4. Юлька и её пернатые

BEON.RU новости Сегодня — суббота, 3 сентября 2011 Новая запись в дневнике пользователя Devo4kaSolnsa «Наконец-то пишу этот пост. Надо…». 11:24:15 Наконец-то пишу этот пост. Надо переварить все мысли. Летом, когда мы на набережке гуляли, я как-то подзабыла о своих чувствах. Наотрез, можно так сказать. И этот новый учебный год бешено удивляет. Просто тем, что начали сбываться немыслимые вещи. Я ведь загадывала где-то около года назад, чтобы мы познакомились. И оно вот-вот сбудется. Можно сказать, что уже сбылось, он ведь говорил со мной, хаха, он сказал мне «вау». Или самому себе? Короче, он тогда сказал это так, чтобы я расслышала. Я точно это поняла. И обещанное продолжение истории. Вчера после уроков ко мне подошли те же самые его одноклассницы. Блин, они проходили мимо, остановились рядом со мной и сказали про мой классный цвет волос. И в это время Соловей следил за мной взглядом. Он стоял на заднем плане и смотрел на меня периодически. Там еще был Миронычев, но блин, я не знаю… Он со мной поздоровался, конечно, а потом опять отвернулся, а Соловей снова на меня смотрел. Несколько раз. Я не знаю, о чём они говорили, но кажется, что они говорили обо мне. С ними ещё был Обезьяна, он тоже подозрительно улыбался. Мне кажется, вот-вот что-то сбудется, исполнится. В прошлом году Соловей казался мне еще таким милым мальчиком, за которым можно было лишь наблюдать и умиляться от нежности. А теперь у меня просто башню сносит от того, как он возмужал. Я просто в шоке, как я тогда распознала в нём секс-бомбу замедленного действия. Ему же было лет 13, когда всё это началось в моей голове. P.S. Новость про Скворца. Нас посадили за одну парту. Я просто ума ни приложу, как я буду это выносить, учитывая прошлое. Пользователь Hamita оставил комментарий: «СКВОРЕЦ??? ЗА ОДНУ ПАРТУ?» Пользователь Devo4kaSolnsa оставил комментарий: «да, прикинь)» Пользователь Hamita оставил комментарий: «блин, по всему остальному это ТОЖЕ КАААПЕЦ, я очень рада за тебя! я просто дико жажду продолжения и ещё хочу новое фото Соловья» Пользователь Devo4kaSolnsa оставил комментарий: «пришлю в личку» Пользователь Lustrayushik оставил комментарий: «офигеть, я хочу знать все подробности и видеть твои живые эмоции» Пользователь Devo4kaSolnsa оставил комментарий: «забегай, дома никого нет» Ответив девочкам на комментарии под своим дневниковым постом, Юлька, сияя от предвкушения, начала рыться в папках на компьютере. Всего день назад ей удалось украсть со странички Обезьяны свежую фотографию с мальчишками. На снимке была изображена вся троица — Обезьяна, Индюк и Соловей. Они стояли перед школой в парадных костюмах. Это было фото с недолинейки. Андриянов словно светился, он практически был центром кадра, хотя, думая о нём, Юлька полагала, что он вовсе не собирался привлекать излишнее внимание и не знал, что кто-то затем будет вот так рассматривать это фото. В реальности же он казался другим. Не эта тихая паинька с фотографии, а живой, часто с лукавой ухмылкой, словно в каждом разговоре скрывал секрет, доступный только своим друзьям. И именно в этом контрасте между Ленёчкой на фото и тем, каким он казался в реальной жизни, Юлька видела особое притяжение. Его волосы цвета пшеницы лежали ровной блестящей шапкой, аккуратные черты лица, немая нежность взгляда заставляли её млеть… Через несколько недель ему должно было исполниться пятнадцать. Эта мысль бесконечно обновлялась у неё в голове. Ей самой через два месяца должно было стукнуть шестнадцать. Она не раз признавалась Маринке, что