Chapter 9. Cruel world

- Боже мой, в какую секту ты попала?! Мы бежали по берегу, казалось, волны стали массивней и быстрей, потакали нашему возбуждению. Сердце бешено билось и отдавало пульсацией в уши, щеки слегка порозовели, из рта выходили рваные выдохи. Моника, оказывается, перепугалась, когда увидела меня в компании шерифа и квилетов. Все в той обстановке напомнило ей встречу сатанистов, девушка была убеждена, что на том самом костре меня зажарят. Поэтому мы и бежали в сторону хором семьи Брейк. Хотелось как можно быстрее оказаться в теплом, светлом помещении, а не в бесконечной лесо-пляжной пустыне. Не сказать, что я хоть сколько-то испугалась ситуации, в которой оказалась всего несколько минут назад. Более того, я же абсолютно умышлено спровоцировала эту ситуацию, решив подслушать переговоры. Я бежала от переполнения чувств - меня трясло от любопытства, смешенного с непониманием и желанием бунтовать. Вполне вероятно, что это желание бунта было абсолютно подростковой прихотью, однако это осознание не помогало прекратить протест внутри. Я ведь буквально подслушала, как квилеты замышляли чью-то смерть… может, все эти слухи про индейцев не такие уж и бредовые…? Как-то раз, когда я только оказалась в начальной школе, произошло необычное. То был второй урок, назывался он примерно «KOTW» (Knowledge of the World). Как бы забавно название данного предмета не звучало, информацию на нем давали полезную - рассказывали про самые очевидные правила безопасности, законы физики, интересные факты о странах и городах, особенности климата - любая бурда, которая покажется взрослому обыденной, а маленького человека удивит до глубины души. Конечно же, все дети привыкли, что в начальной школе царит мир, любовь, дружба, жвачка - все такие милые, одного поля ягоды, ничего плохого не знают, не о чем плохом не разговаривают (кризис малого возраста и первый пубертатный период не в счёт, да и не так уж это и «плохо»). Так вот, помню, в тот день я заняла первую парту, прямо перед учителем. Со мной рядом сел какой-то совсем мне незнакомый мальчик. Тема урока была ознакомительной: «Интересные подробности о городе Форкс». Нам очень долго рассказывали историю появления города, особенности почвы в этих краях, рассказывали про самые прибыльные профессии - про всякое. Учитель, в основном, рассказывал про центр города и не особо затрагивал окраины. - Простите… - мальчик около меня поднял руку. - Да, Стив? - спросил учитель моего напарника по парте. - А расскажите про реврезацию. - Реврезацию? - учитель несколько минут тупо пялился в пространство перед собой, его ввела в ступор подобная просьба, внутри появилось неприятное чувство, что он чего-то не знает… маленький мальчик оказался смышлёней, что за черт?! - Рев… риз… рез… - мальчик пытался совладать с языком и отсутствием двух передних зубов. - АААА! - протянул учитель и почесал свой загривок. - Про резервацию что ли, Стен? - Я Стив. - Стив, Стив, прости… И так, детишки, резервация. Удивительное место, в котором я бы никому не посоветовал оказаться. Была у меня недавно ситуация… Учитель отвлёкся от темы урока, забыл про деловой стиль и упрощённый, «детский» язык. Мужчина рассказал про конфликтную ситуацию в резервации, эта история отложилась в памяти на долгое время. По сей день, иногда, мы вспоминаем с бывшими одноклассниками данную историю и искренне удивляемся своей осведомлённости. Эта история стала «легендой». - Так что за «легенда»? - прервала меня Моника, копошась руками в своих карманах. - Ключ найти не могу… Мы стояли прямо около входа в ее дом. На улице совсем похолодало, поднялся ветер, а море напоминала не волнение, а, уже, панику. Я всмотрелась в темноту за домом Моники. Удивительно, в каком месте располагались их апартаменты. Дом стоял на песке, огорожен забором, фасад смотрел прямо на море, а вот спина была полностью обращена к тёмному, загадочно тихому лесу. Очередное дуновение словно прошло через мое тело, мурашки встретили ледяной воздух, я поежилась. Несмотря на холод, внутри все заледенело из-за чувства: за нами кто-то наблюдает, кто-то слушает мою речь, кто-то, кроме моей богатой приятельницы. - Да ладно, какая уж разница… - выдохнула я и последовала за Моникой. Та наконец открыла дверь и уже снимала свои новые сапожки в прихожей. - На самом интересном, значит… - Моника,не пойми меня неправильно. - начала я и поспешила развязать пальто. - Но как ты догадалась, что мне нужно прикрытие? Как ты