Часть 2.《Старый новый день》

      К сожалению, всему на свете приходит конец. Время летит незаметно и вот, словно гром среди ясного неба прозвучал бодрый чёткий приказ:       — Подъём!       Жертва ночных кошмаров медленно повернула тяжёлую голову к источнику звука, и сквозь опущенные влажные ресницы Немо увидел размытую фигуру Оливера.       На лице самого послушного из присутствующих в казарме ребят сияла привычная улыбка. Аккуратно заправив постель, Оливер наблюдал за товарищами, приглаживая растрепанные коротко стриженные каштановые волосы. И уверенная стойка, и горящие глаза-полумесяцы, боевой настрой, которому можно позавидовать — всё в этом тучном солдате выдавало готовность к исполнению обязанностей.       В то время как все члены отряда начинали вставать — кто-то старательно застилал кровать, кто-то успел одеться, кто-то уже выходил за двери — лишь один оставался практически неподвижен.       Скрипы деревянных кроватей резали его слух и заставляли морщиться ещё сильнее, а после прибавления к этим звукам коротких речей между солдатами с шуршанием страниц дневника графомана, юноше захотелось оглохнуть на пару часов, пусть даже час, но час спокойный. Немо зажмурил глаза и перевернулся на левый бок, немного касаясь животом смятой простыни. Его нахмуренное лицо прикрыли рыжеватые, где-то ещё не до конца высохшие волосы, ладони накрыли друг друга под подушкой.       Сосед сверху зашевелился. Он спал крайне мало, не прошло и часа от начала сна, однако юноше показалось наоборот. С первыми признаками пробуждения окружающего мира он вздрогнул, резко раскрыл глаза, что напряжённо оббежали пространство. После чего поднялся, без лишних слов переоделся, заправил койку и вышел, бросив колкий взгляд на главную причину своего ночного беспокойства. Немо отвернулся и невольно наткнулся на Вольфганга. Внутри заговорила совесть.       Вольфганг всегда и везде старается носить с собой дневник, ведь каждый день для него начинается с чистого листа из-за проблем с памятью. Боясь упустить какую-либо частицу информации, Вольфганг записывает все произошедшие с ним за сутки события, а на следующее утро по фрагментам воспроизводит то в памяти.       Если заглянуть в эти полные чернил страницы, то перед читателем появится множество почеркушек и закорючек в пустых местах листа и в тексте, зачёркнутые идеи, мысли, и он не найдёт среди бесконечной череды слов ни одного, за редким исключением, простого предложения. В витиеватых записях Вольфганг хранит и непримечательную обыденность, и напоминания о каких-либо конкретных моментах, и сочиненные им романтические истории о девушках, и даже размышления на тематики философского характера.       Неприятные воспоминания о воровстве и чтении дневника втайне от его владельца щемили сердце Немо. Хоть этого и требовала ситуация, хоть он и узнал о проводившихся когда-то опытах над его товарищами благодаря той подлости, он понимал, что мог глубоко задеть ранимую душу писателя узнай последний об этом.       «Это был мой выбор. Прости..» — прервал череду оправдываний Немо.       С ноткой разочарования на смазливом лице от осознания, что необходимо вставать и приниматься за злополучное расследование, он уткнулся носом в подушку. Сквозь дремоту уши уловили ещё пару фраз и через несколько секунд последовал толчок в плечо. Неохотно поднявшись с кровати, Немо попытался сфокусировать взгляд.       — Доброе утро, Немо! Давай, просыпайся и… — На лице Оливера отразилось легкое недоумение. — С тобой всё в порядке? Ты неважно выглядишь.       — Доброе… — Кивнул Немо, отвечая с легкой хрипцой на утреннее приветствие. Глаза слезились и казалось, юноша сдерживает переполнившую его пылкое сердце соль, грозившую высыпаться в одно мгновенье. Так жалко он выглядел со стороны. Это его раздражало, поскольку ставило в неловкое положение и заставляло вытирать мокрые глаза, чтобы не спровоцировать и остальных на вопросы о его самочувствии. Немо поднял уголки губ от неловкости и зевнул, отвечая:       — Да, фсё в поряд-хэ…       Улыбка не заставила себя долго ждать и тут же появилась на лице Оливера. Он кивнул и развёл руки в стороны, продолжив добродушным тоном:       — Угу, в таком случае, собирайся. Скоро начнётся тренировка. Она поможет тебе взбодриться. — Сказав это, он кивнул несколько раз, словно в подтверждение своих слов и развернулся к выходу из спальни.       