r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_019: призраки колумбария

Несмотря на то, что переехал он в новую квартиру довольно давно, место казалось Сакуре еще необжитым, как и кабинет. Что-то тут… было не так. Не в плохом смысле: просто он привык к своей тесной каморке в мега-башне, состоящей ровно из одной комнаты, где едва можно было развернуться двум людям, а тут же все было так… роскошно, неправильно, совершенно не так, как было раньше. Но к хорошему нужно было привыкать, верно? Он ведь все это заслужил… Всю эту роскошь, влияние… Богатство. Все это принадлежало Сакуре по праву рождения. Когда он открыл дверь и пропустил Хотару первой, он по-быстрому оглянулся: словно боялся, что моргнет, и все вокруг растает, как хорошая сказка. Но ничего не исчезло: квартира с несколькими комнатами, огромным панорамным окном; большой кухней; вся белая-белая и аскетичная, прямо как сейчас было модно. Стерильный корпоративный стиль. Честно, у него не было времени особо обживаться, единственной комнатой, более-менее напоминавшей о былом, была кладовка, в которой хранилась Несравненно Важная Коллекция Фигурок, которую теперь можно было просто запереть, если придут гости, а не бояться, что кто-то полезет в прикрытый шкаф. Каморка… Теперь там было ужасающее пустое место, которое срочно требовалось заполнить… Чертов Ямаока! Говнюк даже в свою соц. сеть ничего не запостил, можно было вообразить, что он там делал! От одной только мысли у Сакуры начинали чесаться руки. Срочно нужно было заказать новую, срочно, срочно… Как ломка! Боже, как хорошо, что «Эдо Йоку» все еще работала, кто-то же должен был доставить ему фигурку домой… — Тебе что-нибудь принести, попить? — обронил он, отходя к кухонному уголку. Хотару опустилась на диван в гостиной и голосом, полным агонии, протянула: — Ну давай сок… Сок… Хороший ответ! Даже заикнись она об алкоголе, он бы возмутился. Они так старались отбросить наконец эту дурную привычку, нельзя же было начинать все с самого начала. Он хорошо помнил их первую встречу в заваленной бутылками квартире, это мерзкое зрелище… Теперь все было не так. Теперь все было хорошо. Уж он-то об этом позаботится! Вернувшись с кухни, он демонстративно поставил на журнальный столик упаковку сока с трубочкой, и Хотару смерила его взглядом — но возмущения со стороны бывших алкоголиков он слушать совершенно не собирался, нет уж, нет уж! Они тут вроде как за здоровый образ жизни, да? С этими мыслями он сел рядом, улыбнулся, и потянулся рукой за пачкой сигарет в кармане, за что тут же получил тычок в бок. По телевизору не показывали ничего интересного: очередная реклама, громкие слоганы корпораций, новая модель автомобиля от «Хонды»… Да, эта тачка наверняка уже была у Тануки. «Улыбки Акихабары» с клоуном-ведущим, новости, где говорилось, что из-за климатических изменений праздник ханами будет отложен на вторую половину апреля. Новости сумо, где ведущий громогласно вещал о надежде, что Азумару, известный богатырь, наконец-то преодолеет свое проклятье… — Странный сок, — пробормотала Хотару, косясь на пачку. — Что это вообще? — Умемура посоветовала. Некоторое время они смотрели на то, как сумоисты расхаживали по дохе. Наверное, отстойно жить с запретом на установку всех имплантов, кроме затылочного разъема. Сам бы он себя уже не вообразил без всего того, что загрузил в себя, пусть порой это и заканчивалось плохо, как с Камаитачи… Он покосился вниз, на собственные руки. — Как ты себя?.. — Чувствую? Сойдет. — Это хорошо. — Хотя обезболивающее начинает отступать… — она сморщилась, подвигав левой рукой. — Кто бы подумал, что до этого дойдет. — Ага. Но, главное, что ты… гм. Жива. Да. В ответ — лишь смешок. Они помолчали. Канал переключился на реалити-шоу про знаменитостей, живущих под одной крышей. Интересно, встречал ли Широ всех этих типов… Он наверняка многое узнал в «Зетиме» о том, как следовало уничтожать людей в СМИ. Это полезное умение, и стоило расспросить его о том, что именно они делали, работая на Кирарин. Она же ведь ушла… почему-то. Что-то случилось? Или ее вынудили? Он ведь что-то такое упоминал на пьянке, только вот Сакура крайне смутно все это помнил. — Будем в этот раз пить на ханами? — Пить? — Я не говорила про себя, — цокнула языком Хотару. — Вообще. В прошлый раз мы так-то тоже не пили. — В прошлый раз… Ага. Рана на боку начала противно чесаться. Он нахмурился, вспоминая недавнюю вечеринку. Если он пить и будет, то немного. И точно не из рук Акеми! — Тем более теперь у нас пополнение. Имидж, все такое. Это мы знаем, что ты жлоб, а Рю и Широ… — Прекрати заражаться от Сатоши! То, что я пытаюсь сэкономить на подготовке, еще не делает меня жлобом! Хотару крайне выразительно на него взглянула и начала громко пить сок из трубочки, даже не скрывая намека. Без лишних слов, как говорится. Возмущенно поджав губы, Сакура скрестил руки на груди и откинулся назад, на диване, раздраженно цедя сквозь зубы: — Я считаю, можно обходиться и без лишних трат, если мы не идем против кого-то уровня «Накатоми». Широ легко мог добраться до офиса «Сугинами» и без винг-сьюта, я уверен. — Жадина. — Нет. — Ага. — Нет! — И зануда. — Ты так говоришь только из-за замка на печени. Неожиданно Хотару широко распахнула глаза. — Именно! Сакура уже хотел было высказать ей, что он думает об этом — потому что имплант оказался невероятно удобным, и теперь Хотару уже не так тянуло к бутылке, что было невероятным плюсом, но не успел даже с мыслью собраться, как в дверь позвонили. Они оба обернулись туда, и, нахмурившись, он поднялся на ноги. Хотару все равно была ранена… Да и не мог же он гонять ее по таким дурацким поручениям в своей квартире, это уже слишком, хотя вроде как большие боссы легко могли так поступать. Плевать. Морально