так искусно соврала про ужин, родителей и так далее? Глазки у моей приятельницы хитро блеснули огоньками, губы расплылись в очень широкой, ехидной улыбке. Златовласая, кудрявая девчонка довольна собой. - А я и не врала особо. - девушка взяла меня за руку и повела на второй этаж по извилистой лестнице. - Ну подумаешь, нет родителей и ужина… Мы оказались в безвкусно яркой комнате Моники Брейк. Ярко-розовые оттенки сочетались с пурпурными и бирюзовыми - казалось, что долгое нахождение в такой ядерной обстановке разрушает сетчатку глаза. Не улучшал общую картину комнаты и стоячий дым, запаха, которого явно никто не стыдился и, от которого не собирались избавляться. - Ты, если будешь сидеть в такой духоте, если будешь курить по косяку в час - точно себе мозг поплавишь. - Нессик, ну что за материнские причитания, а? Давай уже забирай свою травку. С этими словами девушка протянула, перемотанный пищевой пленкой, мешочек. Я было взяла этот мешочек себе в руки, но Брейк вцепилась в продукт так, что забрать его было невозможно. - В чем дело? - Обмениваю скидку на информацию. Что же. С одной стороны, предложение скидки показалось мне унизительным. Мне не нужна скидка, я прекрасно могу оплатить все сама. С другой стороны, что могло так интересовать бедную девушку? Я прекрасно осознавала, что Моника в принципе могла не брать денег за продукт - ее родители работали с огромной суммой денег. Так что моя плата была моей прихотью, которой девушка умело манипулировала. - Ну давай. - спокойно проговорила я и присела на край кровати Моники. Розовые плед оказался ручной вязки, красивый. - Колись, что у тебя с Джейком? В глазах девушки появился не удовлетворяемый, резкий интерес. При этом моя приятельница выглядела скорее как ревнующая жена, нежели как жаждущая сплетен подруга. Что-то внутри меня перевернулось. - Ты вообще о чем, Моника? - Ну Джейк. - девушка начала мягко подкидывать мешочек, с моим товаром, в руках. - Он стоял недалеко от тебя, тот, что в огне купался, когда мы уходили. - Я его второй раз в жизни вижу… - меня возмутило такое любопытство. Да и как-то не к разговору было… - Да о чем ты вообще? С чего ты решила, что между нами есть хоть что-то. Мы незнакомы даже. - Вы - незнакомы? - хохотнула Моника и залезла с ногами на кровать, поджала их под себя, одарила меня выжидающим взглядом. - А… - до неё постепенно начало доходить. - Ты это типо серьезно говоришь? - Типо. - передразнила я любопытную особу. - Почему ты вообще так решила? - Да так… - наигранно скучающе проговорила Моника и замолчала. Я потянулась к какой-то подушке, что лежала ближе всего ко мне. Не долго думая, я со всей силы ударила приятельницу. Та легко вскрикнула и капризно, почти зло уставилась на меня. - Говори. На секунду я увидела в глазах девушке какую-то мысль, она что-то обдумывала. Медленно ее лицо из злого перетекло в хитрое. - Значит, все-таки, что-то есть. - Ничего у нас нет. Просто ты меня заинтересовала. И вообще, Моника, как ты можешь сводить меня БУКВАЛЬНО с незнакомцем. Девушка выбила из меня шквал эмоций. В последнее время слишком много ситуаций, в которых я не могу сохранять спокойствие, достало. Я вскочила и начала наворачивать круги по огромной комнате девушки. - Ренесми… - в голосе Брейк появилась неуверенность и скрытая надежда. Словно девушка хотела что-то сказать, но боялась. - Я тебя слушаю. - Мы ведь подруги? Вопрос заставил меня задуматься. Вот уж кого я бы не назвала своим «другом». Девушка казалась мне совсем неблизким человеком… пожалуй, даже слишком далеким. Я не могла найти в ее характере, в ее мыслях какого-то кремня, который заставил бы меня ухватиться и развивать отношения с ней. Сразу, как я об этом подумала, что-то внутри начало ругать меня. Мысли мои были слишком расчетливыми, бесчеловечными. Конечно же, мы виделись с этой девочкой не так уж и часто, она была старше меня, между нами не было схожего… но каждый раз, когда она встречалась со мной - вываливала все про себя. Я молчала, но она говорила. И, конечно, я находила это дружелюбием с ее стороны. Как бы желанием сблизиться. Скорее всего, она не умела дружить. Вряд ли у неё были настоящие друзья. Мне так казалось. Я посмотрела в глаза своей собеседницы и увидела невероятное - слезливый страх. Она сидела на кровати, обнимала свои ноги и смотрела прямо на меня. Каждая секунда, что уходила на мой ответ, делала ей больней. Она… неужели она надеялась на то, что мы - подруги? - Да… - сорвалось