r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_022: клинок, рассекающий луну

Итак, нейрочип. Самая ценная находка после вылазки в «Нагаоку». Сидя перед низким столиком, на котором лежал трофей, Рю задумчиво барабанил пальцами по столу. Нужно было влезть туда и выведать как можно больше информации: не только ради нанимателя, ради чистоты идеалов, потому что — о, он был уверен — андроиды еще остались, и в памяти этой Додомеки наверняка сохранились данные если не о других объединениях, то хотя бы о тех, кто сумел уйти. Ну и, разумеется, это могло теоретическим им помочь в расследованиях в будущем. Интуиция кричала о том, что та черепушка в «Сугинами Йоку» и направленные удары именно по «Йошиваре» были связаны. Скорее всего это аукнется. Нужно было наносить удар первым. Эйсай обещал зайти после обеда, сказав, что нужен личный разговор: зная его характер, скорее всего он начнет извиняться за то, что облажался, это он любил… Извиняться, в смысле, а не совершать ошибки. Размышляя об этом, он едва не пропустил сообщение от Сэн Сотан, в котором кратко гласило о том, что внизу требовалось его присутствие. Серьезно все не было, но, как пояснила она, лучше проконтролировать. Со вздохом Рю поднялся и, схватив чип, спустился вниз. Там же взгляды посетителей были прикованы к сухому старику, бродившему около столиков: низкому, сгорбленному, настолько старому, что сложно было сказать, сколько лет ему было на самом деле. В грубой, но чистой одежде, с длинными седыми волосами, скрывавшими глаза — только и оставалось гадать, как он все еще видел. Видимой аугментики не было заметно, и Рю, глядя на странного гостя, мысленно фыркнул: вот уж полная противоположность Гебу. Но теперь он понял причину беспокойства: посетители просто пялились на старика, и, пусть ничего пока не грозило дракой, никто не мог предсказать, чем в принципе мог завершиться столь… необычайный визит. В последнее время странных гостей становилось все больше и больше. Самой заметной деталью старика было ожерелье на шее с множеством кредитных чипов. Ходя вокруг, словно дожидаясь кого-то, старик опирался на трость, изредка морщась при попытке выпрямиться. Когда же Рю подошел к стойке, за которой обычно принимал заказы, таинственный старик сразу же направился к нему, словно только его и ждал: его едва было видно из-за стойки, настолько низким он был, но Рю сумел разглядеть его лучше: и наконец увидел вторую заметную деталь в старике, которым был длинный с горбинкой нос. Когда же старик заговорил, он приметил его зубы — удивительно в хорошем состоянии для человека такого бедного вида и старого возраста. Пальцы — свои, родные, сжимавшие трость — были покрыты мозолями, а на костяшках были заметны шрамы. Что-то с этим стариком явно было не так. Ощущение от взгляда на него было как при общении с якудза или бандитами. Стоял он крепко, просто горбился. — Это и есть та самая знаменитая чайная молодого дракона? Хе, слава шла. Рю вежливо улыбнулся. — Чайная Рю Нори, добро пожаловать. Вы попали туда, куда и собирались, как я понимаю. Могу я чем-то помочь? Словно не слыша его, старик продолжил: — Я слышал, что китайцы называют тебя «Мяо Лунь», драконью порослью, или молодым драконом, если изволишь… Кажется, я в китайском не особо хорош, — чуть помедлил. — Я могу залезть на стойку, или это будет неприлично? — Учитывая, что посетители с Вас и так глаз не сводят, чем-то чрезмерным это не будет. Ловким движением, словно кошка, старик запрыгнул на стойку, в конце кивнув Рю, не успевшего протянуть ему руку. Перед этим он стянул гета; на стойке же аккуратно расположился, не задевая ничего, и сел в позу лотоса. Трость же свою он положил на колени, так, словно это был клинок, а не простая деревяшка. — Вы говорите, что они называют меня «Молодым Драконом», верно? Это, несомненно, льстит. В «Хорае» абы кого так не называют, — Рю чуть подозрительно сузил глаза, все еще продолжая держать вежливую улыбку. — Вам нужна комната или что-то другое? Старик отрицательно помотал головой. — Нет. Мне нужен чай. Я был крайне удивлен узнать о том, что в нашем районе есть Молодой Дракон, держащий чайную. Так что… — он обвел Рю с пят до головы взглядом, — завари-ка мне, внучок, чаю по старому рецепту Нуури. Рю продолжил держать улыбку. Опять Нуури? Это то, о чем болтал Ока? Или все это не было одной слишком затянувшейся шуткой, и тот дерьмовый чай, о котором он слышал до, все же реально был назвал в честь чего-то ранее великого? Что, черт возьми, вообще тут творилось? Однако, он продолжил держать лицо, лишь щелчком подозвал Сэн Сотан. — Вам устроят отдельное помещение, если Вы не будете против; все же, у нас не бистро. — Значит, у тебя есть и отдельная комната. Неплохо, молодежь знает обычаи. Сколько будет стоить? Старик начал перебирать кредитные чипы на шее, после чего поднес их к сканеру. Первый не сработал, как и второй; на третьем обнаружилось шестьдесят тысяч, а на четвертом и вовсе триста. Думать о том, что было дальше… было даже немного боязно. — Позвольте