Часть 12

Семь лет назад После занятий в школе и тренировки перед футбольным матчем Хисын возвращался домой. Был конец сентября, на улице в пять вечера ещё было светло. Проходя мимо поворота на другую сторону улицы, Хисын вдруг услышал душераздирающий вопль. Резко повернул голову и побежал на этот крик. — Эй! — выкрикнул Хисын, вскинув голову. Незнакомые парни исподлобья глянули на него. Все они были ниже него ростом. Хисын посмотрел на их лица. Ни одно не знакомо. У всех на груди была эмблема школы, в которой учился Хисын. Парни расступились, и Хисын увидел забившуюся в угол девчонку. Она закрыла лицо руками, дрожала, как котёнок, промокший под проливным дождём. Стиснув челюсти, Хисын в два огромных шага настиг одного из обидчиков этой девчонки, схватил за воротник и выплюнул в лицо: — Дурни! Что вы с ней сделали? Вас посадят! Уж я об этом позабочусь! Твари! Он занёс кулак над головой паренька, тот склонил голову и задрожал, умоляя одеревеневшими губам: «Н-нет… п-пожалуйста… нет-нет… м-мы… ничего ей не сделали… Л-лишь припугнули н-немного…». Его губы то размыкались, то смыкались, как у рыбки, хватавшей корм, высыпанный хозяином в аквариум. Хисын грубо отпихнул его, упёршись в его грудь локтями, и схватил за капюшоны двух других парней, которые норовили сбежать, пока Хисын отвлёкся на их дружка. Рывком притянул к себе, аж ткань треснула, и, посмотрев сначала одному в лицо, потом другому, спросил: — Вы точно её не трогали? — Н-не трогали, — промолвили они дрожащими губами. — Ах вы!.. — произнёс Хисын укоризненно, дав затрещину и тому, и другому. — Идите отсюда! Увижу, что ещё кого-то обижаете, прибью. В школе найду каждого из вас, мало не покажется. Что стоите?! Пинка дать, чтобы вы отсюда смылись? Парни ушли. Хисын долго смотрел им вслед, пока их фигуры не исчезли вдалеке. Потом повернулся и подошёл к девчонке. Она была в школьной форме. На груди знакомая эмблема. В руках она держала рюкзачок, стискивала его пальцами, прижимая к груди, и надрывно плакала. Лицо у неё было помятым и мокрым. Чтобы быть на одном с ней уровне, Хисын сел на корточки, протянул руку, на полпути остановился, и сунул ладонь в карман своего пиджака. — Ну-ну. Не плачь. Всё хорошо. Я прогнал тех придурков. Они больше не тронут тебя. А если посмеют — из-под земли их достану. Склонив голову набок, он попытался различить на нашивке её имя. Она не поднимала головы, прижимала к себе рюкзачок всё сильнее, будто он служил ей защитой. — Вот скоты! — выругался Хисын. Что же они ей такое сказали, что она теперь боится голову поднять? Бросив взгляд на её коленки, он увидел размазанную по коже кровь и несколько свежих царапин. Бедняжка ободрала кожу об асфальт, когда бежала от тех парней. У Хисына была с собой аптечка. Он носил на всякий случай бинты, раствор для промывания ран, тюбик мази и пластыри. Он снял с плеч рюкзачок, вынул раствор, ватные диски и пластыри. Постелил на дорожку свой пиджак и положил на него лекарственные средства. — Тебя зовут Ли Хисын? — спросила девочка. Голос у неё был не детским. Крепким и глубоким. Это была девушка. Она расправила плечи, оторвала от груди подбородок и взглянула на Хисына из-за очков и густой чёлки, падавшей ей на глаза. У Хисына рука дрогнула. На ватный диск чуть полбутылки раствора не вылилось. Что за взгляд? Глаза были очень большими, влажными от слёз и чернющими. Такими чёрными, как бездна. Как две воронки, в которых можно пропасть. Исчезнуть без следа. Жуткий и в то же время притягательный взгляд. — Ага. Так меня зовут. А как ты угадала? — спросил Хисын, протянув