слово с моего языка. - Конечно, Моника. Мы же уже давно так знакомы. Действительно, мы с ней знакомы с детства. Семья Брейков, наверное, была самой приближённой для моих «родителей». Это было давним приятельством. К слову, выгодным приятельством. - Ты со мной дружишь не ради этого? - подруга указала глазами на пакет, ради которого я пришла. - Нет, что ты. Конечно же, нет. - я перестала анализировать свои слова, не могла понять, насколько честно говорила. - Просто ты живешь же во Франции, приезжаешь только в свои каникулы. Вот мы и так редко разговариваем. Пожалуй, я говорила правду. Наверное, если бы мы учились в одно время, в одной школе, то разговаривали бы намного чаще. Наверное, тогда бы моя жизнь сложилась совсем иначе… Боже, это были слёзы. Она рыдала при мне. Что мне делать, я едва ли знаю десятой части ее жизни? Как ее успокоить? Я снова уселась на кровать, нерешительно протянула свои руки и начала стирать крокодильи слёзы с щёк приятельницы. - Моника… что случилось? - Мне тебя не хватает в Париже. - господи, почему она это говорит. Я вообще не ожидала таких слов от неё. - Все там такие неискренние, им неинтересно дружить со мной. Двадцатилетняя знакомая превратилась в маленькую, десятилетнюю девочку. Не передать словами, насколько она меня застала врасплох. - Прости меня за мою реакцию. - промямлила я. - Просто мы так редко общаемся, почти ничего не знаем друг о друге. Я не ожидала от тебя таких… откровений. - Ренесми, ты - единственный человек моего возраста и пола, который был у меня дома. Конечно же, ты моя подруга. - Ладно. - вырвалось у меня. Боже, надо в слова добавлять больше чувств. Я же ее добью. - Могу я поделиться с тобой? - Конечно, Моника. Я тебя слушаю. - Я вернулась из университета не потому, что у меня каникулы. Я забрала свои документы и попросила отца не платить за ближайшее полугодие. - Так ты ушла из своего Парижского университета?! - девушка не прекращала меня удивлять. - Почему же? Я помню, как ты всего два года назад, когда приехала с родителями в гости к нам, прыгала от счастья, так кичилась своим поступлением на дизайнерский. Что произошло? Неожиданно для меня голос Моники сорвался на крик: - Я не хочу так жить. Не хочу учиться там, не хочу быть дизайнером. Я ничего этого не хочу. Я так жалею о всех своих действиях, что совершала последние три года. Как же хочется отменить все, что было. Забыть, повернуть время вспять. - Почему? Почему ты так говоришь? - Мне не хватает мозгов на то, что интересно сейчас. Я не хочу творческую профессию, но ничего не знаю. Я не хочу зависеть от денег отца, но уже завишу. Моя жизнь пошла по жопе. - Моника, не говори так. Просто у тебя тяжёлый период в жизни, тебе нужно определиться, чего искренне хочется. И тебя никто не торопит. Все будет хорошо, просто нужно разобраться в чувствах. - Ренесми, ну что ты такое говоришь… - А как иначе, Моника? Ты думала, что в восемнадцать лет выбрала для себя работу навсегда? Конечно же, нет. А с мозгами что у тебя не так? Все ты знаешь, просто мало времени на развитие тратишь. Захочешь - все сможешь. - Ты правда так думаешь? - глаза приятельницы превратились в два блюдца, наполненных морем. Меня тронула такая чувствительность и ранимость, которые, видимо, ранее скрывались где-то глубоко в девушке. - Да, я так думаю. Потоп получилось предотвратить. Еще с полчаса я потратила на успокоение своей новой подруги. Отвлекла ее какими-то разговорами о нейтральных темах. Узнала, что теперь девушка хочет поступить на кинооператора ( очень «не творческая работа»), учиться желает в Италии ( к слову, семья Бейкер родом была из Милана. Там девушка и родилась. Как они оказались в Форксе? Пожалуй, этот вопрос интересовал меня больше всего). Мне казалось, что у Моники есть возможность поступить на желанное направление - итальянский девушка знала идеально, литературу сдать могла бы, апартаменты в Италии были. Не понятно, почему вообще девушка так переживала. Теперь мне был даже слегка стыдно за то, что я считала приятельницу глупой. Конечно, вот так больше про людей узнаёшь и сразу стыдно за свои поспешные выводы. Полагаю, что в девушки говорил страх за собственное будущее. Ей хотелось быть самостоятельной и обеспеченной, добиться всего самой. Ну кто же будет ругать такие намерения? Пожалуй, найти такие намерения внутри ребёнка богатых людей - редка драгоценность. Эта драгоценность была и во мне, вот нас что-то и сблизило. Прервал наш бессмысленный диалог о