поинтересоваться, как к Вам стоит обращаться? — Меня, — заметил старик, вертя между пальцев работающий чип, — называют Фуцунуси. Но это сейчас не важно: все зависит лишь от того, как ты сейчас приготовишь чай, Молодой Дракон. Рю мгновенно поднял на него взгляд. Позади к церемонии начала готовиться Сэн Сотан. — Это вызов, господин Фуцунуси? — Недавно я слышал, что кто-то назвал себя мечником из клана Нуури. … то есть, реально, Ока не шутил. — Интересно будет послушать об этом. Сэн Сотан, — он обернулся, — достань, пожалуйста, набор Одинокого Льва, что недавно приходил. Взглядом он обвел окружающих посетителей, чтобы больше не глазели; те кокетливо уставились в свои кружки, предпочитая не ругаться с хозяином заведения. Фуцунуси же, вновь ловко, спрыгнул вниз и приземлился так тихо, что пока он не надел гэта, Рю и не услышал его шагов. Задумчиво пробормотал: — И вот, мы уходим прочь от людского взора. Впрочем, я все равно люблю чужое внимание: иначе чем бы я расплачивался? — Раз Вы так желаете. Найдя свободное место подальше от остальных посетителей, в самом уголке, Рю указал Сэн Сотан все приготовить: та принесла лишнюю подушку для старика, чтобы тот хотя бы немного возвышался над низким столиком, а не сидел словно за школьной партой. Затем сам выставил необходимое: чайник, чашечку, чашу справедливости, и, разумеется, коробку, подаренную Гебу. Облил посуду кипятком, затем заварил немного; за всем этим Фуцунуси наблюдал молча, словно пантера на охоте. Затем, когда со всем было покончено, а чай разлит по чашам, старик отложил трость, и, когда он сделал это, Рю услышал — внутри был клинок. Пока проводилась чайная церемония, Рю рыскал по Сети, ища что-то про клан Нуури: и, наконец, нашел. Такие мечники действительно существовали: один из «кланов», зародившихся в начале прошлого столетия после начала хаоса в стране, капля в море старых банд, рыскавших по вымершим территориям. Их основным стилем был «лунный серп», получивший широкое распространение впоследствии: сам Рю, когда обучался бою, учился его более усовершенствованной технике. Чайная особенность же их заключилась в добавлении капли крови в напиток, якобы для скрепления уз. Он слышал о таком обычае, но не связывал это с кланом Нуури, видя в этом больше шутку, чем нечто серьезное. Подозрения начали закрадываться еще на словах Оки. В конце, как и полагается, он порезал палец. Алая кровь упала вниз, в темный напиток, придавая тому легкий привкус железа — клинка. — Ты знаком с традициями. Не вопрос — утверждение. — Поразительно для человека в наше время. Рю склонил голову. — Наше заведение, может, и не располагает изысками, но мы стараемся. — Изыски отвлекают от главного, — Фуцунуси пригубил чашку. — Лишняя мишура. Люди останавливают свой взгляд на безделушках и неоне, не видя глубины. — Вы говорите, что знакомы с традициями клана Нуури. Я слышал о нем, но невероятно мало, когда как Вы выглядите сведущим в этом намного больше. Я слышал, что клан почти исчез, значит?.. — Настала твоя пора удивляться, верно? — старик насмешливо усмехнулся, скаля белые зубы. — Ты прав. Я из старого клана Нуури. Не знаю, сколько нас осталось. Но когда кто-то называет себя этим именем, ветер доносит это до моих ушей. — Прошу прощения, что назвался Вашим именем. То было просто первым, что пришло в голову; не подразумевало оскорблений. — Это не оскорбление. Скольких ты убил людей с помощью клинка, назвавшись так? — Совсем немного, хотя я не назвал бы это убийством. Это — дело головорезов. Я же лишь следовал приказу. — Формулировка разная, но суть одна. Вот и вновь мы вернулись к мишуре, — Фуцунуси хмыкнул и вновь припал к чашечке. Рю налил ему еще чая. — Надо избавляться от этого, раскладывать все на составляющие, пока не придешь к истине. Иным словом — метод дедукции. Но как только ты постигнешь основы, лежащие в истоке всего, тогда достигнешь полного мастерства. Это применимо не только к искусству меча, но и образу мышления. Ты убил их не из жажды сразиться и проверить клинок, но по чужой указке, однако это все еще убийство. Долг и прочие вещи, несомненно, важны, но в основе всегда лежит старая простая истина: один человек отнимает жизнь у другого. Есть ли это причина — дело второе. Первое — это сталь, соприкасающаяся с плотью. Можешь показать свой клинок? Рю кивнул; забрал клинок у стойки и вернулся обратно, протягивая тот двумя руками в ножнах Фуцунуси. Тот придирчиво осмотрел его, провел пальцем по рукояти и постучал по замку, после чего заметил: — Новомодная игрушка. — Мастер, сделавший его, еще младше, чем я. Ему не занимать упорства. Я считаю этот клинок достойным. Не стоит упоминать о плохих качествах Ситиро в разговоре, в котором было место лишь мыслям о клинке; с этим (единственным) он справился отменно. Фуцунуси рывком снял ножны и рассмотрел сталь ближе. Провел по ней рукой, остановившись на гравировке, после чего сухо продолжил: — О кузнеце можно говорить много, но человек может ошибиться или утаить; меч же расскажет все, не