Глава 20

Воздух был тяжелым. Деймон чувствовал это, и он был уверен, что и десница тоже. Что же касается других? Мало вероятно. Для остальных это было просто обычное заседание совета, если бы не то, как принц пристально смотрел на человека перед ним. «После этого мы поговорим», — говорили его глаза. — «И это будет хороший разговор». Послание, которое Отто Хайтауэр получил бы без каких-либо проблем, даже если бы он был туповатым, а это одно из немногих качеств, которыми десница не обладал. Но встреча, казалось, затянулась, разговор просто не мог снова перейти к предстоящей свадьбе. По крайней мере, не в его присутствии. Когда он попросил брата ускорить дату, полученный ответ вызвал лишь разочарование. Он мог ругаться, но не мог доказать, что списки гостей уже были составлены. Да и вообще, что могло занять так много времени в подготовке проклятой свадьбы? Он осмотрел комнату и снова заметил отсутствие племянницы. После того объявления он больше никогда не видел ее в зале Малого совета. Это выглядело скорее добровольной отставкой, чем смещением по инициативе короля. Однако он не обращал на это особого внимания, точно так же, как он мало обращал внимания на всех мужчин в зале, кроме десницы, хотя его мысли были больше о его дочери, чем о самом мужчине. Она безжалостно вторглась в его разум и, казалось, не собиралась уходить. Деснице нужно было положить конец дурачествам с Великим Мейстером, иначе принц поклялся, что заставит его сделать это. После мучительно долгого времени, потраченного на обсуждение вещей, которые в данный момент не волновали Деймона, король объявил о прекращении встречи, и все, что принцу нужно было сделать, это дождаться, пока все, за исключением десницы, уйдут. Король, явно занятый другими вещами, казалось, не заметил ничего неладного. И даже если бы другие лорды совета это сделали, они уже решили, что, несмотря на причину, им лучше не вмешиваться. Десница не сдвинулся ни на дюйм, сидел совершенно неподвижно в своем кресле, не обращая внимания ни на короля, ни на кого-либо из лордов, пока они выходили. Его ожидали дела с принцем, стоящим на ногах и следящим, пока все уйдут подальше от палаты. Затем он вернулся внутрь и встал перед десницей, который открыл рот, чтобы что-то сказать. — Я должен сказать, что я очень доволен… — Ты прекратишь эту чушь. Отто поднял бровь, скорее насмешливо, чем искренне удивленный тем, как принц быстро прервал обмен любезностями и перешел прямо к делу. Судя по нескольким сказанным словам, это, похоже, не пошло ему на пользу. Отто хотелось вздохнуть про себя, видя высокомерие, проявляющееся во всем, что делал принц, но не осмелился. Судя по всему, Алисента ясно предупредила его о планах, эта глупая девчонка. Он ожидал лучшего, правда. — Она сказала тебе? — недовольно спросил десница, но едва показывая это человеку перед ним. Принц стоял с едва заметной ухмылкой на лице, но все же довольно лукавой. — Да. Теперь Отто Хайтауэру нужно было собрать все воедино, поскольку обвинение в государственной измене, когда его дочь выходит замуж за члена королевской семьи, было бы нелепой неудачей. Неудача, которую он не мог себе позволить. Он и Деймон уже прошли через это, хотя при трудных обстоятельствах. — И ты хочешь напомнить мне об угрозе, которую ты высказал, когда мы в последний раз были здесь одни? Принц оглядел мужчину с ног до головы, явно наслаждаясь тем, что заставлял его беспокоиться, хотя и не так, как он делал это с Алисентой. Затем он подошел ближе, пока не оказался прямо перед ним. — Я здесь для того, чтобы приказать тебе положить конец вашим нелепым планам с великим мейстером. Деймон сел на стул напротив лорда-десницы, закинув одну ногу на другую и положив руку на край сиденья, прежде чем продолжить говорить. — В знак доброй воли в честь нашего недавно сформированного партнерства. Отто Хайтауэр не обратил внимания ни на слово «приказ», ни на то, как принц, казалось, снисходительно с ним говорил: край его губ скривился в ухмылке, когда он услышал последние слова. — У вас есть желание сместить принцессу с титула наследницы, — наполовину вопрос, наполовину утверждение, — эти слова сорвались с губ десницы. «Хорошая работа», — хотел он сказать дочери, — возможно, он ошибся, сочтя ее на секунду дурой. Возможно, она была готова сражаться, принц действительно был более чем готов, как будто он ждал