именно на таких мальчишек она была готова залипать целыми сутками. Её частенько привлекали такие же красавчики, гоняющие мяч на пыльных дорогах, пьющие какую-то алкогольную ересь на заброшках и у падиков, страдающие пьяной фигней в своих компаниях. Они манили своей недоступностью и смелостью. В их дерзости жило что-то дикое. Но Маринка почти всегда молчала и тем самым гасила её восторги. Она не понимала. Внезапный стук в дверь выбил Юльку из размышлений. Она быстро закрыла вкладку и ринулась открывать дверь. На пороге стояла Эля — уже улыбающаяся и с горящими глазами. Они направились в кухню, чтобы приготовить себе чай, затем вернулись в Юлькину комнату. Струйки пара из кружек поднимались вверх и плавно оседали на зеркальной поверхности стола. Юлька села на край кровати. В ней горели и угасали сразу тысячи мыслей. — Ну? — Эля прищурилась, — не тяни, рассказывай… — Ты же помнишь про Скворца? Эля сразу кивнула. Она помнила обо всём, чем Юлька делилась — истории о том, как её вечно обижали своим молчанием и отстойным отношением. Юльку нельзя было касаться, нельзя было садиться рядом. И Миша Скворцов, её первая глупая влюблённость, оказался среди тех, кто следовал этим правилам. Её серьёзный Скворец никогда не кричал, не издевался открыто, просто старался быть от неё подальше и делать вид, что он её не слышит. Его холод ощущался тяжелее чужих обзывательств и неуважения. — Я не знаю… это прикол какой-то от вселенной или что? — продолжала Юлька. — Ну, знаешь, он хотя бы не возмутился, когда его ко мне пересадили. — Неужели они продолжают вести себя как придурки? Вам уже по пятнадцать, алло… — Некоторым уже по шестнадцать. Но сути это не меняет. Раньше они каждый день говорили что-то вроде «фу, нельзя сидеть с Лариной»… — И как оно? Тебе нормально сидится с ним? Юлька немного помнила о том, с каким трепетом она однажды делилась с Элей мыслями о Мише. Это было всего пару лет назад, но теперь ей было даже немного стыдно об этом вспоминать. — В пятницу он одолжил мне ручку. Ладно, это фигня полная… Просто я зацепилась за этот момент. Он всё так же отодвигается. Уже не нарочно, не чтобы унизить. Он как будто пытается до сих пор вести эту игру и не знает, что делать, потому что понимает, что все взрослеют… Эля фыркнула: — Господи… ведёт себя как полоумный придурок. — К слову… у нас в классе есть новенький. Стёпа. И он ещё ничего не знает. И ребята теперь какие-то странные… словно сами ещё не решили, будут ли продолжать свои идиотские игры или попробуют вести себя нормально. Мне кажется, им должно быть стыдно перед Стёпой. Ну, точнее… — Ладно. А ты сама что чувствуешь? — прервала её соседка. — К Скворцу? — Ларина вздохнула. — Сложно сказать. Иногда в голове всплывает шестой класс… блин, даже вспоминать стрёмно. В тот день… — Юлька замолчала на мгновение, словно заново переживала своё прошлое, — мы стояли возле кабинета информатики, на втором этаже. Он о чём-то пошутил, все засмеялись. Я тоже не удержалась. А он вдруг резко обернулся и говорит такой: «А ты-то чё ржёшь?»