утаивая ни капли. Но ты прав, Дракон: это очень хороший меч. Возможно, один из лучших, что я держал в своих руках. Говоришь, этот мастер молод? — Ему не хватает опыта, господин, — и мозгов, очень не хватает мозгов. — Но я считаю, что в этом и кроется вся его прелесть. — Опыт он с лихвой компенсирует своим талантом. Такие мечи мог делать старый Сэнго Мурамаса. Неужели он нашел себе преемника? Тогда Рю лишь вежливо улыбнулся; потом долго вспоминал этот момент, когда Акеми рассказала ему всю тайну кражи меча Накатоми Тамасабуро. Кто бы, черт возьми, мог догадаться, что Ситиро реально у него обучался. — К сожалению, спросить мне не удалось. Пришлось действовать быстро и в меру жестоко. — Человек, сделавший этот клинок, не злобливый, — с щелчком вернув меч в ножны, Фуцунуси протянул его обратно Рю. — Мурамаса любил вкладывать в свои мечи жажду крови, свою внутреннюю ярость, что кипела в нем с момента рождения. Этот же клинок скован человеком удивительной простоты, но в то же время что-то гнетет его. Так что же, Молодой Дракон. Ты убил его? Рю припомнил, как ловко драпал Ситиро после встречи, успев ударить Фумико; если эту бестолочь что-то и угнетало, то разве что отсутствие мозга в черепной коробке. Но ладно, ладно. Чего уж злиться. Они здорово ему отомстили, поковырявшись в плече ножичком и в принципе помучив. Хотя, несомненно, еще один оздоровительный курс из нескольких подзатыльников Рю бы ему выписал. — Мой отряд отпустил его, — проговорил он нарочито спокойным тоном. — Он сбежал из места, где был заточен. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. Фуцунуси хрипло рассмеялся. — Судьбу стоит хватать за рога, пока есть возможность. Буду надеяться, этот человек нашел свое призвание. Ковать мечи вот так может далеко не каждый… Но оставим это: своим мечом я доволен. — Позволите взглянуть? Многозначительно кивнув в сторону трости, Рю выразительно взглянул на Фуцунуси. Тот немедля кивнул; резким движением обнажил скрытый клинок. В отличие от современных мечей, включая творение Ситиро, это был достаточно архаичным — сделанный из настоящей стали, а не полимера с попыткой имитировать оную. На гравировке значилось: «Бог Меча Фуцунуси», а ниже название клинка — «Микадзуки», Лунный Серп. Значит, отсюда и пошло название стиля… Интересно, выходит, отсюда и выросла официальная корпоративная техника. Рю поднял взгляд на Фуцунуси. Всего на секунду. И сделал резкий выпад вперед. Меч рассек воздух так быстро, что даже не просвистел; однако Фуцунуси даже не дрогнул. Просто чуть подался вперед, и, прежде чем Рю даже приблизился к шее старика, около его глотки уже был короткий танто, скрытый ранее где-то в одежде. Заметив замешательство во взгляде, Фуцунуси рассмеялся. — Неплохо, неплохо. В тебе действительно есть потенциал. Он опустил взгляд следом, когда Рю упер руки в стол и склонил голову, следом за чем твердо проговорил: — Господин Фуцунуси. Прошу, обучите меня. Мне необходима сила, чтобы защитить то, что дорого мне. Я не боюсь смерти. На секунду его взгляд остановился на Сэн Сотан; чайной. Вспомнились коллеги из «Макай-Мед», все они, и следом — команда «Йошивары». — Я уж думал, ты и не попросишь! Немного помолчал. — Хорошего мечника можно отличить по глазам. Люди, готовые идти на смерть, отличаются от других. И пока кто-то несет смерть на расстоянии, мечник чувствует, как жизнь уходит из противника. Это оставляет отпечаток. Что ж, — он залпом допил остатки чая в чашечке. — Я как раз хотел подыскать себе жилище на ближайшее время. Дашь мне комнату — так и быть, промуштрую тебя. Тогда начнем сегодня — когда небо окрасится в красный. Разложить сложное на простое, значит. Что ж. Рю последует этому совету. Разложит все… и проникнет в череп Додомеки, чтобы уничтожить проблему на корню. Проблемы с проникновением в клуб начались со входа: при попытке считать данные с Ямады Таро у вышибалы то и дело вылетала ошибка, и, поняв, что ничего от этого не добиться, он довольно грубо махнул ему рукой, отсылая прочь: — Шел бы ты отсюда, парнишка. Широ и Таро уныло переглянулись, и тот махнул рукой, давая понять, что полезет через вентиляцию, после чего показал два больших пальца и понуро поплелся за угол вместе с Хатико, которой тоже дали красный свет. Что ж, значит, пока что Широ нужно было действовать одному. Ничего. Захватить одного мальчишку не звучало как нечто сверхъестественное или невероятно опасное, и вообще Таро ему тут скорее как помощник. Опыт работы в «Зетиме» дал достаточно умений для ловли людей живьем и скручивания их так, чтобы не брыкались. Так сказать, мотайте на ус! Но Таро было жалко. Наверняка же не впервой. Бедолага, и ведь никто не знал, что с ним такое. Клуб был обычным, без изюминки: таких Широ много видел, особенно при работе на Кирарин, так что примерно мог себе представить, где тут туалет, а где — барные стойки. За одной из таких и должен был стоять Ситиро, если данные были точны; отыскать луголового было довольно просто — тот стоял за полупустой стойкой, рядом