жизни телефонный звонок. Мне звонила «мама». Черт, в последнее время я совсем расфокусировалась, потеряла присущий моему характеру контроль над ситуацией. Уже в какой раз я опростоволосилась перед родителями. - Ренесми? Где ты? У нас же договор, ты приходишь домой не позже одиннадцати! - Мам, привет… Прости, я потеряла счёт времени. Который сейчас час? - Уже полдвенадцатого. Несс Хутен, что за дела? - Мам, мам, подожди, я… - было сложно найти слова оправдания. Внутри появилось легкое волнение. Вдруг подруга протянула руку к моему телефону и требовательно потянула его к себе. Я попыталась сопротивляться Монике. Представляю, что скажет Китнисс, если узнает, что я, вместо того, чтобы пойти домой, отправилась в ненавистную ей резервацию. К сожалению, мне не удалось отвоевать телефон, девушка его забрала себе. Господи, надеюсь, она знает, что делает. - Добрый вечер, Миссис Хутен. - очень сладким голосом проговорила девушка. Да, в светских переговорах Моника меня точно обыгрывала. Я слышала слова «мамы»: - Моника Брейк? Добрый вечер… а что происходит? - Миссис Хутен, прошу прощения. Я вчера вернулась из Парижа и, как только узнала, что у вашей дочери свободен вечер - приехала за ней после ее урока в музыкальной школе. Сейчас мы у меня дома. Господи, как мастерски девушка врала. Почему? Как она узнала, что нельзя говорить про то, как я добралась до ее дома? Откуда она знала, каким тоном вести переговоры? Вот оно, искусство светского общества. - Да что ты говоришь. - меня даже рассмешил растерянный голос Китнисс. - Знаешь, не ожидала тебя услышать. - потихоньку голос на той стороне становился мягче и приветливей. «Мама» знала, что я не стремилась общаться с дочерью Брейк. При этом, сама женщина желала нашей дружбы. - Миссис Хутен, вы не против, если Ренесми останется у меня на ночевку. Сегодня как раз пятница, завтра выходной. Обещаю, что ваша дочь будет накормлена, почищена и в сохранности уложена спать. Было ощущение, что две взрослые женщины обсуждали маленького ребёнка, за которым нужен уход и внимание. Я выхватила свой мобильник у подруги. - Мам, я могу сейчас пойти в сторону дома, если ты против… - Еще чего удумала! - недовольно проговорила «мама». - Ходить по резервации в час ночи я тебе точно не дам. Тем более, тебе полезно с друзьями время провести, а то ты скоро позеленеешь от своей скрипки. Давай, проведи хорошо время там. - Спасибо…? - меня смутили такие слова от Китнисс. Обычно женщина говорила, что мне нужно больше времени проводить за учебой, а тут… - И ещё, Ренесми. Пожалуйста, окажись завтра дома к четырём часам дня. Нам с твоим отцом нужно будет отъехать по делам, а у Стенли выходной. Побудь ответственной сестрой и проведи с ним время. - Конечно, я с удовольствием. - Вот и славно. Все, развлекайтесь. Пока. - Как ты это делаешь?! - Что делаю…? - Как ты можешь так четко подобрать слова и интонацию для каждого человека? - Для каждого неблизкого человека. - поправила меня Моника. - Поверь мне, ты тоже так делаешь. Другое дело, говорить с по-настоящему близкими людьми. Мы не знаем, что нужно нашей семье и любимым, мы ослеплены и оглушены чувствами. - Моника, не пойми меня неправильно… - я пыталась себя заткнуть, но ничего не получалось. Во мне много было этой откровенности, правды. - Но я не ожидала такого от тебя. Мне всегда казалось, что ты… - Глупая, да? - на лице девушки появилась понимающая улыбка. - Не переживай, тебе прощается. Ты же меня видела только рядом с моими родителями. Да, Ренесми, рядом с ними я глупая, наглая, противная. На свободе во мне чуть больше интеллекта, чем кажется… - Прости. - закончила я и, по-моему, покраснела. Впервые мне было так неловко. Внутри проснулась совесть. Я недооценивала девушку всю свою жизнь. Вдруг мы услышали, как внизу раздались какие-то звуки. - Родители пришли. - проговорила Моника. Казалось, ее не интересовала эта новость. Она находилась глубоко внутри каких-то своих мыслей. - Пойдём, встретим. - Моника, это точно удобно? Они не будут против, что я осталась? - Я тебя умоляю. - безразлично ответила мне подруга. - Вряд ли вы часто будете пересекаться в таком огромном доме. Кроме того… они тебя любят. Часто приводят тебя мне в пример, чтобы затронуть мои чувства. - Мне жаль… - неуверенно проговорила я. Вечер все более удивлял меня. - Ренесми… - Что? - Помни, ты в гостях у итальянцев. Мы всегда рады гостям. Встреча с семьей Брейк в полном составе прошла прекрасно. Родители Моники