Ночной гость

И рыбы, и птицы, и звезды, и в сумерках летних сады, - всё будет простым и серьезным, живым и бессмертным, как ты. (Дмитрий Мельников) Ночь на 14 марта 1590 года Генрих удалился в свою палатку сразу после военного совета и после краткой молитвы лег в постель. Один, хотя карие глазки той маркитанточки очень даже ничего. Но перед битвой или дуэлью нужно как следует выспаться, будет победа – будут и глазки. Проснулся он от аромата духов. В изножье постели сидел, закинув ногу на ногу, король Генрих Валуа и смотрел на него, довольно ухмыляясь. Он отбрасывал тень, постель под ним была примята, и коленка, касаясь его сквозь одеяло, чувствовала тепло. - Здравствуй, Анри. - Рад тебя видеть, твое величество. Ты мне снишься? - Ну, перестань дурачиться. Ты же не спишь. - Дай угадаю. Тебя выгнали из Царствия Небесного за нехорошее поведение? Ты развел там собачек, приставал к симпатичным ангелам и завонял все розовым маслом? Король перестал ухмыляться и сказал: - Завтра решится, будешь ты живым королем Франции, или же ее враги посмертно объявят тебя узурпатором. Мы с тобой поклялись быть союзниками. Ты пришел, верный клятве, когда мне нужна была помощь. Теперь моя очередь. - Так ты у нас теперь что, святой? - Я – спасенный, - улыбнулся Валуа. – Есть святые, есть праведники, а есть спасенные; есть Божья воля, а есть Божье попущение… все сложно, Анри, гораздо сложнее, чем можно описать. Долго рассказывать, придет время – ты все увидишь сам. - Хотелось бы попозже… Братец, если бы я не видел тебя в гробу собственными глазами, подумал бы, что ты разыграл собственную смерть, а сам ушел в монастырь. С тебя бы сталось. Последний Валуа задумчиво покачал головой: - Смерти нет, Анри. Это только дверь. - И куда она ведет? - Куда мы захотим. Правда. Чего ты на самом деле хочешь, из чего сделана твоя душа – с тем ты и соединишься за этой дверью. - Боюсь представить, с чем там соединились твоя мать и твои братья. - Правильно боишься. Лучше не представляй. - Слушай, Валуа, если тебе разрешено гулять, почему же ты не навестил меня раньше? - Когда? Днем, когда ты постоянно окружен людьми? Согласись, это было бы несколько экстравагантно. А ночью… я пытался, но ты же не спишь один. - Франция обезлюдела за годы войны. Я по мере сил восполняю убыль населения! - И весьма успешно. Скоро благодаря количеству бастардов ты в буквальном смысле сможешь называться отцом Отечества, - рассмеялся Генрих Валуа, - только не забудь о необходимости иметь законных наследников! Беарнец поморщился: - Не отнимай хлеб у Дюплесси-Морнэ, Генрих. Он мне по этому поводу выклевал всю печень. «Ваши девки, сир!» - «Ваши ублюдки, сир!» - «В то время как ваше супружеское ложе в преступном небрежении, сир!» - И что ты отвечаешь? - «Зависть плохое чувство, Филипп!» Посмеялись. - Тебе следует развестись с Марго, - неожиданно заявил король. - Думаю, она тебе противна из-за того, чем закончилась ваша свадьба. Ее лицо для тебя - лицо смерти, а не любви. Наверняка и она тебя в душе ненавидит, потому что чувствует вину из-за той роли, которую ее заставили сыграть. - Умница ты моя. Читаешь в сердцах, как в открытой книге. А теперь дай мне поспать, - зевнул Генрих Наваррский и натянул на уши одеяло. - Можно, я посижу с тобой? Там хорошо, но нам не хватает тех, кого мы любим. Я скучал по тебе. – Я тоже. Хочешь – сиди. Но я правда уже сплю. - Спи. Когда Генрих Наваррский проснулся от сигнала побудки, ночного гостя уже не было. Но аромат любимых духов Генриха Третьего, так его раздражавший, никуда не исчез.