с которой спало разве что несколько пьянчуг, и с унылым видом протирал бокалы. В отличие от своей дурацкой фотографии одет он был солидней: в рубашку с жилеткой и брюки, но унылое лицо моментально говорило о том, что работа тут ему была не в кайф — наверное потому, что клиентов рядом не было. Никаких чаевых, да?.. Насколько Широ помнил из присланных документов, после бара Ситиро отправлялся работать грузчиком. Н-да, жизнь парня не щадила. Очевидно, что Таро еще где-то ползал, но связаться с ним было невозможно. Молча он подсел за барную стойку; почуяв клиента, Ситиро мгновенно подлетел к нему, лучезарно улыбаясь: — Ваш заказ? — Я тут впервые, так что на твой выбор, — Широ улыбнулся в ответ. — Вечер только начинается. — Только начинается! Это значит, что… — неожиданно он застопорился и отвернулся, явно подсматривая шпаргалку где-то на оптике. — Э… У нас есть фирменный коктейль с лимоном, хотите? Для солидных господ — солидные коктейли! Стандарт или шоу? Кстати, меня зовут Ситиро, — он постучал по бейджу на груди. — Давай шоу. — Что ж… Если я облажаюсь… Напитки — за мой счет! Последнее он сказал с легкой нервозностью, словно очень боялся подобного исхода. Ну да, если он так часто менял работу… Широ милостиво кивнул; Ситиро, обрадованный, начал творить чудеса, не такие, как у мадам Рэй, но тоже впечатляющие для новичка (делал он все круто, но это поигрывание бровями было явно тем, что отпугивало клиентуру, флиртовал этот парень отвратительно), и сквозь шум Широ с трудом услышал тихое бормотание несчастного лукоголового: — Да! Сегодня поем! В конце он начал творить нечто невообразимое: как-то подбросив стаканчики в воздух, он ловким движением, словно доставал меч, разлил по трем ним напиток, после броском добавил ингредиентов и в конце, дунув, поджег все три. Когда все это было схвачено им в последний момент и вылито в шейкер, Ситиро встряхнул им так быстро, что даже мадам Рэй могла лишь позавидовать; в конце концов, когда напиток (совсем чуть-чуть из приготовленного, чтобы распробовать) был выставлен перед Широ, тот без иронии зааплодировал. Очень гибкий, очень быстрый и точный. Можно было себе представить, какие импланты в нем стояли, и, видимо, довольно хорошие для такого бедняка. — И как называется? — Фирменный напиток, «Адский Рай»! Снизу это дьявол, а сверху — Будда! Напиток действительно был снизу темным, а сверху более светлым, словно сакэ. На вкус… средненько. На невероятные впечатления не пробило, но Широ, решив не разочаровывать бедолагу, допил все и вернул стакан обратно, после чего наиболее искренним тоном, на какой был способен, заявил: — Неплохо! — Еще бы! Я профессионал — лучший бармен в этом месте! Ага, это поэтому вокруг почти никого не было, да? Пиздеть Широ тоже умел. — И правда, почему здесь так мало людей… — Они ждут времени, когда их жажда перевесит здравый смысл, — загадочно пробормотал Ситиро полную чушь. — Так мне говорит босс, — тут же добавил он. — Звучит круто, да? — И давно ты тут работаешь? — Всю свою жизнь, — не моргнув, соврал Ситиро. Он… даже не пытается… да? — Тогда буду рад распробовать еще коктейля в твоем репертуаре сегодня, — наклонившись вперед, Широ одарил Ситиро улыбкой. Едва сдержался, чтобы не дернуть веком, когда пришел счет за коктейль: пятнадцать тысяч. За что тут пятнадцать тысяч?! — Любой каприз за ваши деньги! Давненько Сатоши не было в этом месте. Почти ностальгия! Помнится, именно тут они по-быстрому сварганили тот план по проникновению на склад «Расемона» на коленке, раскрасили труп гуашью и затем долгое время пытались выяснить с Акеми, что же за херню такую в кейсе передал Сакура Ямаоке (теперь-то у Сатоши были подозрения, особенно после заявлений Мотизуки). Сейчас такого уже не было: вот она, жизнь в корпорации. Сразу забываешь о родных корнях и подвалах. Но хорошо, что Акеми сохранила это местечко. Было тут нечто… крайне родное, почти что. Немудрено: он столько времени тут провел во время работы на Юасу. Внутри было жутко пыльно, но проводка работала нормально; большая часть медицинского оборудования была накрыта тканью и оттащена по углам, чтобы не занимать место. Сатоши быстренько расположился: проверил, не устроили ли тут бомжи чего-либо (подвал был законсервирован, но мало ли), потом поудобнее расположил ящики с оружием и сделал уголок для Сакуры-2. Но на этом подготовка не закончилась: на входе в подвал на каждой нечетной ступеньке он расположил противопехотную мину с расчетом на то, чтобы человеку оторвало ногу, но не убило (на случай, если господа бомжи решат навестить его ночью); научил собаку, куда наступать можно, а потом вбросил инструкцию в общий чат. Пока он копался с инструкцией для тупеньких, Сакура-2 уже было потянулась зубками к одной из мин, и Сатоши гаркнул: — Брось бяку! > САТОШИ: предупреди кабана, если припрется > САТОШИ: а то бекон я не люблю > АКЕМИ: >:O Так, теперь следующая часть плана: звоночек Миве: как и договаривались, он достал кое-что сверх нужного большим боссам, то можно отдать