Глава 23

— Что он сделал? — раздалось восклицание из уст одной из дам, собравшихся вокруг Алисенты. Все это испытание, казалось, было для них довольно забавным, учитывая, как часто они теперь собирались вокруг дочери десницы, просто чтобы с благоговением слушать истории о Порочном Принце. Темой этого дня, вызвавшей такую реакцию, было время, когда он пригласил ее на танец, ночь пира по случаю помолвки короля. Ей, конечно, пришлось внести изменения в историю, что когда они исчезли, он нашел ее на балконе и признался ей в любви. Затем он попросил ее руки и сказал, что если ее отец не даст благословение, он увезет ее за Узкое море и женится на ней там. Эта часть не была полной ложью, хотя перспектива женитьбы еще не маячила в тот день, а когда это произошло, он фактически пообещал увезти и жениться. Не в Эссос, а в другое место, то, что было произнесено когда-то не принцем, а принцессой. Что-то о красивых деревьях и лимонных пирожных, вещах, которые сейчас казались неважными. Суть дела, конечно, была в другом: в ту ночь не было никаких признаний в любви или предложений руки и сердца. Той ночью он разозлился, затащил ее в дальнюю комнату и прижал к каменной стене. Но это была не та история, которую нужно было рассказывать, это была еще одна история, которую она должна была спрятать в уголке своего сознания. Однако история, которую она рассказала, похоже, возымела ожидаемый эффект: девушки вокруг нее в значительной степени извивались от каждой романтической детали, в восторге от того, что способен сказать человек с такой репутацией жестокого и безжалостного человека. Джейн сидела справа от нее, ближе всего к ней. За последние несколько недель они сдружились, и это было утешением, поскольку в эти последние недели ее отец неоднократно приглашал Деймона на ужин. Каждый ужин проходил более мирно, чем предыдущий, но беспокойство никогда не могло исчезнуть, пока ненависть так сильно горела в глазах мужчин каждый раз, когда они смотрели друг на друга. Но это, конечно, было необходимо. Им нужно было многое обсудить: свадьбу, короля, общественное мнение и иногда, что весьма неловко, принцессу. Эти разговоры часто были худшими. Ее отец говорил, стараясь не заострять внимание на этой теме, Деймон пытался сделать то же самое, но в глубине души она знала, что иногда это трогало и его. Однако ей было все равно, он женился на ней, у нее не было причин думать о прошлом. Прошлое было в прошлом. Да, все это было в прошлом. Но что действительно известно о молодых леди, независимо от того, столь ли они безголовы, как Элинор Стокворт, или столь же разумны, как Алисента Хайтауэр, так это то, что они склонны бесплотно думать и воображать. И именно это Алисента, казалось, делала каждый раз, когда думала о принцессе, молясь, чтобы ее не вспоминали всякий раз, когда они садились есть. Была еще одна важная тема, которая постоянно поднималась во время этих ужинов. Мнение короля Визериса. Неужели он действительно не был убежден? Неужели все дело в его недоверии к брату? Алисента, казалось, тоже сомневалась в этом всякий раз, когда поднималась эта тема. Возможно, у нее просто была паранойя. Она ни в коем случае не была глупой девушкой, но думала, что, как только она будет помолвлена с принцем, дальше все будет легко. Но она ошибалась, с этого момента все обещало быть только сложнее и труднее. Однако здесь, в этот момент, она могла притвориться, что все так просто, как она думала раньше. В рассказываемой истории не было ничего сложного, только азарт и интрига. Почти завистливые глаза все пристально смотрели на нее, с нетерпением ожидая каждого слова, которое вылетит из ее уст. Тщательно взвешенные и отобранные слова. На самом деле главное событие было еще впереди. В любую минуту мог появиться Деймон с улыбкой на лице и подарком в руках. Как они и договорились. Это была тщательная дискуссия, почти час дебатов о том, какой подарок будет подходящим. Что-то бесспорное, что-то