он таким не был. Его до сих пор передергивало от того, что Рю называл его исключительно как «Инами-сан» и никак иначе, отказываясь пересекать черту уважения и простой дружбы. С Широ в этом плане, казалось, будет попроще. Включив камеру перед дверью, Сакура с удивлением обнаружил по ту сторону Иккуко. Интересно, с чего бы. Он открыл дверь и выжидающе уставился на нее, но сестра ловко проскользнула у него под рукой в квартиру, обронив: — Привет, Сакура! — Ты опять поругалась с родителями? — У меня сложная жизнь. Пожалуйста, не капай на мозги. — Поругалась, — простонал он, сделав единственный верный выбор. Проследил за тем, как сестра проследовала на кухню и начала рыться там, после чего возмущенно крикнула: — Эй! Где мой сок! Стоило ли говорить, что это была его пачка, но никак не ее? Кто-то явно не ценил личное пространство и личную же собственность. Сакура лишь возмущенно нахмурился и поплелся следом за ней, быстренько бросив выразительный взгляд на Хотару — Иккуко пронеслась тут так быстро, что даже не заметила гостя. — Отдал его Хотару. — В смысле?! — В прямом. — Ты ей что ли соком платишь?.. Я думала, Хотару крутая. Пиво пьет или что-то типа того. Сакура страшно распахнул глаза. — Никакого пива. — Да? — подхватив газированную воду из холодильника, Иккуко прошла мимо него и так выразительно заглянула в глаза, что он мгновенно все понял. Потрясла телефоном перед глазами и нарочито невинным голоском протянула: — Никакого пива, значит? А вот… — Нет! Даже не думай! Я знаю, что ты хочешь мне показать! Этого не было! Я не хочу об этом думать! Именно поэтому — никакого больше пива! — Н-да, ты будто не человек! Даже странно думать, что мы с тобой брат и сестра. С угрюмым видом он прошествовал в комнату, стараясь игнорировать зловредное присутствие за спиной; Иккуко беззаботно проследовала за ним и замерла на пороге гостиной, когда встретилась взглядом с Хотару. Та, попивая все тот же самый несчастный сок, показала ей два пальца; все еще смотря на нее, Иккуко слегка деревянным тоном пробормотала: — Привет! — потом схватила Сакуру за руку и дернула вниз, шепча на ухо: — Я что, помешала? Он кисло на нее взглянул. — Будем считать, что нет. — Да в смысле?! У тебя девушка на диване сидит! — Ей… нельзя перенапрягаться?.. Только секунду спустя он понял, какую глупость сморозил (вообще-то он предполагал совершенно не это, что за инсинуации!), когда Иккуко широко распахнула глаза. Потом скривилась и отпихнула его в сторону, возмущенно (и едва слышно, так, что Хотару, вновь уставившаяся в экран, вряд ли их слышала) цедя: — Не льсти себе! Сакура, — внимательно посмотрела в глаза. — Почему она у тебя дома? — Я пригласил ее? — Почему не сказал мне, что у тебя занято! — Откуда я знал, что ты ко мне припрешься! — Я бы все поняла, если бы ты мне с порога сказал! — Да я и сказать-то ничего не успел! — Это потому что ты тормоз, — уверенно заявила Иккуко. Потом опасливо покосилась на Хотару, листавшую каналы. — Ты же меня теперь не выгонишь?.. Боже, о чем она вообще думала? Будто бы у него рука поднялась. Сакура лишь цыкнул, не собираясь скрывать раздражения, но потом попросил пять минут — жалких пять минут, чтобы все уладить. Оборвал смешок, потому что ничего, кроме разговора, он не подразумевал. А Иккуко… Ну, пусть и не выйдет вечера наедине, но куда же он ее отправит? Если не пошла к Нико, значит, будет шататься на улице, пока совсем не стемнеет, а потом все же вернется домой… Где мать зачитает ей нотацию… В голову закались воспоминания о разговоре после спасения. Слова мамы об Окуме. … не важно. Когда Иккуко демонстративно ушла в ванную и громко включила воду, он потер переносицу. Боже, как все это было неловко. Стоило ему опуститься на диван рядом с Хотару, та, не отрывая взгляда от экрана, фыркнула: — Твоя сестра не меняется. — Воспитания кому-то точно не хватает. Он пожевал губу. — Прости. Еще раз. — За что? — Что я составил такой фиговый план. Я должен был все предусмотреть. Должен, но не сумел. Какой из меня босс, если я даже на такое не способен? — Я уже говорила тебе, что твой план тут ни при чем, — Хотару шумно выпила сока и потрясла пакетиком, пытаясь понять, осталось ли там что-то еще. — Не убивайся так, пожалуйста. Поверь, твоей вины тут совсем нет. Если уж на то пошло, то это мне нужно извиняться. Последняя часть вообще не входила в твой план, но и случайностью не была. Эндо Като умер не просто так. Когда она поставила сок на столик, Сакура удивленно на нее взглянул. Хотару же шумно выдохнула сквозь зубы и потерла шею, словно говорить об этом ей было жутко неприятно и еще более неловко, чем все их с Иккуко тупые интеракции до этого. — Это был заказ с арены. — Заказ? — Я же не просто так туда пошла. Я говорила: у меня там есть связи. И вот эти связи ну очень сильно хотели, чтобы я его убила. — Эти связи с тобой хорошо знакомы, если просили такое… Лицо Хотару сделалось еще более зеленым, и она торопливо отвела взгляд в сторону. — Я туда… Иногда хожу? — Зачем?.. Тебе не хватает крови и кишок на нашей работе? Позеленело еще сильнее… — На самом деле их стало меньше… Но я не особо по ним скучаю! Дело в другом. Скажем… я выпускаю там пар. Сакуре показалось, что он буквально ощутил, как у него от лица отлила краска. Хотару. Ходила на подпольную арену, и не смотреть бои, а драться. Рисковала собой просто потому, что не хватало вкуса в жизни. С алкоголя соскочила, а в итоге перешла на новый наркотик — адреналин. И все потому, что он запретил ей пить… Рисковала еще больше! Он уткнулся лицом в ладонь и несколько секунд просидел в такой позе, не зная, что сказать. Что умного! Всяких глупостей было полно, только вот сейчас времени для них не было. Бля… Как так можно! И ничего даже не сказала! А