ей, обменять, или что-то еще, на что хватит фантазии. В отличие от всяких крайне занятых господ Мива подняла трубку сразу. — Говорить можешь? — Ага? Твоими стараниями я тут в творческом отпуске. — Будем считать, что моими стараниями ты получишь кучу всего интересного для своих замечательных статей. И прекрати это вообще, Мива, ты сама облажалась, не я тебя подставил! — Я уже пишу статью! — возмущенно отозвалась она. — Кто знал, что у этого хмыря столько охраны?! Я думала, раз он водится с крестоглазыми, то он какой-то нищеброд! А ты видел?! Он в такие заведения ходит! Сатоши крайне задумчиво поскреб подбородок, пытаясь вспомнить, о чем вообще шла речь. Ага, что-то там про ночные клубы… — Ну, заведения его я не видал, — признался он, — а вот в гостях у него мы бывали. Короче, я тебе тут подарочков принес. Держи кое-что поинтересней самих файлов: фотографию каталога файлов! Тебе отсюда хоть что-то нужно? И скинул ей оную, чтобы Мива примерно представляла, что ее ждет через несколько минут, как только все загрузится на диск и будет готово для отправки. Та с дотошностью любого пройдохи-журналиста начала все пролистывать, судя по звукам с той стороны трубки, потом громко цокнула… Вздохнула. — Знаешь… это вещи, которые «Гэндзи» опубликовывать не будет. Не потому что не захотят: захотят, конечно же, но потом по наши головы придут. — Разве у вас такого дерьма не целый склад, чтобы вас за жопы не схватили, ну, как средство последней надежды? — Это кто тебе такое сказал? — с вызовом поинтересовалась она. — Ты. Мива вдруг крепко задумалась. — Если бы я была моим боссом, я бы меня убила. — Ага, но ты не свой босс, так что не убивай себя, пока мне не заплатишь, ок? Дальше они немного поспорили о цене, договорились, и Сатоши доблестно передал все добытое и безопасное в руки Мивы, где оно никогда не всплывает наружу, ну, может, до поры до времени. Никогда нельзя быть уверенным в том, как играют большие корпораты, на то они и корпораты, собственно. Четыре Твердыни, хуе-мое… Напридумывают же. С учетом, как активно Мотизуки копала под «Накатоми» и катану, которую они так успешно спиздили прямо из-под носа старикашки Накатоми, можно было быть уверенным: скоро начнутся действия более весомые, стоит парням из сетевого отдела и Кайе докопаться до начинки меча и понять, как именно она работает, ну, чтобы не разбудить при этом дракона. Второго побега от облавы Сатоши ничуть не хотелось, спасибо. — Вдобавок ты сводишь меня поесть, когда я выйду из подполья! — добавила Мива крайне строгим голосом. — Ага, когда это еще будет! Мало ли, сколько ты там в подвале сидеть будешь, где бы он не был. — Конфиденциальная информация. Не надейся, что я забуду, Сатоши. Это будет через недельку: судя по моим контактам, Кикути Хаято свалил далеко и надолго, и у него будут совершенно другие проблемы помимо попытки выследить меня. Сатоши задумчиво причмокнул. — Ну, раз так… Жаль, думал тебя еще на одно дельце вызвать. Но раз сидишь в подвале, то и сиди дальше. — Что за работа? — насторожилась Мива. Поймать ее было проще, чем взбесить Сакуру, ну право слово. — Надеюсь, не очередная слежка за каким-то фриком со связями вне Эдо? — Можешь надеяться и дальше, но это именно то, что мне нужно! Вдобавок оно все повязано с предыдущим дельцем, всеми этими андроидами, психами, революционерами, и так далее, так далее… Внезапно, она оживилась еще больше, чем до этого… О черт, больная точка, да? Сейчас не заткнется. Где скотч? — О! Ты читал мою статью про клуб «Нагаока», да?! — Я похож на человека, кто читает газеты? Это у меня другой парнишка этим интересуется. — Но ты же это расследуешь, нет? — парировала Мива. — Там проводили жесткую зачистку руками «Накатоми»: было на удивление мало жертв среди гражданских, но порка была явно показательной. Ну, то есть, не тот ужас, который Акеми мне скидывала в том году. Они даже вызвали рекламного мальчика из «Ши-Тэнно», Кирино Ханджиро… Только не говори, что ты не знаешь, кто это. Ты ведь смотришь телевизор, да?! — Чего нет, того нет, — искренне сознался Сатоши. С той стороны донесся стон. — Ладно, слушай, давай так: ты мне скидываешь информацию про этих господ андроидов-революционеров, так далее, так далее, а я возвращаю тебе денежки. И, конечно же, обещанный ужин после заточения в подвале. — Ты можешь просто почитать мою статью! — Я могу. Но ты можешь дать мне намного больше, чем есть в твоей статье. — Не в этом случае, — судя по звуку, Мива покачала головой. — И я не стану копать больше у моего источника, иначе он меня придушит, а он может, поверь. И вообще это не безопасно: иначе все друг другу передерем глотку. Это принцип работы, Сатоши: если меня спросят, общаюсь ли я с босодзоку, я скажу, что да, с одним, но не поясню, с кем конкретно. Ой, он так признателен, просто до пизды… — Ладно, уважаемая, — пропыхтел Сатоши, ударяя руками по коленям. — Выбирай пока заведение, пока отсиживаешься, если что — где искать меня знаешь. И поищи там что-нибудь про крестоглазых, куплю тебе порцию