r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_026: день рождения

Еще до поступления тревожного сообщения от Хотару Сатоши занимался в основном тем, что прибирался в подвале Акеми, пытаясь тут кое-как устроиться: ему, здоровому босодзоку, было тут слегка тесновато, но что уж, что уж, пока не найдет себе новое место, бесплатное жилье ругать не стоило, тем более Акеми так мило разрешила тут все занять и даже заминировать (нет). Он бы так и занимался этим столь неинтересным делом, если бы Сакура-2 вдруг не подняла голову куда-то в сторону, отвлекаясь от царапанья углов; вскоре после этого раздался гул, словно подъезжало что-то крупное и тяжелое, и остановилось оно ровненько прямо перед подвалом, словно этот таинственный гость ехал конкретно сюда. На тачку Сакуры похоже не было, на преступление над автопромом Тануки — тоже. Бля! Только не говорите, что это ссаные бомжи собрались все же отомстить! Он жестом подозвал Сакуру-2 к себе; когда донесся глухой взрыв мины с первой ступеньки, тяжко вздохнул. Необучаемые животные. Запыхтел громче, когда вторженец выругался и покатился по ступенькам вниз, подрывая оставшиеся мины. Башкой этот еблозавр врезался прямо в дверь, отчего та сиротливо заскрипела. Сатоши взял в руки дробовик, повертел его, потом распахнул дверь и прицелился в гостя на полу. — Малой, ты пушку-то опусти! — прогремели снизу. Бля. Это был Гебу. Сатоши дробовик, разумеется, не опустил, лишь покосился на трагедию: сапог кое-кому разворотило, как и аугментику ног, но ничего страшнее вывернутых пальцев. Бля, а такие хорошие мины были, надо же, прошелся тут. — Ну и че ты приперся? — угрожающе низким голосом поинтересовался он. — Ты чего тут все минами обложил! — Эта мина — знак, что тебе тут не рады. Так что ноги в руки и уебывай. — Тут нигде не сказано, что тут мины. — Конечно, было бы написано — ты бы их обошел. — Это бы дало мне понять, что мне здесь не рады! Ты что, — искренне подивился Гебу, — не рад меня видеть? И тут Сатоши задумался. Потом пожал плечами. — Не особо. Говори, что надо, и уебывай. — Если бы я хотел тебя разъебать, я бы сделал это еще оттуда, — Гебу неопределенно махнул в сторону начала лестницы. — Пушку убери, помоги встать. Да уж, Сатоши, что же с тобой стало… С кряхтением поднявшись, Гебу стряхнул с себя осколки ступенек, затем поправил съехавшие очки. Потом, наконец, соизволил пояснить свой неожиданный приезд: — Я слышал, тут босодзоку один выебывается больно сильно, решил посмотреть. Ой, кто же этот слушок пустил, хм… — Чья бы корова мычала, — Сатоши указал на Гебу пушкой: — Че, повидать меня приехал? Ну все, повидал, а теперь уебывай, серьезно. Или тебе что-то от меня нужно? — Такой маленький, а такой дерзкий, — Гебу громогласно расхохотался. — Мы с тобой сколько не виделись? — Столько бы и не виделся! — Чем я тебя обидел, Сатоши? Хм, что бы тут сказать, дед? Кто из них съебался в далекие дебри, когда нужен был больше всех? Из-за кого долбоебы ко власти в клане пришли? И что теперь стало, а? Ничего не стало! С корпоратами повязались, мать честная, это где это видано, чтобы другой клан вырезать, воспользовавшись помощью не абы кого, а ссаных «Накатоми Дзайбацу»! Гебу моментально смекнул, о чем думал Сатоши, и вскинул руку. — Ну все, началось, я понял, понял. От всех только это и слышу! — И почему же так получилось? Даже не знаю! — А то, что у вас своя голова на плечах должна быть, это никому не нужно, да? — Ну вот у меня, — Сатоши указал на себя пальцем, а потом отстегнул маску, демонстрируя хром, так и не тронутый Хориясу, — своя башка на плечах, и посмотри, где я теперь. Ах да. У меня примерно половина головы на плечах, вот и гляди, что от нее осталось! На него взглянули с оценкой. Нахмурились. — Шизука постаралась? — Кто ж еще-то! Мы с ней когда-то ладили, потом не очень, потом совсем не очень. — А я-то думал, — вновь затянул свою шарманку дед, — кто-то из вас встанет во главе банды после меня. — Ага, но вместо этого у нас две калеки. Что с ней я даже не знаю, — некоторое время Сатоши побуравил взглядом Гебу, потом застонал и уткнулся в ладонь лицом, следом за чем опустил пушку и поманил его внутрь. — Ладно уж, заходи, коль приперся. Пока Гебу протискивался внутрь, бормоча, мол, как можно было променять настоящие звезды, которых в Эдо видно не было, на подвалы, Сатоши с трудом подавил в себе соблазн толкнуть его на оставшуюся целой ступеньку. Потом сказал, куда наступать не следовало: размеры Гебу же позволяли ему махом переступить через все оставшиеся преграды на пути едва ли не за два шага. — Неплохая работа, — причмокнул он, осматривая все в конце путешествия по Минному Полю Сатоши. — Я так сразу и не заметил. Ты их модицифировал, чтобы не убили? — Ну не буду ж я каждого встречного бомжа убивать только за то, что они такие, они ж не виноваты. И ты поменьше долбодятлов слушай: я тут не выебываюсь и не захватываю ничего, все получено честно, в подарок. Гебу приспустил очки, внимательно на него смотря. — Это твой корпоративный гундеж, или тебе реально кто-то подарил? — Моя хорошая подруга, — широко улыбнулся Сатоши, уже слыша, как та возмущается, мол, ничего тебе никто не дарил, что ты тут вообще устроил, и прочие интересные комплименты. — Подруга, говоришь? И какая она? О нет, он опять решил за девками ухлестывать? — Дед, — Сатоши страшно на него взглянул, — побойся бога. Тебе скоро с ним встречаться. — Бог!.. Нет никого, кроме царя смерти нашей, Эммы. — Я это и сказал. Если на каждую встречную бабу западать-то. — Вот встретимся — тогда и поборемся за то, кто на троне сидеть будет. — Или потрахаетесь, — пробубнил Сатоши. — Ну ты че, мораль мне пришел читать! — Повидать пришел! Сколько не виделись, года три или четыре… Я после всей той херни в Эдо и не заглядывал, но тут, понимаешь, ностальгия замучила. Пепел приезжал развеивать. На секунду Сатоши задумался, чей прах, потом припомнил такого: одного офисного планктона, о котором Гебу обожал трепаться, Такаюки Масаки, как-то так его звали, странный типчик, кое-кого ему отчаянно напоминал… Старик кивнул в ответ на немой вопрос, и добавил: — Он умер недавно. — Жалко, хороший