Глава 17

Алисента однажды прочитала историю о принцессе в башне, запертой там злой ведьмой и спасенной рыцарем в белых сияющих доспехах. Алисента тоже оказалась заперта в башне, но она не была принцессой. Просто дочерью десницы. В ловушке не по воле ведьмы, а по собственной глупости. И если бы ее рыцарь действительно пришел спасти ее, он не был бы в сияющих белых доспехах, поскольку его доспехи были черными, как ночное небо. Отец был к ней добр, она уже была заперта здесь, ее не нужно было ругать. Все равно пройдет всего два дня, потом начнется пир, и ее жизнь уже никогда не будет прежней. Первый день она провела без дела, пытаясь найти что-то, чем можно было бы занять свой разум, чтобы не сойти с ума от всех мыслей, которые просто бушевали в ее голове. Она вышивала, читала, ела и пыталась говорить с отцом, когда он возвращался ночью, но они обменивались лишь парой реплик. Казалось, день просто не может закончиться, когда ты заперт между четырьмя стенами и не с кем поговорить. Однажды, когда она была еще ребенком, отец запер ее в своих покоях на три дня. Ее мать сочла это слишком суровым, но Отто Хайтауэр настоял на своем. «Когда ребенок плохо себя ведет, ты наказываешь его соответствующим образом, дорогая. Чтобы он не нашел в себе силы сделать это снова», — сказал десница своей покойной жене. И он был прав: Алисента больше не вела себя плохо. Но в тот раз дни, казалось, пролетели быстрее. Может, они стёрлись из ее памяти или она не особо волновалась, она не была уверена. Но она знала, что если та маленькая девочка узнает, почему ее снова заперли, она ахнет от ужаса. Эта мысль заставила ее усмехнуться. Второй день оказался гораздо более насыщенным, чем первый: с того момента, как она проснулась, служанки не оставляли ее одну. Сначала она приняла ванну, отчистила от всего грязного, да и вообще от всего, что можно было отмыть водой с мылом. Потом ей принесли платье, она взглянула на него и задалась вопросом, не доставили ли его не туда. Благодаря своему глубокому бархатному цвету и линиям черной вышивки, покрывающим лиф, платье не было таким уж утонченным в передаче послания, которое оно хотело передать. Послание, которое ее отец хотел, чтобы она передала. Она поняла его, когда надевала его с помощью своих служанок. Она выглядела прекрасно, они единогласно согласились. Хотя фасон и цвета выглядели на ней странно, они явно были сшиты на заказ и идеально облегали ее талию. Она не могла не задаться вопросом, что подумает об этом, о ней ее будущий муж, хотя ей не нравилось задерживаться на подобных мыслях слишком долго. Ее отец прислал вместе с платьем великолепный набор украшений ее покойной матери. Сколько раз она видела их на ней, она даже не могла сосчитать, но все, о чем она могла думать, надев его, это то, что подумала бы о ней сейчас ее мать. «Она была бы рада», — решила Алисента. — «Она была бы рада, что я обрела счастье». Вскоре узлы, завязанные для придания порядка ее кудрям, тоже были распущены. И вот Алисента была готова к пиру за час до него. На данный момент все казалось достаточно спокойным, даже несмотря на витавшее в воздухе напряжение, все шло так, как должно было быть. О помолвке было объявлено официально, вызвав шок повсюду, хотя в основном это было скрыто за вежливыми аплодисментами, а затем была подана еда. Она сидела на платформе между принцем и отцом, хотя последний находился от нее дальше, чем первый. Деймон не сказал ей ни слова, кроме вежливого приветствия, по крайней мере, он, похоже, знал, как вести себя прилично на публике. Алисента глубоко вздохнула от этой мысли, прежде чем ее оборвали, как это всегда бывало в эти дни. Только теперь это была рука принца на ее бедре. Алисента застыла на месте, понимая, что если она попытается сдвинуть его сейчас и не проявит себя осторожно, это их выдаст. Поэтому вместо этого она повернулась, чтобы