он, дурак, не заметил. Чертова работа, как тут вообще такое заметишь?! — Хотару-у-у! — взвыл он. — Не могу поверить, я с трудом отучил тебя от одной вредной привычки, и ты перешла совершенно на другую, точно такую же саморазрушительную! И не надо мне про то, что ты только драться и умеешь, ничего подобного! Он даже не дернулся, когда Хотару подсела ближе и с ожесточенным вздохом сплела пальцы между собой. — Мне нужно сливать стресс. — Но можно же найти себе мирное хобби! Например… не знаю, чем сейчас девчонки увлекаются, вышивание? — Серьезно? В эту же секунду написала Иккуко: > ИККУКО: Пять минут прошло > ИККУКО: Скорее всего ваш разговор превратился в твои вечные нравоучения > САКУРА: … возможно. > ИККУКО: Вы целоваться-то будете? Или мне выходить? Настроение уже было убито, ничего толкового не выходило, плюс он узнал эту ужасающую тайну… Смысла держать Иккуко дальше подальше не было, потому он дал ей добро выбираться. Прежде чем сестра вернулась, Сакура еще раз отчаянно взглянул на Хотару, и уже хотел было сказать что-то… Попросить не бросаться в бой, попросить быть осторожнее, что угодно, лишь бы она не рисковала собой, ведь для этого всегда был он, но… Не сумел. Лишь разочарованно поджал губы, когда в гостиную гордо прошла Иккуко и бодрым тоном заявила: — Хотару! Не ожидала тебя тут увидеть! Вероятно, взаимно. — Увидеть сестру в гостях у брата — не самая большая неожиданность. Иккуко замерла, задумчиво смотря на экран телевизора. — Когда ты это сказала… по-моему, это все же немного странно. Глупость. Ничего плохого в этом не было. Они были семьей, и Иккуко регулярно у него ночевала. Они все равно ругались по малейшему поводу, так что баланс был соблюден, никаких выходящих за рамки разумного отношений. Он нахмурился, когда сестра опустилась рядом и снисходительно на него взглянула, после чего фыркнула. — Но все же хорошо, что у меня есть брат. Чем занимались? Намеренно издевалась, гадина. — Работой, — процедил он, не веря, что это реально не было отмазкой. — Блин, да вы же работаете на «Йошивару»! У вас там наверняка столько крутых штук происходит! — Ага, например, потасовки на складах! Обожаю! Иккуко отпихнула его ладонью в лицо. — Раньше ты во вшивой конторке работал, где только якудза были и так далее, а теперь… что-то мощное! Сакура уныло переглянулся с Хотару. Вспомнился Юаса… — На вшивой работке тоже полно всего было… Но вот если у кого и было что-то интересное, так это у Хотару! Та улыбнулась в ответ и от души наступила на ногу, ай-ай-ай, можно было и без этого, и вовсе не обязательно. Они оба с солнечными улыбками мгновенно обернулись к Иккуко, но та явно не особо внимательно смотрела на них, предаваясь воспоминаниями: — Там же только одни огромные мужики в татуировках были, как вспомнишь тебя рядом с ними, такого… ну… маленького... С твоими тонкими ручонками… На прирожденного… — Кого. — … офисного червячка? В последнюю секунду Иккуко прикусила язык, явно не намереваясь и дальше развивать эту мысль, хотя определенно точно что-то там в своем поганом уме думала. Ужасно! Понятно, вот такого она была о нем мнения… Пока Сакура уныло вздыхал, охал и ахал, а Хотару похлопывала его по спине, Иккуко решила быстро исправиться (сделав, как обычно, еще хуже): — Ты рядом с ними совсем чужеродно смотрелся! Я думала, тебя там обижали! Ага, особенно Танака. Танака, которого каждая собака дразнила. Он натянуто улыбнулся, после чего сквозь зубы процедил: — Даже знать не хочу, почему ты об этом вообще думала, и откуда у тебя такие мысли. Аргх! Не говори даже! — Что, думаешь, я про яой? — Иккуко мгновенно скривилась. — За кого ты меня принимаешь? В отличие от тебя, у меня нет постыдных увлечений! Рядом громко хрюкнула Хотару. Ну отлично. Теперь они с сестрой поцапались прямо у нее на глазах. Позорище. Даже добавить нечего. Он еще раз тихонько застонал и вновь уткнулся лицом в ладони, даже не желая дальше продолжать этот бредовый разговор. Господи, ну и позорище… Да уж, лучше бы он и дальше торчал на низкой должности под Мориноске, чем продолжал все это выслушивать! Какое место гендира «Йошивары», о котором говорил Окума, если его даже в собственном доме никто не уважал! Просто кошмар! Колумбарий, на который они прибыли, принадлежал «Йошиваре», однако, как знала Акеми, тут были и гражданские захоронения — корпорации были обязаны предоставлять места для простых жителей, таков был уговор. Он был прост и аскетичен, без украшений, просто огромная стена с множеством выемок, на которых были подписаны имена и даты жизни тех, кто когда-то давно связал свою судьбу с этой корпорацией. Ни одно из них не было знакомо Акеми; идя вперед, вместе с Широ, она не чувствовала ничего, что единило бы ее с этим местом. В какой-то момент, видимо, они дошли до более старого участка, в котором могилы напоминали высокие ряды из столбов. «Могилы»… Тут не было настоящих могил. Никто не хоронил в Эдо, слишком ценно было место. Внутри была лишь пустота, и единственное, что напоминало об ушедших — полустертые подписи. Неужели она найдет тут ответы? Неужели этот кошмар наконец-то закончится? Хатояма отправился домой, рыскать в базах данных; он оставил примерные координаты, где покоились воспоминания о «первой» Акеми. Остановившись перед примерным рядом, о котором он упоминал, она оглянулась по сторонам — столбы тянулись далеко, после чего обернулась к Широ и кивнула. Третий этаж, восьмой столб справа. Отыскать его не составило труда — и пусть в полумраке и блеклом свете фонаря подпись была видна не столь хорошо, она все же сумела разглядеть: Кио Акеми, значилось там, возраст на момент смерти — около тридцати. Поверх подписи на камне данные дублировались голограммой, но, видимо, во избежание путаницы в случае утраты данных все