этого долгое время, о чем Отто подозревал еще до всего этого испытания. — У меня есть желание вернуть то, что принадлежит мне по праву. То, что десница отобрал у принца. Теперь он будет стараться вернуть ему это. «Какой странной может быть жизнь», — подумал десница, но ничего не сказал. — Но я здесь не для того, чтобы обсуждать эти вопросы сейчас. Поведение Деймона изменилось, строгость в его голосе сменилась обычным самодовольством. — Мы здесь, чтобы обсудить лунный чай. Конечно, он был здесь для этого. Отто знал, что рано или поздно это произойдет. — Ты позволишь это, у тебя нет причин не делать этого. Десница прочистил горло, прежде чем сурово заговорить. — У меня были все основания положить конец вашим безрассудным усилиям, чтобы вы смогли дойти до дня свадьбы, не разрушая свою репутацию. В ответ принц издал насмешливый смешок, лишенный радости, но не веселья, вызванного высокомерием. — И я полагаю, ты думаешь, что способ добиться этого — обеспечить, чтобы твоя дочь пошла под венец с вот-вот готовым выйти на свет ребенком. — Ты… Мужчина на долю секунды нахмурил брови в замешательстве, прежде чем попытаться отреагировать, что в конечном итоге было прервано Порочным Принцем. — Я так и сделал. Для человека, который утверждает, что имеет уши во всех уголках замка, у тебя удивительное отсутствие знаний, когда дело касается того, что происходит в покоях твоей собственной дочери. Возможно, это было новообретенное осознание того, что он просто не мог остановить этих двоих, или, возможно, он не хотел разрушать отношения, которые ему, очевидно, была предоставлена возможность построить с принцем. Но какова бы ни была причина, это был один из немногих случаев, когда Отто Хайтауэр уступил. — Я поговорю с великим мейстером Меллосом первым делом после того, как выйду отсюда. Победная улыбка украсила лицо серебряноволосого мужчины. Он снова получил то, что хотел. И он был полон решимости превратить эту схему в постоянный образец их «партнерства», это был план для него, жалкого придурка Хайтауэра, которого он будет иметь честь называть «отцом». Он должен был знать свое место как просто средство для достижения цели. — Хорошо. Учитывая, как долго длится подготовка к этой чертовой свадьбе, последнее, что мне нужно, — это чтобы ты до тех пор вмешивался в мои дела. Теперь это, казалось, привлекло внимание десницы. Потому он высказался совершенно по делу. По-видимому, напоминая принцу о чем-то, что, как он предполагал, он уже знал. — Что ж, король ждет. Это заявление смутило Деймона. Он не отказался полностью от своей показной беззаботности из-за страха не одержать верх, но эти слова, которые, казалось, не относились к области его ведения, побудили его заговорить. — Ждет? Чего? Теперь настала очередь десницы лукаво и понимающе ухмыльнуться, наслаждаясь ускользающей маской контроля, которую, казалось, носил принц. Хотя отчасти он был искренне удивлен тем, что Деймон, видимо, понятия не имел об этом. — Что ты передумаешь. «Насчет брака», — подумал Деймон, и до него наконец дошло. — Он верит, что я передумаю? — Все верят, что ты передумаешь, что это была всего лишь одна из твоих вспышек. И они не ошибаются, не так ли? За последнее десятилетие все, что ты делал, это просил короля аннулировать твой брак, пока ты проводил время со своими шлюхами и подлыми друзьями. Он еще не забыл историю с лиснийской шлюхой и драконьим яйцом. — Ты утверждаешь, что он намеренно переносит дату. — Я знаю, что он мог бы сделать все это не более чем за две луны, если бы действительно захотел. — И если ты все так хорошо знаешь, почему бы тебе не сказать мне, что мне делать? — Докажи им, что они не правы в своих сомнениях. — О чем ты меня просишь? Переспать с твоей дочерью перед всем двором? Десница едва сохранил самообладание после этого комментария, глубоко вздохнув, прежде чем дать ответ, не обращая внимания на наглые слова Деймона. — Я предлагаю вам устроить зрелище из вашей куртуазной любви. Деймон на долю секунды задумался, глядя на десницу, но больше думал о результате такого спектакля. Он был не таким уж и плохим актером. — И? — спросил Порочный Принц, не желая принимать, что все так просто. — А я позабочусь обо всем остальном. Тогда Деймон рассмеялся, искренне. — Отто Хайтауэр, даже если, как ты утверждаешь, есть семь кругов ада, я боюсь, что ни один не сможет тебя удержать.