побольше. — На многое не рассчитывай. Крестоглазые пусть и известны, но многие под них косят: слишком заметен символ. Перечеркнутые глаза, люди, более не существующие для корпораций… Сам понимаешь. Сложно сказать, где заканчивается самодур, сидящий на руинах былого величия, и начинается террорист. Но вот тебе самое последнее, что вспомнила: недавно был инцидент, где такой взорвал себя на проходной, лишь бы не доставаться в руки. Вау, довольно разумно! Это Сатоши и озвучил, и Мива тут же поморщилась, судя по голосу. — Я бы вот себя ни за что убивать не стала, если бы меня поймали! — До первого паяльника в задницу. — Э… ну да, — она помедлила. — У меня есть пара эксклюзивных кадров. — Чего? Взорванного мужика? Поверь, я прекрасно знаю, как взорванные мужики выглядят. — До взрыва. О нет, он понял, к чему она. Шантажистка! — Ладно, ты давай, говори, что ты за это хочешь. — Экстра большую порцию лапши от дядюшки Мао, — да сдался им всем этот сраный дядюшка Мао, других что ли заведений в городе нет?! — Чего ты там бубнишь себе под нос, ты просто не шаришь! Не был в «Хорае»! Один раз попробуешь — еще вернешься за вкусом органической лапши, такая вкуснятина, пальчики оближешь! С четырьмя драконами! Это акция. Пока не достану всех драконов, понял? Ой, вот заладила, прям рекламирует-то как, сразу видно журналистку… — А ты не лопнешь, деточка? — Ты будешь удивлен. Сатоши сдержал желание смачно подавиться. Что ж, оставалось надеяться, что в бюджет они уложатся… Затем от Мивы пришло сообщение, в котором был один видео-файл: запись с камер слежения, не самая четкая. Оборванец крупной комплекции, не особо отличающийся от остальных, в очереди с остальными шел к проходной, протянул свою карточку и пробил ее. Почти прошел внутрь, но спустя пару шагов к нему подошли охранники, один схватил за запястье, вторую руку начали заламывать… Одним движением оборванец раскидал охрану, но сзади начало подходить подкрепление: один, с электродубинкой, со всей силы врезал по голове, отчего каска с оборванца слетела и продемонстрировала странную шипастую прическу, больше напоминавшую дикобраза… Оборванец развернулся, сжал кулак — и видео пошло помехами: видимо, произошел взрыв. Опа. Знакомая причесочка. Но если Ока подорвал себя на проходной, то каким образом он оказался у «Сугинами Йоку»? Или тут замешаны какие-то загадки про близнецов, это все? Очевидно, что видео было записано до их личной встречи. — Как-то хуево он взорвался, — пробормотал Сатоши, потирая подбородок. — Я его пару дней назад живым видел. — Говорят, там был месиво, — заметила Мива. — Нашли спинной мозг. Но почти все сгорело. Как-то это вообще не складывалось, если это только реально не отряд близнецов или клонов. Хотя, если перемотать и присмотреться, то этот человек выглядел немного меньше, чем тот Ока, с которым они бодро перестреляли босодзоку; и походка была другой, не такой уверенной. Все это он по-быстрому сформировал в короткий отчет с фото, видео и парочкой личных наблюдений, который швырнул в общий чат, тэгнув главного зануду, мол, зацени на досуге; потом это же швырнул в подчиненных Мотизуки, пусть сами себе голову ломают, андроид ли это или реально полчище клонов. Что ж, теперь стоило заняться расследованием, не только же на этих дурачков пенять: потому, оставив Сакуру-2 сторожить дом, он прикинул следующее место назначения — то есть, Хориясу, которая на татуировках собаку съела. Может, чего слышала про крестоглазых, стоило бы расспросить — профессионалы своего дела, как известно, друг друга видят издалека. Может, подскажет чего дельного. С собой он прихватил ногу Босого Дзоку — не пропадать же добру! Авось можно будет сделать что-то полезное. В этот раз быстро разделаться не удалось: стоило ему приехать в хорошо знакомую мастерскую, ставшую свидетельницей его позора, как впереди Сатоши углядел целую очередь из якудза самых разных габаритов, на спинах у которых красовались черные силуэты татуировок на раскрасневшихся спинах. Среди этой своры молодцев было и знакомое лицо: Ямаока сидел в окружении братвы с невероятно гордым видом, и Сатоши мысленно закатил глаза — вот уж вывел щенков на прогулку. До сих пор было неясно, каким образом подобный человек водил дружбу с Сакурой, ну да бог с этим, Сатоши тоже с ним общался. Видимо, шуточки судьбы. Он приветливо помахал тому рукой, и Ямаока ответил дружелюбным оскалом. — Сатоши-кун! Что, решил себе наконец-то нормальную тату сделать? Я вот, — пожаловался он, — Сакуру никак не могу уломать. Говорю, мол, ахуенное зрелище будет, у тебя на спине столько всего поместится, а он опять в свое нытье, мол, нет, я приличный человек… Скукота! Сатоши наклонился ближе и заговорщическим тоном прошептал: — Ты его напои. Он как напьется — его по полной программе несет. А дальше сам знаешь, что делать. — Да я знаю, какой он, когда нажрется! Только Хориясу ему ничего не набьет в таком состоянии. — Зато дергаться не будет. — Ага, дергаться не будет, а у нее честь, и прочее такое. Ой, бля! Ох уж эта