мужик был. — А казалось бы, корпокрыса… Ну ты уж расскажи, чем занимался все это время. Как вижу, к моему сынку ты не примкнул, но оно и не мудрено. — Не знаю, с чего ты решил, что я буду к нему примыкать! — А я и не решил. — Вот, видишь как! Шароеблюсь по улицам. Работаю, перебиваюсь… Пока Сатоши загибал пальцы, вспоминая невероятные деньки, Гебу хмыкнул. — С корпами, небось, связался. С корпами… С кем он только не связался! Вон, не шайка, а разношерстное нечто, и это говоря только о них; о Мотизуки так вообще сказать было нечего, час от часу не легче. В самом деле, тут если и проблема, то не в страшном слове «корпа», а в людях, с которыми ему приходится работать: от вполне себе привычных уже любимых болванов до всяких странных типов, вроде Исао и его банды. — Ну, с волками жить — по волчьи выть, — Гебу лишь пожал плечами, не став вновь заводить шарманку о том, что, мол, их эти корпы, вот бы их всех в сраку и так и эдак, потом закурил. — Я слишком старомоден, чтобы давать тебе советы. Многое произошло. — Ага, я в курсе, как бы. Со всеми нами многое произошло. — Но без банды дышится немного свободней. Ответственность — это те же оковы. Люди в городе постоянно в этих цепях, да и я себя сковал нашим кланом. Я был для них не лучшим лидером. Без банды… Это уж каждому свое. А вот лучшим или нет — все, как говорится, познается в сравнении, что Сатоши и озвучил. Не было смысла сейчас об этом горевать, сделанного не вернешь. «Широтора» были выкошены, «Курошиши» превратились в анальных клоунов, ну а сам Сатоши… А что он, собственно? — После тебя остался вообще пиздец, — заключил он. — В переменах нет ничего плохого, если молодежь хочет — пусть. Хотя таким, блять, образом… — Гебу попыхтел недовольно еще для приличия и стиснул зубы. Было бы о чем сожалеть. Точнее, конечно, было, но уже все равно ничего не исправить. Проблемы в клане начались, когда Гебу отправился по своим делам прочь, оставив все на своих заместителей, «Львиных Клыков» (чье количество недавно сократилось, право слово, не надо аплодисментов). Сам Сатоши в ту пору, да и вообще, что уж, к ним не относился, но был на той стадии, когда, как говорится, вот-вот, прямо сейчас. Но что сделали эти ебланы? Договорились с людьми из города, вот тогда-то к ним и прибыл человек, которого показывала ему Мотизуки — Масакагэ. От «Широтора» ничего и не осталось. Ничего и никого. На той бойне его самого не было. Трети банды не было — потому что якшаться с корпой, тем более с «Накатоми», было прямым плевком в лицо учениям Гебу. Ругань началась еще на этапе договора, когда они думали, пользоваться услугами или нет. А уж потом… Тогда-то они с Шизукой и устроили свою знаменитую перестрелку. Она-то тоже хороша, чучело: корпа ей не нравилась, а крови хотелось. Словно услышав его мысли, Гебу вдруг обронил: — Шизуку-то не встречал? — Да нахуй она мне сдалась? Я зла на нее не держу. — А вот она о тебе явно не забыла. Делать ей больше нечего, нахмурился Сатоши. — Я видел, между вами искры-то мелькали!.. — Какие? — заржал Сатоши. — Пороховые? — Не выебывайся. Ее-то, как и тебя, мы подобрали в Дзигоку. Что-то между вам такое было, жаль только закончилось вот так. — Слушай, дед, если тебе психоанатилик нужен — пиздуй в «Макай-Мед» или куда там, я тебе только спиртяги налить могу, да и то из чужих запасов. Взгляд Гебу говорил сам за себя — неси, читалось в его глазах. Ну вы посмотрите на этого старика, сначала мины истратил, потом за чужой спирт взялся, совести вообще не было. Хорошо, что Акеми не видела, иначе точно наорала бы. Вдвоем они по-быстрому сделали коктейли: Гебу смешал с порохом, Сатоши — с топливом. Чокнувшись, они выпили, помолчали немного, и старик вновь взялся за свое — за разговоры о женщинах: — Так что с девчонкой? Нашел себе кого-нибудь. Сатоши вспомнил Мотизуки. Чуть подумал. — Да не, умру девственником. Или как это… — Как это девственником?! — Дед, заебал. — Ты мне так не шути, у меня сердце старое, помру же, — Сатоши выразительно закатил глаза. — И код от мотоцикла не скажу, так и будет стоять тут, пока не рванет. — Да его бомжи за десять минут распилят, моргнуть не успеешь. Труп твой не остынет еще, а его уже расхерачат! — Пусть попробуют, — с вызовом бросил Гебу. Наивно, наивно! Крайне наивно! — Да я так заору, они сразу разбегутся. Старого Гебу знать не знают, но слышат его рык Старого Льва! Собачонки, бегущие от хищника! Это внутри у каждого: подчиняться сильному — Да все разбегаются, когда ты орешь. Ну все-все, нахвалил себя? — Ты не расслабляйся, — пригрозил пальцем тот. — В корпах тоже живут хищники. Встречал кого-нибудь сильнее себя? Ой, как насчет господина чистильщика Кицунэ-00, который тоже много говорил о том, мол, вот, вы, шиноби, все крысы, а потом выпал в окно, потому что в него пару раз выстрелили? Или тот ебень с корабля «одокуро», который так много ебалом щелкал, что аж свой огнемет в подарок оставил? Ну ладно, последний не корпоратский. Ну, может, и не было, потому он просто пожал плечами. Желания проверять не было, а стрелять каждому встречному в голову — тупость, так даже Гебу не делал, только Кинтаро Дзоку, тот еблан на велике, но где он закончил. Кстати… Сатоши с гордостью поставил трофей перед Гебу. Тот оценил его по достоинству: немного задумчиво осмотрел, повертел. — Вот, кстати, о старых встречах. Вот так поживает Босой Дзоку. — Опять мина? Чего это ему не нравится? Почему никому не нравятся мины, мины — ахуенная штука! Гебу печально вздохнул. — Я знал, что ты больной, Сатоши, — а потом, как крайне здравомыслящий человек, примерил ногу к своей. Э, свой трофей найди! Когда Сатоши уже сделал было «а», Гебу потряс головой и всучил обратно. — Э, нет. Забери. Он из нее точно что-нибудь придумает, и пусть Хориясу потом плачет, мол, как так, как так, не надо было отказываться от превосходного плана! Гебу-то он это не сказал, тот скажет, мол, и что ты сделаешь, на голову пришьешь?.. Хм, а если… Хотя нет, это уже и правда перебор. — Хамло ты, Сатоши, — без обиняков заметил Гебу и отпил спирта еще. — А я ведь тебя вырастил. Помнишь? Как по собакам стреляли. В углу, в тени, дернулась Сакура-2, и