r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_023: непростой выбор

Когда Эйсай прибыл, он потащил Рю во внутренние покои и тут же начал извиняться, и делал это настолько долго, что даже хозяин чайной уже не вытерпел и легонько шлепнул его по лысой голове, потому как все начало перерастать в какой-то балаган с чтением мантр. Схватив его за плечи, он поднял его и крепко обнял, после чего поцеловал в бестолковую лысую голову; Эйсай смущенно пробормотал: — Осторожно, может закоротить — меня шмякнули палкой по голове. — Возможно ты этого заслужил, — с очевидной издевкой фыркнул Рю, и взгляд у друга сделался совсем уж несчастным. — Но ты и сам понимаешь: ты не виноват. Для проникновения в череп Додомеки Рю была нужна кибердека: сверлить свой череп сейчас он не намеревался, но портативки никто не отменял, и самую хорошую (и дешевую модель) можно было достать через Эйсая, разумеется, что тот и притащил с собой вместе с множеством извинений. Всунув ее в руки, он надсадно вздохнул и горестным тоном протянул: — Бесплатно, в качестве извинения. Она немного потасканная, это все же моя детская дека, но тебе должно подойти. — Потребуется ненадолго, не беспокойся, — Рю придирчиво повертел устройство в руке. Потом резко поднял взгляд на Эйсая, так быстро, что тот вздрогнул, мгновенно чуя неладное: — Если ты чувствуешь вину, то ты можешь все исправить. Проследи за тем, чтобы во время моего подключения все было хорошо. Если увидишь во мне какие-то изменения… — он застопорился и скосил взгляд на череп Додомеки. — Из ряда вон выходящее… Убей меня на месте. Эйсай шумно сглотнул. — Что-то ты перегибаешь палку. — Тяжелые времена требуют суровых мер. — Зря беспокоишься, — легкомысленно отозвался Эйсай. — У тебя всегда есть тот парнишка, что мастерски подчистил мое дерьмо. Если ты себе мозги чем-то испачкаешь, он тебе тоже почистит. Вдвоем-то мы уж точно справимся. Единственное… Все это лучше делать в черной комнате, чтобы не было риска подключений извне. Широ… Широ действительно помог Эйсаю. Но он подключался напрямую к аналогичному черепу, и не сумел его уничтожить. Был ли он на их стороне? Нет, очевидно, был, но… Он мог быть сочувствующим. Не было никого хуже тех, кто симпатизировали андроидам, не заслужившим подобного. Поэтому Рю просто вытянул губы в тонкую линию и серьезно посмотрел на Эйсая, мгновенно переставшего улыбаться после такого: — Я ему не особо доверяю. Уже в черной комнате Эйсай опустился рядом с ним на колени: в руках у него лежала дека, одним концом присоединенная к черепу Додомеки; второй же шнур переходника Рю аккуратно вставил себе в затылочный разъем. Это было лучшее место, чтобы сигнал от черепушки, если таковой вдруг имелся, не ушел никуда — и, пусть тут они окажутся отрезанными от Сети, Рю мог себе позволить подобный риск. Смотря на подготовку друга, Эйсай вежливо улыбнулся: — Хочешь посмотреть, как все выглядит изнутри сам? — Просто хочу решить эту проблему раз и навсегда, не прибегая к… Рю не закончил; впрочем, Эйсай понял его без лишних слов и просто склонил голову. Он лишь бросил быстрый взгляд на черепушку и коснулся ее пальцем, ведя по мятой обшивке, на секунду замирая около полустертой наклейки. — Этот чип сильно поврежден. Скорее всего ты считаешь лишь фрагментарные данные. — Эйсай, дорогой мой. Твоя задача — закончить мои мучения, если все пойдет не так. — Нет-нет-нет, — упрямо затряс он лысой головой. — Моя задача — еще и обеспечить тебе путь внутрь этой черепушки. Можешь на меня положиться! Оставалось надеяться, что спасать его во второй раз не придется; Эйсай словно почуял эту претензию и возмущенно фыркнул, после чего аккуратно разобрал затылочную часть черепа, доставая оттуда аппаратуру, подключился уже через свою деку, и пояснил: — Я буду считывать активные дорожки, по которым ты будешь продвигаться. Пробью тебе путь, насколько это возможно. Если это