дублировалось и на камне… Невольно Акеми протянула руку вперед, водя пальцами по шершавому камню. Пугающее чувство. Жаль, что остальные не пошли вместе с ней. Они были командой, а до сих пор сторонились друг друга… Очень и очень жаль. Она бегло пробежалась на кратком некрологе от корпорации о верной службе. Пустые слова. Вскинув голову, она отошла чуть в сторону, когда подпрограмма рядом со столбом наконец опознала, что гости подошли именно сюда — здесь так давно никого не было, что та начала заедать, но теперь все же вывела перед ними лицо этой Кио Акеми. Ничего общего с ней. Более грубое, строгое. Тонкий шрам, шедший через лицо. Интересно, какой она была? Ведь у них была столь схожая проблема. Тревожили ли ее призраки прошлого? Но чем дольше она присматривалась, тем сильнее накатывало разочарование: Хатояма сказал все, что только было — и ничего нового для себя Акеми тут не видела. Вокруг царила лишь меланхолия. Позади стоял Широ, поджимая губы, будто сочувствуя. Она опустилась на корточки и обняла колени, после чего расстроенным голосом пробормотала: — Ну и какую могилу я тогда должна была искать?.. — Если ответы и есть, то только в твоем чипе… Стой! Он шаркнул ногой назад, будто отшатываясь; и Акеми вскинула голову — и поняла, почему. Постепенно, один за другим, голограммы на столбах начали загораться аварийным красным, беспокойным нервным цветом, от которого на душе становилось еще страшнее. Они вдвоем переглянулись и уставились на это зрелище, как вдруг океан алых голограмм начал идти волнами, словно призывая идти куда-то, ведя за собой, вперед. Стоило Акеми сделать шаг в ту сторону, как алый исчез, вновь вернувшись к приглушенному голубому, и лишь одна могила сияла алым — та, что стояла прямо перед ней. Словно след, по которому нужно было идти. И так с каждым шагом загоралась все следующая и следующая, ведя ее куда-то прочь от могилы Кио Акеми. Она же нахмурилась. — Серьезно?! — Она ведет нас. Пойдешь? Широ взглянул на Акеми, и та поняла — решение лишь за ней. Напоминало какой-то дурацкий квест, единственным плюсом в котором было то, что по ним в кои то веки не стреляли. Широ она попросила быть наготове, и тот с готовностью продемонстрировал Хатико, пообещав, что будет держать руку на пульсе. И, вздохнув, Акеми отвернулась; и пошла следом за красной лампочкой, все тянувшей и тянувшей ее куда-то вглубь колумбария, вниз, к гражданским могилам, столь далеким, будто дата их захоронения случилась давным-давно… Долгие годы назад… По спине пополз страшный холодок. Она помнила события с девяносто седьмого. Она помнила события с девяносто седьмого. Даты на могилах шли в обратную сторону, и опасно приближались к этой дате… Кто там? Ее собственное захоронение? Что ее ждало? Чем дальше она шла, тем больше ее не покидало ощущение, будто бы здесь было место отнюдь не для простых обывателей Эдо — а тех невидимых слуг корпорации, которых нельзя было причислить к официальному пантеону. Места для шиноби… Может, когда-нибудь здесь появится столбик и с ее именем… Вторая могила для заблудшей души. Были ли здесь только рабы «Йошивары»? Или другие корпорации тоже оставляли тут своих бывших наемников, тех, кому не могли отдать почести официально? Шиноби крупных игроков, «Ишиды», «Роккаку», «Зетимы»… «Номуры». Наконец, они дошли до девяносто седьмого года. Не все захоронения тут были ухоженными; про кого-то забыли, а тратиться на не принадлежавшие корпорации активы никто не собирался. Некоторые голографические надписи уже не работали, некоторые показывали ерунду, хотя на камнях еще значились имена тех, о ком тут хранилась память. — Настоящее кладбище кладбищ… — задумчиво пробормотал шедший позади Широ, и с этим было сложно не согласиться. И далеко-далеко от выхода к корпоративным захоронениям красный огонек наконец остановился, терпеливо дожидаясь Акеми. Последняя могила, та, к которой и вела ее эта таинственная алая нить. Голограмма тут еще работала, целая, и в полумраке эта могила выделялась ярче других, как маяк посреди океана пустоты. Когда Акеми подошла ближе, алый цвет исчез, оставив место лишь голубому. И она наконец увидела, кому принадлежало это захоронение. Человек по имени Седзиро Гото. Умер семь лет назад, в девяносто седьмом, как и значилось в этом ряду. Больше никакой информации не было. Она растерянно взглянула на Широ, словно тот знал, что делать; тот же погрузился в Сеть, и, заметив ее взгляд, из затылка вытянул шнур и протянул ей, предлагая присоединиться к просмотру информации вместе. Все, что Широ удалось найти — старые данные с даркнета, явно слитые кем-то очень много лет назад и чудом сохранившиеся в архиве досок «Саншайна» или какого-то из его анонимных предшественников. Там был указан адрес, по которому тот проживал (сейчас квартира уже была продана), информация о заключении брака… Потом пошла другая информация — о шиноби по кличке «Тайсегун», что работал на «Номуру». Исчез семь лет назад. Скорее всего мертв. Вместе с Широ Акеми подняла взгляд на могилу. — Похоже, мы нашли зацепку. И вновь «Номура Холдингз»… Когда она приблизилась, голографическая панель показала лицо Седзиро Гото: немолодого человека с угрюмым мрачным взглядом, несколькими шрамами на лице. Были ли они знакомы? Что их связывало? Акеми отчаянно смотрела на голограмму… но не ощущала ничего. Лишь легкое чувство ностальгии. Что же он забыл тут, на кладбище гражданских около могильника «Йошивары»?.. Она протянула руку… И в ту же секунду начала воспроизводиться запись. Очень старая, такая, что голос сильно исказился, но разобрать слова все еще было можно. — Мы шлепнули твоего хакера, потому что он обосрался по полной. А из его башки мы чего только не достали. Вы все под колпаком, ублюдки. Скажи-ка, дружок, кто тебе милей: твоя команда или твоя женушка? Затем, странный звук. Словно кто-то подкинул монетку. И затем — искаженный смех. — Ну ты ублюдок, конечно. А я-то думал, мы с тобой договоримся, дружок. Начинаем, парни. Звуки выстрелов, и запись оборвалась. Несколько секунд Акеми неотрывно смотрела на голограмму перед собой, почти не мигая. Лицо Седзиро Гото бесстрастно смотрело на нее в ответ. Незнакомое и знакомое одновременно, словно из сна. Словно она видела его когда-то… но никак не могла вспомнить где именно. Моргнув, она запечатлела изображение у себя на деке, но в то же мгновение картинка начала глючить, и она схватилась за голову, а когда распахнула глаза — на месте Седзиро Гото с голограммы на нее смотрела беловолосая женщина. Ее изображение шло сильными помехами. — Н3 ост40ло#$%ь… времен##… — сквозь шум бормотала она. — Я пыт4л@сь… сдел@@@ть… не в#$%шл00000… — Тогда говори прямо, что ты хочешь! — Нан@н4… на теб3. Широ заглянул Акеми в глаза, рядом примостилась Хатико с шнуром из хвоста наготове — просил разрешения подключиться. Кем она была, чтобы отказать?.. Она лишь пожала плечами. Почти мгновенно кошка спрыгнула вниз, подключившись к панели около могилы; целую секунду висело молчание, и, затем, Широ вдруг распахнул глаза в самом искреннем ужасе, какой только Акеми видела у него на лице. И сипло пробормотал: — Вот бля. В следующую секунду из носа у него хлынула кровь, и, вместе с Хатико, он рухнул на пол, все еще подергиваясь в конвульсиях; Акеми в ужасе взглянула на него бросилась вниз, но на секунду подняла взгляд — туда, где на них смотрела беловолосая женщина. Правая половина ее лица превратилась в уродливый череп, и, искривив губы в омерзительном оскале, она зашипела: — Не до0вер##й… никому. Все. То#$лько… на теб3. ВСПОМНИ. Свое. Наше. Свое. Наше. Свое. НАШЕ. Прошло3333333… Найди. ЕЕ. Д0#%4#чь. И голограмма резко погасла. А Акеми же так и застыла на месте, в ужасе продолжая смотреть на исчезнувшую голограмму. Если переезжать (временно), то в знакомое место, потому Сатоши, разумеется, выбрал подвальчик Акеми!.. Осталось только получить подтверждение хозяйки. Но вот загвоздка: вечером Акеми по какой-то причине не отвечала, и потому Сатоши пришлось прождать всю ночь, прежде чем госпожа Пьяная-Помятая соизволила наконец прочитать (видимо, настолько бурно они там праздновали завершение задания): но подробности оставались где-то за кадром, потому Сатоши, стоило на сообщениях появиться символу, что они прочитаны, тут же добавил: > САТОШИ: ты там что ли совсем в дрова наебенилась, чего молчишь-то В это же время он переносил все в грузовик, который пригнал Тануки; гадость светилась настолько ярко, что даже брезент не помогал. Господи, где он только эту херню достал, это же самое настоящее психологическое оружие! Нельзя создавать нечто настолько уродливое, это преступление против автомобилестроения! Жаль, что нельзя было закоротить эту херню, Тануки вряд ли обрадуется… Всю горечь от этой безвкусицы сбавлял разве что Сузуки, который молча помогал таскать ящики и изредка отвешивал комплименты имевшемуся вооружению, но без опездольской радости Тануки, не способному заткнуться ни на секунду. К счастью, Сатоши уже выработал рефлекс на игнорирование большой часть его болтовни. > АКЕМИ: у меня там есть главный начальник охраны… > САТОШИ: ЧЕГО бля > АКЕМИ: главный бомж в районе > АКЕМИ: он очень хороший! я ему плачу, а за это они все охраняют > АКЕМИ: приезжай, конечно > АКЕМИ: я ему сообщу Без своего типичного эмотикона и заигрываний речь Акеми выглядела сухо, почти расстроенно, и на секунду Сатоши вскинул бровь, гадая, что там такое произошло. Поцапались с кем-то, что ли? Так ведь вроде Сакура с ними не пошел… На месте, около столь хорошо знакомого подвальчика, его уже поджидали: то ли Акеми не договорилась с пацанами, то ли пацаны в край охуели и очень сильно хотели поесть свинца. Сатоши это интересовало крайне мало: остановив «Опустошитель» рядом со слабым подобием бордюра, он поднялся и вальяжно направился к толпе из десятерых бездомных, что по-крысиному озлобленно смотрели на него. Ростом они ему были едва ли по плечо, тощие, злые, даже опасаться таких не стоило. Главный из них, местный бригадир, на корточках сидел у входа в подвал и вызывающе барабанил пальцами по закинутой на плечо трубе. Затем он поднялся. — Ты, значит, тот босодзоку?! Значит, Акеми им все же все сказала. Ну, ему же проще! Сатоши придирчиво ткнул в него пальцем. — А вы, мужики, что тут делаете? — Мы тут сотрудники охраны! Этого подвала! Сечешь?! Видишь?! Все чисто, ничего не сгорело! Заебца работаем! Но Акеми, — тут же добавил он, — сказала, что теперь ты будешь нам по десять штук каждый месяц отстегивать. > САТОШИ: акеми, ты там перегрелась что ли? у тебя опять мозговая активность понизилась? Вместо каких-либо объяснений Акеми просто скинула фото переписки, в которой довольно четко объяснила, что услуги бездомных больше не требуются, и что разбираться с дальнейшей оплатой они будут с Сатоши, хотя намек в сообщениях был довольно жирным: мол, валите, если хотите жить. Ну, стоило похвалить ее за то, что она хорошо понимала, чем все завершится, если местные мусорные бизнесмены начнут быковать! — Ты ж сечешь, мужик? Район опасный… — Сейчас-сейчас, мужики. Две минуты. Две минуты и все будет. Не ссыте! Сейчас все достану! Сатоши кивнул бездомным, и, пока те сбившись кучкой хищно наблюдали за ним, он вальяжно направился к грузовику и залез внутрь, где на него по-совиному уставился Сузуки. Сатоши ему милостиво улыбнулся и огласил, что требуется; Сузуки в своей меланхоличной манере просто кивнул и протянул ему огнемет. Завидев игрушку, бездомные выпучили глаза и сделали пару осторожных шажочков назад. — Че началось-то?! — Я, блять, считаю