Сатоши пригрозил пальцем. — Ты про собак потише, моей не понравится. — Ты и собаку завел? — Хуле тебе не нравится? Чего все, бля, собак не любят? Лучшие на свете животные! Гебу лишь пожал плечами. — Главное, чтобы она тебе жопу не отгрызла. — Она лучшая девочка в Эдо. Ну, — не стал скрывать он ухмылки, — после того человека, в честь которого она названа. В ответ услышал такой вздох, что сразу стало ясно: дед о многом задумался, в основном о любви, женщинах и, конечно же, собаках. Они помолчали; немного выпили, все еще молча, пока за ними из угла наблюдала Сакура-2, навострив уши. В конце концов он начал вздыхать, явно намекая, что разговор медленно подходил к концу. — Ладно уж. Хреновый из меня батя. — Лучше, чем никакого, — фыркнул Сатоши. — Давай так: раз уж я здесь, дам тебе кое-что. Сатоши выпучил глаза. — По морде что ли?! Сначала Гебу застопорился, словно уже желая возразить, потом от души врезал, так, что все внутри захрустело. Сатоши не у дел не остался и врезал в ответ, после чего они полаялись о том, кто кого подорвал на мине и о прочих хороших вещах, поглядели друг на дружку злобно, но не всерьез, после чего Сатоши с хрустом вправил челюсть обратно. — Удар-то еще хорош для старика со слабым сердцем. Ты дед не подумай ничего, я зла не держу, так, ворчу по привычке. А по поводу подарка… Он и сказать ничего не успел, как с пояса Гебу снял двустволку, ту самую! Ту! Самую! Легендарную двустволку Гебу, о которой столько легенд ходило, не перечислить! И что это, ему просто так ее подарят, да? Что-то подозрительно все это было, подозрительно…Здесь был какой-то подвох, да? — Никакого подвоха, — помотал головой Гебу и почти насильно впихнул оружие ему в руки, тяжелое, с игольчатыми боеприпасами. Не пушка, атас. — С днем рождения, Сатоши. Это мой верный «Пожиратель», будет теперь твоим. Ну, «день рождения» — весьма условный. Вообще-то Сатоши понятия не имел, когда именно у него был день рождения, обычно он просто выбирал ту дату в году, какая ему больше нравилась, и на этом все заканчивалось. Но Гебу-то говорил не об этом, а о том далеком весеннем дне, когда клан босодзоку нашел его в гребанных руинах Ну, дед!.. Прости, Акеми, выбора не было; Сатоши поднялся и вернулся обратно уже с оставшимся спиртом. Разговоры вновь ушли в далекие дебри воспоминаний и шуток, где старое вспоминалось славно, а плохое отходило на второй план. Но ничто не длится вечно; и, когда ему поступил звонок от Хотару, Сатоши присвистнул — что ж, пора было выдвигаться, намек он понял. А если помощи просила Хотару, то она была нужна и Сакуре! Пауза для загадочного хе-хе. — У моей лучшей подружки проблемы, — ухмыляясь, он поднял взгляд. — Ты как, дед, горазд один клуб расхерачить, или по своим делам? — Клуб, говоришь? Который с говнарями или с гламурными девчонками? Кто о чем, а Гебу о бабах. Сатоши задумался, под какую категорию больше подходили его приятели. Почесал подбородок. Ну да, ну да, если они о Сакуре, то… — С гламурными девками, конечно. — Да разве ж это драка!.. Но поднялся; понятно, ради чего он туда ехал, не место развалить, а местным цыпочкам подкатить, те, поди, только в восторге будут, когда такой импозантный мужчина перед ними появится, ну или не будут, но их мнения вряд ли кто-то спросит, кроме таких нытиков, как Сакура. А мнение Сакуры, как известно… Свистом он позвал собаку за собой, и та с готовностью подскочила под ноги. В центре могли возникнуть проблемы, для местных Сакура-2 — кошмар из Дзигоку, но у братана проблемы. Кому не насрать? Явно не Сатоши. Втроем они направились к выходу. В какой-то момент перед ними с Нагасино выросла башня «Номуры Холдингз» — стеклянный небоскреб, намного светлее, чем черный монолит «Накатоми Дзайбацу», но все такой же неприятный, пугающий. Неужели Акеми наконец-то узнает, что связывало ее с этим местом? Она-то, после настораживающих слов призрака, думала — нет, ни за что не пойдет, корпам веры нет, но, смотрите, ей помог человек отсюда, привез… Глупо было отнекиваться, нужно было брать судьбу в руки и продолжать идти вперед, пока не достигнешь желаемого результата. Они въехали в подземный гараж мегабашни, где Нагасино мягко остановился. Все вокруг было новым, чужим, но вместе с этим где-то на периферии сознания Акеми словно узнавала это место, лифт впереди, лестницы… Как нечто глубоко спрятанное, забытое. Уже исчезнувшее, как Седзиро Окику, которая стала ею. Она с готовностью приняла протянутую руку Нагасино и слезла с мотоцикла. Прошло достаточно времени, чтобы адреналин от пряток на лестничной площадке прошел, и ее немного потряхивало от осознания, что там, в той тесной комнате, все могло завершиться, а она сама стать собой же, но, вместе с тем — кем-то другим. Голос Нагасино вновь приобрел заметные женские интонации, из чего Акеми сделала вывод, что это все же девчонка: — Нас уже ждут. Идем наверх? Акеми слегка вскинула бровь. Значит, еще и ждали? Да уж, встреча по первому разряду. Затем голос вновь стал ниже, невыразительней: — В основном нас ждут мой брат и я. Пожалуйста, не делай глупостей. Сдай оружие этому человеку. В эту секунду словно из-под земли вырос мужчина из службы охраны с пластиковым контейнером. Вау… Напомнило то, что они пережили в «Йошиваре». Это типа в каждой большой корпорации имелся такой парень, бегавший с ящиком на случай прибытия гостей? Глупость, конечно; ее все еще трясло, ноги еле держали, а они думали, что она могла представлять угрозу, но, решив не умничать, она положила пистолет. — Ты шиноби? — без особого интереса поинтересовался… поинтересовалась Нагасино. — Медик. — Привозить тебя сюда — уже угроза… — Хотя в данный момент я сомневаюсь, кто я на самом деле, — пробормотала она, игнорируя нотацию со стороны. Нагасино вдруг улыбнулась, загадочно. — Это нормально. Они зашли в лифт. Судя по всему, Нагасино выступала в качестве прокси? Она видела, как некоторые люди подключались к чужим имплантам и могли контролировать действия своей новой «куклы», но это было развлечение богачей, ей знакомое разве что из сплетен в Сети. Значит, контролировавший ее хакер был мужчиной, а сама она — девушкой? Странно, разве