Глава 19

Пока груз, лежащий на ее уме, оставался обременительным, день прошел с неожиданной легкостью. Хотя Алисента оказывалась в центре внимания в каждой комнате, в которую входила, под бдительным взглядом многочисленных пар глаз. Некоторые изображали беспокойство, жалость по отношению к ней, некоторые изображали зависть к тому, как она поднялась в своем положении, большинство изображало в какой-то степени потрясение от того, как ей удалось подцепить Порочного Принца. Хотя, судя по шепоткам, что она слышала, многие похоже также были уверены, что он не будет привязан надолго, полагая, что дочери десницы просто никогда не будет достаточно для такого человека, как он. Знаменитый принц Таргариенов с неистовым аппетитом остепениться со своей собственной женой? Наверняка то ещё зрелище. Тем не менее, Алисента сохраняла решительную улыбку, отказываясь показывать какую-либо слабость, не сейчас, когда все ее карты были выложены на стол. Она делала вид, что не слышит шепота, притворялась наивной, встречая завистливые и жалостливые взгляды. Ее разум терзали резкие слова отца, от которых, казалось, невозможно избавиться. Его слова были ересью, вызывающими сомнения. Она будет королевой? Нет, если только мир не перевернётся с ног на голову и Деймон не объединится с десницей — нелепая мысль. Она расскажет ему об этом для того, чтобы он это услышал именно от нее, от той, которая уверила бы его, что любовь, которую она к нему несет, без земной корысти. Ей хотелось побыть наедине с Деймоном, ей это было необходимо. Он имел право знать. Но Алисента рано или поздно обнаружила, что, как только отношения становятся достоянием общественности, даже минута уединения была почти невозможна. Возможно, Деймон был разумен, говоря, что полгода — слишком долгий срок для помолвки, но подготовка к королевской свадьбе требовала времени. Теперь, если бы они оба исчезли, все бы знали, где они. Тем не менее, ей нужен был этот личный момент с ним, чтобы решить растущую проблему, которая могла укорениться внутри нее. Но она также боялась, что пребывание наедине с Деймоном может усугубить проблему, а не решить ее. А как ее решить, она не знала. «Верь мне», — сказал он, и она верила ему, хотя и молилась Семерым, что он имел в виду найти безопасное решение, например, купить лунный чай, вместо того, чтобы делать что-то безрассудное, как он часто делал. Ее мысли закончили крошиться в голове в середине дня. Она мало разговаривала с людьми, если не считать коротких и неискренних разговоров о своей недавно объявленной помолвке с несколькими дамами. Однако все изменилось, когда она встретила единственного человека, который, как она знала, мог сказать больше о новостях, чем наилучшие пожелания сквозь стиснутые зубы. Единственный человек, который знал об этом все раньше всех. И каким бы неловким ни был этот разговор, Алисента все равно считала, что она должна его завести. Ради многолетней дружбы, если не ради чего-либо еще. Поэтому, когда она увидела ее прогуливающейся по саду, она быстро направилась к принцессе. — Леди Алисента, — Рейнира поздоровалась с ней, и в этих словах прозвучало ощущение, что между ними все уже не так, как прежде. Хотя Алисента была уверена, что сможет как-то исправить их дружбу, вернуть ее снова. Но она знала, что ей нужно действовать осторожно. Это был еще один из многих случаев в ее жизни, когда ей нужно было изобразить канатоходку, полностью осознающую, насколько катастрофическим будет падение из-за единственного неверного шага. — Ваша милость, я хотела поговорить с вами. Рейнира вопросительно посмотрела на нее. — Наедине, — сказала Алисента мягким и неуверенным голосом. Так они оказались на своем обычном месте встречи, под величественным чардревом, тем самым, где она… Она была здесь не для того, чтобы думать или говорить об этом. Речь шла о ней и принцессе, речь шла о дружбе между ними и о том, есть ли надежда на ее сохранение. И все же правильные слова, похоже, не нашли Алисенту, вместо этого побудив Рейниру заговорить. — …Так ты это сделала? — спросила принцесса, и мимолетная обиженная улыбка тронула ее губы. — Хм? Настала очередь Алисенты задавать вопросы, она много чего натворила за последнее время. О чем именно она? — Ты выходишь замуж за Деймона. Это прозвучало не