действительно андроид, переступивший предел Тьюринга, это может закончиться крайне плачевно. Но мы предпримем все меры предосторожности. Когда Рю закрыл глаза, в следующий раз распахнул он их уже в киберпространстве: перед ним высветился логотип храма, сидящий в позе лотоса Будда с парящими вокруг четками, символизировавшими загрузку. Спустя пару секунду позади раскрылась мандала, и Рю очутился в хабе, видимо, служившим локальным серваком Эйсая. Выглядело как храм, перед ним стояла огромная статуя Будды, и Рю на секунду сконцентрировал на ней взгляд. Он подвигал рукой несколько раз: настолько глубоко он никогда не погружался, и ощущалось непривычно. Потом поднял голову, когда Будда склонился к нему, а лицо его приняло очертания Эйсая: — Вижу, ты внутри. Сейчас я накину тебе ЛЕДа. Статуя плавно подняла руку и протянула Рю небольшие четки: тот принял их и повертел в руке. Да уж, сила интерпретации играла свое дело — и не сказать, что это была лишь программа. Хотя было бы удобней с оружием… Словно услышав его, четки пошли глитчем и тут же трансформировались в подобие «Додзимару», и Рю улыбнулся уже шире. Он направился к выходу из храма. Вокруг, словно эхо, был слышен голос Эйсая: — Включаю порт. Контакт есть. Давай сделаем это. — И помни — если что-то пойдет не так, то голову с плеч. — Я все сделаю как нужно, Рю. Он остановился перед огромной дверью, покрытой рисунком микросхем. Замер всего на секунду, прежде чем с силой нажал на нее и распахнул, следом шагнув в темноту. А там, впереди, вспыхнул огненный ад — последний час клуба «Нагаока». Желанная фигурка была куплена: Сакура, как и всякий умелый охотник до подобного, сумел выцепить нужную ему крошку на аукционе всего за пятнадцать тысяч, и даже мужественно сдержался и не накупил дополнительного мерча! О-о-о, голод был утолен, как же хорошо… Абсолютно бесполезная трата, признаться, но какая же желанная… Об этом он размышлял по пути в подвал Акеми; с ним поехала и Хотару, которой было жутко скучно дома, и единственным развлечением были разве что открытки от Рокухары, на которых значились пожелания выздоровления с разными котиками (можно было бы разозлиться, мол, это уже за гранью корпоративной этики, ручки прочь, но очевидно, что Рокухара делал это искренне без каких-либо намеков, да и сам он был довольно безобидным, так что злость как возникла, так же быстро и потухла). Подвал же навевал воспоминания: тут они с Сатоши вдвоем объели Акеми, выковыряли из себя лишние пули, и так далее, так далее… Честно, он почти скучал по этим временам: было в них нечто спокойное, смешанное с грандиозным ожиданием. Первым, на что наткнулся Сакура около точки назначения, была собака, радостно завилявшая хвостом при виде гостей; она показала, на какие ступеньки наступать не нужно, и он скопировал все в точности до детали, потому как подрываться сегодня не входило в его планы; затем собака вернулась обратно, охранять машину, а внутри они наткнулись взглядом на Сатоши, копавшегося в одном из ящиков. На одной из коробок стояло странное нечто, похожее на копыто, но Сакура предпочел не спрашивать, что это за херня, и не взрывоопасна ли она. — Ну, садитесь на полу или на кровать, стульев тут не предусмотрено, — когда Сакура уже открыл было рот, Сатоши мгновенно поморщился: — Да-да, знаю я про твои дорогие брючки, пиздуй на кровать. Она не заминирована. Пока, — потом кивнул Хотару. — Как ты себя чувствуешь? Дробь достали? Болит? — Все болит, но справляемся… Сатоши то и дело косился на странную ногу на коробке, словно не зная, куда ее девать. Потом они сели друг напротив друга, и Сакура выжидающе взглянул на Сатоши, мол, зачем звал. — Значит так. Вы два более-менее умных человека, которым я могу доверять… — он с сомнением взглянул на Сакуру и фыркнул, когда в ответ получил комбинацию из плотно сжатого кулака с оттопыренным средним пальцем. — Наверное. А еще вы двое