руку с ватным диском к её коленке. Она дёрнула ногой. Юбка съехала с её ноги ниже, оголяя бедро. Кожа на коленках была тёмной, загорелой, а на бёдрах — светлой, цвета молока. Она резко схватила юбку и натянула её, скрывая бёдра, которые Хисын успел и разглядеть, и оценить. Но в этой печальной ситуации он и не думал заглядываться на её ноги. Молча обработал рану, стерев кровь, и залепил царапины пластырями. Приступил ко второй ноге. — У тебя на пиджаке было написано, — сказала девушка. Она опустила рюкзачок рядом с собой и взялась за юбку двумя руками, не дав ей сползти ниже. Свела ноги, чтобы Хисын уж точно ничего не разглядел у неё под юбкой. Он быстро посмотрел на её грудь, нашёл эмблему школы и нашивку и прочитал её имя. Чон Хаян. — Вот я и закончил, — проговорил он, складывая в рюкзачок ватные диски, пластыри и бутылочку с раствором. Потом произнёс дружелюбно: — Ты, наверное, очень испугалась тех парней. Они правда тебя больше не тронут. — Лучше не напоминай, — сказала Хаян, отвернув голову. — Мне очень страшно. Они чуть не сняли с меня бельё… Чуть не… Хисын, мне страшно! — выкрикнула она, обхватив себя руками. И заплакала. — Я боюсь идти завтра в школу. Они будут там. А я ничего не могу сделать! Ничего! Они сильнее! Их трое! Почему я?! Почему именно я?! Что им от меня надо?! Ненавижу! Она закричала, уткнувшись лицом в коленки. Юбка сползна по её ногам. — Тебе лучше встать. Асфальт холодный. Пойдём отсюда, — сказал Хисын, взяв её за руку. — Пойдём. У тебя есть с собой куртка? Похолодало. — Есть. В рюкзаке. Сейчас достану. Она вынула ветровку, расправила и надела, застегнув до подбородка. Сняла очки, протёрла их тряпочкой. Без очков её глаза казались ещё больше. Хотелось не думать, почему те парни выбрали именно Хаян, но Хисын подумал против своей воли: она была невероятно красивой. Рядом с ней он почувствовал себя неуютно. Вспомнил, что и сам почти такой же, как те парни. Возможно, получше, но и он натворил немало дел, за которые вдруг стало стыдно. Он зажимал девушек в укромных уголках, целовался с ними, стаскивал бельё… Он был ничем не лучше тех парней. Ничем. Разве что, не принуждал трахаться с ним. Всё было по согласию. Он лишился девственности в семнадцать. Напился в ночном клубе. Какая-то девушка пригласила его потанцевать, а потом завела в тёмную комнатку, стянула с него штаны и сделала минет. Он не представлял, что это так круто: заниматься сексом с девушкой. Она выпустила изо рта его член. Включила лампу. Разделась и поманила его на кровать. А он поддался искушению. Она была опытной, знала, как соблазнять парней. Целовала его тело, лицо, трогала везде, разжигая внутри страсть. Она была мокрой. Очень мокрой. И такой податливой, что Хисын навсегда запомнил свой первый секс. Он не жалел, что переспал с той девушкой. Она работала в клубе официанткой, это он узнал, придя туда спустя несколько дней. Тогда он лёг с ней в постель во второй раз. И снова ему было хорошо. Она учила его, как обращаться с девушкой в постели. Говорила, что нравится девушкам. Важна долгая прелюдия — это Хисын запомнил крепко. Он хотел, чтобы его любимой девушке было хорошо с ним, поэтому с жадностью внимал каждому слову своего учителя. Из порнографии он бы ничему не научился. Там всё было грубо и наигранно. Если этой девушке нравилось с ним, значит, и другим понравится. Он приходил к ней ещё несколько раз. Но они больше не прибегали к сексу, просто болтали, выпивали и иногда целовались. Чаще с языком, потому что ему нужна была практика в этом. Он попросил. Она была хорошей подругой, хорошим