честь! Никаких розыгрышей. А то можно было бы наколоть что-нибудь эдакое, смешное, вот потеха была бы. Ямаока с ухмылкой смотрел на него некоторое время, явно разделяя аналогичную точку зрения, затем опустил взгляд ниже и вскинул бровь. Слегка заинтригованным тоном поинтересовался: — Это что за нога? — Да грохнул одного еблана на велике. Видишь ногу? — Сатоши повертел трофеем. — Тут вот промышленный поршень, и движок… Думаю, Хориясу из этого что-нибудь толковое сварганит. Ямаока восхищенно присвистнул. — Мужик что ли из этой ноги состоял?! — Ага, половина тела у него из этого говна и состояла. Представь — две таких ноги, и на этом он мог ножками байк мог догнать! — Ой, звучит так себе, — Ямаока поморщился. — Особенно мысль, что от такого можно получить. Хотя, я так понимаю, это теперь никому не грозит. — От него, поди, только эта нога и осталась. Я вот думаю, эту хрень себе припаять, только, знаешь, не как ногу, а в качестве руки переделать… Себе такое можно поставить, и будет лучше, чем современная аугментика вроде усиленных рук и этого прочего говна. Представь — бьешь, и человека сразу навылет пробиваешь. — Не думал, что ты угораешь по стилю «одокуро»! — Это трофей! Трофей — это святое! Я могу, конечно, поставить ее на полочку, но это же хуйня. Я ее отстегивающейся сделаю, или ты реально думаешь, что я с одной огромной хуевиной буду ходить, а? Ты что, думаешь, я псих? То есть, я псих, конечно, но не настолько. Он еще некоторое время описывал сложную конструкцию, которую хотел сделать, и Ямаока слушал его с огромным скепсисом, однако, никак не отговаривая и просто уточняя разные детали. Они так и говорили о величайшем наследии Босого Дзоку, пока на почту Сатоши не пришла отписка, что Хориясу свободна, а из комнаты напротив не вышел якудза со свежей тату, к которому тут же подлетели братаны. Они начали голосить, и один гаркнул: — Братан сделал все без анестезии! — Да, — пропищал указанный, явно на грани обморока. Ямаока хлопнул Сатоши по плечу и кивнул. — Ладно, дружище, у меня теперь свои дела. Я проспорил выпивку, — затем развернулся. — А ну-ка открой рот! Проверю, не глотнул ли ты чего, пока тебя не начали татуировать! У Хориясу очевидно был перерыв между большими мальчиками, не любящими анестезию: внутри ее кабинета пахло потом и чернилами, но больше всего — цветочными духами. Сатоши лишь мельком бросил взгляд на лежанку, по которой ползал бот-очиститель, после чего развернулся: Хориясу, все такая же невероятно красивая, облокотилась на стойку и игриво на него уставилась, после чего поманила пальцем. — Сатоши? Не думала, что ты ко мне заглянешь когда-нибудь, полагала, что ты нашел себе другого риппердока. — У меня к тебе дельце есть, так-то! А риппер ты знатный, не скромничай, поди найди кого-то такого же. — Этого у меня не отнять. Край кимоно игриво упал с одного плеча, и Сатоши покосился на него с легкой опаской, припоминая прошлый неудачный… э… процесс тесного знакомства. — По делу, говоришь? Значит, без болтовни. — И по делу можно, и поболтать, — он кивнул в сторону всевозможных приспособлений на столе, после чего постучал по виску. — Короче, залезай ко мне в голову, надо, чтобы ты кое-что посмотрела. — Опять подхватил вирус? — Не-е-е, какой вирус? Надо, чтобы ты у меня из памяти парочку мужиков достала, а ты знаешь, память у меня хоть куда, и кое-что про них обсудить. И, кстати, у меня подарочек, — он вогрузил на кушетку свой трофей. — Нога! Хориясу с крайне озадаченным видом уставилась на останки Босого Дзоку. — Это вместо цветов? — Это — трофей! Дальше он начал описывать ей ровно то же самое, что рассказывал Ямаоке, только скепсиса на лице у Хориясу было гораздо больше: видимо, она-то понимала, о чем он, только вот по какой-то причине эта гениальная идея ей то ли не нравилась, то ли еще что-то. Он такие лица видел во всех этих сериалах, где женщин унижали главных героев с отвратительным лицом! Это такое дерьмо, только анимированное, любит Сакура, да? Когда описания пошли на второй круг с разными дополнительными пояснениями, жестом Хориясу оборвала Сатоши и строгим тоном заметила: — Слушай. Я горжусь своей работой. Поэтому делать такие вещи, какие ты описываешь, я не буду. Это практически оскорбительно. Моя работа — это искусство. Я не экспериментатор, чтобы приделывать тебе ноги вместо руки… Или еще что-то. Ты понимаешь, что от тебя после этого останется? Ну вот… Черт, поэтому они с Сакурой и сдружились, зануды. — Да примерно то же самое, что и сейчас? — Мы потратим на одну лишь калибровку неделю, чтобы ты мог этой херней двигать! — начала злиться она. — А ты еще хочешь, чтобы она отстегивалась?! Такого рода аугментаций еще не сделали нормально, а ты говоришь — сделай! То, что ты хочешь, сделает либо безумный доктор, либо кто-то в «Ишиде», кто проводит эксперимент… Пока Хориясу говорила прочие умные скучные вещи, хотя и так было понятно, что она отказывалась, Сатоши припомнил слова Мотизуки о том, что у него был необычайно высокий порог киберпсихоза, точнее