бросить взгляд на Деймона, но обнаружила, что принц ухмыляется ей, двигая пальцами и начиная собирать ткань ее юбок. Здесь не место для такой непристойности, никто сейчас не мог видеть происходящего под столом, кроме неправильного звука или действия любого из них, и это закончилось бы катастрофой. Поэтому Алисента незаметно проверила людей вокруг себя, прежде чем осторожно завести руку под стол, чтобы отодвинуть его. Но Деймон был сильнее, и его хватка была железной, когда он схватил ее за запястье. Принц осторожно наклонился к ней, дыхание коснулось ее шеи, и он прошептал ей на ухо. — Мы же не хотим устраивать сцену, не так ли? Алисента глубоко вздохнула, изо всех сил пытаясь сохранить пристойный вид, чувствуя его дыхание на своей шее и руку на бедре. Но, тем не менее, она сохраняла самообладание, пока не почувствовала, как рука Деймона потянула ее ладонь от его бедра к его… Блять. Алисента закусила губу, чтобы не выругаться вслух, этого она никогда бы не сделала, это неприлично для молодой леди. Хотя в данный момент это казалось гораздо более приличным, чем ее рука на твердости жениха. И он был твердым, Алисента была озадачена тем, насколько готов был Деймон. Этот мужчина, конечно, был чем-то. Когда Деймон отпустил ее запястье и вернул руку ей на бедро, продолжая медленно собирать юбки, она попыталась оторвать руку от его промежности. Но взгляда принца на потерю контакта было достаточно, чтобы остановить ее. Он явно хотел, чтобы она чувствовала то, что она заставляла ощущать его с каждой секундой. Она знала, что Деймон может быть не лучше сумасшедшего, особенно когда он был так возбужден, как сейчас, поэтому она не осмеливалась рисковать, вместо этого пытаясь успокоиться. Она видела, как принц пристально смотрит на нее, и выпуклость под ее рукой при этом увеличивалась. Алисента поклялась себе, что не позволит поддаться выходкам Деймона, особенно в такое время и в таком месте. Он пытался сбить ее с толку, и она собиралась заставить его заплатить за это. Возможно, показать, то Деймон Таргариен все-таки имеет некоторый стыд. Потому она держалась, пока не начался вальс. Деймон, слишком погруженный в вино и похоть, казалось, не заметил этого, и, хотя он не мог дотянуться до ее обнаженной кожи, его рука все еще была на ее юбке, в опасной близости от центра ее возбуждения. — Мой принц, не должны ли мы вести танец как достопочтенная пара? Эти слова вывели Деймона из тумана, и он встретился лицом к лицу с милой улыбкой на лице Алисенты, за которой только он мог видеть лукавство. Она вытащила руку из-под стола, заставив его сделать то же самое. Его попытка соблазнить девушку, похоже, вместо этого аукнулась ему. — Мы только что поели. Я бы посоветовал подождать еще немного, прежде чем выйти на танцпол, миледи. Взгляд Деймона переместился на зрителей, слушающих их разговор, а именно на его брата с его ничего не понимающей улыбкой и его племянницу с ее бровями, в замешательстве сведенными вместе, справа от него, и на то, как десница метал кинжалы взглядом слева от него, прежде чем слова Алисенты заставили его посмотреть вместо этого на нее. — Я просто предложила, потому что знаю, что вы не любите ждать, принц Деймон. Возможно, нам было бы приятнее вместо этого послушаться вас. Я уверена, что вы хотели бы выпить еще немного, прежде чем мы встанем. Этого было достаточно Деймону, чтобы забыть о том, что люди могут или не могут увидеть. Не заботясь о том, хватит ли длины его камзола, чтобы прикрыться, он одним движением встал со стула. — Нет, вы правы. Я не люблю ждать. Поэтому она взяла его за руку, и под вежливые аплодисменты он повел ее на танцпол, прежде чем она это осознала. Вальс продолжился, и Деймон взял ее за талию, когда они начали покачиваться, ожидая, пока еще несколько пар заполнят пол, прежде чем он заговорил тихим голосом. — И что ты только что вытворяла? Алисента