столько как вопрос, сколько как утверждение по сравнению с предыдущим высказыванием. И она дала ответ, который тоже был заявлением, коротким, но все же им. — Да. Рейнира фыркнула, они были одни, и теперь уж точно не стыдно показывать свои чувства, верно? Показать непреодолимое разочарование, охватившее ее. Затем она выбрала другой тон, насмешливый. — Ты выходишь замуж за Деймона, сколько он уже спит с тобой, месяц? И ты даже не можешь сказать, что он тебя любит. И все же ты выходишь замуж за Деймона. Она знала, что Рейнира сказала это только потому, что ей было больно, и втирание соли в рану только отдалит ее от ее цели. Она пришла сюда, чтобы снова сделать принцессу другом, а не врагом. Поэтому она глубоко вздохнула, закусив губу, чтобы не сказать, что Деймон на самом деле сказал и показал, как сильно он любил ее накануне вечером. На это принцесса определенно не имела права, и не хотела знать. — Послушай, Рейнира, я пришла сюда, чтобы исправить ситуацию. Я не хочу, чтобы наша дружба разрушилась из-за чего-то подобного. Ей хотелось взять руки Рейниры в свои, сжать их и дать понять, что она серьезно относится к каждому слову, но не осмелилась: ничто больше не было прежним. — И дружба должна продолжиться, пока ты выйдешь за него замуж и начнешь рожать ему детей? — парировала Рейнира с фальшивой улыбкой недоверия на лице. Алисента нахмурила брови. — Ты выйдешь замуж за другого мужчину и через несколько лет начнешь рожать своих, почему это тебя беспокоит? Ответ последовал скоро и громко. И на этот раз Алисента не смогла скрыть своего недоумения. — Потому что это мог быть он! После замешательства воцарилась тишина, и именно тогда Алисента открыла рот, чтобы заговорить, но это были не запланированные слова, а первая мысль, которая пришла ей в голову. — Думаешь, у тебя был бы шанс? Боги знают, она не хотела, чтобы это прозвучало так резко. Это должен был быть вопрос, выражение ее удивления, а не… это. Но слова все равно вылетели из ее уст, и хотя тон казался неправильным, она имела в виду каждое из них. Рейнира выглядела обиженной и стояла с разинутым ртом, прежде чем взять себя в руки, чтобы ответить. — Почему бы и нет? На мгновение Алисента подумывала упомянуть о временах, когда принц говорил о ней как о глупом ребенке, о временах, когда он сравнивал их двоих, но она воздержалась. Вместо этого она выбрала более безопасный ответ. — Потому что твой отец убил бы тебя. Это была правда: король Визерис отважно бы выступил против этого брака. Рейнира тоже должна была это понимать. — То же самое я думала об Отто Хайтауэре. Но, похоже, его жажда власти далеко затмевает все его «принципы». Она знала, что каждое слово принцессы было правдой, раньше она думала то же самое. Но по какой-то причине она просто не могла стоять и терпеть оскорбление в адрес отца. Не от Рейниры. После всего, что она ей сказала, отец, на которого она так часто жаловалась в своих мыслях, стал последней каплей. Следующие слова, в отличие от предыдущих, были произнесены с ядом. — Ну, может быть, это потому, что мужчина, за которого я выхожу замуж, не является его братом. За словами Алисенты последовала тишина, сопровождаемая лиловыми глазами принцессы, впивающимися ей в самую душу. Преследуя ее. — Если ты закончила хвастаться своей победой, я хочу уйти. А Алисента не могла заставить себя попросить ее остаться и продолжить разговор. Она была уверена, что дальнейшее обсуждение приведет лишь к еще большей горечи и непоправимому ущербу. Поэтому она наблюдала, как Рейнира ушла, и вскоре после этого она тоже ушла. Остаток дня прошел в вихре эмоций. Те же разговоры, те же вопросы, те же ответы. Но ничто не задело ее так, как слова принцессы. Когда ей больше не хотелось думать о них, она думала о словах своего отца, но когда ее мысли задерживались на них слишком долго, ее мысли становились все более незнакомыми, более странными, более пугающими. Вещи, о которых она никогда не думала, что способна думать и даже мечтать. Поэтому на мгновение ей захотелось вообще не думать, стать фарфоровой куклой, у которой ничего не было под твердой, но нежной кожей. Но она просто не могла по той единственной причине, что она была благословлена и проклята тем, что была такой, какая она есть, действительно умной девушкой.