плотно вертитесь в этой вашей среде «Йошивары». Выглядело так, будто вести этот разговор дальше Сатоши было крайне неловко. — Босс приглашает меня на личную работу. «Босс»… Сакура поморщился, потому что, очевидно, речь шла не о нем, хотя де-факто начальником Сатоши сейчас был именно он (хотя он тоже под ней ходил, по итогу). Догадаться, о ком шла речь, было довольно просто, но он ради проформы все равно уточнил: — Мотизуки? — Ну да, не ты же. Ты… так. Босс с маленькой буквы. И больших кавычках. Без обид. Окей, значит, Мотизуки предложила ему работу на себя… Ничего удивительного: она определенно точно симпатизировала Сатоши, и Сакура даже знал, что она давала ему личные поручения. Но почему это вдруг он решил уточнить об этом у них?.. То есть, нет, тоже понятно: Хотару под ней работала, а Сакура был тем самым «начальником в кавычках», но за все время у него сложилось представление, что Сатоши было глубоко плевать на мнение Сакуры, тем более в таких вопросах. То есть, они отлично работали вместе, но какие-то бытовые вопросы всегда заканчивались лаем. Он немного подумал. — Тебе нравится Мотизуки? Как человек. — Я бы сказал, что она нравится мне, как начальник, но проблема в том, что она еще и не нравится мне, как начальник, когда ебашит людей нано-вирусом, понимаешь, это вот все. И мне бы не хотелось, чтобы мне всадили такой же! Поэтому мне нужно экспертное мнение Хотару! Я слышал, ты там знатно облажалась, вот с ним и познакомилась. Хотару вытаращила глаза. — Ты хочешь узнать мои впечатления от нано-вируса?! — Я хочу узнать твои впечатления от Мотизуки. Она критично осмотрела Сатоши, затем переглянулась с Сакурой. — Если ты хочешь стать послушной собачкой — вы сработаетесь. — … почему вы все так не любите собак, что за пренебрежительное отношение?.. Это он так за Сакуру-2 переживал? Уныло взглянув на входную дверь, Сакура мысленно вздохнул. Ну и ну, только ради этого он сюда приперся? Лучше бы встретились где-то в границах цивилизации, в баре там, например, хотя нет, никаких баров, Хотару туда нельзя, и не только потому, что она ранена. В кафе!.. Хотя какое кафе с Сатоши. Да хоть где-нибудь? Невесело усмехнувшись собственным мыслям, он под нос себе, не рассчитывая ни на какую реакцию, пробубнил: — Не могу поверить, что уровень шуток про секс с моей сестрой достиг такого. — Прошу прощения? Когда Сакура резко скосил глаза назад, Сатоши смотрел на него слегка озадаченно; Хотару — так, словно прекрасно понимала причину печалей и горечей, но осуждала уровень шепота, что был… слегка выше требуемого. Это все эхо подвала, да?! Это оно его подвело! Бля! Он не рассчитывал рассказывать никому о своей кровной связи с Окумой или Мотизуки! Не хватало еще шуток про то, что его наверх затащили по блату… что, в общем-то, так и было, но он старался делать вид, что нет! Хотя Хотару он уже как-то раз точно так же по дурости проболтался, но там — одна Хотару, а остальные?! — Сакура! Я не собираюсь трахать твою сестру, успокойся! Я отношусь к ней как к своей младшей сестре! Давай закроем эту тему раз и навсегда: у нее есть жених, в конце концов, — затем развернулся к Хотару: — Что мне этот хорек не рассказывает, признавайся. Я не хочу пихать ему в задницу лазерный резак, но я это сделаю. — Лучше не обращай внимания, — Хотару состроила страшные глаза. — Его порой заносит. — Я не хочу доставать резак, но, вижу, придется. Сакура! Колись, — неожиданно помедлив, Сатоши вдруг расплылся в невероятно наглой широкой ухмылке. — Погоди. Погоди… Стой. Она что, твоя сестра? Вау… Ну… В вас есть что-то общее… Наверное. Ага. И Всем Стало Неловко. Ну вот, отлично, уважаемый господин Босс Шиноби. Что дальше? Окума все говорил о том, что, мол, надо бы тебя на пост главы «Йошивары», и это даже не обсуждается, но о чем вообще могла идти речь, если до сих пор случались такие казусы? Что-то Сакура с трудом представлял себе