… — Трэш… — Это был первый раз, когда он вообще мне что-то сказал. Как будто я пустое место. Или главная лохушка, которая сама же это понимает и признаёт. За меня тогда никто не заступился. Эля медленно подняла кружку, глотнула немного чая. — Но теперь у тебя Соловей. — Да. Какая жесть. Они обе молча усмехнулись. — Жесть? — Ага. Почему у меня все пернатые? — Это у тебя надо спросить. — Да. — Юлька вновь кивнула так весело, словно сама поражалась нелепости ситуации. — Я не знаю, как так получилось. Просто Лёнечка в тринадцать лет казался мне… Да не важно. И вообще, знаешь, тут в другом дело. Поначалу я пыталась шифровать имена в своём дневнике, потому что боялась, что его кто-то найдёт… — Блин, тебя слушаешь и как будто какую-то книгу читаешь. Или фанфик. — Серьёзно? — Ага. Тебе же сто раз об этом и другие говорили. Когда я читаю твой дневник, мне кажется, что всё это происходит не по настоящему. Мне бывает трудно поверить, что это твоя живая жизнь. А когда я осознаю это, я начинаю радоваться безумно, как будто всё это происходит со мной. И… Ааааа… Юлька усмехнулась. В её улыбке пряталась благодарность. Как хорошо было знать, что в её подъезде жила такая соседка. Как вообще круто было ощущать, что кто-то с теплом сохраняет в мыслях её фантазии и приключения. В их городе о существовании Юлькиного дневника знали лишь Эля и Маринка. Для остальных он оставался тайной, зато в сети у Юльки было немало других читателей — незнакомцев из разных городов. Люди заходили к ней и проглатывали содержимое дневника залпом. — В этом году он стал… таким сладким, что мне страшно на него смотреть. И самое странное… он ведь тоже меня замечает. Эля закатила глаза, махнув своей длинной косой. — Ага… «Секс-бомба замедленного действия». Я это теперь надолго запомню… — Блин, ты скоро начнёшь говорить фразами из моего дневника. Как я вообще додумалась до такого… — Я уже ими говорю, блин… — добавила Эля, и они обе снова засмеялись. — Мне кажется, они уже обсуждают меня между собой. Я же несколько раз как-то вплеталась в их дни. Не знаю, просто у меня уже такие подозрения… Хрен знает, что происходит… — Магия. — Ага. Исполнение моих заветных желаний спустя год… Я уверена, что по нему тащится половина школы. — Ты тоже слишком крутая. Особенно теперь, когда покрасилась… — Эля медленно обвела подругу взглядом. Юлька провела рукой по волосам. Новая Ларина светилась — этот оттенок делал её лицо моложе, придавал ей какое-то хрупкое очарование. — У нас с Соловьём теперь даже волосы похожи стали. Цветом. — Да. Потому что ты тоже секс-бомба замедленного действия. Хотя нет… слишком быстрого действия. Ларина опять звонко расхохоталась. * * * Понедельник встретил её хрустальной серостью воздуха и любимой музыкой в наушниках — воспоминаниями минувшего года, такими родными… Но Юлька шла по школьным коридорам очень охотно, заглядывая за каждый угол в надежде встретить кого-то из одноклассников Соловья. Теперь у неё была другая жизнь, более волнительная и живая. Иногда она подозревала, что кто-то из её форумских друзей уже давно принял желание от неё отвернуться, ведь раньше она ещё больше замыкалась в себе в реальной жизни и вываливала кипы текста о чём-то ином, никаких живых мальчишек в них не было, были лишь краши из сети и мечты о какой-нибудь другой жизни где-то за пределами их города. Юлька зашла в класс. За партами уже сидели несколько учеников, среди них она сразу нашла взглядом Скворца. Миша как всегда пришёл раньше. Юлька коротко кивнула Стёпе Корсакову, бросившему ей приветливую улыбку. Она решила немного зависнуть возле его парты. Прозвенел звонок. Скворцов нехотя вернулся на своё место рядом с ней. — Ручка есть? Голос Миши прозвучал слишком неожиданно. Ларина вздрогнула, моргнула. — Да, — сказала она, подняв свою, — нужна? Он отрицательно повёл головой: — Не, у меня есть. Просто спросил. Юлька прикусила губу и уткнулась в тетрадь. Ну ещё бы… Никогда его не поймёшь. Начался урок. Учитель чертил на доске какие-то формулы, но Юлька не могла ничего разглядеть. Зрение снова её