Глава 16

Принцесса гуляла по саду, размышляя обо всем, что услышала, в надежде встретить Деймона. «Разговор получился ужасным, но могло быть и хуже», — подумала она. Девушка напротив нее была спокойна и собрана. Сколько она ее знала, Алисента всегда была такой хладнокровной. Совсем не похоже на огонь, горящий в ее собственных жилах и вызывающий внезапные всплески эмоций. Она знала, что была, по крайней мере, немного несправедливой, но ей было больно. Она была обижена и зла. Хотя она и не хотела этого признавать. В этот момент факт, что Алисента с Деймоном вместе, казался худшим грехом, который только могла совершить кареглазая девушка, а Рейнира даже не особо верила в грехи и достоинства. Однако она знала одно: именно она заслуживала Деймона. Она была Таргариен, разве это не было предназначено им? У нее не было братьев, а у Деймона и ее отца не было сестер. Тогда разве она не предназначена для него? Если бы ее отец не был так упрям, держа их подальше друг от друга, разве они не могли бы быть вместе, связанные огнем и кровью? Но вместо этого теперь он принадлежал дочери Отто Хайтауэра. Она получила его, и теперь она собиралась выйти за него замуж. А Рейнира только узнала об этом, они не сказали ей ни слова. Напротив, даже когда у нее были малейшие подозрения, они направили ее в другую сторону. «Я не дура», — сказала себе Рейнира. Думая, что если она произнесет это достаточно, возможно, она поверит в это. Деймона нигде не было. Она оглядела сады в поисках отчетливо заметных серебристых волос. Ей нужно было знать, действительно ли Деймон неизменно любит Алисенту. Действительно ли это правда. И тогда она увидела его, только что выходящего из замка в сады. Она не теряла ни минуты и уже через несколько мгновений оказалась перед ним. Деймон выглядел невозмутимо, как будто он ожидал этого. Может быть, так оно и было, может быть, он знал все, что рассказала ей Алисента. — Kepus, я хочу поговорить с тобой наедине. Она посмотрела на него упрямым взглядом, решив докопаться до всей истины. У принца, казалось, не было никаких сомнений ни в чем, за всю свою жизнь она почти не видела Деймона смущенным по какому-либо вопросу. Казалось, ему не хватало чувства, известного всем остальным как «стыд». — Веди. Вскоре они оказались в укромном уголке сада, никто не обратил внимания на то, куда они идут. Деймон шел впереди нее, она только следовала за ним, нервничая из-за его безразличия. Они остановились в какой-то момент, когда он решил, что больше никого нет. Он посмотрел прямо на нее, скрестив руки на груди, но лицо его было не совсем строгим. — Это о… — Ты любишь Алисенту? Несмотря на то, что он ожидал углубления Рейниры в эту тему, но она удивила. Это было слишком грубо, почти неудобно. Однако он старался ничего этого не показать на лице, лишь приподнимая бровь. — Разве у тебя нет более важных вопросов? Как долго это продолжается? Что произойдет сейчас? Делали ли мы… Рейнира быстро и резко прервала его. — Нет. Я хочу знать, любишь ли ты ее. Это единственный вопрос, на который мне нужен ответ. Ты любишь Алисенту? Ее глаза были настойчивы, она была бесспорно упряма. И еще одна вещь, которую они разделяли. В тот момент он не хотел, чтобы у них было что-то общее. Она выглядела рассерженной, он задавался вопросом, за что. Он задавался вопросом, было ли это потому, что он был с Алисентой, или потому, что он не был с ней. Она была так близка к нему, и она была, несомненно, красива, идеальное сочетание всего, что он находил прекрасным в женщине. Ее губы казались мягкими, и она была так близко к нему. Так близко, что, если бы он захотел, он мог бы просто наклониться и поцеловать ее. Она не стала бы протестовать, особенно тогда, когда была так очевидна в своих чувствах к нему. И их никто не увидит, ни его брат, ни Отто Хайтауэр, ни… Ни Алисента. И все же дерзкий Порочный Принц не смог этого сделать. Сначала он подумал, что это трусость, что он слишком малодушен, чтобы это сделать. Возмутительная мысль. Одной ее достаточно, чтобы придать ему смелости. Но как только он