простое. Их конечным результатом было то, что принц высмеивал раньше, — цветы. «Белые лилии», — сказала она. Они были привычными, мягкими и безопасными. Никто не мог интерпретировать их как нечто большее, чем простой, достойный, романтический жест. Именно то, что им сейчас нужно. Возможно, вся эта тщательная дискуссия и была причиной того, что она сейчас была так потрясена. Порочный Принц приближался к ним, к ней. И все же он, похоже, не держал в руках тот букет, который должен был держать. Это не сильно испугало бы Алисенту, если бы он, по-видимому, не держал что-то, причем весьма крепко, в левой руке. Однако она не могла позволить маске соскользнуть и проявить свою нервозность. Поэтому она надела ту же добрую, застенчивую улыбку, которую практиковала последнее десятилетие своей жизни, и просто ждала, пока принц приблизится. Он был одет в свое драгоценное красное и черное. Хотя ни покрой его камзола и украшения на нем, ни его холодные кольца, к счастью, не были такими же, как до всего этого испытания. Но что-то в нем было другое, что-то было похожее. Похожее на Деймона, которого она знала. Он что-то задумал. У нее не было времени зацикливаться на этом слишком долго, так как это произошло. Ибо через несколько мгновений перед ней предстал сам Порочный Принц. Она чувствовала, как Джейн извивалась рядом с ней, не сводя глаз с принца, как и остальная часть свиты Алисенты. — Леди Алисента. Принц поклонился, и единственная серебряная прядь упала ему на лоб. Ей пришлось побороть желание вернуть ее на свое место. Знают Семеро, она не любила беспорядок. Тем не менее, Алисента встала и сделала любезный реверанс. — Принц Деймон. Как хорошо, что вы пришли. На лице принца тоже появилась улыбка, хотя она больше напоминала ухмылку. По его глазам Алисента могла сказать, что сейчас означает выражение его губ. — У меня не было возможности обратиться к вам, миледи. У меня есть кое-что для вас, хотя любой подарок меркнет по сравнению с вашей красотой. Затем он разжал кулак, обнажив небольшую кожаную шкатулку. Шкатулку для драгоценностей. Принц медленно поднес свои длинные мозолистые пальцы к коробке, открыл ее и вытащил фигурку дракона, свисающую на золотой цепочке. Красный рубин, казалось, был вырезан в символе, а вокруг его украшают камни. Алисента почти перестала дышать, увидев это. Едва ли это была та безопасная ситуация, которую она ожидала. И все же у нее не было другого выбора, кроме как спрятать в себе все настоящие чувства, которые она испытывала к подарку, и постараться изо всех сил дать как можно более вежливый ответ. Потому что теперь все взгляды были устремлены на нее, самая настойчивая пара принадлежала мужчине, стоявшему перед ней и смотрящему ей в душу. — Это… Это очень красиво. Ей удалось выдавить из себя, пока она старалась выровнять дыхание. Деймон только ухмыльнулся. — Может ли миледи быть так любезна повернуться? Девушка подчинилась, не сказав ни слова, предвкушая ощущение холодной драгоценности на своей коже, пока принц возился с крючками. На секунду маска упала, выражение ее лица ошеломлено, она пыталась осознать все, что произошло до сих пор. Все еще смотрели на нее с благоговением и завистью, охваченные этим волнением. На самом деле она чувствовала на себе взгляды каждого человека в саду. Поэтому она быстро взяла себя в руки. — Как заботливо с вашей стороны. Девушка повернулась к мужчине, чтобы сказать это, ее голос был настолько искренним, насколько это было возможно. — Подумал, вам захочется носить с собой частичку меня, куда бы вы ни пошли. На это у нее не было ответа. Да, она бы действительно этого хотела. Но слова, казалось, застряли у нее в горле и не могли выйти наружу. Поэтому она просто улыбнулась, слегка расстроенная, в значительной степени впечатленная и удивительно взволнованная перспективой. Когда она отвела взгляд от принца и осмотрелась вокруг, то увидела, что она не единственная была в таком состоянии.