Потянувшись так, что хрустнула спина, встав с постели, Немо переоделся в униформу. Застегивая последнюю пуговицу рубашки, он нахмурился из-за внезапного давления в виске.       «Как мне следует поступить дальше? Где искать информацию об убийстве Бернарда Шульца и зачем это дело Вагнер поручил мне? — Он сжал губы, — Что, по его словам, я должен понять по окончанию расследования? Почему он так доверяет мне, человеку, потерявшему память? Это ведь крайне рискованный шаг в период ожесточенной войны, где каждый может стать предателем… Он считает, что из-за амнезии я чист… Откуда такая уверенность, что у меня действительно амнезия?.. Меня и Вагнера связывало что-то в прошлом?..» — Кулаки медленно сжимались и разживались, пальцы издавали хруст, похожий на треск разожженного в походе костра. Юноша вздохнул.       Размышления остановил брызнувший на стекло дождь. Россыпь мелкой алмазной крошки почти заслонила печальный пейзаж своим блеском, искажая пронёсшуюся невдалеке багровую листву, чей плавный вальс заворожил тревожный взгляд.

***

      Немо оглянулся. Незнакомые солдаты, за исключением семерых и нескольких запомнившихся с первого дня его пребывания здесь лиц, расслабленно стояли, переговаривались между собой. Он стоял ближе к спецотряду, стараясь не привлекать лишнего внимания окружающих по приказу командира. Впрочем, данное не требовало усилий — мало кто интенесовался его персоной.       Каждый новый день на протяжении двух недель в лагере, начинается у юноши ни с чего иного, как с суровой тренировки под руководством сержанта Леманн, с появлением в поле зрения которой все скоро встали по струнке ровно, опустив руки по швам, а недавно скучающие лица превращались в собранные, серьёзные.       По одному взгляду инструктора по физической подготовке становилось предельно ясно — с ней шутки плохи и доказательств тому совершенно не требовалось. Для большинства.       Сначала разминка, сопровождаемая заводящими репликами сержанта Леманн. После неё Немо уже начинал чувствовать себя выдохшимся. Заметив его усталость, сержант не упустила возможности подколоть:       — Шустрее, салага! Выше, выше ногу! Вам здесь не прогулка на свежем воздухе. Выше!       Следом за разминочными упражнениями — бег, с наполненным камнями рюкзаком на спине в течение получаса. Тело Немо уже лучше справлялось со здешней нагрузкой, приспособленнее, нежели в самом начале, но всё же с регуляцией дыхания возникали проблемы, и вот через какое-то время его тяжёлые вздохи стали походить на прошение помощи. Заставляющая дрожать тело, как после похмелья, планка, а там уже подбирались и нелюбимые турники.       По завершении этих мук Немо действительно зарядился бодростью, как и уверял Оливер, правда, ныли мышцы. С волос как и с формы можно было смело выжимать три ведра пота, а тело просило простого человеческого отдыха. И принятия душа, чему благоволил сегодняшний день — банный. Поспешив в душевую кабинку, он освободил кожу от накопившейся на ней пыли и липкого, раздражающего пота. Холодная вода и мочалка отлично выполнили свое предназначение, к тому же несколько ослабив напряжение при массаже участков тела.       По телу быстро стекала вода, напоминая о первом дне юноши в отряде, о допросе, на котором его то и дело обливали ледяной водой за молчание теперешние товарищи. Он вздрогнул и обнял себя за плечи. Стало слишком холодно. Взгляд алых очей сполз на желтеющие синяки на икрах ног, и предплечьях.       