до десяти. Все, кто не успевает съебать отсюда, пойдет на корм собаке. Сакура! Сатоши свистнул, и из грузовика выскочила Сакура-2, радостно высунув язык. Бездомные в ужасе уставились на оставшиеся от ее когтей борозды на асфальте. Стоило ему начать перешептываться, а собаченьке — рычать, как часть толпы магическим образом испарилась; но бригадира и стоявших ближе всего к нему это даже не проняло. Ну, зато кормить собаку не придется! Он насмешливо взглянул на дрожащий пистолет у одного в руках. — Слыш! — возмутился бригадир. — Ты не с теми связался, босодзоку! Мы твою рожу запомнили! Хочешь этот подвал — пожалуйста, но теперь ходи и оглядывайся, ублюдок! Ой, как ж ты надоел, чмо ссыкливое. Сатоши дал залп из огнемета. Ну, не в лицо, конечно же, просто над головой; но эффект дало смачный — часть волос на макушке сгорела, а тот взвизгнул и отшатнулся, после чего не особо впечатляюще шлепнулся на задницу. Смотря на него снисходительно, как на нашкодившего ребенка, Сатоши милостиво заметил: — Вам лучше память себе стереть в таком случае. — Идем, идем! — завизжал бригадир, вскакивая на ноги. — Потом разберемся с этой Акеми! — Увижу вас рядом с Акеми — вам пиздец, — зарычал он. Почти мгновенно озлобленная толпа бездомных испарилась, как по мановению руки. Ну и славно. Заниматься убийством бомжей в планы Сатоши на сегодня не входило. Он обернулся — встретился взглядом с Сузуки, который с дробовиком в руке выжидающе смотрел на него, после чего отмахнулся: — Не трать патроны на этот мусор. Не слушая восхищенный треп Тануки, впечатленного этими короткими переговорами, Сатоши направился к Сузуки; пора было начать разгружаться. Акеми же не обидится, если ее подвальчик абсолютно случайно окажется заставлен кучей ящиков с оружием, да? Не окажется? Вот и славно! Утром Иккуко ушла еще до того, как они проснулись; оставила сообщение, что попробует поговорить с родителями, но поблагодарила за ночлег. Выспаться особо не удалось; всю ночь беспокоили боли в ранах. На утро она ощущала себя еще более разбитой, чем сразу после драки с Эндо Като. Настроение и самочувствие были мягко говоря так себе, и потому, молча наблюдая за тем, как Сакура собирался, Хотару лишь лениво лежала в кровати, размышляя, что делать сегодня: перспектива просто посмотреть телевизор вполне себе прельщала, но ей надо было поехать на арену, забрать деньги у Додзи… Когда Сакура направился к выходу из комнаты, на пороге он неожиданно развернулся. Явно хотел сказать что-то еще, на секунду он замешкался. Их взгляды пересеклись и неожиданно низким серьезным для себя голосом он произнес: — Отдыхай. — Мне нужно будет… отлучиться на время. Ненадолго, — она тут же торопливо добавила: — Я не буду напрягаться! Взгляд Сакуры потемнел еще сильнее, но затем он закатил глаза и раздраженно отмахнулся: — Делай что хочешь. Что? Что она видела? Он не собирался зачитать ей нотацию? Это точно тот Сакура? В итоге, она покинула квартиру чуточку позже; прямиком направилась на «Онигавару». Там, как и обычно, царила суматоха и атмосфера азарта, словно это место не знало выходных. Отыскать в толпе Додзи казалось проблематичным, но та словно почуяла прибытие Хотару и накинулась на нее сзади, хватая за руку и повисая, как обезьянка. Заулыбалась мелкими зубками, после чего пошла вровень куда-то… Хотару не особо присматривалась, честно говоря, сейчас единственное, что волновало — получение денег. Потом можно будет вернуться домой и продолжить неделю невероятно скучного спокойного отдыха. Додзи с азартом заглянула ей в глаза и заявила: — Были слухи, что тебя шлепнули вчера! — Еще бы чуть-чуть… — Как всегда преувеличили! Я так и знала! Я всем сказала, что ты это сделаешь, видишь! Вообще никаких проблем не возникло! Ну да, вяло подумалось Хотару, совершенно никаких проблем. — Странно, правда, что ты вчера сама не приехала… Пришлось оправдаться, немножечко приврать, но-о-о… — Додзи на секунду подозрительно сузила глаза. — Тот пацан рыжеволосый, он не смог настоять, чтобы я ему деньги отдала! Я сразу поняла — если вручу пачку, этого додика кто-нибудь на выходе грабанет! — Он не настолько плох. — Он мямлил и заикался, витал в облаках! Говорю же — додик! Тут такие долго не живут! — она задумалась. — Только если он вдруг не мастер кунг-фу. Но он таким тоже не выглядел. Иначе бы он же тут выступал, да? Затем Додзи неприятно захихикала и выудила из кармана чип, который всучила в ладонь Хотару. Пятьдесят штук, как и договаривались. Признаться, не сказать, что бой с Эндо стоил этих денег, но горевать о полученных ранах уже было поздно, поэтому Хотару кивнула Додзи и криво улыбнулась. Лишними деньги никогда не бывали. — Давай впредь такую работенку подкидывать не очень часто. — Всего-то бонус! Ты-то свою работу выполнила, как я вижу. Ну, с учетом, что ты сейчас на своих двоих стоишь. Додзи критично осмотрела ее с головы до пят, и Хотару уныло припомнила выпитое перед выходом обезболивающее. Ну да, ну да. — Но тебе надо восстановиться, понимаю-понимаю. Хромаешь, тебе куда выстрелили, в ногу? В бок, да? В бок, наверное! — Главное руки свои загребущие оттуда убери. — Жалко! — разочарованно запищала Додзи. — И сколько ты будешь вот так страдать? Пару дней? Жду на турнир в праздник ханами, а то тут такой боец появляется, ему еще никто жопу надрать не сумел! А в сто третьем он так вообще бойню устроил, ты бы видела!.. Кстати! О тебе тут спрашивали! — услышав ответ, она взвыла: — Неделю?! По-хорошему, я твой чип забрать должна, как компенсацию, что ничего не заработаю в это время! — Вообще-то, это моя компенсация на лечение, — строго заметила Хотару, и Додзи заскулила: — Только потому, что мы хорошие партнеры! Только поэтому я тебе все оставляю! Закрою глаза на упущенную прибыль! Так