посмотрела на него, не обращая внимания на намек на раздражение в его голосе. — Это казалось единственным способом остановить тебя, похоже, я была права. Деймон только улыбнулся, позабавленный предполагаемым прагматизмом девушки. — Но в одном ты ошиблась, Алисента. Она подняла бровь, заставив Деймона подойти еще ближе. — Если бы я выпил больше, это не дало бы того, что ты думаешь. Это только усилило бы твою боль утром. Хотя после сегодняшнего вечера ты должна считать себя счастливицей, если сможешь ходить, когда взойдет солнце. Алисента изо всех сил старалась скрыть свое волнение от грубого замечания. — Ты не можешь, мы не можем, Деймон, ты это знаешь. Принц только усмехнулся. — Просто подожди и увидишь. Эти слова пронзили ее до костей, возможности всего, что мог сделать Деймон, пронеслись в ее голове. И их наверняка было много, большинство из них закончилось тем, что ее отец убил их обоих. Они не говорили о его замечаниях до конца танца и пира. Почти сразу после танца все закончилось, и вскоре всем пора было расходиться по своим покоям. Оставшиеся полчаса она провела сидя, принимая поздравления от людей, которые их еще не передали, и наблюдая за людьми вокруг нее. Деймон казался совершенно нормальным, какое-то время разговаривал со своим братом справа от него, выпил еще кубок или два и вел себя как обычно. Она посмотрела на Рейниру один раз, недовольная ответным взглядом, и больше не делала этого. Она немного поговорила со своим отцом, они обменялись любезностями, во время которых он улыбнулся, казалось, гордясь ею больше, чем когда-либо в своей жизни. Когда пир закончился, она ждала отца, чтобы пойти с ним в Башню десницы, и обнаружила, что он занят разговором с королем. Подумав, что это займет еще несколько минут, она решила пойти раньше него. Когда она наконец оказалась в своих покоях, то глубоко вздохнула. Ночь закончилась, пир прошел идеально, и каким-то чудом Семерых Деймон, несмотря на все свои усилия, не смог заставить ее пошатнуться. Она хотела дождаться отца, чтобы поговорить с ним, прежде чем позвать служанок раздеть ее, поэтому просто лежала на кровати, все еще в своем наряде. Вскоре послышались шаги, и она открыла дверь в свои покои, впервые за боги знают сколько времени, радуясь появлению отца. Только для того, чтобы ее встретили эти пронзительные сиреневые глаза. — Деймон? Ты с ума сошёл? Что ты здесь делаешь? Вместо того, чтобы отреагировать на ее слова, принц, казалось, сам пригласил себя войти. Оставив позади себя напряженную Алисенту. — Деймон, ты пьян? Ты даже не так много выпил, отец тебя увидит, ты это знаешь! Принц только усмехнулся в ответ, прежде чем приблизиться к ней, обхватив рукой ее подбородок. Наклонился ближе к девушке. — Я уговорил моего брата поболтать сегодня вечером с его дорогим десницей. Сомневаюсь, что он появится здесь в ближайшее время. Алисента выпустила лёгкий смешок, конечно, ее отец не хотел бы упустить шанс завоевать расположение короля в такое время, и все же ее заботы касались не только Отто Хайтауэра. — По дороге сюда стоит полдюжины стражников. Он наклонился еще ближе. — Немного золота имеет большое значение, никто не войдет в башню и не выйдет из нее до того, как я уйду. И когда последние ее тревоги были смыты этими словами, она позволила его губам коснуться ее губ, его рука опустилась ниже, где она лежала на ее челюсти, теперь вместо этого он обхватил ее шею. Они целовались до тех пор, пока не перехватило дыхание. Вцеплялись друг в друга. Алисента заговорила первой. — Мы собираемся сделать то, что сделали той ночью? Деймон схватил ее за талию одной рукой, пытаясь другой расшнуровать платье. — Ты нужна мне, Алисента. Как и ты мне. Она сглотнула. — Деймон, ты знаешь, что мы не можем. Она говорила строго, но не пыталась остановить его. Мозг слишком оцепенел от желания оттолкнуть его и сделать то, что она