Братья по оружию. Белые ленты

В три часа пополудни, покормив лошадей, тяжелая конница короля Наваррского, сверкая блеском стали, походной рысью выступила из Шинона в Тур. *** Кулеврины герцога Майеннского, оплаченные золотом испанского короля, методично обстреливали предместья Тура. Уже не один десяток домов мирных обывателей обратился в руины. Упорный кровопролитный бой шел с десяти утра, первая атака Майенна застала короля в Сен-Семфорьене, где он инспектировал полк Монкассена. Генрих Валуа повел себя так мужественно и уверенно, что воодушевил своим примером солдат, и более трех часов они под убийственным артиллерийским огнем отражали приступ за приступом. Когда возле короля выстрелом из аркебузы разбило кирпичную кладку, и осколок битого кирпича оцарапал ему щеку, он вытер кровь надушенным батистовым платком и заметил, пожимая плечами и презрительно улыбаясь: - Смотрите, этот гизар хочет убить меня. Казалось, он не понимал опасности, как и в пору своей юности, когда изнеженный «прекраснейший принц Европы» неожиданно для всех стал героем Жарнака и Монконтура. Гибель в бою не страшила его совершенно. Майенн вводил в бой все новые подкрепления, но роялисты стояли насмерть. Полк Жарзе потерял убитыми более двухсот солдат, его командир погиб, были тяжело ранены полковники Рюбампре и Монтиньи. Король отослал швейцарскую гвардию в город, дабы поддерживать там порядок, - в Туре, как и везде, имелись шпионы и тайные гизары. Он стремился во что бы то ни стало удержать предместье, не желая оказаться осажденным в Туре – там не хватало припасов, да и изменники постарались бы открыть ворота врагу. Наконец Майенн бросил в бой свой самый ценный резерв - полки Ла Шатеньере и Понтенака, набранные из закаленных вояк, служивших Меченому и жаждавших за него отомстить. Яростная атака во фланг вынудила роялистов попятиться к городским стенам. - Сир, как бы лигисты не попытались ворваться на наших плечах в город, - озабоченно заметил раненый Рюбампре, опиравшийся на аркебузу, как на костыль. - Вы правы, полковник, - невозмутимо ответил король. – Одолжите-ка мне вашу шпагу, она все равно пока вам не нужна. Собираясь рано утром инспектировать войска, он не взял с собой никакого оружия. - Генрих, пошли гонца к королю Наваррскому. Мы не отобьемся своими силами, - сказал ему Шико, стирая кровь со своей шпаги. - Мы отобьемся, - сверкнул глазами Генрих Валуа. Глаза – вот все, что осталось от его замечательной некогда красоты. – Я король Франции, а не паршивый кот, застрявший на дереве, который только и может, что орать, пока его не снимут оттуда! - Господи твоя воля! – страдальчески воскликнул гасконец. *** Оставить Сен-Семфорьен за гизарами значило сесть в осаду. Вернувшись в город, король приказал капитану своей гвардии Луи де Крийону контратаковать и выбить противника из предместья. Мало того, король сам вновь устремился в бой во главе отряда свитских. Молодой Франсуа де Шатильон, близкий друг Беарнца, оставленный им при особе короля, вызвался участвовать в контратаке и бился как лев. Плечом к плечу с ним со шпагой в руке, как простой солдат, сражался маршал д,Омон – один из убийц его отца. После встречи в Плесси-ле-Тур эти двое стали не разлей вода. Тем временем гизары захватили арсенал, Майенн снова ввел в сражение резервы и усилил артиллерийскую канонаду. Был убит племянник Крийона, а сам он получил сразу три раны. Пали несколько именитых офицеров, в их числе гасконец Сен-Малин, лейтенант «Сорока пяти», убийца Меченого. Роялисты, потеряв более трехсот человек, принуждены были отступить. Раненый двумя ударами шпаги и пулей из аркебузы богатырь Крийон собственноручно затворил городские ворота. Только после этого король согласился, что пора посылать к кузену за помощью. - Почему я? – возмутился Шико. – Без ложной скромности, Генрих, я слишком хороший солдат, чтобы в такой момент отсылать меня в тыл. - Кузен к тебе благоволит. Его люди тебя знают и пропустят без проволочек. А главное, тебя не перехватят гизары, ты достаточно ловок, чтобы добраться до цели. Поспеши. Взяв двух резвых коней с королевской конюшни, Шико покинул Тур подземным ходом и помчался в Шинон. *** Предместье осталось в руках неприятеля, чем он не замедлил воспользоваться. Семь тысяч лигистов, занявших позиции в окнах домов и за оградами садовых террас, непрерывно обстреливали из мушкетов и аркебуз королевских солдат, укрывавшихся за парапетами моста. Генрих Валуа умело руководил боем. Король понимал, что его долговязая фигура в фиолетовом, с блестящей звездой Святого Духа на груди, представляет собой отличную мишень. Тем не менее он с поразительным хладнокровием расхаживал в полный рост под свист пуль и ядер, как будто был неуязвим. Лигисты атаковали мост, который охраняли лишившиеся своего командира гвардейцы Крийона, чтобы взять город в кольцо. В седьмом часу вечера дружный залп смешал ряды атакующих. Солдаты с белыми лентами на касках и белыми перевязями вступили на мост, на ходу перезаряжая свои ружья. Белые ленты – знак короля Наваррского. Крийон, по настоянию короля сдавший командование, но отказавшийся отправиться в лазарет, вгляделся и закричал с неимоверным облегчением: - Это гугеноты! Они пришли, сир! Король сжал руку своего верного телохранителя. Костлявые пальцы Генриха Валуа были холодны как лед, и простодушный смельчак Крийон, отроду не отличавшийся умением читать в людских сердцах, вдруг ясно понял, что его повелитель в душе готовился к худшему и не ждал подмоги. Он попросту не верил, что наваррский кузен, получив все, что ему было нужно, станет его спасать. Это был пехотный полк Шатильона, приведенный Ларошфуко, – полторы тысячи отличных вышколенных солдат, славившихся умением быстро двигаться походным маршем со своими тяжелыми аркебузами. Герцог Ларошфуко поклонился, очертив шляпой полукруг: - Ваше величество, король Наваррский выслал меня вперед и сам спешит сюда с сильным конным отрядом. У меня приказ – умереть, но удержать город до подхода конницы. Ободритесь, государь. Мы здесь, и они не пройдут.