даже теоретическую ситуацию, где Окума мог бы точно так же оступиться. Мотизуки не зря говорила: он пиздец дальновиден, и если она сама еще была способна на мизерные шутки… Ну… Окума ведь тоже тогда пошутил, мол, надеюсь тебе в голову никто не выстрелит… Хотя не смешно. Потому он тяжко вздохнул, всеми силами демонстрируя, как горестно ему было от всего происходящего, и уже более дежурным занудным тоном, который так сильно обожал Сатоши (нет), продолжил старую тему: — Если тебя устраивает Мотизуки как руководитель, отговаривать я тебя не собираюсь. Кто в здравом уме будет отговаривать человека от повышения? Это не отменит того, что ты все еще можешь работать с нами, ходить пить с нашей командой и так далее, так далее, в том числе сможешь продолжить планировать всякое поганое. — О, поверь, я еще как продолжу! Но платит она явно больше тебя, планочка-то не шибко высокая! Но! — Сатоши поднял палец, заставляя всех тут замолчать, ведь следом явно намечалась речь: — Дело в том, что у меня еще осталось некое подобие совести, и ты… — он шумно вздохнул. — Ладно, я скажу это один раз в своей жизни… Ты, конечно, жлоб. И крыса. И ссыкло. И… И… Ты правда смотришь аниме про гигантских роботов? Когда шло перечисление, Сакура лишь глаза закатывал, но стоило последнему оказаться произнесенным, как он мгновенно побелел лицом, а Хотару рядом сдавленно хрюкнула, тут же отворачиваясь. Какого черта?! Ладно, опустим то, что он ошибся с жанром, но откуда он это знает?! … о нет. Погодите. Это Мотизуки рассказала. Мотизуки тоже в курсе. Как и Окума. Надо было выпрыгивать из ави вчера, хорошая была мысль. — Я не смотрю аниме про роботов, — с трудом процедил он, и Сатоши легкомысленно пожал плечами. — А, значит, какое-то другое. Погоди! Я вспомнил! Что-то про девочек-волшебниц! Пока Хотару позади продолжала всеми силами сдерживаться, чтобы не засмеяться в голос, Сакура попытался состроить наиболее спокойное лицо, на какое был способен. Если уж переживать позор, то надо сохранить хотя бы каплю достоинства. Самую малость. Никто не мог осуждать его за это хобби, оно было совершенно нормальным, Ямаока подтвердит! Даже Умемура так думала (хотя он ей не рассказывал, но, тем не менее)! — Ничего подобного. — Точно, та дурацкая песня в караоке… И те дебильные стикеры, которые ты слал в чате, когда напивался! — Это все из-за сестры, — глазки у него нервно забегали из стороны в сторону, и Сатоши многозначительно повел бровью. — Какой из двух сестренок? — И-и-иккуко?.. — Ага. Я понял. Ты смотришь аниме про девочек-волшебниц. Но я не осуждаю, честное слово. Но задница у тебя все же поменьше, чем у нее… Э, это не имеет отношения к нашим профессиональным контактам, если что. То есть, Сатоши нравилась Мотизуки. Некоторые… ее части особенно. Сакура даже не знал, обсмеять это точно так же, как только что надругались над его чистой любовью к волшебницам, или же не трогать эту тему вообще, потому что не было ничего плохого в симпатии к женщине, и тем более… Бля, нет, он не собирался думать об этом! Мотизуки была его сестрой, его начальницей тоже, нельзя было мыслить в таком ключе! — Но, понимаешь ли Сакура, ты вроде как мой друг. Мы с тобой через кучу всякого говна вместе прошли, хоть и все, что я сказал ранее все еще чистая правда! И, понимаешь, я боюсь, что в какой-то момент она скажет, типа, Сатоши, начни копать под Сакуру, он же тебе доверяет, а я не хочу под тебя копать. — Если она не скажет это тебе, она даст приказ кому-то другому, кто не будет столь обходителен. На самом деле в корпоративном шпионаже друг на друга не было ничего сверхъестественного или странного. Предположение Сатоши было разумно, как и неожиданно открывшееся опасение, но Сакура не видел никакой проблемы: в любом случае он был лоялен «Йошиваре» и Окуме. О чем волноваться?.. Мотизуки и так уже узнала его грязный секрет. — Да, но мне-то будет неприятно под