должна сделать, разумный поступок. Но, когда его руки охватывали все ее тело, разум был последним, чем она руководствовалась в тот момент. — Черт побери, Алисента. Я сам соберу пижмы на полях Хайгардена. Не говори мне, что ты сможешь выдержать отсутствие меня почти полгода, я знаю, что не смогу. «Я тоже не смогу», — подумала она. Но вместо того, чтобы дать словесный ответ, она прибегла к ответу, проводя его руками сквозь шнуровку ее платья, пока богатая ткань не растеклась по полу. Их оставшаяся одежда была потеряна по пути к кровати девушки, драгоценные предметы одежды, стоившие годовой зарплаты кузнеца, были небрежно разбросаны по комнате до тех пор, пока между ними не осталось ни одного слоя. Принц зажал девушку между собой и кроватью, ее голова ударилась о мягкие простыни, когда она упала на спину, а широко раскрытые оленьи глаза смотрели на него. — Это не умно. Она выразила свой последний протест, просто чтобы иметь возможность сказать, что она вообще протестовала, когда все закончится и ее поглотит чувство вины. Но ее нетерпеливых движений и влажности между ее ног было достаточно, чтобы доказать, насколько неискренне это было на самом деле. — В пекло ум. Принц усмехнулся, прежде чем еще раз наклонить голову для поцелуя. Его губы прижимались к ней, пока он не запыхался, а затем спустились ниже, оставляя по пути небольшие синяки, каждый из которых встречался отчетливым визгом девушки. Он собирался спуститься еще ниже, когда она внезапно остановила его, вернув на уровень ее глаз. «Наконец-то он мой», — подумала она. Мой жених, мы поженимся, справедливо ли, что он отмечает меня как свою, а потом проходит мимо стада женщин без опознавательных знаков? Как бы он ни утверждал обратное, если бы его спросили, Деймон не мог открыть окно в ее разум. Поэтому, когда он почувствовал эти розовые губы на своем плече и несколько мгновений спустя был встречен острым уколом, он был удивлен. Очень приятно удивлен. — Я не ошибся, когда назвал тебя маленькой лисичкой, не так ли? Алисента посмотрела на него с обеспокоенным выражением лица или, скорее, с насмешкой. — Почему? Ты позволяешь обычным шлюхам помечать свою плоть? Деймон ухмыльнулся, удивленный легким намеком на ревность в ее голосе под насмешкой. Тем не менее он ответил на вопрос, ощупывая руками ее изгибы. — Только той, что сейчас лежит подо мной. Алисента усмехнулась, каким-то образом все еще способная обижаться даже в том положении, в котором она находилась. Слова вылетели у нее из головы еще до того, как она успела рассчитать реакцию принца. — Деймон Таргариен. Забирает мою девственность, бегает за мной, как собака, пока полностью не разрушает мою добродетель, а затем называет меня шлюхой. Теперь настала очередь Деймона обижаться, но были ли это сами слова или тот факт, что она была права, что обидело еще больше, он не мог сказать. Но он не собирался мириться с ужасным оскорблением сравнения с собакой, в конце концов, он был драконом. Но, к счастью для Деймона, осталась одна карта, которую он еще мог разыграть. — И с каких слов все это началось? Я хочу, чтобы вы переспали со мной, принц Деймон. Звучит знакомо? Кровь прилила к ее щекам, свидетельствуя о ее смущении, когда она услышала, какое ужасное впечатление она произвела на Деймона. Но она устала от этих препирательств, если он назвал ее шлюхой, то мог продолжать, ибо в эту минуту она чувствовала себя такой же распутной. Именно он привел их в ситуацию, в которой они оказались, было жестоко с его стороны довести ее до самого края и просто не переступить через него. — Пожалуйста… Она не хотела, чтобы это звучало отчаянно, но сейчас она пульсировала. Принц придвинулся к ней ближе, пока его дыхание не коснулось ее губ. — Скажи это. Девушка попыталась расшифровать смысл его слов, в замешательстве нахмурив брови. — Скажи эти слова еще раз. Ох. Что-то в этом казалось