***

Вернувшись в свои покои, Алисента чувствовала себя усталой и побежденной, жаждущей только отдыха. Но у судьбы были на нее другие планы. На тумбочке у нее лежало письмо, и ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто его послал. Однако, чтобы узнать, что там написано, ей придется заглянуть внутрь. Так она и сделала, проверив, нет ли поблизости никого, прежде чем разорвать конверт.

У входа в Башню. Час Совы. Надень плащ на голову.

Клянусь Семерыми, что он собрался делать? Алисента знала, что последовать указаниям письма и встретиться с ним было бы глупо, но она знала, что отклонить его просьбу было бы еще глупее. Деймон не очень хорошо принимает отказы, и она не хотела, чтобы он больше привлекал к ним внимание. Когда настал час, Алисента последовала его указаниям, накинула бархатный плащ и незаметно прошла через двери. Деймон, казалось, продумал каждую деталь, о чем свидетельствовало отсутствие стражи там, где они должны были быть размещены. Ее самой большой проблемой было избежать внимания отца. Вызов, который она, казалось, с легкостью преодолела, поскольку вскоре оказалась у входа в Башню лицом к лицу с принцем. Она уже заметила его, когда посмотрела с лестницы, даже когда, пытаясь исчезнуть в ночи, Порочный Принц встал. «Это одновременно и благословение, и проклятие», — подумала Алисента. Но она знала, что это было важнее, чем другое: Деймону нравилось внимание, ему нравились смотрящие на него глаза, рты, говорящие о нем. Говорят о его достоинствах? Хорошо. Говорят о его пороках? Даже лучше. Он был в своем плаще и усмехнулся, увидев ее. Что он задумал? — Деймон, что-то случилось? Почему ты вызвал меня в такой час? — спросила она с искренним беспокойством в голосе. Такое было крайне редко, и она не могла не волноваться. Однако принц, казалось, был таким же равнодушным, как и всегда, и вместо этого ухмылялся. — Даже не скажешь, как рада меня видеть? — Деймон! Она говорила тихо, но все же достаточно строго, чтобы заставить его прервать болтовню: они оказались в очень опасной ситуации. И, насколько ей известно, принц обычно не лучшим образом разбирался в том, что опасно, а что нет. Или, может быть, ему просто это нравилось, он наслаждался этим, даже не признавая этого. А вот Алисента наоборот: если видела опасность, она ее избегала. И она настаивала на том, чтобы заставить его сделать то же самое. Похоже, упрек убедил мужчину, поскольку вскоре он стал серьезным. — Помнишь, я говорил, что у меня есть решение? Я говорил с братом, чтобы ускорить свадьбу, но он остался равнодушен. Так что теперь я отвезу тебя на Драконий Камень на Караксесе. Чего бы она ни ждала, так такого. Она изо всех сил старалась не говорить слишком громко от шока. На лице принца застыла широкая улыбка, казалось, он гордился своим откровенно возмутительным предложением. «Он потратил много времени на разработку этого плана», — думала и смеялась Алисента, преодолев первоначальный шок. Но все ещё не до конца. — Что? Я… мы не можем! Зайдёшь внутрь на минутку? Он прислушался к ее словам, хотя по выражению его лица было видно, что это не совсем тот ответ, которого он ожидал. Они отступили в замок, прямо под лестницу. — Деймон, нам нужно кое-что обсудить, — серьезно начала Алисента. Принц вопросительно приподнял бровь. Юмор, казалось, исчез с его лица. — Речь идет о моем отце, — продолжила она. — Конечно, опять чертов Отто Хайтауэр… Взгляда Алисенты было достаточно, чтобы перебить его. Видеть эти красивые карие глаза такими острыми, какими они никогда раньше не были, конечно, что-то подействовало на него, но он знал, что если он прокомментирует это, девушка оставит его прямо здесь. Он знал, что она сможет и сделает это, поэтому промолчал. — Он хочет заменить Рейниру тобой в качестве преемника твоего брата. Она быстро продолжила, не желая, чтобы ее неправильно поняли, не давая Деймону даже возможности прокомментировать. — Но клянусь, меня это не волнует. Мои чувства к тебе не имеют к этому никакого