тебя копать. Ты только представь, какой скандал будет, если я солью всю нашу… вашу пьянку в сеть! Ну… чисто для примера. Типа, представь: молодой господин из «Йошивары» или «Санкье» безумствует, обливаясь алкоголем полуголым… — Во-первых! Я не был полуголым. — Это преувеличение! — Во-вторых, нажираться на вечеринках — верх корпоративной культуры. Не надо мне тут ля-ля-ля. Сатоши задумался. — Допустим, ты оправдан. Но что подумают простые люди? В любом случае, — он хлопнул в ладоши, — вы оба меня поняли. Ваше мнение? Хотару? — Будь готов к заданиям уровня гораздо выше, чем есть у нас сейчас, — процедила та, тяжело откидываясь назад. — И, как я уже говорила, ты должен будешь ходить по струночке. И только так. — Да я бы не сказал… Она, в отличие от Сакуры, не душнила. Опередив уже начавшего было возмущаться Сакуру, Хотару прикрыла ему рот рукой и заметила: — Это пока что. Будут задания, где любая ошибка будет стоить очень дорого. Для тебя. Некоторое время они помолчали; потом Сатоши со вздохом потер затылок. — Вы что-то пиздец не помогаете. Я думал, вы сейчас скажете решительное «да» или «нет», а вы… — Иди. Кто останавливает? — Сакура раздраженно зацокал языком. Надоело это хождение вокруг да около, тут он был согласен. — Чего ты ждешь? Я за тебя решение принимать не буду. Или ты думаешь, я буду ныть, мол, ой, как же так, ты уходишь от меня к Мотизуки… Так, ебло попроще сделай, я не собираюсь ныть. Иди нахер! В любом случае… Если я попрошу тебя помочь по дружбе, ты мне наверняка поможешь. Только если, — криво улыбнулся он, — тебе не прикажут меня убить. Он думал, что сейчас, ну, так, комедийного эффекта ради, повиснет тишина, но Сатоши легкомысленно отмахнулся. — Я не буду тебя убивать. И так достаточно народу, кто этого жаждет. Хотелось как-то пошутить про Мориноске, мол, тот уде перестал точить ножи и просто меленько гадит за место заместителя ровно с теми же функциями, которыми когда-то обладал, но тут… В голове словно вспыхнула вспышка: разговор в ави с Окумой, слова о некоем человеке по имени Амакуса Тозо… Это напрягало: но не настолько, чтобы всерьез беспокоиться. Допустим, это действительно так, Амакуса попытается переубедить Сакуру, но какими должны быть аргументы? Пока что ничего не могло даже заставить его подумать о возможном предательстве. Жизнь в «Йошиваре» казалась прекрасным сном, от которого не хотелось просыпаться. Тебе просто нужен момент, который заставит тебя очнуться ото «сна». Как у меня, когда я увидел вспышку и боль. Стоило ли говорить об этом? Но это была важная информация. И довольно опасная. Неизвестно, станет ли этот Амакуса охотиться за остальными. В таких вопросах нельзя было секретничать: нужно было положиться на своих шиноби целиком. В одиночку — не выжить. — Кстати об этом. Полагаю, остальным я сообщу об этом немного попозже… Есть один человек, не питающий определенных симпатий к «Йошиваре», и еще, гм, немного ко мне. Лично. Его зовут Амакуса Тозо. По лицу Сатоши было заметно, что он понятия не имел, о ком шла речь, когда как Хотару вдруг потемнела лицом. Наверное, слышала от Мотизуки, еще когда работала на «Йошивару». — Что-то мне подсказывает, что мы поработаем над этим человеком. Возможно, он попытается меня убить в ближайшее время, потому что более компетентный человек упомянул, мол, все последние проблемы, включая сливы в «Сугинами Йоку», могут быть связаны с ним. — Н-да, ты, у нас, Сакура, человек известный. — Это где это? — Широко известный в узких кругах! — судя по широкой ухмылке Сатоши — он даже не скрывал попытки издевки. Но потом все же заметил: — На твоем месте я бы отправил семью в безопасное место, да и сам бы спрятался где-то, и не высовывался, пока этого мужика не найдут. — Это глупо, — упрямо возразил Сакура. — Прятаться — не вариант. Да и, помнится, мы уже надрали задницу одному чистильщику «Накатоми», и что-то я не вижу конвоев по