подводило. Ларина наклонилась вперёд, щурясь и напрягая глаза. Затем она украдкой посмотрела в сторону, скосив взгляд очень осторожно, чтобы Мишка её не запалил. Почерк Скворца был таким правильным — он всегда выводил ровные строчки и писал так, будто бы каждый раз проверял себя и мысленно отмечал, насколько аккуратно он ведёт эти записи. Или же он этого не замечал и всё делал по инерции… В общем, Юлька не знала. И вдруг произошло странное. Скворцов слегка сдвинул локоть, как будто закрывая написанное. Это было очередное небрежное движение, но, чёрт возьми, слишком точное, чтобы быть случайным. Будто он знал. Будто почувствовал её взгляд и захотел отгородиться. Он недолго вот так себя вёл. Всё же дав ей понять, что он заметил, Миша вновь убрал руку от тетради. А Юлька сразу же замерла. Это была пустяковая мелочь, обыкновенный жест, который вообще ничего ей не объяснял, однако от него по коже пробежали мурашки. Она принялась быстро скатывать с его тетрадки всё необходимое. С её края парты вдруг покатился карандаш. Ларина наклонилась, собираясь поднять его, но Миша оказался быстрее. Одним чётким движением он нагнулся, поднял карандаш и без слов положил его обратно, на её половину парты. — Спасибо, — прошептала она, так и не встретившись с его глазами. И всё. Внешне — только это. Но внутри Юлька ещё долго сидела, чувствуя, как в груди пульсирует невыносимое напряжение. Сука. Сука. Сука. Почему опять так неловко. * * * Перед звонком на алгебру класс вновь ожил. Кто-то беззаботно разбрёлся по коридору, другие собрались в тесные кучки у парт, что-то обсуждая, делясь какими-то впечатлениями. Сквозь приоткрытое окно струился прохладный утренний ветерок, играя кружевными занавесками. Цветы дышали свежим воздухом. Миша стоял у окна рядом с Виталиком, наклонившись к нему и что-то спокойно рассказывая. Виталик Баландин приходился ему лучшим другом — Юлька и не помнила, когда именно произошло их сближение, но в последние годы она даже с Виталиком вела себя чуть тише, будто бы чувствуя, что они могут обсуждать её за пределами школы. К их с Мишей парте подошёл Стёпа Корсаков. Он уселся на свободное место впереди неё: — Ты какая-то тихая сегодня… — Не знаю, — ответила Юлька. Потом она мысленно обвинила себя в том, что как-то нелепо прозвучало её «не знаю» в ответ на его вопрос. — Ну как, освоился в новом классе? — спросила она после короткой паузы. — Вроде да. Я уже почти привык. Его пальцы несколько раз постучали по её парте. — Ну и супер… — С Мишкой коннект нашли, нам ещё и по пути ходить… Юлька невольно подняла глаза. Скворцов, которого она знала, никогда не стремился сближаться с кем-то. Это было очень странно, ведь он всегда держался либо в одиночестве, либо поближе к Виталику. И вдруг — «подружиться» с кем-то другим? Это звучало почти невероятно. — Думаю, Мишка был бы рад, если бы тебя к нему пересадили. — А что, ему не в кайф с тобой сидеть? — спросил Стёпа с искренним недоумением. Юлька замолчала. В эту секунду её кольнуло странное открытие: Корсаков действительно ни о чём не догадывался. Он ещё не заметил ядовитого подтекста, что годами тянулся между ней и мальчишками. — У него другая любовь. Юлька сама не поняла, зачем это сболтнула. Стёпа сразу оживился, принялся рыскать взглядом по классу, изучая каждую девочку. — Кто? Сказать ему или нет? — Настя Ефремова. Чёрт. И в тот же миг они оба нашли её взглядом. Настя сидела за последней партой. Тёмные густые волосы спадали на её плечи, кожа буквально светилась своей белизной. Когда Юлька смотрела на неё, особенно