Глава 12. Атлас и условия

─────⋆⋅ ༶ ⋆˙⟡♡⟡˙⋆ ༶⋅⋆─────

— Выслушаешь? — спросила Одри, снимая шляпку и придерживая рукой причёску. Небольшую корзину со сладостями сняла с локтя и протянула Фелонии как подношение. «Salon Felo» жил ритмом: мимо проносились мастерицы с подносами, звякали флаконы, витал аромат лавандовой воды и пудры. Хозяйка салона смерила корзину взглядом, потом и саму гостью. — Идём со мной, Одри. Не оглядываясь, направилась вглубь: за ширмой открылось большое подсобное помещение: здесь стояли пуфы, вешалки с платьями, ящики с инструментами, запасные зеркала, даже старый диван с продавленным сиденьем. Работницы здесь переодевались, ели, переговаривались — но сейчас помещение было пустым. Фелония остановилась, скрестив руки на груди. — Слушаю. Одри поставила корзину на туалетный столик. — Фелония, послушай… Я не могла сказать тебе правду при Эмме и Рафаиле. — Правду о чём? — прищурилась та. — О том, что у тебя есть жених? И ты пудришь мозги моему другу? В голосе прозвучало колючее. Миллер выпрямилась. — Я? Твоему другу? — в тоне мелькнула злость. — Прежде чем дуть губы, стоило бы подумать логически. Мужа у меня нет. Я ни с кем не помолвлена. Агент сделала шаг вперёд, продолжила. — И если ты забыла, я взяла у тебя кольцо. Стала бы я это делать, будь я действительно помолвлена? Руки Фелонии опустились по швам, но лицо не смягчилось. — Тогда что? Одри отвела взгляд, собиралась с силами. — Всё до чёртиков сложно. Я не могу тебе сказать всего, но… это… мой бывший муж приехал, — в помещении словно стало холоднее. — И я сама не рада его визиту. Фелония нахмурилась, сцепив пальцы в замок. — Честно? — Честно, — кивнула Одри. — И что ему от тебя нужно? — Лично от меня — ничего. Он здесь по делу. — Где он живёт? Пауза вышла слишком длинной. — У… месье Гроссо. Брюнетка резко вскинула голову. — То есть с тобой под одной крышей? Шатенка подошла ближе, понизив голос. — Да. Но это не то, чем кажется. Она рассказала вкратце, осторожно, без подробностей, оставляя за кадром то, что не готова была произнести вслух. Про прошлое, которое не закрыто. Про вынужденную легенду. Про напряжение, от которого болят виски. Про задание из будущего. Ру слушала молча, а потом вдруг шагнула вперёд и обняла её. — Я должна была сначала разобраться, а потом уже судить. Прости. Тебе и так тяжело. Отстранившись, Фелония шумно выдохнула и провела рукой по лбу. — Чёрт. Рафаил наверняка уже рассказал Малеку. — Ну и что? — Одри пожала плечами, стараясь говорить спокойно. — Если ты думаешь, что у нас с ним может что-то получиться — то ты ошибаешься. Я буду гостить у Гроссо ещё некоторое время и потом вернусь домой. Фелония засмеялась и заглянула в корзину. — Ты плохо знаешь Малека. Она достала яблочный зефир с корзинки: мягкий, домашний, пахнущий корицей и сахарной пудры. — Я давно не видела, чтобы он так быстро становился одержимым кем-то, — откусила брюнетка и довольно прикрыла глаза. — А зная его ревнивую натуру… — Ревнивую? — насторожилась агент. — О-о-о, — протянула та с усмешкой, испачкав губы в пудре. — Страшно ревнивый. С одной стороны — романтично. С другой… опасно. Надеюсь он спокойно отреагирует на эту новость. А может… и вовсе не узнает. В салоне за стеной кто-то рассмеялся. — Вкусный зефир? — чуть склонила голову Одри, наблюдая, как хозяйка салона доедает кусочек. — Мы утром с Луизой приготовили. Вернее… я помогала, а готовила она. — А-а, — протянула Фел, прищурившись. — То-то я думаю, почему завитки такие неаккуратные. Миллер скрестила руки на груди и, приподняв одну бровь, улыбнулась. — Очень смешно. Фелония расхохоталась, отмахнувшись. — Шучу! Очень вкусно. Правда. Благодарю. Запах яблок и сахарной пудры смешивался с привычными для салона ароматами: горячим железом щипцов, розовой водой, спиртом для инструментов. Шатенка опустилась на потёртый