Глава 6. Поворошил прошлое

— Вы ошиблись номером. Голос Кристины прозвучал тонко и надломленно, как натянутая струна, которая вот-вот порвётся. Она не "протораторила"; она выплюнула эти слова, а затем с силой швырнула трубку на стол, словно отбрасывая ядовитую змею. Пальцы, дрожа от ледяного адреналина, вслепую нащупали меню телефона. Добавить в чёрный список. Сразу. Первые несколько минут её телом управлял животный, первобытный ужас. Холодная волна страха окатила её с головы до ног, оставив на висках липкий пот. Но по мере того, как она осознавала, кто осмелился нарушить её хрупкий шестилетний покой, страх начал таять, сменяясь кипящим, неописуемым бешенством. Она вскочила, сбив стул, и прошлась по кабинету, сжимая кулаки до побеления костяшек. В голове звучал один, испепеляющий душу, вопрос: "Да как он посмел?!" Этот звонок был не просто вторжением, это было осквернение её нового, тяжело построенного мира. Взгляд на часы принёс лишь мимолётное раздражение: обед у бригады Феликса только через час. Надо было успокоиться. Надо. Вернувшись к компьютеру, она обнаружила, что цифры и таблицы перед глазами — плывут, превратившись в бессмысленный шум. Мысли были полностью забиты звонками. Один, второй, третий — с разных, настырных номеров. Каждый сброшенный звонок, каждый новый номер в ЧС, только подливал масла в огонь её праведной ярости. Через час, который Кристина провела, пытаясь силой воли остановить внутреннюю истерику, раздался тихий, осторожный стук. Затем дверь приоткрылась со скрипом, достаточным, чтобы почувствовать её неуверенность. — Ты тут матом орала, рычала, и по звуку, пыталась убить свой рабочий стол. Я могу зайти? — В голосе Феликса не было осуждения, только сдержанная, немного насмешливая тревога. Кристина резко повернулась, её глаза были воспалёнными, а щёки горели. — ... А что, сильно слышно было? Феликс зашёл, закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди. — Пиздец как слышно, Крис. Я, вообще-то, думал, что случилось что-то... криминальное. Послушай, тут есть кафе неподалёку, минут пять хотьбы. Свежий воздух, кофеин, сахар. Если хочешь, можем сходить. Ты выглядишь так, будто тебя сейчас разорвёт на части. Хоть расскажешь, что случилось. Кристина шумно, с надрывом, выдохнула и устало протёрла лицо руками, стирая остатки напряжения. — Да. Да, давай. Мне нужно выбраться отсюда. Срочно. Собравшись, они направились в кафе. Дорога прошла в идеальной тишине, но она не была неловкой. Это была тяжёлая, но понимающая тишина, в которой Феликс давал ей возможность собраться, а Кристина ценила это безмолвное разрешение на хаос. Они сели за столик у окна. Кристина, чувствуя, что есть она не сможет, заказала двойной эспрессо и чизкейк — необходимость дать телу хоть какую-то опору. Феликс, оценив её состояние, заказал амерекано. Феликс сдвинул очки на переносицу, обдумывая услышанное. Его голос оставался спокойным, но глаза были острыми, изучающими. — Ну так ты расскажешь, что случилось? У кого из тебя хватило духу вызвать такую реакцию? Кристина сделала глубокий вдох, сжимая чашку. — Мг... Сейчас, — Кристина собралась с мыслями, чувствуя, как слова рвутся наружу. — В общем. После окончания колледжа, в 18 лет, я, дура, выскочила замуж. Это был на первый взгляд хороший парень, мы встречались три года, та самая, как мне казалось, сумасшедшая любовь. Потом, в 19, я забеременела Софией. — Когда он узнал, он был просто в бешенстве. Его лицо... оно стало ледяным. Я тогда была уверена, что он меня убьёт. Но он как-то быстро, слишком быстро, успокоился. Буквально за два часа. Сказал, что очень любит и ребёнок желанный. Всю беременность он был рядом, поддерживал... играл роль идеального мужа. Мои родители, к слову, были категорически против Влада. И оказались правы, — она горько усмехнулась. — И вот, я родила. Он отвёз меня в роддом и просто испарился. Не пришёл ни разу. Через неделю прислал документы на развод. Я была в таком отчаянии, в такой унизительной пустоте, что первый год жизни Софии ей занималась моя мама. Я была... просто не в состоянии. Это было самое глубокое предательство в моей жизни. Кристина шумно выдохнула. — И сегодня, после того, как я его видела шесть лет назад в суде, и эти шесть лет благополучно не знала, где он, он решил мне позвонить. Причём звонил настырно и с разных номеров. Я не знаю, что он хочет, но очень сомневаюсь, что что-то хорошее. — Он, конечно, молодец. Устроил тебе "сюрприз", — Феликс сдвинул очки. — И ты уверена, что за эти шесть лет он никак не пытался объявить себя, ну, скажем, отцом? Ни алиментов, ни писем? Никакой активности? Кристина отхлебнула эспрессо, который обжигал губы, но помогал прояснить сознание. — Ничего. Полная, абсолютная тишина. Он просто исчез. Единственное, что связывало — алименты, присужденные ему тогда, которые он, надо отдать должное, платил, но делал это через банк, без контакта. Я думала, может, уехал, может, женился снова и забыл, как страшный сон. И я была искренне счастлива, что мы наконец-то от него избавились. Понимаешь, что самое жуткое? Феликс молча кивнул. — Влад... он был очень властным. И эти два часа, когда он "успокоился" после новости о беременности, были самым страшным моментом в моей жизни. Я видела, как он принимал решение. Это не было прощение или любовь. Он что-то просчитывал, как будто решал сложную задачу с несколькими переменными. Её голос стал тихим и твёрдым. — И когда он сказал, что любит и ребенок желанный... это была ложь, выверенная до миллиметра. Он просто не хотел, чтобы я сбежала до родов. Ему что-то было нужно от меня, или от ребёнка. Он использовал беременность как якорь. Это была не любовь. Это была стратегия. Но для чего, я до сих пор точно не знаю. Она сжала кулаки под столом, и её глаза вспыхнули. Теперь это был не страх, а яростное, холодное осознание. — И вот что я думаю, Фель. Он не мог появиться просто так, спустя столько лет. Если ему что-то надо, то единственное, что ему может быть надо, так это София. И если он позарился на неё, если он думает, что может просто войти в её жизнь... тогда это полный пиздец, и я его просто уничтожу. Феликс молча протянул руку и накрыл её сжатые кулаки своей ладонью. Его прикосновение было тёплым и уверенным. — Крис, послушай меня. Всё будет хорошо, потому что мы этого не допустим. Даже если это так, мы разберёмся. Мы поставим вокруг тебя и Софии стену, которую он не пробьёт. Я помогу. У меня есть связи, чтобы узнать, где он и почему. Ты больше не одна в этой борьбе. В этот момент, после этих слов и этого простого, твёрдого прикосновения, Кристина почувствовала, как спадает часть напряжения. Впервые за день она выдохнула с небольшим, хрупким облегчением. Та защита, которую она потеряла, переехав сюда, кажется, только что нашла её. Дальше они просто доели десерт в тишине. Эта тишина была другой: тишиной союзников, каждый из которых обдумывал свой следующий ход. Вернувшись на базу, они приняли каждый за свою работу, договорившись встретиться уже после смены.