нашел в себе смелость, все равно не сделал этого, и задался вопросом, почему. Почему он не мог этого сделать? Именно тогда он понял. Он мог это сделать. Он просто не хотел. Во всяком случае, он хотел пойти в покои своей невесты и придавить ее к матрасу, пока она не будет извиваться. Это было смешно. В этот момент перед ним появилась прекрасная возможность, то, чего он всегда хотел. Теперь ему не нужно было довольствоваться Алисентой, вторым вариантом. Но, возможно, она больше не была вторым вариантом. Возможно… — Я люблю ее. Слова были сказаны резко, уверенно и громко. Достаточно громко, чтобы запечатлеться в памяти принцессы, достаточно громко, чтобы стереть всю ее оставшуюся надежду на них, них, которых никогда не было. — Она звучала так же, как ты, когда она сказала это. Деймону потребовалось некоторое время, чтобы обдумать это предложение и полностью понять, что она сказала. — Она сказала… Принцесса вздохнула с недоверием, возможно, даже с большим разочарованием и легким оттенком раздражения. — Тебе нужно, чтобы это рассказала тебе я? Он взял ее руку в свою. Он вяло подумал, что ничего не почувствовал. Она выжидающе посмотрела на него, она не была уверена, чего ждала. — Я не хотел тебя расстраивать. — Если бы ты не хотел, ты бы не женился на ней сейчас. Ее губы скривились в горькой улыбке, прежде чем она вырвала свою руку из его и ушла, не сказав ни слова. «Моя гордость уже достаточно уязвлена», — подумала Рейнира. Она не собирается топать и плакать, как ребенок, из-за дяди или теперь уже бывшей подруги. Все, что чувствовал Деймон, — это жалость к девушке, а не вина или сожаление о том, что он сделал, о том, что он собирался сделать. Просто жалость. Поэтому он смотрел, как уходит девушка, на которой он планировал жениться всего несколько месяцев назад, и ему не хотелось останавливать ее или лгать и говорить, что он ничего из этого не имел в виду. Потому что имел это в виду. Он любил Алисенту Хайтауэр.

***

Кто мог знать, на что способна одна-единственная ночь? Какой момент отчаяния может дать толчок? Что взгляд и мольба могли навлечь на кого-то? Теперь Алисента знала, даже если раньше она этого не знала. Деймон был ее спасителем и ее падением одновременно. Как бы она ни представляла себе любовь, будучи маленькой девочкой, она никогда не думала, что ее накажут за это. В конце концов, думала, она заставит себя нести любовь к мужчине, которого выберет для нее ее отец. Это чувство она будет изо всех сил стараться вырастить в своем сердце. Как озеро, которое наполняется каждый раз, когда идет дождь. То, что она чувствовала сейчас, было совершенно иным. Чувство, в котором она так беззастенчиво призналась перед принцессой. Любовь, которую она питала к Деймону Таргариену, была подобна лесному пожару. Она быстро распространилась и зажгла ее душу. Она была уверена, что если позволит, то она может сжечь дотла само ее существо. Это определенно сожгло ее привычную жизнь. Ее самая дорогая для нее дружба была непоправимо разрушена, и, пытаясь убежать от планов своего отца, она по невежеству оказалась в самом их центре. Она вспомнила свои слова. Кто бы мог подумать, что впервые она вслух заявит о своих чувствах к Деймону Рейнире? Не Деймону, даже не себе, а принцессе, которая так сердилась на нее. «Может быть, это и к лучшему», — подумала она. Если она смогла сказать эти слова перед Рейнирой, она наверняка сможет сказать их и Деймону. Второй раз будет легче, чем первый. Она достаточно хорошо знала, что за этим решением последует пир. Тот, где будет объявлено о ее помолвке с принцем. Было, конечно, интересно, как после стольких лет за считанные месяцы состоится два грандиозных празднества по случаю королевской помолвки. Но опять же, Порочный Принц, женящийся на дочери человека, которого он так открыто презирал, вскоре после освобождения от брака, был бы более интересен большинству. На этот раз она не будет смотреть на Таргариенов, а будет сидеть с ними, рядом со своим будущим мужем. Перспектива казалась почти забавной: на этот раз она будет рада, что здесь