Часть 54. Король Франции

                                                                                                                        Я помню вас, ребята.                                                                                                                                     Надеюсь, живы.                                                                                                                   Если нет – встретимся                                                                                                                                           позже.

(иеромонах Спиридон (Дорош))

Неровные пути сделаются гладкими, и явится слава Господня, и узрит всякая плоть спасение Божие.

В июне следующего, 1595 года в замке Куси, в Пикардии, королевская фаворитка Габриэль д,Эстре родила первенца – здорового красивого мальчика, известного впоследствии как Цезарь, герцог Вандомский. Его появление на свет показало всем, что король в состоянии дать Франции дофина и положить начало новой династии. Злые языки, судачившие, что-де прекрасная Габриэль в первые годы их связи не хранила верность королю, так что нужно еще разобраться, чей это ребенок, принуждены были умолкнуть – сходство новорожденного с отцом было просто разительным. Бурбон, несомненный, доподлинный бурбонский Бурбон! Однако имя младенца вызвало новую волну толков и пересудов. Цезарь?! Серьезно? Пардон, у нас фаворитка родила или ощенилась любимая королевская гончая? Между тем, назвав сына Цезарем, король тем самым прозрачно намекнул, что мечты любовницы стать королевой и матерью дофина так и останутся мечтами. Принятые во Франции тронные имена – Карл, Генрих, Людовик, Франциск. Если уж очень хочется соригинальничать – Иоанн и Филипп. И никаких Сезаров! Не то чтобы король Франции в принципе не мог жениться на фаворитке. Мог – морганатическим браком, как частное лицо, после того как произведет на свет наследника престола и овдовеет. Но дети от морганатической супруги не будут иметь права на трон. Мог ли король жениться не на иностранной принцессе, а на подданной? – Пример Генриха Третьего доказывает, что мог.  Но – только в том случае, если его выбор пал на честную девицу. Сначала – венчание, и лишь потом – постель, никак не наоборот. Генрих был рад рождению сына, осыпал Габриэль подарками, сделал ее герцогиней, но страсть его уже перегорела, а жадное семейство любовницы бесило не только прижимистого Сюлли, но и его самого. Параллельно, пока не в открытую, Генрих развивал роман с Анриэттой д,Антраг, на которой тоже обещал, но не собирался жениться. Он вполне сознательно намеревался обзавестись большим количеством узаконенных бастардов от дам из самых благородных фамилий, чтобы укрепить свой трон. Побочным сыновьям короля предстояло стать опорой дофина, причем, в отличие от законнорожденных братьев, они ему вряд ли изменят, так как не будут иметь прав на корону. Зато будут в буквальном смысле слова кровно заинтересованы в процветании династии. Были бы у Генриха Третьего, кроме побочной сестры Дианы Французской, еще и двое-трое братьев, готовых явиться, каждый во главе собственной армии, - не дошло бы до Дня Баррикад и бегства в Блуа… К концу жизни Генриха Четвертого у него был целый детский сад из законных и побочных отпрысков. Но пока он привыкал к новой для себя роли отца и охотно возился с Сезаром. Сюлли с согласия короля вел секретные переговоры о браке с племянницей Великого  герцога Тосканы, кардинал Гонди в Риме интригами и взятками добивался развода с Маргаритой Валуа, - оба переговорных процесса продвигались с черепашьей скоростью, поэтому Генрих не видел смысла заранее напрашиваться на эпический скандал, сообщая любовнице неприятную правду. По обыкновению, он ей врал, как врал вообще всем своим возлюбленным. Габриэль была слишком неумна, чтобы распознать вранье, и вовсю репетировала роль королевы. Простодушное высокомерие, с которым она без всякого на то права требовала королевских почестей, день от дня увеличивало число ее врагов, хотя была она, в сущности, безобидной и никому не делала зла. Управление собственными сеньориями – Наваррой и Беарном – дало Генриху опыт и навыки административной и бюрократической работы, но теперь, когда он стал королем Франции, этой работы стало слишком много. Он страшно уставал. Чтобы не сползти от усталости в очередной приступ тоски и апатии, Генрих время от времени устраивал себе короткий отпуск и со страстью предавался охоте. Псовую охоту он любил с детства, был превосходным неутомимым наездником, метким стрелком, отлично владел рогатиной. Предпочитал брать медведя, кабана и оленя именно на рогатину, в отличие от Карла Девятого, который испытывал острое наслаждение, закалывая зверя ножом. Для этой цели у Карла были специально обученные мастифы, носившие на охоте бронированные попоны, - они хватали зверя и удерживали на месте, чтобы Карл мог приблизиться вплотную и нанести удар. Генрих такого не любил. Зато очень любил бешеную скачку за сворой в компании друзей. Он предпочитал охотиться в тесной мужской компании, атмосфера в которой была очень расслабленной, участники грубо и фамильярно подкалывали друг друга, много хохотали, обменивались ласковыми прозвищами типа «висельник». Сам Генрих мог сигануть на коне с обрыва в реку, преследуя оленя, мог ускакать от спутников и заблудиться, мог шумно ввалиться с друзьями в деревенский трактир, покутить там на все деньги, огулять хорошенькую служаночку. Так он отдыхал, будто снимая костюм короля и становясь отчаянным парнем Анрио. Он даже не называл своего имени, представляясь, допустим, как сьер Коарасс, - по названию замка, в котором провел раннее детство. А на следующий день снова напяливал тесный неудобный костюм короля и садился на прием претензий. «Мы вчера вытоптали ваше поле, сожалею, примите компенсацию». – «Так это вашу телку разорвали мои собаки? Извините. Не держите зла, держите кошель». – «А это на приданое вашей Мадлон... Лизетт? Да, точно, Мадлон была на прошлой неделе, в другой деревне…». У Генриха было незыблемое правило: возмещать пострадавшим все, что нахулиганили. Конечно, он устраивал и «протокольные» пышные охоты с дамами в каретах, пажами, целым обозом провизии - но это были скорее пикники. Где уж в карете-дормезе скакать за борзыми! А настоящим отдыхом для него была охота в компании нескольких друзей, отчаянной и сплоченной мужской банды. *** Год этот принес Генриху и радость побед, и тяжелые потери. В августе в Бретани, возле города Ренн, сложил голову старый друг и верный меч короля - маршал Франции Жан Четвертый д,Омон. Раненный при осаде крепости Компер полководец скончался в лазарете – увы, французские военные хирурги лишь недавно перестали прижигать раны кипящим маслом, а от такого лечения и слон помрет… Генрих горевал о нем. Ла Ну, Бирон… Д,Омон был последним из маршалов старой гвардии. Ушли ветераны, остался только молодняк: молодой Гиз, молодой Бирон… Еще Теодор Шомберг, брат миньона Гаспара Шомберга, убитого на дуэли. Но этот тоже пока мелковат. Разве что для будущего дофина он станет тем, чем были когда-то для Генриха Ла Ну и Колиньи… Сколько оплаченных кровью побед уже было одержано, сколько дорогих могил оставлено позади, а война не сулила надежд на скорое завершение и все так же перемалывала жизни друзей.