на то, как она менялась год за годом, в её голове рождались описания «хрустальная зимняя красота» или «умиротворённая снежинка», и она обязательно бы использовала эти понятия в своём дневнике, если бы продолжила делиться с читателями своей драмой о невзаимной тяге к Скворцову. Но прибегать к своим старым чувствам ей больше не хотелось. — Ефремова? Серьёзно? — шепнул удивлённый Стёпа. Ларина едва заметно кивнула. В этот момент к их парте вернулся Миша. Наверное, он заметил Корсакова и захотел ему что-то сказать. Странно вообще, что он так рано вернулся, потому что звонка ещё не было. Корсаков зачем-то бросил ему в шутку: — Ага, я теперь всё знаю. Ну сука. Скворцов остановился на секунду, нахмурился, глядя на него с непониманием. И вновь эта сдержанная жестокость, мигом нарисовавшаяся на его лице. — Молчи! — почти беззвучно шепнула Юлька, дёрнув Стёпу за рукав. Тот лишь рассмеялся и, подняв руки, как бы показывая, что сдаётся, легко вскочил и отступил назад. Миша сел на своё место. Молча открыл учебник, даже не взглянув на Юльку. Его лицо оставалось неподвижным, но… напряжение между ними било невыносимым страхом от предположений его реакции. В класс вошёл учитель, шум почти сразу стих. Стёпа успел вернуться на своё место, а Юлька сидела и боялась. Ей казалось, что она вот-вот спалится и затем будет стыдиться всего, что связано с Мишкой, даже своих случайных мыслей о нём. Скворцов перелистывал учебник — его лицо было неподвижно, как каменная маска. Только кончик ручки еле слышно постукивал о край парты, выдавая напряжённую сосредоточенность. Он явно что-то обдумывал. И вдруг, отложив ручку, Миша спросил: — О чём вы с ним говорили? — С кем? — она притворилась, будто не поняла. — С Корсаковым. Юлька почувствовала, как её щёки начинают предательски теплеть. — Да так, ерунда. Просто болтали. — Что он имел в виду? Она моргнула, потеряв опору. — В смысле? — спросила осторожно, оттягивая время. — Когда он сказал: «Я теперь всё знаю». Это к чему было? Чёрт… Хотелось отмахнуться, пошутить, но его близость и эта напряжённая тишина не оставляли ей пространства для лжи. Что ответить? Думай, пожалуйста, думай… — А, да забей. Миша несколько мгновений продолжал на неё смотреть, словно пытался уловить скрытый смысл в её глазах, но потом едва заметно кивнул. А Ларина сидела и вспоминала о том, что именно о таком взгляде Скворцова она мечтала в детстве — внимательном, обращённом только в её сторону. И пусть в нём было больше холодного анализа, чем тепла, для неё это всё равно значило больше, чем любое чужое слово. * * * Юлька мучилась весь урок. Дождавшись звонка, она выскользнула в коридор. Привычный хаос перемены обрушился на неё. Сквозь живой поток школьников вдруг прошли две знакомые фигуры — Вера и Ксюша, одноклассницы Соловья. Взгляд Вериных зелёных глаз скользил по окружающим с легкой насмешкой, как будто она постоянно кого-то оценивала. Рядом шла Ксюша. Большие очки в тонкой оправе делали ее лицо ещё более задумчивым, но каким-то хрупким в этой своей умиротворённости… Вера сразу поймала взгляд Юльки. Она даже замедлила шаг. — О, у вас была алгебра, а у нас она через урок… — вдруг произнесла она. — Да… и мне хочется сбежать отсюда куда-нибудь подальше… Вера неожиданно кивнула, как будто тут же поняла, о чём она. — Нам тоже. Юлька стояла и молча удивлялась. Желания из тайного дневника продолжили пускать ростки в реальном мире. Происходило что-то нереальное. Они вместе побежали вниз по лестнице. У поста полной и вечно хмурой технички они прошли почти на цыпочках, чтобы