диван у стены, обивка которого помнила, казалось, не один десяток таких разговоров. — Ты будешь на параде? — спросила она, подбирая юбку, чтобы не задеть край. Фелония покачала головой. — Не в этом году. Отец отправил меня в соседний городок. Говорит, там будет выставка оборудования. Я, как его представитель и владелица салона, обязана обзавестись новой мебелью и техникой. — Жаль, — искренне выдохнула Одри. — Я как раз… — она на мгновение запнулась. — Буду со своим «бывшим мужем». Нас Микаэль отправил вместе. Фел опустилась рядом, пружины дивана тихо скрипнули. — А не хочет ли он, часом, вас свести? — Да не-е-ет, — Одри отмахнулась, будто от назойливой мошки. — Микаэль просто в хороших отношениях с Давидом. Вот и навязал мне его. Мужчины не питали друг к другу ни малейшей симпатии — их знакомство случилось на днях. Ей же пришлось солгать, лишь бы подруга не углублялась с расспросами и не вытянула наружу то, чему ещё не пришло время быть сказанным. — Давид, значит, — протянула Ру. — Ну… покажи ему город. Может, он тут и останется, а ты спокойно поедешь в свой Лондон. Без этого любителя лезть куда не просят. Одри расхохоталась — громко, неожиданно даже для себя. Перед глазами всплыло, как совсем недавно назвала его совсем не тем словом, что положено приличной даме во Франции. — Сыновей Эйфеля тоже не будет, — продолжала Фел, хищно улыбаясь. — Так что не волнуйся. Веди своего бывшего муженька на парад. Главное — не забывай, что он бывший. И вам больше не по пути, — брюнетка наклонилась ближе, понизив голос. — А когда познакомишь нас… я этому кобелю тестикулы вырву. Одри улыбалась, но взгляд опустился на подол платья. Воображение услужливо нарисовало эту встречу — шумную, резкую, с Фелонией, не выбирающей выражений. От этой картины стало одновременно смешно и тревожно. — А с братьями Эйфелями что? — спросила она, будто между прочим. — Они тоже с тобой на выставку… косметики и оборудования? Парижанка поднялась засмеявшись. — Не уточняла у отца. Но, зная их, каждый найдёт себе приключение и без меня. Почесала колено, вспоминая о представлении и продолжила: — Мы можем провести время вместе до парада? Не всё же тебе ходить под руку с этим… — закатила глаза. — Лондонским сюрпризом. Отец будет рад видеть тебя на спектакле. Посмотришь на то, за что его так любят. И на других актёров. — Приглашаешь в театр? — Одри оживилась, подбородок приподнялся. — С удовольствием. — Только… — подруга подняла палец. — Цветы не приноси. Отец их терпеть не может. Говорит, от них сцена пахнет кладбищем. Шатенка негромко рассмеялась и кивнула. — Учту. Без букетов. — Билеты отец достанет хорошие. Может балкон, может что получше. — Солидно, — протянула Миллер с уважением. Затем, чуть помедлив, спросила: — А какой… дресс-код? Парижанка нахмурилась, услышав иностранное слово. — Дресс… что? — Как следует одеваться для мероприятия? — пояснила Миллер мягко. — А-а, — махнула рукой. — Всё самое завораживающее. Чтобы вошла — и все ахнули. Театр любит эффект. Перья, шёлк, бархат, вырез — но со вкусом. Это Париж, дорогая. Одри снова кивнула, соглашаясь. Лицо оставалось спокойным, даже заинтересованным, но внутри что-то тихо сжалось: ни перьев, ни бархата, ни «чтобы ахнули» в её комоде не водилось. — Ты, наверно, не брала с собой ничего такого, — будто читая мысли, сказала Фел и тут же отмахнулась. — Не беда. Сходим в бутик. Подберём тебе платье. От меня подарок. — Нет, — агент поспешно покачала головой. — В бутик — да. Но платье я куплю сама. Подруга прищурилась, оценивая упрямство, и наконец улыбнулась: — Ладно. Как говорится мужчинами «по рукам». Девушка улыбнулась в ответ, но взгляд на мгновение ушёл в сторону. В голове уже выстраивалась неприятная, но неизбежная мысль: придётся просить деньги у Микаэля. Неловко. Неприятно. Но другого выхода не было. Никто не выделял