Принятие душа не заняло много времени — всего пятнадцать минут, хоть и мало на первый взгляд, но вполне достаточно для мытья. Не желая задерживать остальных солдат, Немо быстро надел чистую одежду и вышел, уступая следующему       Мелкий дождь моросит за окном, постукивает по стеклу. После взгляда на новое «удивительное кулинарное произведение искусства» Дорис, к горлу Немо подступила тошнота. О пробе этого блюда не было и речи, но чтобы не сидеть перед тарелкой, так и не прикоснувшись к пище, он взял ложку и немного помешал сию кашу из риса, щедро политую мёдом и украшенную орехами, колбасой и прочими несовместимыми между собой продуктами.       «Не понимаю, как Элиас может это есть?.. С его желудком точно всё в порядке?» — С удивлением подумал юноша.       Сидящий напротив него Элиас, обладатель ангельской внешности, альбинос, действительно практически всегда ел с бесстрастным лицом любую еду, что ему давали. Не важно какую мешанину поставят перед ним — он съест и не скажет ни слова против. Это качество невольно вызывало уважение и… некоторое восхищение у Немо? Наверное, после подобных экспериментов над желудком Элиасу всё нипочём, яд проглотит и не заметит.       Окинув присутствующих за столом скучающим взглядом Немо медленно встал и пошёл на кухню, чтобы выпить обычной воды, вместо приготовленной непонятно из чего бурой жидкости.       — Омен, почему ты ничего не съел? Я так старалась, что превзошла все свои ожидания, поэтому блюдо тебе обязательно должно понравиться! — с улыбкой окликнула парня Дорис. А тот неловко скривил губы в подобии улыбки. — Это только на первый взгляд кажется не очень вкусным, но…       — О чём ты говоришь? Эту стряпню невозможно есть! Ты сама-то пробовала своё «чудо»?! — Перебила Руф, что не приветствовала её чудачеств. Так же как и многие она не съела ни крошки, и демонстративно отодвинула тарелку от себя.       — Дело повара не есть свою еду, а кормить ею других! — Подняв палец вверх ответила на грубую реплику вспыльчивой девушки Дорис, слегка нахмурившись.       Не слушая очередную перепалку между этими двумя, Немо развернулся и ушёл на кухню, закрыв за собою дверь. На кухонном столе находился графин с чистой водой. Пить хотелось неимоверно сильно, поэтому юноша наполнил стакан и вмиг осушил его. Рядом стояла корзинка с аппетитными горячими булочками с кунжутом. Голодный, он взял одну и начал есть, запивая водой. Зубы с наслаждением откусывали мягкое тесто, на языке ощущался приятный вкус.       Сегодня это помещение блестело от чистоты, что несомненно удивляло. Обычно после кулинарного шоу Дорис здесь царил беспорядок: с деревянных ящиков могли стекать капли варенья, на столе могла быть разлита какая-то жидкость или валяться куча кожуры, кусочков, фантиков, например. На полу — разбитые яйца, на которых Немо в первый же день попадания в отряд поскользнулся, больно ушибившись затылком о косяк. Воспоминание не из лучших, но забавный, смущающий нашего героя способ русой фантазёрки помочь ему подняться запечатлился надолго. Щёки заалели, на губах неловкая улыбка. Помотав головой он пытался выкинуть этот момент из мыслей, уж слишком щекотлив он для столь восприимчивого человека.       Перекусив, юноша ещё раз окинул взглядом кухню и вышел. К этому времени небольшая ссора закончилась. Дорис тихо сидела с опущенной головой, потягивая налитый специально для неё ничем не примечательный апельсиновый сок. Пухлые короткие пальцы нервно обхватывали стеклянный стакан, на лице читалась небольшая обида. Руф зачесала свои огненные волосы назад и ослепляла фирменной улыбкой, когда восхваляла Хельгу — подругу или «любовь всей жизни», как часто утверждала сама девушка, но, кажется, в какой-то момент она просто запуталась в самой себе. Может, в прошлом ей не хватало сил для защиты близкого человека или ещё каких-то «мужских» качеств, что сподвигло её косить под юношу. Даже форма на ней мужская. Романтичными, красивыми фразами Руф который раз признавалась ей в любви. Последняя же спокойно слушала, делая затяжку и выдыхая сигаретный дым под аккомпанемент обреченного вздоха Оливера:       — Здесь нельзя курить… — Но та лишь проигнорировала замечание, кинув равнодушный взгляд в сторону товарища. Длинные голубые волосы покрывали плечи девушки. Элегантная, она сидела с прямой спиной, держа в руке дымящуюся сигарету.       