странным: Алисента произнесла эти слова пугающему незнакомцу, который был ее единственным шансом на спасение. Теперь ей предстояло сказать те же самые слова мужчине, которого она любила, своему будущему мужу. И все же с той же решимостью, что и в тот день, Алисента повторила эти слова. — Я хочу, чтобы вы переспали со мной, принц Дей… Прежде чем она успела закончить предложение, Деймон вошел глубоко в нее, наполняя ее до краев. Она жаждала этого момента с тех пор, как они в последний раз были вот так. Было ли это умно? Семеро, нет. Но это казалось правильным, таким правильным. И в отличие от того дня Алисента уже не была дрожащей, краснеющей девушкой, об этом позаботился лично принц. Принц, ох, принц. Три десятилетия на этой земле, бесчисленные женщины спали в его постели, а его единственной слабостью оказалась хорошенькая маленькая дочка этого жалкого мерзавца Хайтауэра. «Судьба, конечно, действует таинственным образом», — думал он, снова и снова погружаясь в ее жар. Если Алисента была права насчет своих семи небес, он был уверен, что теперь достиг их всех. Он рисковал, он знал. Собирать пижмы на полях Простора? Ему хотелось фыркнуть, то состояние, в которое эта маленькая лисица и ее большие карие глаза довели дракона, Порочного Принца, было поистине смехотворным. Его гордость постоянно пульсировала в нем, он был сильно уязвлен этой мыслью, но в этот момент, когда он чувствовал каждый дюйм ее тела, ему было наплевать на свою гордость. Они лишь немного отстранились, чтобы встретиться снова, снова и снова, и снова, бесконечный вальс, который будет насильственно прерван по мере того, как они будут приближаться к своим вершинам. Пока их движения продолжались, принц снова склонился над девушкой, эти губы были слишком неотразимы, чтобы не украсить их поцелуями. Рот девушки открылся. — Я… Он закрылся, когда губы принца обрушились на него. Однако, как только они ушли, девушка попыталась еще раз. — Деймон, я… Только для того, чтобы замолчать от еще одного поцелуя. Алисенте не хотелось молчать, не сейчас, не тогда, когда она чувствовала себя достаточно глупой, чтобы сказать это, поэтому в следующий раз, когда лицо Деймона приблизилось, она положила руки на его челюсть, нежные пальцы обхватили большую часть его лица, как и могли. Она смотрела ему прямо в глаза, сохраняя пристальный взгляд даже несмотря на его толчки, что-то внутри нее просто подталкивало ее к краю, и слова лились из ее рта. — Деймон, я люблю тебя. Она ничего не слышала, почти ничего не видела в тумане своего разума, но что-то почувствовала, что-то, что она вскоре поняла, было семенем, которое принц излил в нее. Внезапно она вышла из своего душевного состояния громким возмущенным стоном. — Ох, черт, мне не следовало… Первая волна шока, обрушившаяся на Порочного Принца, была вызвана допущенной им ошибкой, он не должен был вот так изливаться внутрь Алисенты. Это только усложнит ситуацию. Вторая волна пришла, когда он посмотрел на нее, ее карие глаза были почти стеклянными от слез, выражение лица начало колебаться. Когда он понял, что она только что сказала и как он отреагировал, он понял, что несет за это ответственность. Так, он быстро снова встал на колени, вырываясь из нее, и одна рука тут же потянулась к ее щеке. — Ты… Ее внешний вид был единственным подтверждением того, что то, что он слышал, действительно было правдой. Кроме того, это было единственное подтверждение, которое ему нужно было знать, что он должен ответить сейчас, он не собирался упускать свои шансы. — Я тоже. Ответ оказался достаточным, когда он увидел, как девушка покраснела от смущения, и на ее лице начала появляться улыбка. Но ему этого было недостаточно, ему нужно было прокричать об этом с вершин гор, объявить об этом Семи Королевствам. Но сейчас он решил просто сказать это вслух девушке под ним. — Алисента Хайтауэр, я люблю тебя.