***

Алисента сидела прямо в центре круга женщин. Большинство было молодыми, некоторые были постарше. Но все они пытались понять, что такого примечательного или необычного в этой девушке, что она каким-то образом завлекла печально известного Порочного Принца. Что за заклинание она наложила на него своими большими оленьими глазами? Ни один из вопросов не был задан словами, только взглядами, однако был один вопрос, который произнесла вслух женщина примерно того же возраста, что и Алисента. Как это началось? Этот вопрос заставил Алисенту на мгновение замереть. Реальный ответ на вопрос был достаточно очевиден. Ну, я попросила его переспать со мной после того, как мой отец сказал, что планирует выдать меня замуж за короля. Это нельзя было сказать ни в одном кругу общения: слишком неприемлимо для нежных и слишком глупо для вульгарных. Поэтому она остановилась на ответе, который был бы простым, расплывчатым и правдоподобным одновременно. Турнир. Они говорили после турнира, и технически это не было ложью. Наверняка принцу хотелось поговорить с дамой, что благословила его. Что может быть естественнее? Слава Семерым, Алисента умела думать на ходу, поэтому она уклонялась от каждой стрелы, которую дамы посылали в ее сторону. Единственной леди, отсутствовавшей в так называемом рое, была сама принцесса, что неудивительно, учитывая их последний разговор, но достаточно необычно, чтобы пустить слухи, если это произойдет снова. Рейнира любила сады, особенно днем, если ее там не было, то где бы она могла быть? Мысль о том, что любой из придворных мог сложить два и два, чтобы выяснить причину огорчения принцессы, пробрала Алисенту до костей, но ей больше не нужно было о ней заботиться, дружбы, которую можно было бы спасти, уже не было. Лучше всего было думать как можно меньше о ней и как можно больше о мужчине… идущего прямо к ней? Это действительно был он, заметила Алисента, повернув голову в ту сторону, откуда приближался Деймон. Мужчина, принц, ее будущий муж. Его показное хвастовство, витающее вокруг него, и эти загадочные сиреневые глаза, блестящие озорством. Что он здесь делает, погружаясь в толпу девушек? Их реакции различались, некоторые боялись его слишком сильно, что не могли вынести нахождения в такой непосредственной близости, некоторые были очарованы его аурой, приближаясь, как мотыльки к огню, но его цель стала ясна, когда он направился к дочери десницы. Она была в своем мягком шелковом платье темно-зеленого цвета, гордо выставляющем на всеобщее обозрение знамя. Знамя, которое он хотел бы сорвать, не задумываясь, лучше раньше, чем позже. Но он сказал себе, что не сейчас, прямо сейчас ему нужно быть рыцарем, дарящим свою самую очаровательную улыбку своей прекрасной деве. Деймон не был идеальным рыцарем, а Алисента уже некоторое время не была девицей, но зрелище, тем не менее, развернулось. По-видимому это оказалось блестящей идеей десницы, хотя он и не хотел этого признавать. — Миледи, — произнес принц, когда наконец достиг своей цели, и вежливо кивнул головой в знак приветствия. Алисента подняла бровь. Опасаясь причины того, что мужчина решил нырнуть прямо в море девушек и сосредочить внимание на ней. Деймон взглянул, всего на мгновение, которого было достаточно, чтобы сказать: «Просто продыграй». Взгляд, который Алисента слишком хорошо знала. — Мой принц, — она ответила с вежливейшей улыбкой на лице, хлопая длинными ресницами. Она выглядела настолько естественно, что Деймон не был уверен, было ли это представлением или искренней реакцией, несмотря на его взгляд. Возможно, это было и то, и другое. Тем не менее, он не мог терять время, ему нужно было продемонстрировать свои куртуазность и чувствительность. Он чувствовал себя дураком, но в конце концов, когда он получит то, что ему причитается, оно будет того стоить. Поэтому он взял мягкую руку своей невесты в свою и легонько поцеловал ее. Алисента глубоко вздохнула — искренняя реакция. И довольно смешная, учитывая все места, где губы Деймона касались ее раньше. Но осознание того, что вокруг были зрители, действовало на нервы. — Могу ли я попросить вас прогуляться со мной по саду? Он посмотрел налево и направо, глаза присутствующих ни на секунду не отрывались от них. Все очень пристальные. Но никто не был прикован к нему взглядом более пристально, чем его маленькая лисица, что не была похожа на себя обычную в этот момент. Когда она ответила, на ее лице появилась та же добрая улыбка. — Ничто не сделает меня