Неподалёку сидел Вольфганг и на ходу строчил рассказ о любви двух абсолютно разных по характеру девушек, утрируя настоящие их взаимоотношения. Ганс не отрывал взгляда от объекта своего воздыхания — Хельги, любуясь ею, словно богиней, из-за чего ему доставалось от Руф то словом, то нехилым подзатыльником. Яков просто наблюдал за всеми со стороны. Пожалуй, он единственный кто не прикоснулся к еде в страхе погибнуть от «естественного добавленного» в его порцию яда. Всё как всегда.       Пройдя по скрипучим половицам мимо толкующих о своём ребят, Немо вышел из столовой, аккуратно закрыв дверь, не желая привлекать их внимание. Сейчас его целью являлся поиск информации по поводу преступления, совершенного около года назад. Фотография трупа жгла ляжку, поторапливая, а слова Вагнера о том, что потеряно много времени, давили — нельзя медлить. Место, где хранится хотя бы малая часть нужных данных — архив. Всегда закрытая на ключ Оливера комната на втором этаже библиотеки манила юношу недоступностью, тайной. Навряд ли кто-то станет искать юношу там, никого особо не интересуют его похождения. Разве что, понадобится его помощь в каком-то деле.       Неспешной походкой Немо завернул за угол и вошёл в библиотеку. Тень от затянувших небо туч добавляла особую атмосферу в тихий уголок обители знаний. Тенью покрыты стоящие на многочисленных полках художественные книги, написанные знаменитыми творцами литературы девятнадцатого и восемнадцатого веков, научные статьи, учебники. В комнате царствовал мрак и грустный покой и прогонять его юноша не торопился. Отнюдь. Он невольно замер у медленно закрывающейся с тихим скрипом двери, впитывая приятные ощущения тоски, дополняющей его сегодняшнее, такое же несветлое настроение. Дождь постукивал по стеклу. Кто-то открыл окно, и он теперь бьёт по подоконнику. Немо медленно подошёл и закрыл его. Окинув взглядом всё пространство, он заметил «Карты Старого Мира», что лежали в отдельной секции. Они особенно заинтересовали юношу своим наименованием.       «"Карты Старого Мира''? Что это значит? — В памяти всплыл большой глобус в кабинете Вагнера, по непонятной причине показавшийся Немо лишь украшением в просторном кабинете, как и висящая на стене пёстро написанная картина. — Мир претерпел настолько сильные изменения? Что же произошло с ним?.. Когда-нибудь я всё узнаю. Когда-нибудь… Обязательно»       На столике слева, рядом с книжными шкафами, прошлый читатель оставил примерно на середине раскрытую книгу «Преступление и наказание».       «Не осилил. — Усмехнулся юноша, вернув книгу назад. — У Достоевского действительно сложный слог… этот бедолага ещё Гоголя не читал: начало предложения об одном, конец — о другом, а имел в виду он третье. — Люьщийся поток мыслей заставил Немо застыть на мгновение. — Откуда мне это известно? Может, я разбираюсь в литературе? Хотя не уверен, что люблю читать» — Задумавшись, он направился к архиву.       Когда он поднялся по деревянной лестнице, то оглянулся, внимательно вслушиваясь в тишину. Отчетливо слышались приближающиеся уверенные шаги. Юноша отошёл к дальнему шкафу, вправо.       «Только не сюда, пожалуйста. У меня и так немного времени отведено… — Взмолился про себя он. — За мной ведь никто не следил?..»       Руки тут же потянулись к корешку первой попавшейся на глаза книги. Открыв на случайной странице, Немо надел на лицо сосредоточенный на чтении вид и ждал, стараясь скрыть волнение за серьёзностью. Большие двери в библиотеку с противным нытьём распахнулись. На пороге стояла тощая фигура.       «Ну почему именно ты?» — Не поднимая взгляда на прибывшего параноика, Немо прожигал алыми очами, будто двумя пылающими кострами, страницу. Глупо было надеяться, что Яков уйдёт ничего не сказав, не задав вопросов о «подозрительном» поведении. Волна внезапного раздражения и злости нахлынула на юношу с головой.       «Когда меня наконец уже оставят в покое?!» — мысленно взвыл Немо. Книга в руках начала подрагивать от сдерживаемых эмоций.       — Что случилось? Господин Немо сегодня не в духе? — язвительно произнёс нарушитель покоя. В левой, облачённой в чёрную перчатку, руке он крутил револьвер, изящные пальцы другой поглаживали второй револьвер в набедренной кобуре. — Не хочешь отвечать? — продолжал он с усмешкой на тонких губах.       — Тебе показалось. — спокойным тоном ответил Немо всё так же не смотря на Якова.       — Правда? — В наигранном удивлении поднял брови пепельноволосый. — Твоё хмурое лицо на протяжении всего утра с этим не согласно. К тому же ты не ешь практически ничего уже два дня. Решил построить из себя бедного и несчастного? Думаешь, так ты сможешь ослабить бдительность других и заставить их жалеть тебя?       — Может, хватит за мной следить? Говорил же, что у меня нет цели вредить вам. Это всего лишь твои ничем не подкрепленные домыслы. — Вздохнул Немо, посмотрев в пронзительные чёрные агаты.       — Чем докажешь? Люди всегда стремятся наладить отношения с теми, кого хотят предать. То же самое делаешь и ты, шпион. — сказал Яков, снимая маску, оставив ту висеть на правом ухе.       — Твоя паранойя обострилась.       — Это не паранойя, а вполне логичные предположения.       «Все параноики так считают. Попытаешься объяснить им, что их логические цепочки, подозрения — следствие серьёзной психической болезни, так они найдут ответ, якобы подтверждающий правоту сказанных ими слов, который и самого врача поставит в тупик… — подумал Немо и спрятал сочувствующий взгляд в пол. — Когда же ты уйдёшь?» — от прищура чёрных глаз стало не по себе и юноша вернулся к просмотру какой-то страницы книги, опираясь спиной на книжный шкаф. Прозвучал насмешливый голос:       — Вас настолько сильно увлекает чтение кулинарных рецептов, господин Немо? — глаза расширились когда юноша стал вчитываться в содержание книги. Брови невольно подскочили, — Что-то удивительное обнаружили? Не поделитесь? — Смешок.       Приняв заинтересованное выражение лица Немо кивнул:       — Да. Нашёл страницу с интересными фактами. Оказывается, «овощи, которые растут под землей, такие как картофель, свекла и морковь, при готовке нужно заливать обычной водой. А те, что растут над землей, такие как капуста, кукуруза и горох, нужно заливать кипятком», а ещё «ДНК человека и банана совпадают на 60%», представляешь?       — Хватит дурака валять, — серьёзным тоном сказал пепельноволосый, сведя брови к переносице.       — Хватит глупые вопросы задавать, — парировал Немо не отвлекаясь от книги.       Наступила напряжённая тишина, а после её разбавил спокойный голос Якова, но с какими-то непонятными нотками чувств.       — Я слежу за тобой, — дверь закрылась.       «Не сомневаюсь.»       Немо выдохнул и для уверенности выждал пару минут. Только услышав доносящиеся в коридоре удаляющиеся шаги, он достал из кармана брюк ключ и быстро вошёл в архив, не теряя времени.       Тёмная и тесная, окутанная многолетним слоем пыли комната предстала перед его глазами. Вздохнув затхлый воздух он чихнул: сюда уже давно никто не заходил и не наводил порядок. Маленькое круглое окошко впускало тусклый уличный свет. На небе всё ещё красовались дождевые тучи, бушевал ветер. Под окном находилось красное мягкое кресло, а рядом с ним деревянная тумбочка с лампой. По бокам от мебели стояли громоздкие стеллажи, на полках коих хранились различные документы. На правой стене архива был приоткрыт подвесной ящик. Картонные коробки, пожелтевшие старые выпуски газет, журналы и стремянка.       Включив настольную лампу, чтобы осветить помещение, Немо первым делом аккуратно стал проверять документы на стеллажах. Среди медицинских карточек солдат, многие из которых уже наверняка мертвы, валялся отрывок с фотографией убитого генерала Бернальда Шульца из старого номера газеты и приложенный к ней текст о назначенных похоронах. Достав фотографию изуродованного трупа Немо ещё раз обратил внимание на увечья: выколотые глаза, мелкие и глубокие порезы, ожоги на конечностях, тряпка, пропитанная неизвестной жидкостью во рту и отверстие от пули в центре лба. Рядом с телом на полу был вырезан знак, похожий на алхимический. В памяти всплыл учебник по алхимии, в котором наверняка есть этот символ. Взгляд вновь невольно остановился на теле жертвы.       «Кто мог сотворить подобное с генералом?.. Кто его так люто ненавидел?.. — поморщившись от вида мертвого, юноша убрал изображение обратно в карман, — Хотя нет, нельзя носить это с собой. Вагнер сказал спрятать там, где никто кроме меня не найдёт.» — Немо пробежал взглядом по архиву в поисках подходящего варианта, но куда бы ни посмотрел — ничего не подходит. Кому-то понадобятся медицинские карточки и Оливер, выполняя поручение принести их, запросто может наткнуться на фото с кусочком статьи, тогда тайное расследование перестанет считаться тайным. Командир Олдрик Вагнер будет разгневан и разорвёт с Немо сделку, заключенную уже три дня назад. Мальчик без памяти не получит помощи и лишится шанса узнать о своём прошлом, вернуть потерянные воспоминания из-за амнезии. Погибнуть, не зная кто ты есть — прискорбная участь, не пожелаемая и врагу.       Печальные мысли одна за другой захлестнули разум юноши. Дыхание стало глубже. Нахмурившись, он потряс головой и резкими движениями рук взъерошил персиковые пряди.       «Сейчас не время для жалости к себе. Мне нужно сосредоточиться на задании. Всё обойдётся. Верно же?..— Определившись, он вложил данную Вагнером информацию об убийстве — статью и фото трупа — между газет о подзолистых почвах, успехах в развитии сельского хозяйства и прочем, что пылились в углу архива. —Думаю, приходить сюда ради прочтения подобного никто не собирается.»       На втором стеллаже пришлось долго рыться в бумагах и стопках газет чтобы наткнуться на текст о мнении солдат о Бернальде Шульце.       «Ценная находка» — это придало Немо каплю оптимистичного настроя. Благодаря фрагменту из газеты он наверняка получит больше информации об этой знаменательной личности и, возможно, подсказку для понимания мотива убийства.       В тексте восхвалялась смелость и отвага генерала на поле брани. Увидев его в действии однажды, солдаты чувствовали поднятие боевого духа. Шульц являлся для них примером для подражания, человеком, за которым хотелось идти на смерть. Он пользовался популярностью в народе, имел множество поклонников, его безмерно любили и уважали все от мала до велика. Генерал создал отряд миротворцев, куда принимались и девочки, и мальчики от четырнадцати лет. Родители всеми силами пытались отдать своё чадо под предводительством Бернальда Шульца. Он воспитывал солдат в строжайшей дисциплине, из-за чего те испытывали перед ним не только благоговение, но и страх. Методы, применяемые им отличались жестокостью, но приносили свои плоды в виде череды побед в сражениях против чёрных отступников. Его смерть потрясла всех, и на могилу генерала пришло попрощаться огромное количество людей.       «Хм, — юноша внимательно вчитывался в каждое слово статьи и выделил для себя главное — убитый был многоуважаем среди простого населения и в армии. Смелый, отважный, но жестокий. Он создал отряд миротворцев, в который принимались подростки, достигшие четырнадцати лет и обучались воинскому делу. Шульца боялись его подчинённые…— Отложив текст, он погрузился в раздумья. — Может, такое двоякое к генералу отношение играет важную роль в этом преступлении?.. Ладно, нужно разобраться с вырезанным на полу рядом с телом знаком. Его точно оставил убийца, но зачем? Хотел что-то сказать этим? Назвать причину сего зверского поступка?.. Оправдаться?..»       Подойдя к выходу из архива, Немо прислонил ухо к двери — тишина. Осторожно приоткрыв её посмотрел в щель — никого не видно. Со спокойной душой он вышел из пыльного помещения и закрыл на ключ. Окинув взглядом библиотечные полки тяжёло вздохнул, начиная искать подходящий учебник по алхимии среди десятков, а то и сотен книг. Перед глазами проносились инициалы авторов или сами названия произведений: Л.Н.Толстой «Война и мир», И.В. Гёте «Фауст», А.