полное его отсутствие. Или почти полное… Короче, все было на мази, вот! Он поднял палец и с умным видом оборвал ее речь: — А я бы все равно рискнул. Или найду кого-нибудь поехавшего, хотя тебе-то я больше доверяю. — Как специалист, я скажу тебе — ты себя испортишь. Куда больше! Вот сейчас опять начнет говорить, мол, взгляни на «одокуро», а что они? Ну, подумаешь, хромоманьяки, торчки почти, но не самые же ебанутые на районе, вон, есть Шизука и ее стая — те еще ублюдки, и хрома-то у них поменьше! Ну ладно уж, ладно! Он вскинул руки, обозначая, что сдается: не хочется, пожалуйста, выйдет новинка от «Ишиды» с модульными конечностями, то он еще сюда вернется, а пока можно полюбоваться ногой и на полочке, лишь бы Сакура-2 не дотянулась. — Ты же теперь работаешь на большую корпу, — строгим тоном заметила Хориясу, все еще осуждая. — Тебя за такие фокусы и выгнать могут. — Поэтому она и должна была отстегиваться! Да понял я, понял! Проехали. Некоторое время они повозились с подключением к памяти, но, к счастью, благодаря имплантам выудить кадры было проще — и вскоре они любовались подборкой нужных господ: Окой, Кикути Хаято, и взорвавшимся на проходе не-Окой. Когда Хориясу выжидающе на него уставилась, Сатоши пояснил: — Ты же у нас мастер тату, верно? У них у всех на глазах одни и те же татуировки. Я вот хочу знать: не знаешь ли ты, кто их набил, или хотя бы откуда они берутся. Или, может, это ты их набила? Хориясу так взглянула на него, что на секундочку ему стало практически стыдно. Наклонившись, открывая слишком много в и не без того не скромном вырезе, она вновь строгим тоном начала его отчитывать: — Ты приходишь ко мне, в мою мастерскую, оскорбляешь меня один раз, а теперь — еще! Ты… действительно просто животное, Сатоши. — Я сочту это за комплимент! — Мое дело — это искусство, и с такими татуировками я никогда не имела дела. Я — мастер ирэдзуми, создаю картины на телах, а это? Просто кресты на глазах. Однако… — она мановением руки увеличила фотографию Оки, и, когда им предстала его фотография с заметными крестами на глазах, постучала пальцем по экрану: — Эта татуировка чуть сложнее, чем можно подумать. Стало заметно, что черные кресты состояли из последовательности микроскопических символов, нулей и единиц: по чужим фото это было не заметно, но Оку Сатоши видел своими глазами (имплантами), и потому такие детали отложились. Как предположила Хориясу, такие тату были сделаны не вручную, чем-то механическим, вроде набивки, слишком уж ровной была последовательность — ручками так не нарисовать. Второго Оку рассмотреть не удалось, слишком херовой была запись, поэтому подошла очередь Кикути Хаято, у которого, как Сатоши помнил, кресты появлялись и исчезали. — Похоже на какую-то модификацию трансформации, но очень локальную, но тут не рассмотреть, есть ли у него такие же символы. Но кто это сделал?.. — покачала головой. — Это мог быть кто угодно. Существуют татуировочные машинки, могли сделать с ее помощью. Двоичный код отправился следом за предыдущим отчетом всем нуждающимся — информация была полезна, кто-нибудь да придумает, что с ней делать. Оставив Хориясу на несколько тысяч больше, чем она попросила — цена была как за плановый осмотр, ведь ничего больше она, в общем-то, и не сделала; пусть будет извинением за нанесенные оскорбления — Сатоши похлопал себя по карманам, и, забрав ногу и сделав пометку, что Хориясу обязательно нужно показать собаченьку, на прощание бросил: — Ну, до встречи. Может, еще увидимся, когда я Сакуру уломаю на парную татуировку. Она ответила ему кривой улыбкой. — Ты плохо врешь, Сатоши. Сакуру никто не может уговорить сделать татуировку. — Это, — он потряс пальцем, — мы еще посмотрим. — Чтобы он был трезвым. — Ну ты задачу-то не усложняй, мы дополнительные условия не обговаривали! Хориясу с азартом сузила глаза. — Если ты хочешь сразиться, то пусть он сделает татуировку сам. Условия следующие: он должен быть трезвым, в него не должна быть имплантирована бомба, никто не должен угрожать его семье, никто не должен держать оружие у его виска, также в него не должен целиться снайпер. Угроза жизни, явная или неявная — дисквалификация. Наркотики тоже нельзя. Слушая все это, Сатоши лишь немо хлопал ртом. Немудрено, что у Ямаоки ничего не вышло за эти годы: столько требований! Да проще второй раз катану украсть, чем все это выполнить! Но раз уж спорить, так спорить! Он потер руки и протянул одну Хориясу: они закрепили спор крепким рукопожатием. Ну все! Сакура получит свою гребанную татуировку, хочет он этого или нет! — Вызов принят! А потом быстренько написал сладкой парочке: > САТОШИ: так, господа > САТОШИ: нам нужно ПОГОВОРИТЬ > САТОШИ: причем не по телефону, а лично, с глазу на глаз > САТОШИ: например в подвале акеми (помните про ступеньки) > САКУРА: У нас свободный день, можем подъехать сейчас. > САТОШИ: а как же отчетики > САКУРА: Умемура. > САТОШИ: ну ты и козлина, нагрузил девочку > САКУРА: Это ее работа! А выглядело так, будто кто-то не хотел работать сам!