так было можно? Она осторожно покосилась в сторону, на свою новую знакомую, но та ничего не говорила, рассеянно смотря куда-то вперед. Потом вдруг — голосом хакера — внезапно продолжила разговор: — Здесь много таких. — Здесь есть… другие Акеми? — Не «Акеми». Людей со схожими проблемами. Больше они не разговаривали, и лифт полз наверх, в офисы персонала высокого уровня. Здесь было намного светлее, чем она предполагала, очень чисто и вылизано, кое-где в кадках стояли пластиковые растения, явно поставленные скорее для украшения, потому что Акеми понимала — у людей такого ранга есть деньги на живые цветы. Однако она быстро отвлеклась от разглядывания рисунков на стеклах, служившими тут стенами кабинетов, потому что перед дверьми лифта стоял человек, явно их поджидавший. Молодой, в стильном пиджаке. Сначала Акеми едва не дернулась, увидев длинные белые волосы, но потом поняла — нет, это не ее призрак, юноша. Волосы были собраны в хвост на затылке, но одна прядь мастерски выбивалась из челки, создавая эдакий небрежный вид, явно намеренно. Кем бы не был этот молодой человек, он явно умел заигрывать с образами, потакая и строгим корпоративным занудам, и людям с требованиями поменьше. Она понятия не имела, кто это; Нагасино же рядом коротко поклонилась. — Хорошая работа. Отчитайся Генсаю, — затем развернулся к Акеми и приветливо улыбнулся, галантно склонив голову. Представился: — Меня зовут Хоши Кагура. Полагаю, ты и есть Хацунэ Акеми? — Возможно… — Прошу, обойдемся без всех этих «я не знаю, кто я», — рассмеялся он. — Тогда Вы угадали, — Акеми пожала плечами, и Кагура доброжелательно сузил глаза. — Хорошо. Когда размывается сознание — это проблема. Лучше знать, кто ты, пусть даже эта личность может быть фальшивой. Скажи, у тебя были случаи расстройства личности? Словно ощущение, что в твоем теле кто-то другой. Такого у нее не было. Несоответствие воспоминаний — да, но чтобы из личности в личность… Потому Акеми покачала головой; ей был не слишком приятен такой подход общения, сразу к делу, можно было для начала немного объяснить обстановку, но если уж ее притащили сюда, то стоило играть по чужим правилам. Задумчиво она проводила взглядом удалившуюся Нагасино. Узнать, что твои воспоминания — вовсе не твои, вот, что ее терзало, а не множество голосов в голове. Это она и объяснила Кагуре; тот же, задумчиво кивнув, словно что-то отмечая у себя в голове, вновь улыбнулся. Словно прочитав ее мысли, он заметил: — Этого мы коснемся немного позже. Скажи, что ты предпочитаешь: кофе или чай? От воспоминаний о чаепитии у Урасимы ее передернуло, и Акеми скривилась. — Обойдусь, спасибо. Кагура странно на нее взглянул, задумался, потом ойкнул. — Точно, транквилизаторы. Тогда, может закуски? — Лучше сразу перейти к делу… Слишком уж долго это все тянется. Когда ты на пороге грандиозного открытия, нельзя долго ходить вокруг да около: стоило наконец открыть сундук и узнать, что же связывало ее с этим местом, где заканчивалась судьба Седзиро Окику и начиналась уже жизнь Хацунэ Акеми. Молча она проследовала в кабинет Кагуры следом за ним, идя по широким светлым коридорам, пока не очутилась в небольшом помещении, заставленном шкафами с чип-боксами, на которых отчетливо виднелись этикетки фильмов. Киноман, да?.. Она остановила свой взгляд на фильме с падающей башней, на которой было написано: «Побег с Окинавы». Она опустилась в кресло напротив стола Кагуры, и тот, облокотив локти на него, тяжело взглянул на Акеми. — У тебя много вопросов, полагаю. — Достаточно много, — согласилась она. — Хорошо. Потому что у меня есть некоторые ответы, которыми я рад буду поделиться. Можешь начинать допрос. — Кто Вы? Почему следили за мной? — Как я уже говорил, меня зовут Хоши Кагура, — улыбнулся он. — Я аналитический специалист компании «Номура Холдингз». Отвечая на твой второй вопрос: в какой-то момент мне стало известно, что есть люди, похожие на тебя, и я решил проследить за этим делом. Так мы и вышли на тебя, и еще на нескольких людей, деливших крайне похожую с тобой судьбу. Отвечая на твой следующий вопрос — нет, это не другие «Акеми», но они названы по схожему паттерну. Однако я не буду называть их далее, сохраним их конфиденциальность. Еще такие люди… Не «Акеми»… Сколько же их таких было? — Значит, обо мне Вы узнали не так давно? — Я знал о твоем существовании около года благодаря моему брату. Он уже с тобой взаимодействовал. Значит, это и есть брат хакера, контролировавшего Нагасино, о котором он говорил внизу? — То есть, это со мной… сделала не «Номура»? Кагура сплел пальцы, и улыбка его стала жестче. — Это сложный вопрос. Ответ сложнее, чем «да» или «нет». Но если мы с тобой говорим об одном и том же, — он постучал пальцем себе по затылку, тому месту, где у Акеми стоял злосчастный чип, — то нет, это сделала не «Номура». И поверь, я это прекрасно знаю. Он говорил так, будто бы понимал, о чем шла речь. Акеми нахмурилась, подняв голову, и, будто услышав ее мысли, Кагура наклонился вперед, обнажая тонкую шею и затылочный порт: и только тогда она увидела тонкую грань торчавшего оттуда чипа, точно такого же, как показывала ей Хориясу. Выходит… Он был таким же, как и она? Человеком с фальшивым эго? Не успела она спросить, как Кагура выпрямился и хрустнул шеей. — Если же ты говоришь об этом, — постучал костяшкой по виску, — то это уже дело рук «Номуры». Полагаю, если ты начала поиски себя, то уже слышала о проекте «Чистый Дом». Вся эта чушь с игрой с восприятием длится еще с пятидесятых. У корпорации был свой интерес в этом. Сама понимаешь: контроль сознания, создание идеального общества, — голос Кагуры приобретал все более и более ядовитые нотки, он явно был не в восторге от произносимого. — Возможно, ты читала бредовые теории об этом, так вот: большая часть из этих теорий — правда. Большая? Хатояма говорил, что некоторые слухи не врали, но не так, чтобы настолько много! — Самые разумные из них — ложь, когда как самые безумные имеют место быть. Скажем так: когда я занял должность аналитика «Номуры», здесь царила война. Далее он рассказал не самую интересную, но в то же время довольно простую историю: Номура Хиробуми скоропостижно скончался, и его место занял новый человек — его внук, Номура Нанами. Как это и случалось в крупных корпорациях, все пошло не по самому лучшему сценарию: Кагура отметил, что последние полгода только и занимался тем, что приводил все в порядок, вычищая неугодные корпорации элементы и сводя вместе разваливавшуюся на куски компанию. Интересно, получается, у него было тут гораздо больше власти, чем у гендира? Акеми не стала спрашивать, но сделала себе отметку: выходит, вот он, настоящий теневой правитель «Номуры», а не тот симпатичный мальчик, которого показывали по телевизору… В процессе разбора старых архивов Кагура обнаружил склад данных о разных проектах «Номуры», включавших в себя исследование людей, подобных Акеми. Именно там упоминался «Чистый Дом» и все с ним связанное. Однако, как сухо заметил Кагура, ответственный за данные проекты человек уже не находился в компании. Проект «Чистый Дом» зародился в пятидесятые: комплекс по управлению восприятием человека через окружающую среду, манипуляция поведением и выработка привычек… Тестовые комплексы были выстроены на Сикоку, ныне заблокированным где-то далеко в Дзигоку, из-за чего многие данные были утрачены. Акеми знала, что за катастрофа там произошла: все знали. На Сикоку были лаборатории, в которых восстал искусственный интеллект, породивший запрет на создание разумных собратьев, и теперь остров днем и ночью сторожили псы «Накатоми» и прочих заинтересованных корпораций. Однако, несмотря на произошедшее, «Номура» не забросила свой проект и пыталась воскресить, и им почти удалось. За это был ответственен человек по имени Танигаки Коичи. Исчезнувший сейчас, и унесший тайны проектов за собой. Это имя ничего не сказало Акеми, но внутри что-то испуганно сжалось, словно она знала, словно помнила. С его помощью удалось найти определенный контакт в Пустошах, располагавшего нужными технологиями; эту сущность, как сказал Кагура, звали Майтрея. Человек… человек ли, владевший такими технологиями, что даже в Эдо они показались бы фантастикой. — Если ты встречала какие-то технологические чудеса или феномены, с большой вероятностью все сойдется на нем. В памяти всплыл образ человека с шестью руками. Зелеными яркими глазами. Акеми шумно сглотнула. Майтрея, как пояснил Кагура, был лидером секты Сэцува. Акеми помнила это название: когда они лезли в «Нео-Рендзи», то именно там рассказывали про раскол в церкви и про создание секты с таким названием. Майтрея был человеком вне закона в Эдо, его искали только так. — Можно считать, что он приложил свою руку, — Кагура вдруг хмыкнул. — Все свои руки. — Значит все мы — просто жертвы этого эксперимента? — Конкретно твой случай — да. Майтрея… — стоило этому имени оказаться произнесенным, на лице Кагуры проступила тень. — Мне непонятны его цели. Они далеко за пределами моего понимания. Он занимается культивацией сознаний, если можно так выразиться. Помедлил. — Ты знаешь механику изготовления андроидов? Нейрочипы андроидов являются своеобразным слепком мозга для них, они позволяют функционировать как искусственному интеллекту, с рядом ограничений. Чипы разных партий нейрочипов, как пояснил Кагура, были сняты с одного человека: иным словом, кто-то единственный становился прототипом для целой партии. Майтрея же поступал наоборот: он культивировал личности внутри таких нейрочипов. Личности существовали, развивались, не подозревая, что находятся в матрице, а затем оказывались в телах, подобных самой Акеми. — Носителями нейрочипов твоего поколения были обычные люди, по той или иной причине приглянувшиеся, но в последнее время мне стали попадаться клоны, выращенные с нуля тела с таким же взращенным сознанием. — И что же вы собираетесь с нами делать? Их взгляды пересеклись. Кагура угрожающе сузил глаза. — У меня есть определенные счеты с Майтреей, и я хотел бы собрать как можно больше информации, чтобы сделать свой следующий шаг. Поиск подобных тебе поможет мне понять, ради чего он это делает. Может, у тебя есть какие-то мысли? Мысли… Акеми запуталась еще больше, чем до этого. Ее не интересовали цели Майтреи, но, как сказал Кагура, у нее тоже возникли к нему некоторые… претензии. Лишь одно ее сейчас заботило: она настоящая, Седзиро Окику, была как-то связана с «Номурой», и ей нужно было раскрыть эту тайну, уже — навсегда. Это она озвучила Кагуре. Тот задумчиво постучал пальцем по губе. — Значит, ты была сотрудницей?.. — Все это слишком сложно, — застонала Акеми и уткнулась лицом в ладони. — Кто я: Хацунэ Акеми или Седзиро Окику? Кого вживили кому? Это не мое тело, или же это не моя личность?.. Кагура взглянул на нее беззлобно, с жалостью, но не противной, словно понимал. — Тебе точно не нужен кофе? — А есть что покрепче? — Я бы предпочел вести диалоги в трезвом состоянии, но раз уж у нас тут такая ситуация… Когда пришла секретарша и поставила перед Акеми на столе небольшую стопочку чего-то, что выглядело как виски, она залпом осушила его. Боже, значит, ей не перезаписали память: как и говорила Хориясу, личность была на чипе… Тогда она не поняла, думала, это просто имплант для поддержания мозга активным, но, выходит, это и была ее личность… Акеми была лишь чипом, записью! Паразитом в теле Седзиро Окику! Она не знала, как на это реагировать. Что делать. Это было… просто неправильно. Она так привыкла жить сама собой, а вышло, что она была лишь гостьей в этом теле и никем иным. — Невозможно стереть воспоминания до конца: такова структура мозга, и она сложна для изучения, — откинувшись в кресле, Кагура взглянул в сторону многочисленных коробок с фильмами. — Наша память подобна фракталам, и даже мельчайшая кроха воспоминания может постепенно вернуть остальные. Невозможно понять явление сознания, и, пусть Майтрее удалось зайти далеко, даже ему не удалось постигнуть это целиком. Полагаю, в твоем теле остались крохи исходного сознания. Как ты узнала, что ты и есть Окику? — Она… Она меня к этому подводила. Кагура вскинул бровь. — «Она»? Рассказ о призраке он выслушал молча, хотя иногда и подозрительно щурил глаза. В целом, Акеми не скрыла ничего, кроме слов о Седзиро Гото и