***

Наступила ночь, и они, наконец, удалились в покои Алисенты, как настоял Деймон. Она была изнурена, растеряна и все равно сжимала маленького дракона, упавшего ей на декольте. Ей хотелось сделать выговор принцу, который быстро уселся на ее постели и теперь возился с пряжками своих сапог, не удостоив ее даже взглядом. И она собиралась это сделать, сегодня он изрядно действовал ей на нервы. Слава Семерым, ее отец сегодня был занят и решил не устраивать еще один семейный ужин, иначе она могла бы тут же сойти с ума. Не очень женственно с ее стороны. — Деймон… — начала она, когда принц прервал ее, глядя прямо на нее впервые с тех пор, как они вошли в комнату. — Мой брат…— сказал он, сбивая с толку Алисенту. Какие новости могут быть о короле? — Я разговаривал с ним сегодня рано утром. Ему было что рассказать мне обо всей этой… ситуации. Эти слова заставили Алисенту на секунду полностью забыть о своей ярости, сменившись тревогой. Она быстро подтолкнула его к ответу. — Что он сказал? Деймон ответил голосом, имитирующим короля и насмехающимся над своим братом. — Я не знаю, в какую игру ты играешь, но сделать из такой простодушной юной леди, как Алисента, инструмент — это непростительно жестоко с твоей стороны. Алисента слишком нервничала, если бы не это, она бы весело улыбалась. Поэтому вместо этого она решила задать ему еще один вопрос. — И что ты сказал? Деймон раздраженно фыркнул и откинул голову назад, говоря: — Что тогда ему следовало жениться на тебе. Это вызвало реакцию у девушки: глаза распахнулись, рот разинулся. — Ты не мог этого сказать. Принц только усмехнулся, выражение его лица в одно мгновение снова стало несерьёзным. — Нет, я этого не делал. Однако он думает, что я что-то замышляю. Двору, возможно, и понравился рыцарский спектакль, но Визерис на него не купится. Думает, что это… слишком банально для меня. О, его поведение было совсем не банальным, когда он находился вне поля зрения общественности. Но важно было то, что произошло, пока он был под наблюдением, а не вне. — И это объясняет это? — спросила Алисента, показывая на ожерелье на шее. Деймон встал, приближаясь к девушке. — Я подумал, что нам следует придать всему представлению больше характера. Порочный Принц с цветами? Не получится хорошее представление. Его рука нашла красного дракона, большой палец на мгновение пробежался по нему, прежде чем начать опускаться ниже. Вниз по ее декольте. Алисента почувствовала, как что-то шевельнулось внутри нее от этого движения, от двух пальцев, застрявших между ее грудей под платьем. Вскоре их губы встретились, и руки Алисенты легли на грудь Деймона, торопливо начав расстегивать пуговицы. Принц воспринял это движение как знак начать расстегивать шнурки платья девушки, потянув за них одной рукой, а другая потянулась к застежке ожерелья. Резким движением Алисента прервала поцелуй и схватила ожерелье ладонью. — Нет, — выдохнула она. Принц посмотрел на нее в замешательстве. Его голос был хриплым, когда он пытался выразить свое замешательство словами. — Хм? — Ожерелье. Алисенте удалось выбраться, одна рука все еще сжимала руку Деймона. — Не снимай его. Это твой подарок мне, и я хочу оставить его. Зрачки Деймона почти мгновенно расширились, взгляд остановился на красивых розовых губах, теперь приоткрытых. Он глубоко вздохнул, даже не подозревая, что задержал дыхание. — Блять. Алисента Хайтауэр, ты будешь моей смертью. Девушка улыбнулась, на самом деле это должна была быть ухмылка, но в этот момент она не могла найти в себе ничего, кроме искренней улыбки. Когда она ответила, ее руки снова вернулись к его груди. — Я очень надеюсь, что нет. Они оба знали, что последует за этим: это был танец, который им был слишком знаком. Факт, от которого Алисента год назад потеряла бы сознание. Если задуматься сейчас, у Алисенты год назад действительно было бы много поводов для шока, отвращения и скандала. Но тогда она была