наши головы. Справимся и с этим. — Но Сатоши верно сказал, что звучит опасно. Они уставились друг другу с Хотару в глаза. Нет, конечно, он понимал ее опасения, тем более после прошлых курьезов при краже катаны, но они же это пережили. А семья жила в достаточно богатом и хорошо охраняемом районе, чтобы туда кто-то эдакий сунулся. — Мое дело — предложить. Ты бы по сторонам поглядывал, а ты, Хотару — за ним. — Ты предлагаешь мне прятаться до конца жизни? — Почему до конца? Пока мы его не найдем, или кто-то другой. — Посмотрим, — чуть подумав, Сакура поднялся на ноги и отряхнул костюм. Затем сухо добавил: — Если ты вызывал нас сюда только ради вопроса о работе на Мотизуки, считай, мое благословение ты получил. — Лучше бы ты благословил меня с другой своей сестрой, кхе-кхе-кхе. — Что? Что ты сказал? У нее же жених, да? — Ну что ты за человек, Сакура, я же не трахать ее буду, а работать с ней. Ну ладно уж! Ваше экспертное мнение я услышал. Так что у меня к тебе последнее дело, Сакура. Он с подозрением взглянул на товарища, и тот радостным тоном заявил: — Очень нужно, чтобы ты сделал татуировку! — Пошел нахер. — Сакура, это был не вопрос. Я знаю, где ты живешь! — Я не буду делать никаких татуировок. И еще, ни черта ты не знаешь, где я живу. Хотару молчала, как рыба об лед; Иккуко точно ничего не говорила, а больше никто рассказать не мог. Конечно, Сатоши теоретически мог вычислить квартиру с помощью своей собаки, но это было слишком опасно, в основном — для самой стальной гончей, потому что такие ебаки по городу не ходили. По цивилизованной его части. — Ты такой скучный! — Ты кому-то проспорил, — начал подозревать Сакура и сузил глаза. — Это был Ямаока, да? — Нет! Я просто хочу, чтобы ты сделал татуировку. Смотри!.. — он развел руки в стороны: — На всю спину, а там надпись: «Сатоши и Сакура — друзья навек». — А потом уйдешь к Мотизуки, — фыркнула Хотару. — Сразу после того, как ты набьешь на себе искиз Иккуко для машины Хонды… э… Тануки, — процедил Сакура. — … я над этим подумаю. Будь осторожней в своих желаниях. Ладно, валите по своим важным корпоративным делам! Толку от вас. И не надо мне тут ебало кривить, мол, в офисе можно было обсудить, там везде уши, а мне не нужно, чтобы кто-то слышал, как я обсуждаю за спиной свое начальство. Хотару, береги этого болвана: сам себя он беречь точно не будет. На прощание Сатоши делал им ручкой; уже на выходе, аккуратно переступая через заминированные ступеньки, Сакура краем уха услышал его далекий тихий бубнеж, из которого он сумел разобрать лишь единственное слово — «тряпка». Однако, ничего не сказал. Около машины их ждала собака, и, потрепав ее по холке на прощание, он сел в автомобиль и двинулся… куда-то, не особо размышляя о точке назначения, пока в голове вертелся весь этот разговор, приправленный желанием поскорее убраться из трущоб. Такие места навевали воспоминания из детства, и, признаться, ему совершенно не хотелось их касаться вообще. Что-то должно было умереть. В том числе такие страхи. Мотизуки переманивала Сатоши. Ничего удивительного… Наверное, даже ничего существенно плохого: его, конечно, порядком злило, что она так нагло делала это прямо под носом, но ведь это реально не отменяло ничего сказанного ранее — Сатоши все еще сможет работать с ними. Нельзя же вечно стоят на месте, нужно подниматься выше. Можно было порадоваться за Сатоши. Он хотя бы делал это сам, за свои умения, а не только потому, что был чьим-то сыном. Сыном… Нужно было искать себе людей, как Мотизуки. Рокухара отойдет потом к ней — жаль, но за целый год он нашел себе разве что Рю и Широ, и, пусть те были отличными вложениями, этого было мало. Нужен был еще один нетраннер как минимум в помощь Широ… Кайя вряд ли согласится работать с ним все время… Кто-то, кто не откажется… От мыслей его отвлекло сообщение на закрытом серваке, куда он прицепил уведомления: том, на какой