ей средств на личные надобности, особенно на «чтобы все ахнули». Где-то за дверью салона снова зазвенел колокольчик, и шум улицы ворвался внутрь вместе с запахом пыли и весны. Париж готовился к параду и театральным вечерам, а Одри — к разговору, которого хотелось избежать не меньше, чем самого парада. *** — Это не подходит, — сказала Одри, пытаясь повернуться в пышном платье с широким подъюбником. Ткань зашуршала словно обижена, юбка задела небольшую фарфоровую статуэтку на низком столике: пухлую нимфу с корзиной цветов. Статуэтка покачнулась, Одри резко остановилась, вытянув руки. — Простите… — пробормотала она, словно фигурка могла её услышать. Бутик был тесным, но до краёв наполненным жизнью. Высокие потолки, потемневшие балки, по стенам тяжёлые драпировки из тафты и муслина, образцы тканей, закреплённые латунными крючками. У окна стояли две дамы в шляпках с перьями — одна пожилая, с тонкими губами и взглядом строгой гувернантки, другая — совсем юная, нервно теребившая перчатки. В углу портниха, женщина в чёрном что-то быстро смётывала, не поднимая головы. Большое зеркало в деревянной раме отражало Одри в полный рост — от тщательно уложенных волос до слишком, по её мнению, внушительной юбки. Фелония тут же оказалась рядом, ловко дёрнула ткань на талии, подтягивая её выше, будто платье было упрямым существом. — А ну-ка. Затем обошла подругу и встала позади, внимательно глядя на отражение. — Ты же прекрасно выглядишь, — уверенно произнесла брюнетка. — Посмотри на себя. Эта пышность… ты поразишь каждого. — Я не хочу никого поражать. Я хочу дышать. И ходить. И садиться, не задевая мебель. Ру усмехнулась наклоняя голову. — Ты мыслишь слишком по-Лондонски, барышня. В Париже ценят объём. Чем больше ткани — тем больше внимания. — Тогда я точно не отсюда, — Одри осторожно приподняла край юбки, заглядывая вниз. — В этом можно утонуть. И не найти себя. Парижанка сняла с крючка рядом украшение: тонкий пояс с вышивкой и мелкими стеклянными бусинами. Поднесла к талии Одри, прикидывая. — А если вот так? — задумчиво сказала она. — Подчеркнёт фигуру. Сделает тебя… — прищурилась. — Интересной. — Интересной для кого? — шатенка скептически подняла бровь. — Для мужчин, разумеется. — О, нет, — покачала головой. — У меня с ними и так достаточно проблем и без дополнительных украшений. Ру рассмеялась звонко. — Это ты сейчас про одного конкретного месье или в целом? Одри сделала вид, что рассматривает своё отражение особенно внимательно. — В целом. Подруга закатила глаза и вместо пояса взяла ожерелье — жемчуг, мелкий, аккуратный. — Тогда вот, — приложила к шее. — Сдержанно. Благородно. Никто не скажет, что ты стараешься слишком сильно. — Это мне нравится больше, — призналась Миллер чуть расслабившись. — Оно хотя бы не пытается задушить меня. Невысокая девушка поправила локон за её ухом. — Ты странная. Большинство девушек мечтают, чтобы на них смотрели. Скажу больше, они жаждут этого! — А я предпочитаю смотреть сама. И делать выводы. Фелония хмыкнула. — Именно поэтому на тебя смотрят ещё больше. Ты другая. Она отступила на шаг, оценивая результат, затем снова приблизилась и приложила к плечу лёгкую накидку из полупрозрачного кружева. — А если так? Для загадочности. — Для бегства, — поправила агент. — В этом хотя бы можно быстро уйти. Не сковывает шаг. Та усмехнулась, наклоняясь ближе к её уху: — Знаешь, если бы мужчины слышали, как ты рассуждаешь об одежде, они бы боялись тебя куда сильнее. — Прекрасно. А можешь сказать им об этом? Они обе рассмеялись, и в зеркале на мгновение отразились не эпоха и правила, а две девушки — такие разные, но одинаково упрямые. Работница бутика появилась бесшумно, будто выросла из-под пола. Невысокая женщина в тёмном платье с накрахмаленным воротничком несла на руках аккуратно сложенные отрезы атласа. Ткань переливалась в