учителем, но чувств к ней у него не было. Он был благодарен, что она поделилась с ним своими знаниями и опытом. Дальше он использовал приобретённые знания. Знакомился с девушками на групповых свиданиях, снимал номер в отеле. Конечно, ему было приятно вторгаться в разгорячённые тела, двигаться в них, но ни одна встреча не принесла ему хоть сколько-нибудь тепла. Было горячо. Было жарко. Но тепло не было. Вспоминая давно минувшие дни, Хисын вёл Хаян в кафе. Он заказал суп с водорослями и две миски риса. Сам заплатил за еду, не дав Хаян и слова сказать. — А тебе сколько лет? — спросил Хисын, глотая горячий суп. — Мне восемнадцать. — Шестнадцать, — сказала Хаян. Она подхватила палочками водоросли и съела их, причмокнув губами. Парочка капель попала ей на очки. — А те парни из твоего класса? — осторожно спросил Хисын. — Один из моего, а два других помладше. Я шла по улице, и вдруг меня окликнули. Не успела обернуться, как два парня подскочили ко мне, схватили под мышки и оттащили к стене. Третий, который из моего класса, залез мне под юбку, стал стаскивать бельё… Я ударила его коленкой по носу, ещё одного укусила за руку, а третьему дала пинка в одно место. Думала вырвалась. Бросилась прочь, но споткнулась и разодрала коленки об камни. Мерзавцы подскочили ко мне и вновь прижали к стене. Сил не было никаких. Я хотела сдаться. Как вдруг услышала твой голос. Спасибо, что спас меня. Она выдавила из себя жалкое подобие улыбки. Хисын сказал твёрдо: — Завтра найду и поговорю с ними. Не хочу, чтобы ты боялась. Жить в страхе — нет ничего хуже этого. Он проводил её до остановки и подождал, пока она сядет на свой автобус. А потом пошёл домой. На другой день он нашёл парней, которые обидели её, пригрозил им, чтобы больше никого не трогали. И сказал, что Хаян его подруга, и он не потерпит, если один из них её хоть пальцем тронет. Парни покивали и бросились бежать, как только он их отпустил. Больше он не встретился с Хаян ни разу. Закончил школу, поступил в университет, окончил его с отличными оценками и пошёл работать в издательство своего отца. Весть о том, что его хотят поженить на ком-то, свалилась как снег на голову. Он вернулся с работы. И тут ему позвонила мама, попросила приехать. Он настроился на важный разговор: обычно мама звонила, если нужно было обсудить что-то важное. Он приехал, сел за стол и начал есть. Родители тоже ели. И молчали. Он поднял голову и спросил: — Зачем позвали меня? Отец посмотрел на него серьёзным и несколько суровым взглядом. Промокнул салфеткой тонкие поджатые губы и проговорил строгим тоном: — Через полтора месяца у тебя будет свадьба. Хисын поперхнулся и закашлял. Ударил себя рукой в грудь и переспросил: — Свадьба? — Да, — ответила мама холодным тоном. Но тут её лицо просветлело. Голос стал мягче: — Мы хотим объединить два издательства под руководством твоего отца. У его друга появились некоторые проблемы с работой, дело не приносит прибыли. Твой отец предложил ему выход: объединить два издательства. Друг будет работать на него, а твой отец сделает всё возможное, чтобы извлечь из этого объединения прибыль. — Понятно. Но причём тут свадьба? — спросил Хисын. — Пусть объединяет. Я тут каким боком? — Ты должен жениться на его дочери, и это не обсуждается, — прогремел отец. Хисын скомкал салфетку и небрежно швырнул её на стол. — Это одно из условий договора? — проговорил он ледяным тоном. — Я должен на ней жениться, чтобы договор получил силу? Так понимаю? В гробу я видел этот договор, — бросил Хисын и, грубо отодвинув стул, вышел из комнаты. Мама догнала его. Взяла