действительно искренне были рады мне, а известию, что я останусь на ночь, казалось, были рады еще больше. Сама Моника воспринимала родительское гостеприимство как камень в свой огород. Подозревала, что мистер и миссис Брейки любят меня больше, чем ее. Бедная девушка, видимо, была лишена искренности в семье. Я видела в гостеприимстве любовь к дочери. Родители хотели счастья своей девочке и позволяли ей буквально все. Мое присутствие мистер и миссис Брейк сделали поводом, чтобы устроить светский вечер, переходящий в ночь. Итальянцы всей семьей приготовили невероятный ужин. Я пыталась помочь, но южно-европейская кровь не доверила мне многого - предложили мне накрывать на стол, натирать контрабандистский пармезан - в общем, делать все, что невозможно испортить американщиной. Брейки пытались жаловаться на качество продуктов в Форксе, но, по-моему, это было просто кокетством. Блюда были невероятного вкуса, чувствовался настоящий дух Италии. Конечно, я была в этой прекрасной стране. В детстве. Родители отправились со мной и новорожденным братом в Рим, показывали мне роскошь жизни. Помню, как по вечерам мы оставляли Стенли с нянькой, а сами выбирались на ужин в традиционные, старенькие рестораны. Там нам готовили белую рыбу, запеченную с овощами и белым вином, все это подавалось с новоиспеченным хлебом и домашними алкогольными напитками, свежим оливковым маслом. Равно так же и поступили родители Моники, окунули меня в воспоминания и накормили столь вкусным, дорогим памяти ужином. Я пыталась отвертеться от домашнего белого вина, но итальянцы восприняли это настолько лично, что нечего было поделать. Напиток оказался крепче, чем покупное, даже самое дорогое, вино - все дело в выдержке. Такое вино бродило намного дольше, чем сделанное на заводе. Мои «родители» развили во мне эстетические, гурманские ценности - этим вечером душа, хоть и сопротивлялась, но отвлеклась от всего. От шокирующих подробностей, от странных событий - от всего. Я расслабилась, немного охмелела. После ужина родители Моники уселись в своей шикарной, мраморно-золотой гостиной. Миссис Брейк сняла свои каблуки, с ногами улеглась на кожаном диване и погрузилась в книгу, мистер Бейкер уселся в свое излюбленное кресло, закурил сигару, расстегнул запонки, развязал галстук, поставил один из первых альбомов Челентано. Как же неуместно выглядела роскошь в резервации. Этот огромный, трёхэтажный дом, этот мрамор, это золото, этот итальянский шик. Почему он жили тут? - Мистер Брейк? - окликнула я хозяина дом, разглядывая пластинки, стоявшие около проигрывателя. - Да, Ренесми? - в английском мужчины чувствовался еле уловимый акцент, который добавлял образу итальянца мужественности и солидности. - Скажите, а почему вы живете тут? Я знаю от вашей дочери, что у вас прекрасные апартаменты в Милане и где-то в Испании. Зачем вам этот маленький, никчёмный городишко? - Дорога Ренесми, а почему твоя семья здесь живет? Я же в курсе дел твоих родителей, у вас больше недвижимости, чем у меня. И предприятия есть почти по всей Америки и Европе. Напомни, где вы имеете квартиры? - Во Флоренции, в Нью-Йорке и в Лондоне. А живем мы тут, потому что, как я поняла, тут очень низкие цены на все ресурсы, из-за чего мы зарабатываем на экономии, получая, в среднем, уровень жизни высшего качества. - Видишь, ты смыслишь в экономике, хоть все самое важно в своём рассказе и не упомянула. - итальянец выпустил кольцо дыма из рта. - В Сиэтле твои родители недавно выкупили Kenworth - крупнейший завод по изготовлению грузовиков и автобусов. Поэтому, сейчас вы зарабатываете не только на салонах для продажи машин, но и на продаже грузовых машин по всему Вашингтону. - Точно… - пробормотала я, разглядывая раритетный выпуск пластинки Челентано. - Oh mio Dio, le interessa solo la musica! - Вот. А мы в Сиэтле приобрели Boeing. Мы с мужем занимаемся авиапроизводством всю жизнь. И знаем, какие кампании востребованней всего. Так вот мы здесь и оказались. - перебила мистера Брейка его жена. - Mio bellissimo! - обратился хозяин дома к своей пассии. Моника слегка толкнула меня в бок, приблизилась к моему уху: - Пойдём, покурим. Я кивнула головой. - Мам, пап, мы пойдём, пройдёмся немного у моря. Подышим перед сном. Ночь встретила нас месяцем прямо по середине неба. Величественный, он смотрел на Землю и следил. За нами? - Давай выйдем к пляжу. - предложила я Монике. Девушка слегка смутилась, обдумывая мое предложение. Что-то внутри ее