дневном свете — сливочный, дымчато-голубой, глубокий винный, тёплый оттенок шампанского. — Мадемуазель, — почтительно обратилась она к Фелонии. — Свежий атлас из Лиона. Мягкий, хорошо держит форму. Фелония одобрительно кивнула и тут же взяла инициативу в свои руки. — Вот видишь, — сказала, прикладывая ткань к плечу. — Хорошо, что ты решилась. Платье будет от меня подарком. Зеленоглазая удивлённо посмотрела на подругу через зеркало. — Фел… — И не спорь, — сразу пресекла та, улыбаясь. — Мне очень хочется отплатить тебе добром. Ты столько со мной возишься. Помогла с салоном, ходишь по мероприятиям, терпишь моих друзей… Девушка протянула: — О-о-о, друзей точно терплю. Особенно одного, — добавила тише, с кривой усмешкой. Брюнетка фыркнула и легонько ткнула её в бок. — Но согласись, без него тебе было бы скучнее. — Я не подписывалась на такие развлечения, — ответила та, шагая в сторону и позволяя Фел развернуть на ней другой отрез ткани. Атлас скользил под корсетом, холодил кожу. Миллер повернулась, потом ещё раз, осторожно шагая, чтобы не зацепить юбкой подставку с шляпами. Работница отступала следом, прикидывая длину, что-то бормоча себе под нос. — Этот цвет подчёркивает тон кожи. Но, пожалуй… — она сменила ткань на более тёплую. — Вот этот. В нём ты выглядишь не как гостья, а как… — Мне бы просто выглядеть человеком, — пробормотала Одри. Девушки двигались, менялись местами: спутница поправляла складки, агент поворачивалась, поднимала руки, чтобы не мешать. Корсет затягивали сильнее, ленты тянулись и ослабевали. В какой-то момент Ру задержалась, глядя на отражение подруги. — Ты собиралась кое-что мне рассказать. — Ты же помнишь, я хотела сама купить себе платье, — начала Одри. — Попросила Микаэля. А он… выдвинул мне условие. Парижанка встала ближе и привычным движением подтянула корсет на талии. — Какое? — Он даёт мне деньги, которые не нужно возвращать, но за это я должна чаще появляться в людях с Давидом. И… не пытаться его убить. Фел замерла, затем резко выдохнула. — Ну это уже наглость. Молодец, что отказалась. А Микаэль… — она поморщилась. — Сволочь, пардон. Одри усмехнулась и потянулась назад, развязывая ленты корсета. Она и сама не понимала, зачем это Гроссо. Предполагала, Давид настоял. — Я его не виню, — сказала шатенка. — Ему… Запнулась. Ленты скользнули в пальцах, ткань слегка ослабла. — Ему что? Та покачала головой. — Неважно. Он просто делает то, что считал правильным. Подруга внимательно посмотрела на неё через зеркало, но больше не настаивала. Лишь снова взяла атлас и приложила к её плечу. — Тогда пусть это платье будет без условий, — сказала Ру. — Просто потому, что ты — это ты! И в этот момент Одри впервые за весь день почувствовала, как напряжение в груди немного отпускает. — Спасибо. Опустила руки, позволяя корсету окончательно ослабнуть, и сделала шаг от зеркала. Атлас соскользнул с плеча, Фелония машинально придержала ткань, но ничего не сказала, почувствовала, что подруге сейчас нужно не платье, а пауза. Прошлась по бутику, медленно, осторожно, обходя столики с коробками и манекен с наполовину надетым турнюром. Половицы тихо поскрипывали под её шагами. Мысль подкралась незаметно: «Гроссо просто выполнял приказ. Он вёл переписку с Сомнусом, всё было заранее оговорено. Наш с Давидом… здешний статус — условие Сомнуса. То, как мы должны выглядеть в глазах общества. Для прикрытия. Для устойчивости легенды. Микаэль лишь передал условия. Жёсткие, неприятные… но не его.» Отвлеклась агент на вошедших барышень. Задумалась, глядя на отражение газового фонаря в стекле. «Сомнус. Человек, который знал слишком много о прошлом, о Давиде, о ней самой. Он не мог не понимать, на что идёт.» Фелония подошла ближе, осторожно поправила складку ткани у неё на спине. — А давай померяем вон то, с перьями. Оно по фигуре, всё как ты любишь.