за руку, сжала его пальцы и произнесла ласковым голосом: — Хисын, не держи обиды на своего отца. Он хотел как лучше. Тебе уже двадцать пять лет… — Мам, ты говоришь, как в какой-то слащавой дораме. Мне всего лишь двадцать пять, и я не хочу жениться. Не хочу заводить детей. Я не думаю об этом пока что. Меня интересует только работа. — Это не совсем условие договора. Просто… друг твоего отца попросил поговорить с тобой. У него прекрасная дочь, и он бы хотел выдать её замуж за хорошего человека. Он знает, что у нас есть ты. Знает, что ты красивый, умный, ответственный. И зрелый не по годам. — Вы спросили у его дочери, хочет ли она выйти за меня? Подозреваю, что не спросили. Так же, как и меня, поставили перед фактом: свадьба и точка. Каково ей слышать это? Может быть, у неё уже есть парень, которого она любит, а тут ей заявили, что она станет женой какого-то там сыночка богатых родителей. Мам, а вдруг у меня уже есть девушка, которую я люблю. — Нет у тебя никого, — сказала она. — Я знаю, что нет. Союн? Она твоя подруга. На неё ты никогда не смотрел, как на девушку. — Хотя бы Союн. Не смотрел, как на девушку? Откуда тебе знать это? Мама посмотрела на него добрым взглядом. Стиснула его ладонь, погладила по спине и произнесла: — Не злись. Я знаю, каково тебе сейчас. Но, может, попробуешь встретиться с Хаян? Хисын постоял минуту, обдумывая слова матери, и произнёс немного с раздражением: — Так и быть. Попробую. — Влюбишься в неё, — протянула мама, обнимая его и поглаживая. Поцеловала в плечо и прошептала: — Хочу, чтобы ты был счастливым. Самым-самым счастливым. Он растаял от материнской ласки. Обнял маму, поцеловал в душистые волосы. — Я встречусь с ней. Встречусь с Хаян, — повторил он смутно знакомое имя. А дальше были многочисленные свидания, на которых он и Хаян сидели буками и испепеляли друг друга гневными взорами. Потом неудавшаяся первая брачная ночь, после которой Хисын думал, что надо прямо сейчас разорвать отношения. Ничего хорошего из них не выйдет — так он сказал родителям. И был прав поначалу. Но решил не сдаваться. Сделать всё, чтобы Хаян полюбила его. Он даже не понимал, зачем ему это делать. Это же брак не по любви, а по расчёту. Брак ради галочки в договоре. Однако Хисын почувствовал к Хаян что-то. Он полюбил её и хотел, чтобы она полюбила в ответ. Только когда их чувства станут взаимными, они станут настоящей семьёй. Может, и детей заведут когда-нибудь. Об этом Хисын пока не думал. У них столько лет было впереди: для более близкого знакомства друг с другом, для путешествий, для любви. Он не рассказал ей о своих увлечениях, не спел ни одной песни. Он обещал, что споёт. Ночью он спал, как убитый. Не проснулся ни разу. Хаян, укутанная в его объятия, тоже спала крепко. Она проснулась первой. Пошевелила пальцами шторы, небо за окном было ясным. Взялась за ладони Хисына и отодвинула их со своего живота. На ней была короткая ночная рубашка, белая с сиреневыми цветочками по ткани. А Хисын спал в одних трусах. Он сказал, что в пижаме спать жарко. Хаян повернулась к нему лицом. Провела взглядом по его носу, губам. Прикрыла свой рот ладошкой и издала смешок. Она придумала кое-что очень милое и хотела это попробовать. Приблизилась к Хисыну, минутку подумала и чмокнула его в губы. Они у него были слегка распахнуты. Хаян хотела разбудить его поцелуем, как это делали принцы с принцессами в сказках. Но что-то у неё совсем ничего не получалось. Она чмокнула во второй раз. Хисын даже звука не издал, что просыпается. Чмокнула в третий, надеясь, что уж сейчас он точно проснётся. У