совершенно другим человеком. Не так ли? Нет, подумала Алисента, позволив своему платью упасть на пол в беспорядочных объятиях губ и рук. Я все еще я, я всегда была собой. Я всегда буду собой. Она посмотрела на мужчину, полуобнаженного перед ней теперь, когда она с большой настойчивостью стянула с него одежду. Он тоже был самим собой. Они были теми же людьми, которыми были всю свою жизнь. Но каким-то образом то, что произошло между ними, сильно изменило их двоих. К лучшему или худшему. На этот раз ее руки коснулись его волос, мягких, как шелк, и сияющих, как серебро. В детстве она считала серебро волос Таргариенов странным, но когда подросла, поняла, что это было наименее странным в них. Алисенте не нравилось нарушение нормы, как и беспорядок. И все же теперь, когда она смотрела на предположительно странные пряди волос, у нее не было никаких сомнений по этому поводу. И она знала, что у нее определенно не будет никаких сомнений по этому поводу, поскольку она уже протягивала их, пытаясь успокоиться. Вскоре все, что было на них двоих, было разбросано по покоям. Желание было слишком острым, чтобы даже думать о чем-то еще. «Ну, все, кроме одной вещи», — подумала Алисента, схватив холодного сияющего красного дракона. Она не знала, что на нее нашло. На самом деле, сейчас, вспоминая об этом, эта мысль даже казалась смущающей. Какой она была, обычной шлюхой? Сохранение украшений во время такого акта. Но с другой стороны, ей просто не хотелось его снимать никогда. Это был смелый подарок, за который она чуть не отчитала Деймона. И все же это было так… приятно. Деймон хотел, чтобы частичка его была с ней всегда, глупый принц, она хотела, чтобы он всегда был с ней. Они сейчас были на кровати, принц склонился над ней. Она притянула его для поцелуя, затем еще одного. Его губы оторвались от ее и опустились ниже, посасывая и покусывая ее шею и плечи. Затем еще ниже, его язык провел по ее соскам, заставляя ее издавать непристойные звуки. Независимо от того, сколько раз он переспал с ней, Деймону это нравилось так же, как и в первую ночь. Заставлять ее извиваться, вытягивать из нее все эти звуки. Если бы он мог проглотить их и насытить ими свой аппетит, он бы просто никогда не покинул ее постель. Как бы ей ни нравилось ощущение рта Деймона, она была слишком нетерпелива для всех этих поддразниваний. Поэтому она подняла его обратно, оставляя свои поцелуи и укусы на его плечах. Заставляя его издавать звуки, совсем не похожие на ее собственные тихие стоны. — Деймон, пожалуйста… — сказала она, как только решила, что больше не может. Ей нужно было почувствовать его в себе в это мгновение. Или же, ей казалось, что она сейчас лопнет в любую секунду. Деймон сверкнул в ее сторону ухмылкой, забавляясь желанием девушки под ним, но все же слишком заведённый, чтобы отказать ей или самому себе в дальнейшем. Поэтому он поднес свой член к ее входу, и через несколько секунд его охватил пронзительный жар. Никто из них не мог сказать, как долго они продержались. Волосы спутались, ногти царапали молочно-белую кожу, голоса смешались. Но они оба могли сказать, что все закончилось взрывом, чувством экстаза, которое охватило их, когда они потом вместе лежали на кровати. В моменты, отмеченные поверхностным, нерегулярным дыханием и скользкой от пота кожей именно принц нарушал молчание. Громким смехом. Алисента повернулась в его сторону, глядя на него так, словно он был сумасшедшим. Деймон увидел растерянность на лице девушки и решил дать ей ответ, которого она, казалось, ждала. — Он боялся, что я смогу обесчестить тебя своими играми. Что бы он подумал, если бы узнал, что на самом деле играешь ты? Что бы они все подумали? Алисента могла более или менее догадаться. Но сейчас она не хотела отвечать на этот вопрос, вместо этого задав собственный вопрос. — Ты думаешь, это я тебя обесчестила? Порочный Принц издал веселый звук. — Меня уже давно обесчестили.