та лишний раз не останавливала и ни о чём не спрашивала. Она всегда сидела здесь и смотрела на всех, как грозный страж порядка. Наконец они вышли на улицу. Юлька опять огляделась, чуть-чуть забывая о своей тревоге. И именно в этот момент — она как чувствовала — из-за угла, где обычно ошивались не самые культурные старшеклассники, появились они. Леонид Андриянов и Женька Уткин. Соловей о чём-то смеялся, тихо, но по-мальчишески искренне. Ветер немного трепал его светлые волосы. Уткин шёл рядом и слушал Андриянова с живым вниманием, кивая в такт. Юлька застыла. Казалось, ещё миг — и их взгляды встретятся. — Что случилось-то? Ларина чуть не поперхнулась, услышав внезапный вопрос Веры. — Давайте лучше куда-нибудь за школу. У Лёнечки были слишком нежные черты лица, чуть хитроватые. Иногда, когда Юлька мечтала о нём, она специально выискивала эти моменты живой дерзости в его глазах, желая всё это запомнить, пусть и периодически отводила взгляд в надежде остаться незамеченной, но она успевала всё это фиксировать. Её манила его непокорная энергия — Ларина всё это считывала, пусть и никогда не оказывалась внутри их компании. Она желала представлять, что ничего не додумывает — это было в разы слаще. Его друг Женька — Обезьяна из её дневника — всегда выглядел каким-то нелепым рядом с ним, потому что казался каким-то нервным, дёрганным, совсем другим. И Ларина часто не понимала, почему Андриянов выбирал именно его в качестве лучшего друга — об этом она тоже не знала наверняка, лишь пускала догадки. Юлька хотела было проскользнуть мимо, чтобы не задеть мальчишек взглядом, но они заметили девочек куда раньше. — Курить пошли? — вдруг крикнул Лёнечка, бросив на Веру быстрый взгляд с тенью насмешки. Вера посмотрела на Ксюшу — и в этой короткой искре между ними произошёл немой разговор. Они будто поняли друг друга с полуслова. — Нет, — резко ответила ему Ветлицкая, вновь повернувшись к мальчишкам. — Будешь учить Ксюшку курить? — Нет, — вновь повторила Вера. Юлька ощутила: между Верой и Соловьём существовала какая-то невидимая связь. Тонкая игра полунамёков, взглядов, вот таких «добрых» издёвок. И вдруг Леонид словно вспомнил о её существовании. Его глаза, до этого хитро смотрящие на Веру, резко повернулись к Лариной. Чёрт. Этот взгляд был почти обжигающим. Первый обмен взглядами, в котором не было случайности. Юлька впервые его пережила и уже готовилась мысленно ликовать. — И её тоже скуривать будете? — С чего бы вдруг? — удивилась Вера. В ответ Андриянов лишь повёл бровью, затем он будто бы случайно переглянулся с Женькой. Их взгляды встретились, и в ту же секунду они очень хитро ухмыльнулись, будто обменялись какими-то мыслями. Юлька почувствовала, что не выдержит, если продолжит молчать. — Я умею, — произнесла она. Чёрт… Он вроде бы и не ожидал, но всё же спросил. — Что ты умеешь? Юлька считала аккуратную насмешку в его тоне. Это было похоже на случайный интерес. А чем ещё это могло быть, если до этого момента они никогда настолько лично не пересекались? — Курить, — выдохнула Юлька. — Ммм… — протянул Леонид. Юлька осталась спокойно стоять. Всё это было слишком ярко, слишком остро. Но никто из них не знал. Ей нужно было всё это скрыть. Андриянов вновь посмотрел на Веру. — Заводишь новых друзей? — спросил он. — А почему бы и нет? — Действительно. Они стояли друг напротив друга, взгляды — пересекались, играли и проверяли границы. Каждый пытался понять, чем именно продолжить фразу другого. Ларина активно запоминала каждое их случайное движение, пересечение