С. Пушкин «Медный всадник», Виктор Гюго «Отверженные»; «Прикладная криптография: методы шифрования», «Шифры», «О пользе здорового питания» и прочее, прочее, прочее. Спустя полчаса алые глаза зацепились за тёмно-зелёный корешок с золотой надписью «Alchemical». Взяв тяжёлую книгу, Немо начал листать страницы. Перед ним мелькали различные символы: ∗ — нашатырь; ☾ — серебро, луна; ✡ — окончание великого делания; ☿ — ртуть; ∆ — огонь; ∇ — вода; 🜞 — великое делание…       «Этот символ вышит на маске Якова. — Юноша увидел знакомый рисунок и ухмыльнулся краем губ — «Великое делание». Значит, он увлекается алхимией? — Не найдя нужного, он закрыл книгу — Здесь есть только некоторые части того символа, а его самого нет. Нужно расспросить Якова потом о знаках.» — Юноша положил учебник на прежнее место. Внезапная боль пронзила правый висок, заставляя зажмуриться и прислонить руку к голове. Словно гвоздь забили с одного удара. Не успел он поднести руку, как боль прошла, но неприятное послевкусие осталось ещё на несколько секунд.       — Да что же это?.. — Пробормотал Немо, растирая висок.       Держась за перила, он медленно спустился и сел на стул, склонившись над деревянным столом. Персиковая макушка покоилась на сложенных на столе руках, алые глаза прикрылись.       «Хочу отдохнуть…» — грустный вздох.       Юноша встал и направился к выходу из библиотеки. Не успел он выйти, как его чуть не сбивает с ног Руф, гонящаяся за бедным Гансом с такой скоростью, что её красные волосы стали похожи на танцующее пламя.       — Извини! — крикнула она Немо и продолжила погоню. — А ну, стой, извращенец проклятый!       — Ва-а! Я н-ничего не сд-делал т-так-кого! — веснушчатый паренёк всегда начинал сильнее заикаться во время волнения. С шеи Ганса слетел зелёный, как и его волосы, шарф. Этот элемент гардероба он носил постоянно, так как чувствовал холод даже в знойное лето. Странно, да?       «Бедолага» — уголки рта слабо поднялись в улыбке. Немо медленно подошёл и поднял с пола шарф товарища.       — Нормальные люди не поднимают использованные сигареты с пола, на которых ещё остаётся слюна! Верни сигарету!!! — голоса стали стихать по мере отдаления ребят.       Посмотрев в их спины, он решил не бежать за владельцем вещи, а просто оставить шарф на кровати зеленоволосого. Закрыв дверь библиотеки, юноша так и сделал: прошёл в мужскую спальню и аккуратно сложил шарф на постели Ганса, чуть задев ногой белоснежные художественные холсты.       «Интересно, что сейчас рисует Элиас и как выглядели его картины до слепоты?» — Осторожно поставил холсты Немо, так, как они стояли ранее. Когда он оборачивался, в поле зрения попала гладкая поверхность зеркала в полный рост. Оно находилось рядом с двухъярусной кроватью, на которой спал Немо. Приблизившись к нему, Немо посмотрел на своё усталое отражение в свете редких проблесков солнечных лучей, освобождаемых из заточения тёмных туч. За окном пролетел одинокий ворон. Бледное худое лицо, синева от недосыпа под очами, немного растрепанные пряди волос и обкусанные тонкие губы. Воротник рубашки непривлекательно погнут, а он даже и не заметил при одевании утром.       «Ну и вид…» — Левый уголок рта дёрнулся вверх. Юноша поправил причёску и воротник, приводя себя в более опрятный вид. В какой-то момент Немо почудилось, что отражение не поспевает за его движениями, и он остановился, приглядываясь внимательнее. Юноша быстро поднял правую руку и медленно покачал ею, отражение повторило в точности так же. Резко опустил руку, отражение несколько запоздало, но повторило за ним. Нахмурив брови он покачал головой, бормоча под нос:       — Вот до чего доводит недосыпание. Всякая чушь мерещится… — Немо уже было собирался выйти из комнаты, но какое-то неведомое чувство внутри заставляло остаться на месте и смотреть в зеркало. На миг уголок пухлых губ слабо, едва заметно поднялся, создавая тень насмешливой ухмылки у отражения, словно то забавлялось над своим двойником. Юноша резко отпрянул, брови дрогнули, пока липкие лапы страха сжимали в объятиях.       «Постойте.» — Опешил он, чувствуя, как подкашиваются ноги. Пребывая в полном шоке, Немо не заметил как произнёс последние слова вслух — Оно что, улыбнулось?..