оставлял ссылку одному студентику, неудачно угодившему в их сети на пути разрушения «Сугинами Йоку». > Ты говорил, что у тебя есть подработка, да? > Если будет работа — давай свяжемся. После всей байды с «Сугинами Йоку» у меня пропал источник дополнительного дохода. Раз уж мы расстались мирно, то можно будет поработать. Тем более, у тебя есть связи с «Роккаку»… > В общем, напиши, пожалуйста, если будет работа. На губах у Сакуры заиграла кривая улыбка. Бинго. Признаться, делать особо было нечего, и он припомнил, что давно не надоедал Иккуко… Из-за работы они стали гораздо меньше общаться, и это было довольно погано, потому что сестра много для Сакуры значила, и он не хотел, чтобы они постепенно отдалялись, потому по-быстрому набрал ей, подозревая, что сейчас та была занята чем угодно, кроме учебы: и не прогадал, когда Иккуко подняла звонок, а по ту сторону донеслись приглушенные звуки музыки. — В прошлый раз наша встреча прервалась из-за того, что ты решила вломиться в крайне интимный момент, поэтому я решил надоесть тебе сейчас, — не дожидаясь ответа, произнес он. — Не хочешь отдельно заняться чем-нибудь? — Хочешь потусить? — голос Иккуко звучал подозрительно. — С каких пор ты тусишь? Ты же такой весь из себя важный корпорат с кучей дел, нет? — У меня перерыв в моих важных корпоративных делах, — передразнил он ее тон. — Ой, как хорошо, потому что у меня перерыв в моих важных школьных делах! Так, он сделает вид, что этого не слышал, хотя прекрасно помнил, что еще в том году Иккуко неплохо так получила по шее за прогулы. Разве кое-кто не находился на грани вылета, нет? Он вздохнул, надсадно, и выждал достаточно времени; выждала и Иккуко, после чего недоверчивым тоном пробормотала: — Так ты реально просто хочешь потусить вместе? Это так странно от тебя слышать, — она отвернулась от телефона, судя по приглушенному голосу, обращаясь… к кому, к Нико? — Да, да. Это мой брат. Говорит, что хочет потусить. Да… Извини, Сакура. Мы сейчас в клубе, «Дзигокураку». Подъедешь? Тут со мной подруга, и она… э… — заговорила шепотом: — Не поддавайся ее… — Мне не нравятся малолетки, — отрезал он. — Она старше меня! Студентка. — Понятно… — быстренько Сакура взглянул на Хотару и сухо заметил: — Мы идем отдыхать, в клуб. Заказывай какой угодно сок. — Какой самый дорогой? Ага, все еще злится. Эй, не он страдал от алкоголизма! И вообще, ей все равно нельзя было бы пить из-за раны! Клуб «Дзигокураку» был относительно недалеко; местечко не самое примечательное, как и большинство клубов, по которым ходила Иккуко — отчего-то ее так и тянуло в такие грязные места, и Сакура уныло думал, что она видела в этом эстетику, когда как он — скорее неприятное напоминание о том, что было в прошлом. Поживешь в таких условиях, и возвращаться не захочется… На входе с них потребовали оплату (за Хотару, он, конечно же, отдал свои кровные), внутри — встретила толпа, дергающаяся под модную сейчас драйвовую музыку. Бары не особо его привлекли, основная жизнь теплилась в центре, где был танцпол с разноцветными панелями, менявшими цвет в ритм битам. Найти Иккуко оказалось не сложно: та стояла около одной из барных стоек и приветливо помахала рукой, заметив их с Хотару. Одежка на ней была из тех, что Сакура бы в жизни не одобрил, за гранью приличного для такой молодой девушки, но раз уж он сам к ней навязался, не зная, куда себя деть после таких разговоров, то ругаться было бы глупо — все равно что приехать лишь бы почитать нотации. Заметив Хотару, Иккуко заулыбалась. — Ты и Хотару сюда привел? Приве-е-ет! Тебе не больно танцевать? — Я на обезболе, — мертвым голосом протянула та, то и дело косясь на бар. — Ты здесь еще с Нико? — он начал искать гаденыша взглядом, но Иккуко потрясла головой. — У него вновь сложные семейные дела, но он обещал приехать чуть позже. Он меня отсюда заберет, можешь не беспокоиться. Об этом-то я и