вот, — словно мгновенно позабыв о грусти, продолжила тараторить она, — о тебе тут спрашивали, отчего я и грущу! Какой-то пижон с татушками, пипец крутой и опасный, ну ты типа поняла. Точнее это он так думает, что он так выглядит… Додзи все болтала и болтала, описывая его дальше, но Хотару уже поняла, о ком шла речь. Кулаки непроизвольно сжались: она ждала, что Масакадо раскроет ее маленький секрет и разрушит все веселье, заявившись сюда, но наделась, что ему потребуется больше времени. Ублюдок! Вечно все портил. Крепко сжав зубы, чтобы не зарычать, она шумно выдохнула… Спокойно. Нужно держать лицо. Не дай бог он поймет, что она все еще хочет его убить. — Когда он это спросил? — обманчиво спокойным голосом поинтересовалась она. Додзи лениво поковырялась пальцем в ухе. — Да вот сегодня и приперся, на турнир, что у нас тут начинается. Три дня идет! Но ты не дрейфь, он, в отличие от Эндо, зритель проверенный. Хотя о тебе спросил только сегодня. Грит, мол, а могу я увидеть могучую Кей?.. Говорю ему, типа, могешь, только бабки отстегни, а он и не отстегнул. Ну и как бы пошел нахер. То есть эта задница не только узнала о ее секрете, но и уже наблюдала некоторое время. Заметив промелькнувшую ярость во взгляде, Додзи заинтересованно приподнялась на носках. — А че? Ты его знаешь? — Есть подозрения, — процедила Хотару. — Это че, твой бывший агент? На какой-то бывшей арене? Может, мне ему заточку в почку всадить, а? Ну, спасибо, что без предположений уровня Акеми и Сакуры о том, что они встречались. — Не беспокойся, — Хотару криво улыбнулась мелкой козявке, уже махавшей ножиком. — На арене ты у меня первая. — Смотри, Кей, — процедила Додзи и с щелчком убрала лезвие ножика, вернув его в кармашек. — Я ревную. Очень сильно. Зная привычки Масакадо, легко можно было предположить, что он либо стоял в толпе около арены, рассматривая потасовку там, либо находился в баре. Продираться через толпу с раной хотелось не сильно, потому Хотару неторопливо направилась во вторую точку назначения, где искомого и нашла — облокотившись на барную стойку, Масакадо с усердием обгладывал какое-то мясное творчество местных кулинаров, сверкая острыми зубами. Взгляд его упирался в планшет с расписанием боев, и, когда Хотару выросла у него за спиной, он даже не обернулся, лишь обронил: — А мелкая сказала, что ничего тебе не передаст, потому что я ей ни гроша не заплатил. — Она это любит, — процедила Хотару. — Деньги. — Я заметил, — затем он облизал пальцы и начал картинно вытирать их салфеткой, наконец, подняв на нее взгляд. — Я сразу понял: стоит мне дать хотя бы малейший намек на свое присутствие, как ты тут же примчишься. Сэкономил пару тысяч. — Вы с ней бы быстро подружились. Такой же меркантильный. Она облокотилась на стойку рядом. Позади толпа восторженно наблюдала за боем в клетке, и, когда взорвалась радостным воем, Масакадо невольно подался вперед. Не отрывая взгляда, он бросил: — Ну и как тебе здесь? — Иногда весело. Иногда — нет. — И что, кто-то еще посвящен в твое маленькое хобби? — он на секунду кинул на нее взгляд и очаровательно улыбнулся. — Что-то я тут не вижу шиноби из твоей группы. Тайно от них ходишь? Или они просто не любители подпольного мордобоя? — Все-то тебе нужно выложить. — Я никому этого не говорил, — покачал головой он. — Хотя уже некоторое время наблюдаю за взлетом твоей карьеры. Поверь, то, что творится там, — он брезгливо кивнул в сторону арены, — это вообще не для меня. Посмотреть интересно, но вылезти на арену — спасибо, не хочется. Конечно, если Мотизуки-тян прикажет — полезу. Но по своей воле? Уволь. Хотару бросила кислый взгляд в сторону ямы. — Сомневаюсь, что ей такая мысль даже в голову придет. — Никогда не угадаешь, что творится в голове у Мотизуки-тян! — Масакадо пожал плечами и вальяжно раскинулся около стойки. — Ты ведь прекрасно с этим знакома. Да. Хотару — не описать словами как. Вдвоем они некоторое время наблюдали за ликующей толпой. В голове проносились мысли: убей его, если бы не он, то Цукико бы выжила, наконец вскрой ему глотку, но Хотару заставила их замолчать. Сейчас — не время. Нужно было отвести от себя подозрения. Нужно было… сделать все иначе. Она не могла подставить новую команду из-за эмоций. Если и действовать, то осторожно, расчетливо. Так, чтобы перехитрить Масакадо, самую подлую змею — Мне сохранить это все в секрете? — Не говори Мотизуки. На остальных — плевать. Хотя, теперь ей должно было быть все равно на то, что думает госпожа Мотизуки. Теперь Хотару работала на Сакуру, а не на нее. И та больше не могла использовать нано-вирус, чтобы угрожать ей смертью. Масакадо сладко улыбнулся. — Как поживает Рокухара? Это ведь Масакадо отыскал Рокухару, сказал — алмаз среди грязи. Пару лет назад, в районе Ота, радикалы секты «Сэцува» захватили жилое здание, пока туда не вторглись «Накатоми». Так вышло, что в то время там была одна из шишек «Йошивары», и именно поэтому Масакадо туда внедрился. Пока полиция вела переговоры, по пути он встретил пацана, не в лучшем состоянии — мало что осталось от его семьи. Мальчик, которому некуда было идти, и который помог шиноби — просто потому, что терять ему было нечего. Так Рокухара и попал в «Йошивару». Произошедшее оставило на нем свой отпечаток: порой он впадал в неконтролируемую ярость, и давил его таблетками. Именно поэтому Мотизуки тренировала его для набора в свой отряд, посчитала это полезным. Точнее, дала такой приказ Хотару, как свой последний — финал их совместной истории. — Привыкает потихоньку. Но ему тяжело. Рука заскребла по поверхности стойки, когда мимо прошел бармен с сочного вида коктейлем. Вот бы сейчас попробовать… Но эффекта не будет. Ничего не будет. — Хорошо, что его доверили тебе, — беззаботно отозвался Масакадо. — И