смутило. - Ты боишься темноты? - Я боюсь Сатанистов… а ты, почему-то, не боишься. - Да брось, не Сатанисты они были. Просто обсуждали что-то свое. - я снова не знаю, насколько мои слова правдивы. Я четко слышала, что квилеты обсуждали убийство… с другой стороны, может, это совсем про другое было? Это же было просто отрывком какого-то многослойного диалога. Наверное, не стоит наивничать. Мы вышли к морю. Волны опять успокоились и лишь слегка украшали воду легкими раскачиваниями. Создавалось впечатление, что море - это лоснящаяся ткань, по которой можно пройти и оставить складки шагами. Стоило мне обрадоваться, что жизнь нормализовалась и все странности пропали, как за один вечер все стало запутанней и необычней. Девушка шла слегка впереди меня, в ее руках горела только что начатая сигарета, светлые кудри развивались в такт каждому дуновению ветра. Я только сейчас поняла, что я и Моника - абсолютные противоположности. Она - блондинка с голубыми глазами, средним ростом, неспортивная, у неё была большая грудь, красивая, широкая талия, идеально накрашенные красные ногти, яркая, вульгарная одежда. К примеру, даже ночью, в такую погоду, на ней была коротка светло-розовая юбка и белая водолазка. Ее шея и запястья были украшены золотыми цепочками с камнями. Я же была с каштановыми волосами, коричневыми глазами, была высокой, у меня не было таких шикарных форм - худощава, скрывала это стильными нарядами. Мои ногти были покрашены чёрным лаком, не было у меня браслетов и подвесок, но было несколько серебряных колец и сережки. Одежду я выбирала в спокойных оттенках - бежевый, чёрный, коричневый, белый, серый, красный. - Смотри, нас с тобой объединяют только кудри. - Что? - непонимающе посмотрела на меня Моника. - Наш внешний вид. У нас из схожего только кудри. Глаза моей новоиспеченной подруги критически осмотрели меня: - Я бы хотела иметь больше схожего с тобой. - Это почему? - Быть итальянкой здорово… но ты видела моих родителей? Они низкие и коренастые. - Что? Ты смеёшься? - хохотнула я. - Моника, у тебя шикарное тело - пышная грудь, упругий зад - что тебе ещё нужно от своего тела? - Ренесми, в тебе говорит итальянское вино. У тебя шикарная фигура - такая утонченная тонкость. К тебе страшно лишний раз прикоснуться, словно ты сломаешься - хрупкость тебя красит. Парни такое любят. - Кстати о парнях. - я зажгла, вручённую Моникой, сигарету. - Ууу, это хорошая партия. Ты мне ее продашь? - Да, та же будет. Неплохо, правда? Перед отъездом закупалась у лучшего поставщика. Что там о парнях? - Колись давай, что у тебя там с Джейком? - я хитро стрельнула глазами. Да, мы поменялись ролями, пришла моя очередь расспрашивать подругу. - Думаешь, я поверю, что ты просто так мне тогда допрос устроила? - Ох, эта длинная история. И о ней никто не знает… - Моника принимала для себя решение, говорить ли мне. Пришло время моих тонких манипуляций. - Моника, можешь мне не рассказывать, если тебе нелегко об этом говорить… ну или если тебе просто не хочется. Я понимаю. Просто, если что, знай, что я готова выслушать. Мы же подруги. - я положила руку девушке на плечо. Заглянув в ее глаза, я увидела нужные мне процессы. Что-то внутри девушки щелкнуло. - Да, давай расскажу. - она остановилась, зажала сигарету в зубах, положила обе руки мне на плечи и посмотрела прямо в душу. - Но только попробуй кому-либо об этом рассказать. - Так кому мне рассказывать-то? Только я тебя знаю, а с твоими или своими родителями я не собираюсь это обсуждать, больно надо. - Ну тогда слушай… Это было ровно полгода назад. За несколько дне до того, как я улетела в Париж. Перед отъездом хотелось как-то оттянуться. Запомнить каникулы. Тогда мои бывшие одноклассницы (из приватной школы в Сиэтле) позвали меня в клуб. Мы решили вспомнить школьные времена и как следует оторваться. Наверное, в тот момент я была настроена на все - в жизни был не очень приятный период, я поссорилась с родителями и только начала задумываться о смене направления. Не могла ни с кем поделиться этим, боялась осуждения. Я же знаю, сколько денег вложил моей отец в мое высшее образование, менять направления и начинать все сначала - это пренебрежение всеми расходами папы. Да, наверное именно эта чернота внутри заставила меня пуститься во все тяжки. Понимаешь, когда на душе скребутся кошки, становится все равно на твоё настоящее, на твоё будущее - ты просто творишь все. Наверное, ты как бы пытаешься себе доказать, что хуже быть, все-таки, может. Клуб