эмоций, молчание, которое становилось таким неловким. — Давайте быстрее, звонок скоро, — наконец кивнул им Андриянов. И оба, смеясь, пошли дальше, к школьному крыльцу. Юлька замерла на месте, её как будто прошибла невидимая молния. Вспышки эмоций, вспышки мыслей… Посмеялся ли он над ней? Или это была шутка? Раньше одноклассники редко реагировали на неё так — чаще с насмешкой или лёгким презрением. А здесь… что-то было другим. Невидимо, но ощутимо. Они прошли дальше, на детскую площадку. Юлька шла рядом с Верой и Ксюшей, но почти не вслушивалась в их поверхностные разговоры. Она сейчас активно анализировала, что именно мог подумать Лёнечка, почему так пристально смотрел — или ей это показалось… Почему так улыбался… Почему вообще обратил внимание и рискнул о ней заговорить. Блеск волос на солнце, оттенок его улыбки… Ларина пыталась впитать в себя каждую деталь этого момента. Прочувствовать его как можно живее. Это был не яд, а вспышки лёгкой эйфории, и она уже начинала опасно тонуть в ней. Вера спросила: — А что случилось-то? Ты нам расскажешь? — Мой одноклассник… он может узнать, что я расколола его секрет нашему новенькому. — Какой одноклассник? — Миша. Юлька присела на корточки, будто бы случайно подбирая красивый кленовый лист. Она очень любила вот так делать — изучать что-то на земле, затем брать в руки и рассматривать. — Хотя… — сейчас она будто бормотала сама с собой, — это даже не секрет… Все и так догадываются, а я сказала вслух. Она продолжала оправдываться для самой себя. И даже не понимала, почему это делает — потому что ей хотелось выговориться или потому что хотелось сблизиться с одноклассницами Соловья. Она вообще ничего не понимала. — Миша? Скворцов? Услышав вопрос Ветлицкой, Юлька едва кивнула. Сентябрьский ветер шуршал, словно игрался в листве и медленно исчезающей зелени. Юлька сходила с ума, по её коже под одеждой всё ещё бегали лёгкие мурашки. — Так что за секрет? — осторожно спросила Вера, наклоняясь к ней ближе. — Не скажу… Я ведь уже один раз накосячила. Просто он и так, наверное, думает, как бы от меня отсесть. Ксюша шмыгнула носом и осторожно уточнила: — А вы вместе сидите? — Ага. Нас рассадили и не разрешают пересаживаться. Вера и Ксюша переглянулись. Они сейчас как будто обменялись немым комментарием. — А он хочет? — спросила Ветлицкая. — Вроде нет… — выдохнула Юлька, скручивая лист в руках. Повисла пауза. И Ларина лишь теперь осознала, что вообще забыла спросить их имена. Она уже давно насталкерила все данные о них и отлично знала, что рядом с ней сейчас находились Вера и Ксюша. Но они-то об этом не знали, и назвать их по именам сейчас было бы немного странно, это выглядело так, словно Юлька ещё чуть-чуть и выдаст свою тайную осведомлённость. — А как вас зовут? — Вера, — отозвалась первая. — Ксюша, — добавила вторая, и взгляд её за стёклами очков опустился, как будто ей стало немного неловко от этой формальности. — А я… Юля, — тихо представилась она. — Мы и так знаем. — А это были ваши одноклассники? — Да, — коротко ответила Вера. — Этот мальчишка, что про курение спрашивал… — Юлька почувствовала, что ей немного стыдно за это, но продолжила, преодолевая смущение, — мне показалось, что он… Ну, как будто специально придрался. Ветлицкая усмехнулась: — Андриянов? Ну, есть момент, но это не всегда. Он просто выпендриться захотел… Юлька ощущала столько волнения и одновременно страха за будущее, за реакцию Мишки, но внутри всё переворачивалось, стоило ей только представить, что ещё немного, и она будет считать Андриянова своим знакомым.