беспокоюсь, проглотил он. Потом заозирался по сторонам вновь. — И кому ты уже успела обо мне потрепаться, что за студентка? — Я с ней познакомилась пару недель назад! Представляешь? — Иккуко приблизилась и заговорщическим тоном прошептала, хотя из-за громкости музыки ей пришлось сильно постараться: — Она сумела провести нас сюда совершенно бесплатно! У нее сто-о-олько знакомых! Если я пойду в универ… — Что?! Что я слышу?! Зачатки разума?! — Иди в жопу! — она небольно пихнула его локтем в бок. — Если все студенты такие крутые, то я, может, и пойду в универ. Ну да, «крутые»… Сакура с сомнением припомнил свой курс в универе: уже после того, как он объявил семье бойкот и нежелание принимать от них средства, дешевый, где со всего курса, казалось, учился только он. Там было много не самых приятных личностей, целая свора зубрил (он сам к ним, наверное, тоже относился), а все тусовщики повылетали еще на первых порах. Ну, кто похитрее, тот диплом все же получил. Вот и вся история веселой учебы — ее не было. Он обернулся в сторону, когда оттуда к ним вышла подтянутая невысокая фигура: девушка с двумя банками. Пиво она купила для себя, когда как Иккуко протянула лимонад, на который та взглянула с огромным скепсисом. — Таковы правила! — протянула девица. — Только так тебя сюда можно было провести! — затем окинула Сакуру оценивающим взглядом: — Это твой брат? Доброго вечера, э… — Инами. Да, доброго. — Приятно познакомиться, — заулыбалась она. Приложила ладонь ко рту и намеренно громко прошептала: — Иккуко много про тебя рассказывала. — Что, успела на меня пожаловаться? — Говорила, что ты умный человек… Ага, значит, сказала, что он зануда. Иккуко рядом заметно зарделась и дернула новую знакомую за руку. — Ну перестань, не говори… — Она тебя очень хвалила, — заключила незнакомка. — Я не так это сказала! Она это придумала! Хватит, Широ! — Просто говорю то, что слышала. Наконец, она вышла под свет, и Сакура сумел рассмотреть ее чуточку лучше. Она действительно была старше Иккуко на несколько лет, может, на пару, можно было дать ей около двадцати, может, младше на год; одета была так же свободно и стильно на современный лад, но целомудренней сестры. Лицо в мелькающих цветах было сложно разобрать, хотя Сакуру не покидало ощущение, что где-то он ее уже видел… Может, Иккуко про нее писала? Никак не мог вспомнить. Широ улыбнулась — у нее была до боли очаровательная улыбка — и протянула: — А вот чего мне Икку-тян не сказала, так это то, свободен ли ее брат вечером. Сакура многозначительно переглянулся с Хотару, которую больше интересовал набор выпивки у бармена. — Прости, но ее брат уже очень сильно занят. — Да, мне передали, что ты корпоративный зануда… — Вот! Вот! Это я и сказала! А не то, что ты слышал ранее! — Но по тебе видно, что ты усердный трудяга, — Широ указала на него пальчиком и затем постучала себе по губе. — У тебя такие уставшие глаза. Развлекаешься ты явно нечасто… Но я люблю мужчин с уставшими глазами. — Прекрати подкатывать к моему брату! Я думала, ты прикалываешься! — Шучу, шучу, — она шутливо вскинула руки, когда Иккуко смущенно дернула ее за рукав. Затем лукаво взглянула на него: — Твой брат же купит нам выпить? Черт, тратят его деньги только так! В итоге, он вновь купил Иккуко газировку, точно такую же — Хотару, а Широ — пиво. Себе Сакура ничего не взял, все еще слишком болезненно вспоминая последнюю пьянку, на которой Акеми продемонстрировала все прелести и ужасы опьянения. Так и сторонником здорового образа жизни стать можно… — Вот так вот прийти в клуб и танцевать на трезвую голову? — Широ с шипением открыла банку и покачала головой. — Безумец. Она подошла ближе, все еще улыбаясь, и, смотря на нее, Сакура не переменился в лице ни на йоту, хотя наконец-то вспомнил, где видел ее лицо раньше. Ну конечно, то дурацкие письмо их нетраннера в три часа ночи: снайпер, убившая мнемоника, Магатама.