отношения. Я скажу ему, что мы не хотим в этом участвовать. Деймон ответил смешком, с блеском амбиций в его глазах. Взгляд, который смутил Алисенту. Он подошел ближе, провел пальцами по каштановым прядям волос, спадавшим с ее плеч на грудь. — У тебя нет желания быть королевой? Алисента была ошеломлена. Принцу, похоже, понравилось удивлять ее сегодня вечером. Но она была сурова в своей позиции и быстро отреагировала, несмотря на шок. — Я хочу быть твоей женой. Если бы я хотела быть королевой, я бы никогда не пришла в твои покои той ночью. Деймон промычал, внимательно изучая лицо девушки, и, похоже, ему нравилось заставлять ее нервничать, прежде чем он наконец заговорил, этот ублюдок. Затем он снова отступил, прислонился спиной к стене позади себя, скрестив руки и ноги. — А что, если я хочу быть королем? Алисента на мгновение потеряла дар речи, из всех ответов, которые, как она думала, она получит, этот, возможно, довольно глупый, не был тем, что она обдумывала. Конечно, Деймону нравилось получать то, что он хотел, но она также знала, как сильно он ненавидел ее отца. Она знала, что ему больше не нравится Рейнира, но она также знала, что эта девушка все еще важна для него. Поэтому она задумалась всего на секунду, ее ответ был странно и пугающе ясен. Как ни странно ясно. — Тогда я буду твоей королевой. Деймон выглядел позабавленным. Но это было другое веселье: ухмылка на его лице выдавала это, а блеск в глазах тем более. Это было не то лицо, которое он сделал, когда заставил ее визжать, а то, которое он сделал, она провела зубами по его коже цвета слоновой кости. Фиолетовый отблеск, который говорил: «Я знал, я знал, что это есть в тебе». За этим последовал вопрос, простой и произвольный. Ему было любопытно, как будет сформулирован на него ответ, а не сам ответ, что она скажет. — Ты бы сделала то же самое для Рейниры? Ей не хотелось думать о ней, не после сегодняшнего разговора. Поэтому вместо этого она посмотрела на Деймона, сосредоточив на нем все свое внимание. Давая ответ, который он хотел, ответ, который она хотела дать. — Я бы сделала это для тебя. Она не лгала, и этот факт ее сильно шокировал. Она часами тренировалась, как осудить планы своего отца, как объяснить, что ее любовь к нему была не частью плана, но слова и взгляда Деймона, которые в очередной раз оказалось достаточно, чтобы перевернуть ее мир с ног на голову. И ее действительно пугало то, что принц вообще мог вытаскивать ее основные желания наружу. — Ты не так наивна, как эти дураки думают, не так ли? Алисента усмехнулась, ее глаза были прикованы к мужчине перед ней, к тому, как выбившиеся серебряные пряди падали на его лицо. — Ты уже знал это. Его смех отражал ее собственный. — Правда? За шутливым вопросом последовало молчание, которое нужно было прервать. А иначе для них это ничем бы не закончилось, судя по тому, как он на нее смотрел. — Итак… Поездка на Драконий Камень отменяется. Деймон снова подошел ближе, опять взяв ее руки в свои. — Пока. Но в тот день, когда я снова стану Принцем Драконьего Камня, я отвезу тебя туда на Караксесе, ветер коснется твоих волос, как бог небес. Это я обещаю. Алисента улыбнулась. — Это ты угрожаешь. — Я так и сказал. А потом пришло время уходить, но Алисента знала, что если она уйдет с вопросом в голове, то не сможет заснуть. Поэтому она снова позвала его, снова задавая не столько вопрос, сколько высказывая утверждение. — Ты отреагировал на слова моего отца так, будто ожидал этого, почти ждал этого. И ответ был прост. — Может быть, так оно и было. Алисента снова улыбнулась, когда они расстались, на последок подарив друг другу скупой поцелуй, потому что он, несомненно, превратился бы в нечто большее, то, чего она не могла сделать, не сейчас. Поэтому она просто снова поднялась по лестнице. Ответ Деймона снова и снова крутился в ее голове, так же, как и то, что он спросил: «А что, если я хочу быть королем»? И то, как она ответила, будто она ожидала этого в глубине души. Возможно, так и было.