Глава 14. Месть

Поход в опеку пока откладывался. Влад, словно предчувствуя неладное, исчез из поля зрения, игнорируя попытки выйти на связь. Но пока одна угроза затихла, на Кристину обрушилась другая — более личная, более разрушительная, и таившаяся прямо у неё под боком. Кристина сидела на работе, погруженная в монотонный стук клавиш, когда телефон, лежавший на столе, замерцал. Сообщения шли с неизвестного номера. — Привет. —Кристина, жена Феликса? —Не ошибся ведь? Кристина нахмурилась, чувствуя раздражение от этого вторжения. — Ну, допустим, не ошибся, что надо? — быстро набрала она в ответ. Тут же пришло длинное, заготовленное заранее сообщение — стена текста, которая с хирургической точностью пронзила её спокойствие и погрузила в ледяное, безмолвное оцепенение. — Кристина, ты, наверное, помнишь, когда он пришёл побитый, и скорее всего, настоящей причины ты не знала. Так вот. Мы с Феликсом общаемся ещё со школьных лет, очень давно. Тогда, на хате, после того как вы расписались, я упомянул его прошлое. Из-за этого он взбесился и набросился на меня. Феликс — наркоман. Он кричит, что бросил и уже как три года чист. Но парень сидел на очень тяжёлых веществах и очень долго. Ты его просто не знала в подростковые годы, это была ещё та аморальная тварь. Выебать какую-нибудь девушку и потом сбежать — да легко, но только на спор. Он с этого ловил панические атаки, осознавая, какая он мразь, и после этого закидывался по новой, чтобы заглушить совесть. Поэтому ты ему сильно не верь, люди не меняются. Кстати, он год назад, скорее всего, очень сильно перебрал. Он нам твердил про какой-то цифровой цирк, говорил, что-то помнит, бредил про фиолетового кролика. Короче, крыша у него давно поехала, ты там поаккуратнее. И подумай, стоит ли этому человеку доверять свою дочь. Кристина медленно опустила телефон. Её дыхание стало неровным, поверхностным. Тело пронзила крупная, неуправляемая дрожь. Она отправила номер в чёрный список, но это было бессмысленно. Текст уже был внутри неё, выжигая все её иллюзии. Она начала перечитывать сообщение, и в её сознании, словно из тумана, начали проступать тревожные, старательно игнорируемые ранее фрагменты их общей жизни. Вот Феликс в её кабинете, рассказывающий о вызове. — Ты прикинь, я приезжаю на химический ожог, а там, оказывается, пара гримировалась. Знаешь, типа муляжа маленьких отверстий? — Да-да, знаю. — Я там чуть не подох. Столько видел, а эта херня реально пугающая, вызывает дикое отвращение. — Ты типа трипофоб? — Хто? — Парень прищурился. Он пытался вспомнить что это. Когда-то он это уже слыша, точно слышал! — А, да, типа того. — А-а, ясно. Кукурузу будешь? — Ой, нахер иди. В другой раз в канун нового года они вместе прогуливались по парку, на удивление тир был открыт. Недолго думая они направились туда. Феликс выбил игрушку без особых усилий. -Да ты прям снайпер) -Ну чтож поделать, обожаю стрельбу) -Буду знать) Только сейчас группируя многие факторы она понимала- Феликс это Джекс. Без сомнений. Похожее чувство юмора, привычки, повадки, манеры речи да и впринципи голос был буквально одинаковый! Только сейчас вспомная цирк Кристина это поняла. Тело пробила мелкая дрожь. Стоит ли ему говорить, что она Помни? Стоит ли вообще с ним говорить обо всём? Она не знала. Девушка перечитывала это сообщение раз за разом, она приняла решение. Сейчас она поговорит с ним исключенительно за прошлое, а тема с цирком ещё образумиться. Она написала короткое, сухое сообщение: — На обеде зайдёшь. Через час, точно по времени, он пришёл, не забыв два стаканчика кофе. Он открыл дверь, и его словно ударили током. В кабинете было холодно. Атмосфера была такой густой и тяжёлой, что дышать стало трудно. — Привет, Крис, я тут... — Он попытался улыбнуться, но улыбка умерла на губах. Кристина не выдержала. Она не повернулась