ребенке, решив не касаться личной жизни своего прошлого «я». Он помолчал немного, и потом пояснил причины своего странного удивления: — Некоторое время до я работал в СОЦБ, занимался вопросами юрэев в том числе. То, что ты описываешь, скорее всего юрэй в крайней стадии распада. Скорее всего он не нашел для себя подходящую среду, в которой смог бы культивироваться. Последний раз она связывалась с тобой на кладбище, верно? Полагаю, она уже не в состоянии воспринимать окружающую действительность полноценно, как было до этого. Боюсь, она деградировала до своего нулевого состояния. Но если она продержалась так долго… — Кагура замолчал, кусая губу. — У нее должна быть база, какой-нибудь терминал. Ты посещала квартиру, в которой жила Окику? Это была следующая цель после Урасимы, но… Она отрицательно помотала головой. — Сначала мне хотелось познать себя, что правда, а что — нет. Но все же… Не понимаю, кому сдалась я такая, как есть. Давай будем честны, я не самая яркая лампочка в холодильнике. Кагура улыбнулся в ответ, затем, однако, вернул себе вид строже. — Спросим иначе: кому понадобилась Седзиро Окику, что ее нет в наших базах данных? Впрочем… Погоди, у меня есть идея. Есть один человек, что может нам помочь, — оптика у Кагуры загорелась наносным голубым. — Да, подойди пожалуйста. И, потом, явился этот человек. Когда Акеми обернулась, яркий свет из коридора ослепил ее, и все, что она увидела сначала: лишь силуэт с безупречно прямой спиной и выправкой. Но стоило глазам попривыкнуть, как она разглядела его внимательней: пожилого мужчину с невероятно строгим суровым лицом. Акеми не знала, кто это, но по личному каналу Кагура коротко пояснил ей, чтобы не тратить время вслух: человеком перед ней был Синмон Генсай, руководитель безопасности. Да уж, если кто и знал о делах, творившихся в корпорации давно, в самом ее нутре, то только такой. Удивительно, что столько важных шишек вертелось вокруг нее сейчас. Хотя, если это было настолько важно для корпорации и Кагуры, это скорее разумно. Кагура коротко описал проблему; Генсай на мгновение поднял глаза к потолку, задумываясь. Голос его звучал неожиданно низко, четко, без хрипотцы, присущей старикам: — Девяносто седьмой год. Проблемы в отделе разработок. Инцидент «Шинигами». Вау… Вот это претенциозное название. — Мы потеряли группу шиноби под руководством Тайсегуна. Тайсегун… Седзиро Гото. Акеми ощутила, как крепче вцепилась пальцами в подлокотник кресла. Это то, о чем они читали с Широ! — Все, что было с этим связано, засекречено Танигаки Коичи. С Тайсегуном пропало еще несколько людей из штата, и одной из них была Седзиро Окику, — его взгляд упал на Акеми, придирчивый. — Хочешь сказать, это и есть она? Акеми в ответ лишь беззаботно пожала плечами. Вот пусть сами и разбираются, раз заварили кашу! — Сейчас я — Хацунэ Акеми! — Лицом похожа, — проигнорировал ее Генсай. Сузил глаза, и, видимо, уже ей, пояснил: — Седзиро Окику была программистом виртуальных нейронных связей, в отделе разработок. Она исчезла после инцидента с «Шинигами», ее судьба нам неизвестна. Однако… о том, что она была удалена из баз данных мы узнали только сейчас. Следом его взгляд впился в Кагуру. Тот лишь пожал плечами, и Генсай вновь опустил глаза на нее. — У тебя есть какие-то вопросы, девушка? Синмон Генсай… Что-то всколыхнулось в памяти, вновь чужое воспоминание: почему-то в голове упорно всплывала какая-то нелепая кличка «дедушка Генсай», сказанная за глазами, недовольство этого человека, когда он это услышал… Значит, воспоминания Окику и правда спали в ней. И в знакомой обстановке начали пробуждаться. Но не сотрет ли это ее саму? Хотя, была ли она так таковая? Хацунэ Акеми — просто запись на чипе, не личность. Мог ли Синмон Генсай удалить ее из баз данных? Он мог, раз занимал такую должность; но воспоминания Окику твердили, что человек, столь верный корпорации, не стал бы делать такое. Неудивительно, впрочем, что он ее не узнал: прошло около семи лет. — Красишь волосы… как и раньше. Акеми невольно коснулась пряди. Значит, это не ее причуда? — В последний раз, когда я тебя видел, твои волосы были белыми. Как у призрака. Искин… был лишь отражением ее перед исчезновением. Последним фракталом Седзиро Окику, постепенно угасавшим. — Что с твоей дочерью? Улыбка на лице Акеми дернулась. Она медленно покачала головой. Вот о чем, а о ребенке она знала еще меньше, чем о прошлой себе. — На нее выделяли гранты «Номуры». — Значит, — хмуро заметила она, — вам известно гораздо больше, чем мне. До вчерашнего дня я вообще не знала о ее существовании. — Это все, что я помню, — коротко обрубил Генсай, качая головой. — В базах данных информации об этом нет. Собственно, почему я тут и стою. — Ага, ага, именно за этим! — поддакнул Кагура, что тот стоически проигнорировал. — Единственное, что я помню — ее имя, Цубаки. Сейчас ей должно быть около восьми лет. Она не поступала ни в один из наших воспитательных центров, как и выделенные на нее гранты пропали без следа. Цубаки… И Окику. Камелия и хризантема. Поэтично. Жаль, что сама Акеми этого совсем не помнила. — Прошлая ты была весьма талантлива в создании нейронных связей. Если ты права в том, что преследующий тебя искин действительно ведет себя так, как настоящий человек, вполне возможно, что перед исчезновением она успела скопировать свое сознание в Сеть. Значит, не просто призрак… Вполне натуральная копия, только медленно умирающая в агонии. Настоящее прошлое я. Она немного помялась. Но надо было думать и о настоящем. Потому она робко спросила: — Я могу связаться с друзьями? Они за меня беспокоятся. — Друзьями… — эхом отозвался Кагура. — Мы проверили, на тебе нет жучков, но мы еще не убедились, что подключение того человека не нанесло тебе каких-либо повреждений. Для начала советую проконсультироваться с нашим специалистом. Ты с ним уже встречалась. Ну, э, технически… Речь велась о том хакере, верно? Что подключался к Нагасино; потому Кагура так и замялся. Была ли это та девушка, которую Акеми встречала около своей клиники, или тогда то тоже было лишь чужое тело, контролируемое на манеру прокси? Увидит ли она ее вновь, или