неё закрались подозрения, что он притворяется спящим. Она потрепала его по плечу. Погладила по голове. Подвела ладонь к его носу. Он дышал размеренно и глубоко. Он точно спал. Она вздохнула и легла обратно. Было только семь часов утра. Они поздно легли, так как смотрели романтическую дораму. Хисын пищал и тряс её за руку, когда герои наконец поцеловались. А вот её он даже не чмокнул в висок перед сном или в щёчку. Завалился на кровать и заснул почти тотчас же. Зато обнял, как только она легла. И прошептал на ушко: «Сегодня был замечательный день». Она превратилась в переспелый помидор и уткнулась лицом в подушку. А какой у них был секс! Хоть и без проникновения, но это точно было то самое, из четырёх букв. И тут Хаян вспомнила, что небольшое проникновение было. От этих мыслей ей стало не по себе. Неужели в первый раз ей будет больно? Вчера она чуть не заплакала от давления и жгучей боли в промежности. Тем не менее, она хотела бы, чтобы Хисын вставил до конца. Но он не сделал этого, потому что был очень заботливым и внимательным. Хаян мысленно составила список того, что нужно для её первого раза: свечи для романтического ужина, сам ужин она приготовит; лубрикант, если её собственной смазки будет недостаточно; презервативы… их купит Хисын, он лучше знает свой размер. Она настроилась на лучшее. На светлое. Всё будет в порядке. Ведь он рядом. Он никогда её не обидит. А если обидит — получит хорошую затрещину. Хаян не сдержалась и поцеловала его в губы ещё раз. Сейчас у неё точно получится его разбудить. Она лизнула его распахнутые губы, проникла в рот языком, нащупала его язык. На его лбу появились морщинки. Он промычал, разлепляя веки. Она отстранилась, облизала губы и покраснела. Её поймали с поличным. А она хотела, чтобы её поймали. Хисын почесал затылок, хмуро глянул по сторонам. — Который час? — спросил он. — Почти восемь. — Я спать, — буркнул Хисын. — Нет-нет! Я что, зря тебя будила. Поцелуями между прочим. — О, это что-то новенькое, — протянул Хисын, растягивая губы в улыбке. — А я-то думал, почему мне снится, будто мои губы лижет щенок. Оказывается, ты меня целовала. — Угу. И ещё хочу поцеловать, — кокетливо сказала Хаян, закинув ногу ему на бёдра. Он не успел что-то подумать, как она легла на него, придавив к кровати своим весом. Прикрыла глаза, раскрыла припухшие губы и с жаром прижалась к его губам. Сна не было ни в одном глазу. Появилось желание повторить то, что они творили вчера, довести дело до конца. Он толкался в её рот языком, полизывал её губы, снова толкался и сталкивался с её языком. Нежно проводил по её губам, языку и мокро прижимался губами к её рту. Она еле слышно стонала. Он забрался руками под её рубашку, стал гладить горячую спину, сжимать ягодицы. — Боже мой! Да я же по уши влюбился в тебя! — воскликнул на радостях Хисын. И чмокнул её в раскрасневшиеся щёки. — Я тоже. По уши, — произнесла Хаян. — В тебя. — Мне кажется, мы виделись раньше. Задолго до свадьбы. Задолго до наших свиданий. Я могу ошибаться, но, когда услышал твоё имя, подумал, что слышал его когда-то давно. Оно показалось мне знакомым. А ты слышала моё имя? — Может быть, — сказала она неопределённым тоном. — Слышала… наверное… Ли Хисын. Сказала она про себя. Ли Хисын… Она заглянула в его смешливые глаза, посмотрела на его улыбающиеся губы. Он поцеловал её в плечо. Провёл чуть шершавыми пальцами по её щеке. Ли Хисын, а я ведь знаю тебя. Подумала Хаян. Это ты пришёл ко мне на помощь в тот день. Ты спас меня от хулиганов. Как я могла забыть об этом. Как я могла забыть тебя. Мой любимый друг.