к нему, её взгляд был устремлён в окно, а голос звучал низко, без интонаций, словно приговор. — Ну здравствуй, Джекс. Эффект был абсолютным. Феликса пронзил ледяной ужас. Его лицо стало мертвенно-бледным, глаза помутнели. Он еле устоял на ногах, чувствуя, как мир вокруг него схлопывается. — Садись, Феликс. Знакомиться будем. Феликс, словно марионетка, покорно сел напротив неё, ставя стаканчики на стол. Повисла тишина — долгая, тягучая, наполненная его неосознанным ужасом. Но когда до него дошло, что она знает и сидит напротив, не выгоняя, его захлестнула волна отчаянного, истерического облегчения. Он сорвался. Вскочил и метнулся к ней, сгребая в объятия так, что Кристина оторвалась от пола, вися в воздухе. Он прижимал её к себе, словно она была последним его спасением. — Помни, солнце.. — он прошептал это ей в макушку. — Погоди, это ещё не всё, — Кристина не ответила на признание, но не оттолкнула его. — Поставь меня на пол. Феликс послушно поставил её на ноги. Его глаза выражали животный страх и недоумение. Девушка достала телефон и молча протянула ему, показывая сообщение. Он читал. Лицо его менялось: от шока, когда он понял, кто его предал, до стыда, когда увидел правду о своей аморальности, и ужаса. Кристина отвернулась и отошла к окну. — Крис, я... — Его голос был сломлен. — Это правда? — спросила она, не оборачиваясь, перебивая его. Феликс стоял, как пригвождённый. Он не мог врать. Врать сейчас — значит окончательно уничтожить себя в её глазах. — Да, — прозвучало тихо и тяжело, как удар колокола. Наступила тишина. Холодная, безжалостная. — Крис, я могу поклясться, я уже три года как чист, — Феликс сделал шаг к ней. — Я не прикоснусь к этому дерьму. Я не могу. — Как я могу тебе верить? — Она повернулась. Её взгляд был пуст. — Я тебе хоть раз врал за это время? Я — Я не знаю, — она покачала головой, и этот жест был самым болезненным. Он тяжело выдохнул, решая выложить самую грязную правду, последнюю надежду на доверие. — Знаешь, что такое ломка? Настоящая. Я месяц сидел в закрытой комнате. Мне бросали бутылку водки, немного воды и еды. Я лежал на полу, корчился, бил голову о бетон. Кричал, пока не сорвал голос. Мой мозг перестал существовать, это был ад. Ломка меня сломала. Но и вылечила. После этого, Крис, я могу гарантировать, что я не прикоснусь ни к чему такому. Мне страшно. Мне страшно сорваться. — Иди, Феликс. Нам обоим надо это переварить, — голос Кристины был монотонным. — Мне нужны гарантии. Иди. Она была спокойна, но это спокойствие было признаком внутреннего коллапса. Ей не нужны были эмоции, ей нужна была безопасность для Софии. Феликс, с трудом волоча ноги, понял, что сейчас лучше уйти. Он направился в туалет. Ему нужно было смыть этот стыд. Он буквально влетел в кабинку, закрылся и схватился за раковину, открывая холодную воду. Его прошлое, словно грязная, заразная рука, тянуло его обратно. Он поднял глаза на зеркало, чтобы увидеть своё бледное, виноватое лицо, но тут же задохнулся. Он увидел не себя, а Джекса, который смотрел на него. Паническая атака накрыла его. Дыхание перехватило, горло сдавило, голова начала раскалываться.Сознание начало шептать грязные мысли о его ничтожности и о том, что он не изменился. Он — мразь. Он опасен для Кристины и Софии. Собрав последние силы, Феликс плеснул ледяной водой себе в лицо, с силой, чтобы удар вывел его из транса. Образ Джекса исчез. Остался только он, Феликс, в зеркале, задыхающийся, с мокрым, дрожащим лицом. Он оперся на раковину, понимая, что его психика разрушена гораздо сильнее, чем он думал, и что он действительно не имеет права быть рядом с Кристиной. Его начали посещать вопросы, а не сходит ли он, случаем, с ума. Быстро тряхнув головой, чтобы не думать об этом и отложить всё на потом, он пошёл в машину. Его главная ошибка на протяжении всей жизни.