был каким-то особенным, пришлось неплохо так заплатить за вход. Наливали там щедро, пила я ещё более щедро. Танцевали там энергично, я танцевала энергичней - танцевала со всеми парнями, девушками. В какой-то момент незнакомый мне мужчина предложил пройти с ним на второй этаж. Это означало только одно - на втором этаже фасовали наркоту. Наверное, это и было ошибкой. Ведь я пошла. Попробовала там что-то странное… точно помню, что нюхала.. наверное, это был кокс. Не столь важно, в любом случае, вставило оно сильно. У меня уже был подобный опыт в Париже, но в Сиэтле все ощущалось как-то ярче, значительней. После этой дури веселиться стало тяжелее. Возможно, дело было в том, что я смешала внутри себя почти весь бар, возможно, мое тело просто отказалось функционировать - в общем, было плохо. Живот невероятно скрутило, в глазах потемнело. Мне пришло покинуть танцпол и очистить свой организм в туалете. До сих пор помню, какой грязной я себя чувствовала: эти унитазы, которые мылись раз в неделю и использовались тысячу раз на дню, эта одежда, в которой я была, эти слёзы, что лились вместе с рвотой - я чувствовала себя настоящей шлюхой из бара. Да, тогда я себе доказала, что жизнь бывает ещё хуже. Не дожидаясь друзей, я вышла из клуба и пошла пешком в сторону дома. Идти было очень долго, около трёх часов. Ночь, невероятно длинные каблуки, невероятно короткое платье - все казалось ужасным и неподходящим для трёхчасовой прогулки. Я уже не говорю о том, что голова невероятно гудела и отзывалась болью на каждое движение. В носу чувствовалось жжение, пересохло в горле - Ренесми, я думала, что умираю. - Это я все поняла. Ты, как дура, нахерачилась во всех смыслах и пошла пешком домой. Кошмар. Но давай чуть ближе к делу. - Да, прости, просто это важно. Важно, потому что это будет моим главным оправданием. - Оправданием? - Поймёшь. Так вот, идти так долго совсем не хотелось. Наверное, бог смиловался над мной. Неподалёку от клуба я увидела круглосуточный супермаркет и направилась туда. Думала, что кассир вызовет мне такси, ну или что-то в этом роде. Магазин оказался скорее лавкой - там был лишь алкоголь, сигареты и куча каких-то снеков. Когда я туда вошла, сразу же увидела, что кассир был занят посетителем. И я знала этого посетителя. В тот момент я, в общей сумме, жила в резервации около полутора лет и ни раз видела этого мужчину. Как ты могла понять, это был Джейкоб. Он покупал какой-то алкоголь. Не помню, что он там покупал, но помню, что это было что-то очень крепкое и ужасно горькое. Я ещё удивилась, что такой симпатичным, такой натренированный мальчик может такое пить. Когда он развернулся в мою сторону, я уже приняла для себя решение, что доеду до резервации с ним. - Ты на машине? - спросила я у него. И он меня узнал. Смирил каким-то подозрительно строгим взглядом, а потом, видимо, резко поменял свои планы. - Да, на двухколесной. - мужчина кивнул в сторону улицы. Через стеклянные двери магазина я увидела хорошенький, явно новый мотоцикл. Парень не дождался моей реакции (которая, видимо, была очень заторможенной) и вышел из магазина. Ну а я последовала за ним. Как ты поняла, он не смог отвертеться и довез меня до резервации. Не сказать, что я его долго просила. Он не хотел меня везти только потому, что видел, в каком я состоянии. Говорил, что не хочет, чтобы я сдохла от передоза на мотоцикле. У него вообще острый язык, сарказма в нем много, спеси много. Но он довез. Видимо, было в нем что-то святое. Поняла я в тот момент, что могу ему довериться так, как не могла бы другим незнакомым парням. - А будет какая-то кульминация? - скучающе спросила я. Моника рассказывала очень красиво, словно писала рассказ. Но только я не ожидала, что буду слушать такую длинную истории в полчетвёртого утра. Мы уселись на песке, море было всего в нескольких сантиметрах. - Ренесми, ты либо целиком слушай, либо отстань. Я же делюсь сокровенным, об этом не знает никто. - Ладно, продолжай. - Я, честно говоря, боюсь, что ты после этого будешь плохо обо мне думать. - Давай уже, все нормально. - подбодрила я подругу, стараясь скрыть жрущее изнутри любопытство. - Ты когда-нибудь каталась на мотоциклах? - уточнила Моника. - Нет. Скажу тебе честно, Ренесми. В таком состоянии все кажется не таким, как в реальной жизни. Я понимаю, почему люди травят себя наркотой - мир становится проще, чувства слышно лучше, а перебороть собственные страхи и скованность проще простого. Урчание