счастливее. И поэтому она встала и приняла протянутую им руку. Они шли рука об руку, достаточно далеко, чтобы никто не мог услышать их болтовню, но все же не уединяясь, чтобы убедиться, что это не является чем-то неприличным. Как ни странно, заговорила именно Алисента. Улыбка на ее лице, не похожая на ту, что она носила всего несколько минут назад, больше напоминавшая ее собственную. Насмешливая, правда, не над ним, а над ситуацией, в которой она оказалась. — О, принц Деймон. Вы заставляете меня краснеть, как маленькую девочку. К ее счастью, насмешки были одной из немногих вещей, в которых принц действительно был экспертом. Его жизнь была не чем иным, как насмешкой над теми, кто ниже его. — Но вы же не маленькая девочка, миледи? Ее тон все еще был светлым, но ее настрой уже был сбит. — А я похожа? Тогда Деймон расплылся скорее в ухмылке, но не совсем в ней. Это была одна из немногих отличительных черт, присущих ему. — Нет, ты теперь женщина. Моя женщина. Алисента почувствовала, что немного покраснела. Эти слова, казалось, поразили ее в самую душу. — Тогда, я полагаю, ты мой мужчина? — А ты в этом сомневалась? Алисента отрицательно покачала головой, глядя прямо на него. После этого они еще некоторое время шли молча. Блеф можно было прервать. — Ты говорил с моим отцом, — девушка снова заговорила уже серьезно. Ее слова были точными, это было утверждение, а не вопрос. «Серьезность ей подходит», — подумал Деймон. Его обычно самодовольный вид никогда не исчезал, даже в том, что было для него серьезно. — Боги, как ты догадалась? Алисенте почти хотелось закатить глаза от этой насмешки, но сейчас было не время, у нее хватило ума это понять. Поэтому она ждала, пока он продолжит. — Он считает, что Визерис так сильно отодвигает дату, потому что не уверен в моих чувствах к тебе. «Я тоже не была уверена до самого вечера пира», — подумала она на долю секунды, но не высказала никаких комментариев по этому поводу. — Так вот что было причиной ухаживания. Конечно, именно это и было причиной. Деймон никогда не любил нежных жестов и добрых слов. Если он чего-то хотел, он просто брал это, а не кружил вокруг да около. Возможно, это было единственное, что у них было общего в море различий. Она начала осознавать это все больше и больше по мере развития их отношений. — Я выглядел как дурак, — пожаловался принц. Порочный Принц прибегнул к дешевым уловкам, применяемыми сыновьями и братьями младших лордов, имеющими в своем имени только титул «сир», в попытке подыграть образу куртуазного рыцаря в сияющих белых доспехах. Но его доспехи были черными, и его репутация была далека от «рыцарской» или даже «приемлимой». Возможно, его брат не был так уж безоснователен, полагая, что это мимолетная прихоть. Но Деймон знал, что это не так, это имело значение, они были чем-то. Вскоре они станут мужем и женой, королем и королевой. Хотя последнюю часть он хотел оставить при себе, чтобы никто другой не услышал и не настучал. — Ты выглядел очаровательно. Может быть, в следующий раз тебе стоит принести мне цветы. Девушка сохраняла серьезный тон, хотя к концу предложения на ее лице появилась улыбка, что он и ожидал от маленькой лисицы. Поэтому он ответил как можно лучше. Решил подразнить ее, пока она не покраснеет. — Я думаю, что мне нравится проявлять свою привязанность более интимными способами, возможно, на этот раз попробовать в септе? Тогда мы бы действительно поженились, не так ли? — Деймон! — отчитала она его таким знакомым голосом. Принц только рассмеялся. — Значит, тогда не в септе? Она предпочла проигнорировать его наглость по отношению к вере и элементарным приличиям. Она уже привыкла к этому. — Нигде, пока мы не убедимся в отсутствии последствий. — О, ты об этом? Уже решено. Премилосердный лорд Отто изменил установки мейстера в знак доброй воли к нашему партнерству. Она почувствовала облегчение, ее душа наконец успокоилась после многих дней беспокойства о том, что могло укорениться в ней. Однако одно слово привлекло ее внимание. Партнерство. Выражение ее лица было суровым, более серьезным, чем когда-либо, пока она стояла перед десятками и сотнями цветов, соответствующих красному цвету трехглавого дракона, и смотрела прямо на мужчину перед ней, мужчину, которого она любила. . — Мы действительно делаем это, не так ли? Впервые за этот день принц соответствовал ее тону. Он ответил ей серьезно: — Мы поступаем правильно, Алисента. «Да», — подумала она, — «наводим порядок. Делаем то, что правильно».