ему полезно, и тебе отвлечение. Уже не напиваешься до беспамятства, да? Хотару уничтожила его взглядом, и тот вскинул руки, сдаваясь; потом рассмеялся. — Но ведь ты сюда не просто так пришла, да? Не поглазеть. Хотела о чем-то поговорить? У нас не так уж и много тем для разговоров. И все они в итоге сводятся к одной и той же. Он улыбнулся; это была не доброжелательная очаровательная улыбка, а пустышка, в которой даже не было намека на эмоцию. Засранец… Хотару крепко сцепила зубы, и, словно почуяв эту перемену, Масакадо хмыкнул. — Давай, вперед. Обвиняй меня во всех смертных грехах. — Это бессмысленно, — отчеканила Хотару и отвернулась. Скривила рот, затем потрясла головой. — Под хмелем легко всех винить. Я все еще ненавижу тебя, но понимаю, что это была всего лишь работа. Как бы мне не хотелось верить в иное. — Всего лишь работа… Работа, которую ты провалила, — голос Масакадо стал строже. — Тебе сильно повезло, Хотару-тян. Благодаря мне в том числе. Сомневаюсь, что Мотизуки делилась с тобой подробностями того дела, верно? Подробностями? Какие еще подробности там были? Хотару кисло уставилась на Масакадо, даже не желая это выслушивать. Она помнила канву: была цель, коллега, Хотару не сумела ее убить, влюбилась, ее добил Масакадо. Была попытка саботировать задание, безуспешная. Затем — алкоголь, долг Юасе… Никаких деталей, ничего. Лишь одно стояло перед глазами: взгляд Цукико, ее алые искусственные глаза и кукольное лицо. Бесстрастное, равнодушное. Невзаимные чувства. — Порой мне казалось, что ты хочешь меня убить. Вспомнилась сцена в фальшивой квартире; приказ Мотизуки и угроза вирусом. Ну да, у да. Казалось. — Не стану этого отрицать, — очаровательно улыбнулась она в ответ. — Кишка тонка оказалась, да? — улыбка Масакадо приобрела угрожающие нотки. — Я знал, что если тебе что-то ударит в голову, я с этим справлюсь. Как в ту ночь, когда ты ворвалась в квартиру. Надеюсь, ты больше таких глупостей не делаешь. Да уж. Такая глупость… больше не повторится. Неожиданно он отвел взгляд в сторону, задумываясь. Молчал некоторое время, прежде чем продолжить: — Та девчонка, Цукико… Вы были близки, да? Мотизуки выяснила, что она сливает данные о нас «Накатоми». Кто знает, когда ее внедрили? Сливала много, позволяла им перехватывать крайне выгодные проекты. Держу пари, ты этого не знала, верно? Хотару ничего не произнесла. Был лишь запрос на убийство. Не более. Никакой информации о работе на другую корпорацию, ни-че-го. Потому что шиноби не нужно знать деталей: они должны быть верными исполнителями вне зависимости от того, что им говорят. Как тени. — Мы подозревали, что ты часть ее сети по сливу данных. Той, что мы потом мгновенно устранили. Это была проверка. Насколько далеко ты зайдешь, попытаешься ли убить меня, когда это вскроется. Я был предупрежден об этом, разумеется. И что тут сказать? Ты полностью провалила эту проверку. Только благодаря тому, что я достал кучу вкусных сведений с ее терминалов и доложил о твоем скудном психическом состоянии спасло тебе жизнь. Как я вижу… я все же был прав. И Мотизуки-тян в том числе, что не стала тебя убивать. Масакадо всегда был очень проницательным. Кто бы мог подумать, что чтобы сбросить с себя все подозрения окончательно пришлось выкрасть меч самого Накатоми Тамасабуро. Значит, Цукико была шпионом… У них всегда были односторонние отношения; раболепное следование, и в ответ — лишь жеманные улыбки. Но в Цукико было нечто невероятное, очаровательное, какая-то таинственная красота, словно при взгляде не полную луну. Она была подобна дирижеру, что руководит оркестром, рассказчицей в театре под луной… Но теперь все это не имело смысла. Она была шпионом «Накатоми». Любви там никогда и не было. — Какой бы ты не была, ты все же хороший шиноби, — чуть подумав, проговорил Масакадо. — Во всяком случае, когда мы работали вместе. Сейчас конечно… — он придирчиво оглядел ее, — форму-то ты утратила. Но все лучше, чем валяться в могиле, согласись? — Разве проделанного до было недостаточно на твой взгляд, чтобы «вернуться в форму»? — фыркнула Хотару, и Масакадо беззаботно рассмеялся. — На мой взгляд — не очень! Что-то в тебе изменилось, — он наклонился ближе, улыбнулся, нехорошо. — В худшую сторону. Ты стала мягче. Твои выступления тут: попытка выместить внутреннюю ярость, или попытка доказать себе, что ты еще чего-то стоишь? — Мне нечего доказывать, — угрюмо прорычала она. — Я делаю это каждый раз на работе. В ответ же Масакадо лишь пожал плечами, продолжая по-лисьему улыбаться. Некоторое время они стояли молча; Хотару переваривала все услышанное. Проверка Мотизуки. Лишь слова Масакадо оставили ее в живых. Все эти полгода… ради чего они были? Цукико никогда ее не любила. Просто использовала, чтобы запустить пальцы глубже в информацию, ценную корпорации. Цукико была верна лишь «Накатоми». Хотару думала, что это огорошит ее, как гром среди ясного неба, но она не ощущала ничего: просто невероятную усталость. Какая разница… Какая теперь разница. Все это было бесполезно. Все это ушло. Как и Цукико. Теперь у нее была другая жизнь. Другие проблемы. Другие люди. — Цукико несильно страдала, если тебе это важно. Я сымитировал сердечный приступ, и на следующее утро ее забрали. Похоронная служба… Чистильщики «Накатоми», замаскированные под них. Может, она была важной шишкой. Важнее, чем мы предполагали. Молчание. — Наверное… теперь уже все равно. Если все это был правдой, то та Цукико, которую знала Хотару, никогда не существовала. Просто фантом, дух, настоящая же была ей словно незнакомка. — Все еще хочешь меня убить? Когда она подняла на него взгляд, Масакадо больше не улыбался. Смотрел прямо в глаза. — От вредных привычек трудно избавиться. Но я научилась немного их сдерживать.