кого-то иного… Манера речи у него была странная, из того, что слышала Акеми из уст Нагасино, какая-то отстраненная. Впрочем, он спас ее от Урасимы; и если мог проверить, не нанес ли тот какого-нибудь еще более страшного ущерба, то почему нет? Тем более, Кагура сказал, что он из отдела кибер-безопасности… Она ожидала кого-то впечатляющего: может, красавца в растянутом свитере, как Урасима, только с ледяным взглядом… в целом, похожего на Кагуру, но не такого женственного. И высокого! Чтобы определенно красавчик с низким баритоном. Но, когда они остановились перед дверцей в очевидно небольшой кабинет, лицо Генсая вдруг приняло какое-то слегка агонизирующее выражение, ровно на секунду, и Акеми быстро почуяла: что-то тут было не так! Однако, на лице Кагуры не было заметно ни капли сомнения, когда он провел рукой перед замком, и дверь перед ними распахнулась… Оттуда из темноты на них уставились два голубых глаза. Помимо них единственными источниками освещения были многочисленные мониторы. Сначала Акеми трудно было рассмотреть что-то, но потом она увидела сгорбленную фигуру под какой-то накидкой, сидевшую рядом с одним из терминалов. Кагура тут же скривился, буквально не скрывая раздражения, и хлопнул, включая свет: со стороны владельца тесного темного кабинета раздалось шипение. И увидела. Вовсе не красавца с леденящим душу взглядом: женщину с растрепанными короткими волосами, выглядящую крайне неаккуратно, всклокочено. Да, она была похожа на Кагуру, да что там похожа, одно лицо, это правда, но… Если Кагура был симпатичным, то тут эта красота скрывалась за будто бы подверженным лихорадке взгляду. Из затылка у нее торчало несколько проводов… Комната вокруг была неаккуратна, завалена коробками, какими-то записями, планшетами… Чего тут только не было. И провода. О да, проводов тут было множество. Но Кагура говорил об этой женщине, как о мужчине… Но это женщина? — Выключи, — продолжила шипеть фигура, закрывая лицо руками. — Я прекратил контакт с Нагасино, когда вы вышли из лифта… Думал, вы будете трепаться часа два или три… Акеми выразительно взглянула на Кагуру. Лицо Генсая же осталось непроницаемым, убитым. — Не задумывайся, — предостерег Кагура голосом, в котором слышалось: «не спрашивай, не поймешь». — Это мой… брат, верно. Это искусственное тело, — затем поднял голову уже к этому существу: — Отора, ты можешь к ней подключиться, чтобы проверить, не отслеживают ли наши друзья кого-нибудь через нее? Взгляд женщины с животной ярости сменился на более задумчивое меланхоличное выражение. — Я-то могу, — затем подозвала ее пальцами к себе, и, когда Акеми осторожно ступила к Оторе, протянула ей один из кабелей, валявшихся на полу. — Подключи к себе. Делать этого не хотелось; Акеми неуверенно посмотрела на Кагуру, но тот закивал и показал ей два больших пальца, мол, не ссы, детка. Ей вспомнилась кружка с котиком у Урасимы, и, вздохнув, она воткнула шнур себе в затылочный разъем, надеясь, что хотя бы тут ее убивать не захотят. Перед глазами пролетело множество строк кода, так быстро, что она не успела ничего различить. — Ничего не успели в нее внедрить, — отозвалась… отозвался (если это брат?) Отора крайне ленивым голосом. — Мы попали туда вовремя. Мы, вестимо, с Нагасино. — Говоря об этом… — заметила Акеми, поднимая пальчик. — Наша гостья хочет связаться с друзьями, — опередил ее Кагура, и Отора протянул ей еще один провод. Сухо добавил: — Прокси. Так безопасней. Неуверенно она приняла и этот шнур. Да уж, и что теперь написать? Расписывать все подробно не хотелось, но надо было дать весточку, что с ней ничего не случилось, что искать ее сейчас не нужно… Впереди ее ждало невероятное открытие. Потому, недолго думая, она коротко отписалась, что у нее все хорошо. — Вы же меня отсюда выпустите? — вдруг осознала она и с опаской взглянула на близнецов. — Зависит от того, что ты собираешься делать дальше. — Завались, — рыкнул на брата Кагура, и тоном более доброжелательным, сложив руки у груди, добавил: — Как я уже сказал, я намереваюсь оставить с тобой контакт, мне нужны люди, подобные тебе. Если тебе потребуется помощь против зеленоглазых ребят, я с радостью ее обеспечу. Мне же нужно понять, как все это работает. Зачем Майтрея все это делает. От людей секты Сэцува… Оставалось надеяться, что если помощь и потребуется, то не скоро: сейчас у Акеми и так голова гудела ото всех открытий, особенно от правды о чипе и том, что она… не она вовсе, лишь программа, записанная на мозг и имитирующая его деятельность. Но она не чувствовала себя… как-то отлично от нормы? Хотя знала ли она эту норму?.. Может, она не знала этого — как быть человеком на самом деле. Или же чип просто записал воспоминания на мозг Седзиро Окику, и все было в порядке: просто она была этой самой Окику с иным прошлым. Не зря же Генсай сказал: ее прошлое «я» тоже красила волосы, вряд ли это было записано на чипе. При упоминании имени Майтреи Отора странно дернулся, словно током ударило, после чего вскинул голову. Взгляд его переменился, от безумного равнодушия до бешеного интереса, в одну секунду, но это было схоже с азартом, любопытством, хотя все еще вынудило Акеми отступить. — Я могу помочь!.. Кагура резко уставился на него. Крайне недоверчиво. — Ты не сорвешься? — Мы тренировались. С Нагасино, — с каждым новым словом голос Оторы начинал дрожать сильней и сильней, а взгляд приобретал хищные черты. — Все будет в по-о-олном порядке. Затем резко уставился Акеми в глаза. Та сглотнула. — Не бойся, — протянул Отора, подходя ближе. — Я начинающий мозгоправ. Могу покопаться у тебя в голове, посмотреть, что осталось там от тебя прошлой. Значит, это и есть последний рубеж. Человек, способный вторгаться в чужие головы. Личности. И сейчас он протягивал ей руку, предлагая нырнуть в то место, где она, Акеми, еще не была: в воспоминания Окику. На секунду она помедлила, но потом с вызовом бросила, вскидывая голову: — Но если вам удастся вытащить Окику на поверхность, что случится со мной? — Нельзя вернуть то, что забрала земля, тем более так давно, — Отора медленно покачал головой, но затем улыбнулся, пугающе. — Но мы выловим то