мотоцикла подо мной, накаченное, горячее тело прекрасно выглядящего мужчины в моих руках, всего несколько сантиметров между нашими телами. Со мной никогда такого не было, но вот прямо так, во время поездки, сидя на мотоцикле, что-то внутри меня переклинило и… - И ты кончила. - подытожила я. Лицо рассказчицы, и без того румяное, сделалось красным. - Я где-то слышала, что секс под наркотой самый приятный и девушки так быстрее оргазмируют. Ну… если это тебя успокоит. - Спасибо, Несс, ты прекрасно поддерживаешь. Твоё замечание было бы совсем уместным, если бы я описывала сцену секса, а не поездку на мотоцикле. - Ну не обижайся. Внутри меня разыгрался испанский стыд. Не хотелось показывать этого Монике, это бы ее отпугнуло, но… боже, мне кажется, я ничего более неловкого в жизни не слышала. Бедный мужчина. Поехал себе алкоголя купить, а тут накаченная наркотой итальянка просится сесть на мотоцикл и… Ладно, может, в каком-то порнофильме данный сюжет зашёл на ура. - Так… ну и что было дальше? - Ну ты же понимаешь, что вот так просто он бы ничего не понял. Видимо, под наркотой оргазм более яркий, раз уж, когда мы доехали, на его лице играла широчайшая улыбка. - Он смеялся над тобой? - Ну как-то по-доброму, не злая насмешка то была. - после этих слов Моника замолчала. Я выжидающе помолчала, потом вопросительно посмотрела на подругу. Ее глаза сказали больше, чем требовалось. Мне не удалось более сдерживаться, я от всей души залилась в смехе. - Боже… - я кое-как могла дышать от смеха. - Я не могу… - Вот так и рассказывай тебе секреты. - Ты серьезно?! - наконец-то выдавила я. - Вы переспали? Подруга очень недовольно шикнула, повернулась и всмотрелась в лес. Не увидев там ничего подозрительного, снова посмотрела на море. - Это же не твой первый секс был…? - А это то причём? - возмутилась Моника. - Ну так уж совсем грустно как-то. - Ты же только что смеялась. - Ну я из-за общих обстоятельств… забавных. - Нет, мне же не пять лет было, а двадцать. Конечно я не была девственницей. Но это не помешала мне испытать что-то странное внутри. Ренесми, иногда, когда я вспоминаю о той ночи, вспоминаю о нем, то сердце делает что-то странное, похожее на кульбит. Все, что было после него - меркнет, что было до - не считается. - Комплиментарно для него. - пробурчала я себе под нос. - Что ты так цинично обо все говоришь! - наконец взбесилась подруга. - в тебе любовь то есть? Ты не представляешь, как это было. Такое нельзя увидеть даже в сне самого развязанного человека, такое никогда не снимали в кино, такое никто не описывал. Что-то жестокое смешалось с чем-то нежным. В ту ночь мы были только вдвоём, питались друг другом, не прекращая. Это было страстно… Девушка замолчала. Ее губы слегка раскрылись, оголив несколько передних зубов, глаза снова наполнились оттенками воспоминаний и каких-то тоскливых слез. Ее изящная рука пробежалась по губам, по скуле, задержалась на грудной клетке и легла около низа живота. Пришлось дать Монике время на воспоминания. Похоже, та ночь по-настоящему значила для неё многое. - Вы говорили после того… времени? - уточняюще спросила я. - Это был единственный раз, когда мы смотрели друг другу в глаза, не то, что говорили. Он довольно четко показал мне, что это было единожды. Но я не могу забыть это, не могу сломать что-то внутри. Мне стало жаль девушку, у самой что-то заболело внутри. Я представила, как просто можно влюбиться и как сложно забыть прошлое. Ведь близость… близость - это очень мощный разряд гормонов, опьянение. От такого уже не избавиться. Это въедается. Мне приходилось лишь предполагать, что было между ними в ту ночь. Но этот рассказ от Моники мне помог. Я наконец отговорила себя от своих глупых чувств. Глупо было влюбляться в незнакомца. Хорошо, что я успела одуматься. Я поднялась с песка, поправила пальто и очень медленно зашагала в сторону дома Брейк. - Все это не чувства, все неискренне. Поэтому у меня это, скорее, вызывает отвращение. Девушка поднялась вслед за мной, догнала меня. На мои слова никак не отреагировала, лишь грустно улыбнулась внутренним переживаниям. - Легко сказать: «не чувства». Сложно понять. - Пойдём спать. - сказала я. - Достаточно казусов и слез. - Не шути на эту тему. - обиженно ответила мне Моника. - Над тобой кокаин пошутил, а не я. Девушка укорительно смирила меня взглядом. «Молчу, прости.» - пробормотала я и открыла перед девушкой дверь в ее дом. Да, время спать. С меня на сегодня хватит.