сидит именно она. Это также казалось пугающим, поскольку ее отец получил то, что хотел. Она сделала все, что в ее силах, чтобы остановить его, и все же все было в его пользу. Жена короля. Конечно, этого не может быть, о новом короле даже речи не будет, пока у короля Визериса не появится собственный сын. Ее отец охотно склонил чашу весов в пользу Рейниры, а не Деймона. А теперь он говорил о том, что он будет королем. Она разочарованно вздохнула: почему она не может просто любить, без каких-либо осложнений? Алисента ворочалась на кровати. Было далеко за полночь, она уже должна была спать. Но она просто не могла заснуть, ей нужен был Деймон. Увидеть его, услышать его, прикоснуться к нему. Ей нужно было, чтобы он отвлек ее мысли от слов ее отца, от всех слов, которые, как она знала, будут сказаны всеми придворными после того, как будет объявлено об их помолвке. Она была уверена, что если что и может быть для нее утешением сейчас, так это прикосновение принца. В любой момент, когда она его чувствовала, ее беспокойство исчезало, всего на несколько мгновений. Но даже после известия о помолвке отношение ее отца к лунному чаю, похоже, не изменилось. Она знала, что Деймона это не волновало так сильно, как ее: если она позволит ему, он мог бы просто взять ее вот так, не задумываясь о последствиях. Но ей следует позаботиться об этом, Алисента всегда помнила об этом. Ей всегда приходилось это делать, потому что, если бы она этого не делала, никто другой бы не делал. Это была глупая идея, чего Алисента никогда бы не сделала. Даже в таком состоянии она не была настолько глупа, чтобы сделать это, по крайней мере, она пыталась себе это сказать. Но она знала, что это может быть ее последний шанс побыть с Деймоном до того, как будет сделано объявление и за каждым их действием будут следить. Она собиралась пойти в его покои. С внезапным приливом храбрости Алисента оделась. Если ее план осуществится, платье будет снято с нее в считанные секунды. Но она не собиралась ходить по коридорам в ночной рубашке. Вскоре она вышла из своей спальни, пытаясь найти свечу, которая осветила бы ей путь и помогла бы добраться как можно скорее. «Как только я выберусь из Башни десницы, добраться до его покоев будет легко», — подумала она. И она была так близка к выходу, свеча была зажжена, и ее шаги были настолько быстрыми, насколько это было возможно, при этом она сохраняла молчание. Возможно, не стоило так волноваться, как она думала… — И куда же ты, по-твоему, собралась? Выражение ужаса на лице девушки было видно хотя и на мгновение. Она повернулась с невероятной скоростью только для того, чтобы встретиться лицом к лицу с десницей, все еще в официальном облачении. — Отец… Что ты делаешь в такой час? Она сглотнула, пытаясь скрыть свое напряжение, надеясь, что он не поймет, куда она идет. — Ты не можешь меня ни о чем спрашивать, хотя я скажу, что у меня есть дела, которыми нужно заняться. Те, что касаются твоей помолвки с принцем Деймоном. Через два дня будет устроен пир в вашу честь. Я надеялся, что до тех пор ты будешь хорошо себя вести. Она ничего не могла сделать, кроме как виновато смотреть себе под ноги, как ребенок, которому делают выговор. Она хотела возразить, но ее отец продолжил говорить, прежде чем она успела открыть рот. — Раньше ты была умнее, Алисента. Я всегда хвалил тебя за это, еще с детства. Но теперь кажется, что он затуманил твое суждение. Возможно, мне следует держать тебя запертой до ночи праздника. «Я никогда не хотела, чтобы меня хвалили», — подумала Алисента. — «Я просто хотела, чтобы меня любили». Перспектива провести в башне два дня должна была огорчать, и она не могла сказать, что это не так. Но тогда ей не придется ни с кем встречаться до праздника, у нее будет достаточно времени, чтобы подготовиться ко всему этому. Поэтому она не протестовала, а только смотрела на отца, как та самая маленькая девочка, которой делают выговор. — Как пожелаешь, отец. И вот так ее отправили обратно в спальню, похоже, боги просто не хотели, чтобы она шла в покои Деймона.