немногое, что от нее осталось. Особого выбора у не было. Потому Акеми, помедлив, кивнула и схватилась за руку. Жить с мнимыми воспоминаниями, не зная истины — бред. Всегда нужно искать правду. Даже если это может многого стоить. Улыбка Оторы стала шире, а рукопожатие — крепче, твердое, мужское. — Тогда погрузимся в лоно твоих воспоминаний. И, словно сама собой, ее дека начала подготавливать порты. Драгоценные минуты были потрачены из-за потери сознания. Плохо. Когда Сакура очнулся, над ним застыла Хотару. Она попыталась что-то сказать, но он не стал даже вслушиваться, дико озираясь. Где она?! Где Магатама?! Вскочив, игнорируя попытки Хотару себя образумить, Сакура стрелой метнулся по следам крови к пожарному выходу; его попытался остановить охранник, но его просто отпихнули в сторону, как легкое препятствие на дороге. Сложно было сказать, куда именно делись эти двое, пожарные ходы напоминали разветвленные лабиринты, но Сакура долго работал в бизнесе, что буквально строился на крови — в игровом — и, порой, когда они выслеживали сбежавших с места преступления игроков, приходилось идти и не на такие уловки. Потому, глубоко вдохнув, он двинулся вперед, предполагая, куда именно скрылась Тама. По пути он понял, что связь вновь работала, и кинул клич в общий чат, позвав на помощь всех, кто только был свободен; помимо Сатоши, уже ехавшего к ним на помощь (как пояснила Хотару), отозвался лишь Широ, но сказал, что пришлет им подмогу в лице Ямады Таро. Что ж, хоть кто-то. Сложно было их винить. Никто не предполагал, что придется ввязываться в такую ситуацию. Ничего. Он сам убьет девчонку. И того ребенка… наверное. Посмотрит. Но Магатаму — точно. Она одна, без оружия, раз сбегала. Пусть хвастается своей способностью убивать сколько угодно, это она сейчас бежала, поджав хвост, как ссыкливая мразь. Сам… Резко остановившись, он развернулся к Хотару, следовавшей за ним по пятам, и серьезно посмотрел ей в глаза. — Уведи отсюда Иккуко. От тебя сейчас никакого проку. Не это Сакура хотел сказать, четно признаться; но Хотару была ранена, он просто боялся, что с ней что-то произойдет. Ладно он, ничуть не пострадавший во время предыдущей миссии, но Хотару? И сестра… Сестру нужно было увести, но он не мог этим заняться, был слишком занят. Надо было убить Магатаму. Надо было убить Магатму. Лишь эта мысль билась в голове. Хотару насмешливо фыркнула, однако, смекнув, о чем он на самом деле. — Миленькая забота, — покачала головой. — Ладно. Сегодня ты босс, послушаюсь. Будь осторожен. Распахнув дверь, Сакура ощутил, как ветер от проносившихся мимо автомобилей ударил ему в лицо. Аварийный выход, через который он вышел, выходил прямо на высокоскоростную трассу, куда обычно подъезжали такси; от дороги их отделял разве что высокий отбойник. Он мгновенно приметил свою цель: тачку, в которую мелкий крестоглазый сопляк помогал загрузить Таму. Он уже было дернулся, чтобы ринуться вперед, но в самую последнюю секунду увидел выросшую рядом тень; дернулся назад, и прямо перед лицом пронесся чей-то здоровый кулак в жесткой перчатке. Прямо перед Сакурой стоял другой крестоглазый, огромный, высокий, со странной шипастой прической. Одного его видела было достаточно, чтобы понять: с таким шутки будут плохи. В голове мгновенно вспомнились данные, слитые Широ, задание в «Сугинами Йоку», отчеты Сатоши и Рю… Это был Ока, Восьмой. Нет! Не было времени отвлекаться! Бросившись в сторону, Сакура прицелился и выстрелил в сторону мелкого пацана и Тамы, не целясь кого-то определенного: лишь бы задержать, лишь бы не дать скрыться, пока он ее не убьет! Мальчишка резко развернулся, уже было занес руку, чтобы швырнуть шарик, но выстрел попал ему прямо в глаз, насквозь. Его резко отбросило назад, забрызгивая Таму в машине кровью, и, дернувшись в конвульсии, он рухнул на капот автомобиля. Черт… Ему пришлось! Пришлось убить этого ребенка, и… Ока не мешкал и ударил вновь, но он был тяжелее, медленней, поэтому Сакура успел выстрелить в него первым: прямое попадание вынудило отбросить его голову назад, и кулак, нацеленный прямо Сакуре в лицо, сместился. Прошелся всего лишь по касательной по скуле в тот момент, когда тот успел было отшатнуться в сторону, но словно обжег — настолько сильный был, настолько быстро ударил. Кожу ему там явно содрало. По инерции Сакура отшатнулся в сторону, к автомобилю, замешкался, все еще смотря на Оку, который по какой-то причине все еще стоял на ногах, скалясь ему… След от выстрела был виден на лице. Бронированный череп, что ли?.. Что за чертовщина? Краем глаза он заметил, как Тама затягивала пацана с дыркой в глазу внутрь автомобиля. Тачка взревела. Сакура даже дернуться не успел, как его ударило капотом, и, прокатившись по бронированному стеклу и через крышу, он тяжело упал на асфальт позади. Повезло лишь то, что автомобиль лишь набирал скорость, но в руке что-то неприятно хрустнуло, плечо заныло, а сам он на секунду будто оглох и ослеп, настолько все вокруг вертелось, едва ли не до тошноты. С трудом Сакура поднял глаза кверху, когда над ним нависла огромная тень Оки, мутным взглядом смотря на него… Голос звучал словно из-под воды: — Надо было уходить, когда тебе говорили, папенькин сынок. Пора понять, что такое реальный мир. Его рука уже потянулась было вниз, к Сакуре… Но он отшатнулся, потому что в эту секунду в него с двух ног влетел Ямада Таро. Как и тогда… Как и тогда, с Мориноске… Ока отъехал на ногах в сторону, резко опустил руку и разъяренно выплюнул: — Еще подоспели?! Да сколько ж вас здесь?! Потянулся к дробовику на поясе… И вдруг резко распахнул глаза, смотря куда-то в сторону; Сакура с трудом повернул голову, следя за направлением его взгляда… А там, на шоссе, увидел, как в автомобиль с Тамой на полном ходу влетел тяжелый байкерский мотоцикл, начисто отсекая переднее колесо. Машину слегка подкинуло вверх, и тут рядом появился второй мотоцикл: водитель его, огромный старик в темных очках, с размаху врезал рукой прямо по днищу, опрокидывая тачку прочь. — Фас! — донесся громовой голос Сатоши. И, в ту же секунду, над Сакурой прыгнула собака, вцепляясь прямо в руку Оки. Подмога прибыла.