Часть 3.《Поиск зацепок》

      — Немо, всё в п-порядке? — Открывшаяся в спальню дверь и настороженный голос Ганса заставил персиковолосого солдата подпрыгнуть от неожиданности. — Б-бледный, будто п-приведение вст-третил…       Немо глубоко вздохнул, пытаясь успокоить ускоренное сердцебиение и прикрыл веки, сглатывая образовавшийся ком в горле. Он натянул на лицо нервную улыбку и наконец отвернулся от зеркала, но всё же косо поглядывал в сторону, не в силах избавиться от волнения.       — В-всё нормально. Я не услышал тебя, вот и испугался… — От неловкости руки не знали куда себя деть: то сложены за спиной, то одна залезет в карман, а вторая почешет затылок. — Кстати, твой шарф упал, пока ты бежал от Руф. Я принёс его и сложил на твоей кровати.       —С-спасибо. — Ганс благодарно улыбнулся и, иногда бросая взгляд к Немо, подошёл к своей тумбочке с личными вещами. — Я уж б-было подумал, что его Руф ут-тащила…

***

      Поворот сменялся поворотом, мелькали агитационные плакаты с громкими лозунгами, наподобие, «Перейдём от ПАРАЗИТИЗМА к МУТУАЛИЗМУ! " или «ТЫ за БУДУЩЕЕ?», «Религия и суеверия — остатки ПРОШЛОГО, в НАШЕМ мире они не нужны!». Агитация — важное условие при ведении политической борьбы. Вот показался вход в кастелянную. Раздался вежливый стук в дверь.       — Хельга, можно тебя на пару слов? Это важно. — С закинутыми на стол ногами девушка сидела и скучающе покачивалась из стороны в сторону, читая бумагу из раздела «Жалобы и рекомендации». Облака табачного дыма плавно вылетали из покрытых синей матовой помадой губ.       — Вообще-то я занята: нужно разобраться с бельём. Так необходимо обсудить что-то прямо сейчас?       — Да, это не займёт много времени, правда.        Немо неуверенно топтался у порога прикусив нижнюю губу. В горле неприятно першило, вызывая желание прокашляться, но тот сдержался. Внимание привлекло обильно накрахмаленное белоснежное бельё, аккуратными стопками разложенное на полках, и его кинутую на гладильную доску мятую малую часть. Каким-то чудесным образом оно ещё никогда не пропитывалось насквозь едким запахом сигарет, лишь тонкими, еле слышимыми нотками давало понять о вредной привычке кастелянши.       — Ладно, давай. Только… — фиалковые глаза хитро прищурились, на губы легла улыбка. — Хочешь почесать языком — помоги с работой. Видишь у окна гладильную доску? —Немо сглотнул. — Будь другом, погладь вон те простыни, а потом сложи на ту полку. И окно приоткрой, а то мне достанется от Олдрика.       Юноша открыл окно нараспашку, впуская чистый прохладный воздух в помещение. Чтобы не задохнуться от обилия сладковатого дыма он встал ближе к подоконнику, чувствуя лёгкое веяние осеннего ветра спиной. Кашель не заставил себя долго ждать и, как только юноша разомкнул губы в попытке начать разговор, вырвался наружу.       — Кха… Как ты считаешь, вы боретесь за правое дело? В смысле, ты поддерживаешь идеологию чёрных отступников? — Немо взял утюг и начал глажку постельного белья, осторожно ведя диалог в нужное русло.       — Почему тебя это интересует? — девушка лениво отгоняла от себя дым.       — У меня амнезия и я совершенно ничего не знаю о мире, о войне и чёрных отступниках. Надеялся, что твой ответ поможет мне узнать хотя бы малую часть о вашей идеологии, узнать то, за что вы воюете с той стороной. — Не отвлекаясь от дела соврал он. Частично соврал.       Затянувшись последний раз, Хельга потушила сигарету об стол, на котором теперь красовалось чёрное пятно, и аккуратно скинула с него длинные стройные ноги. Повалившись на спинку стула, тонкие руки достали из кармана юбки спичечный коробок. Маленький яркий огонёк дрожал от ветра, а через секунду погас. Девушка брала новую спичку, бесцельно поджигая.       — Что ты знаешь об идеологии? — Невыразительно спросила Хельга, откидывая догоревшую спичку в сторону.       — М-м… судя по плакатам, вы стремитесь оберегать природу, э-э… выступаете за прогресс, хотите победить смерть, боретесь с суевериями…— Неловкая улыбка расползлась на бледном лице юноши.       — Всё так и есть.       — Тебе тут нравится?       — Ну, как видишь, я сижу тут, а кто-то сражается на передовой.— В голосе Хельги послышалось легкое негодование, а её брови на мгновение нахмурились.       — То есть, тебе не нравится тут?       — В точку.       Неразговорчивая натура Хельги усложняла задачу. Немного подумав, Немо осторожно спросил, пока на его лбе выступали капли пота:       — Скажи, здесь проводились какие-нибудь эксперименты?       — Какие? Ты про тестирование оружия? Да, такие были.       Нервная дрожь охватила молодые руки. Со стороны персиковолосый солдат, казалось, спокойно гладит бельё, за мелким исключением: подрагивания пальцев. Снова нацепив на себя глупую улыбку он продолжил:       — Не совсем. Я слышал, что ты участвовала в эксперименте. Мне стало интересно и… — Не успел Немо договорить, как его перебивает Хельга.       — Кто тебе об этом сказал? — Резкий тон только выбил последние частицы уверенности юноши.       — Я просто где-то слышал… — Отвёл взгляд в сторону, чтобы не пересекаться им с девушкой. Её реакция немного пугала.       — Вот и спрашивай об этом того, кто трепет языком. — Она встала. — Спасибо за помощь, Немо. — Подошла и вытолкала растерянного юношу на выход, хлопнув за ним дверью.       Разочарование наполнило алые глаза — никто из членов отряда не хочет посвящать его в происходящие в мире события, что уж говорить про какие-то тайны, тем более связанные с ними. Шансы их откровенности с ним крайне мал. Для отряда он — человек без прошлого, неизвестная личность, и таких действительно стоит остерегаться, особенно на войне. Это Немо прекрасно и сам осознавал, но ведь не он несёт вину за амнезию.       «Нужно спросить кого-нибудь ещё.» — Выходя из казармы с понурой головой, думал он.       На улице светило солнце, но уже, к сожалению, переставало обогревать землю с каждым днем всё больше и больше. Спелая рябина невдалеке с краснеющими листьями на ветвях, куст справа, украшенный оттенками золотого и оранжевого, упавшие на мокрую траву листья — увядающая красота зрелой поры зачаровывает, заставляет иногда задуматься о конечности всего сущего. Осень, словно последний всплеск перед холодной смертью, трёхмесячной спячкой природы.       На крыльце сидел Элиас, а вокруг него расставлены баночки с краской, на коленях он держал холст. Кисть художника плавно выводила цветные линии, правильно смешивая их между собой, не образуя грязных тонов. Белёсая чёлка прикрывала слепые, сосредоточенно смотрящие на холст глаза.       — Привет, ты не против, если я посижу рядом с тобой? — мягким голосом спросил Немо, зачёсывая персиковые волосы назад.       — Немо? Да, конечно — не отрываясь от работы тихо ответил Элиас.       Присев на холодные деревянные ступени он облокотился спиной о перила. Полосы холода касались спины через рубашку и жилетку, вызывая привыкание. Постепенно юношу одолела дремота. Легкий ветерок игрался с волосами и гладил лицо, доносилось редкое пение птиц — настоящая природная колыбель.       — Немо, ты ещё здесь? — Тихий голос художника разбудил солдата.       — А? Да. Что такое? — протерев глаза спросил он хрипловатым голосом, а после прочистил горло.       — Просто я подумал, что тебе хочется что-то спросить, но молчишь, потому что не решаешься.       Немо слегка улыбнулся, нагибаясь в сторону, чтобы разглядеть хотя бы часть работы:       — Что рисуешь? Это та же картина, что и при нашей первой встрече?       — Да, но, думаю, зря я её начал. Не могу закончить, уловить момент, он всё время ускользает от меня. Это будет одна из худших картин, уверен. — Тяжёлый вздох. Рот Элиаса чуть сжат — он расстроен. Вздох и он снова начинает водить кистью по холсту. — Ты ведь, что-то хотел, верно?       — Да… Элиас, из-за амнезии я совершенно ничего не знаю о мире и поэтому пытаюсь найти любую информацию, которая позволит мне восстановить воспоминания или хотя бы просто быть в курсе некоторых событий.       — Спрашивай, конечно, я помогу чем смогу. — Бесстрастно, но честно пообещал художник.       Голос персиковолосого солдата стал радостным, в нем появилась надежда:       — Спасибо тебе! Я знал, что могу положиться только на тебя! — Улыбка озарила лицо Немо. В глазах сияло воодушевление и некоторое нетерпение.       — Брось, тебе все хотят помочь, не только я один.       — Ты для них свой, а я — чужой. Я всегда буду чужим в отряде. Вы ведь давно знакомы? Наверняка пережили вы вместе много?       — Да, это так. — Элиас едва кивнул, качнув белые пряди.       — Ты слышал что-нибудь про Бернарда Шульца? Его убили.       При упоминании этого имени художник вздрогнул, что заставило Немо напрячься: реакция Элиаса явно говорит о его осведомлённости в этом деле, либо он был знаком с генералом лично.       — Что-то случилось? — С волнением спросил Немо, вглядываясь в теперь уже спокойное лицо Элиаса.       — Генерал умер жестокой смертью. Мне неприятно об этом вспоминать.       — Ты хорошо его знал?       — Не думаю. Все подчинённые генерала знали его примерно одинаково. Он был жестоким человеком, пусть его методы и приносили свои плоды, но цена за них высока. Бернард Шульц слишком увлекался тренировкой своих подчинённых, не прощал ни малейшей слабости и ставил слишком большие цели, казалось, забывая о происходящем в мире хаосе. Война была его стихией. — Немо внимал каждому слову Элиаса.       — А что ты знаешь о его гибели? Преступника поймали?       — Может поймали, а может и нет. Не слышал об этом. Кстати, я хотел бы поблагодарить тебя за убийство того солдата. Ты спас мне жизнь. — Лицо Элиаса посветлело.       — Не стоит, это — мой долг.       — Ты не должен был, но всё равно сделал. Я, конечно, мог защитить себя сам, но убийство мне претит. Наверное, странно слышать подобное от солдата?       — Нет, это вовсе не…       — Из-за слепоты я не могу сражаться на поле боя так же, как и остальные.       — Но без твоих стратегий…       — Не нужно, Немо. Я знаю, что ты хочешь сказать, но стратегии лишь компенсируют мою слепоту. В любом случае, не думай об этом, я просто хотел поблагодарить тебя. Скажи, ты не против, если я нарисую твой портрет?       От сказанных им слов Немо поперхнулся воздухом. Глаза расширились в изумлении, а рот приоткрылся:       — Подож… Но, к-как? Ты же не видишь меня! — Чувство стыда захлестнуло юношу и он закрыл двумя руками своё пылающее лицо. — Прости. — Закончил он шёпотом.       — Да, но я могу тебя чувствовать. — Мягко усмехнулся Элиас и протянул ладонь Немо. — Дай, пожалуйста.       Желая увидеть свой портрет в исполнении слепого творца, персиковолосый быстро схватил того за руку. Спустя несколько секунд тот отпустил Немо и, отложив холст с незаконченной картиной, взял новый. Наступила умиротворяющая тишина. То-ли это заслуга рядом сидящего Элиаса, то-ли погоды, но постепенно голову Немо заволокла пелена покоя. Мир казался беззаботным. Блеск солнца привносил каплю радости в атмосферу красочной, но увядающей, унылой осени. Кучевые облака размеренно покоряли просторы пятого океана. Близко к ступеням крыльца подлетел воробей, словно выпрашивая еды, а поняв, что ловить здесь нечего, ускакал подальше и взмыл в небо.       — Готово. Только аккуратно, подожди, пока краска не высохнет. — Осторожно передал Элиас Немо картину. Тот её принял и одного взгляда на содержимое хватило для получения полного восторга от навыков художника: буйство ярких пятен фиолетового, красного цветов, гармоничное сочетание холодных и тёплых оттенков захватывало дух.       — Это…невероятно… Спасибо. Правда, спасибо большое! — Воскликнул юноша в пылу эмоций и уже было дотронулся до белёсой головы, чтобы потрепать её, но сдержался, убрал руку.       — Тебе нравится? — Кротко спросил Элиас, поднеся ладонь к своему подбородку.       — Не то слово! Портрет великолепен… Правда! — Настолько горячая похвала вызвала широкую улыбку на лице скромного художника и тихий смешок. Засмущавшись, его щёки покрылись лёгким румянцем, а голова опустилась вниз.       Между ними завязался непринуждённый разговор на бытовые темы, иногда вносились и философские мысли. В этот отрезок времени Немо почувствовал что-то наподобие счастья — сидеть и просто наслаждаться компанией товарища, не задумываясь ни о чём: ни о своём положении в отряде, ни об отношениях с другими солдатами и их недоверии, некоторой холодности к нему, хотя один из них прямо сейчас разговаривает с мальчиком без прошлого довольно свободно и ведёт себя доброжелательно. Ни о…       «Расследование. Я чуть не забыл. Нужно как-то свернуть диалог.»       — Элиас, скажи, ты случаем не знаешь кого-нибудь, кто разбирается в алхимии? Недавно нашёл учебник и у меня возникло несколько вопросов по теме.       — Тебя привлекла эта наука? — Он слабо улыбнулся. — Яков изучает алхимию, но не знаю, поможет ли он тебе, хотя, возможно, согласится.       — Спасибо. Я тогда пойду.       — Было приятно провести с тобой время, Немо. — Элиас кивнул с мягкой улыбкой и взял свою незавершённую картину.       Поднявшись со ступеней Немо вошёл в казарму на поиски параноика, напоследок наполнив лёгкие свежей прохладой осени. В здании почувствовалась разница в температуре: стало гораздо теплее, из-за чего по телу пробежались мурашки. Растирая похолодевшие ладони, юноша направился в столовую. Открыл большую дверь и увидел стоящего у стола Якова. На столе находились колбы с разноцветными жидкостями и тарелка с сегодняшним ужином, верно, тот снова проверял еду на наличие яда. Сокрытое чёрной маской лицо выражало полную сосредоточенность в проведении процесса.       Брови в удивлении поднялись. Не говоря ни слова, Немо наблюдал за манипуляциями Якова, что аккуратно переливал неизвестную жидкость из пробирки в колбу. Тот бросил мимолётный взгляд через плечо:       — Зачем пришёл, шпион?       — Ты что делаешь? — Полюбопытствовал Немо. — Проводишь какие-то опыты с едой?       — Ты ведь и сам всё прекрасно понимаешь, не так ли?       — Думаешь, в еде яд, так? Неужели ты действительно считаешь, что кто-то желает тебе смерти? Зачем это кому-то делать? — Недоумевал он, вложив руки в карманы.       — Например тебе. Я же мешаю тебе, верно? Мои наблюдательность и исключительный ум не позволяют тебе обвести меня вокруг пальца как остальных. — Нотки самодовольства и высокомерия послышались в интонации юноши.       — Ты… — вздохнул Немо, подходя ближе к столу, — обнаружил уже отраву или ещё в поисках? — С насмешкой спросил он стрельнув в чёрные агаты слева, что сощуренно смотрели на него, словно пытались затянуть в пучину тёмных вод.       — Второе. — Яков принялся за проведение опыта, но потом вдруг близко наклонился к Немо, тихим и угрожающим тоном произнося — Мне не терпится увидеть твою физиономию, как только мои предположения оправдаются, услышать твои жалкие оправдания, которые не будут стоить ни цента. Все поймут свою ошибку относиться к тебе как к обычному солдату с нашей стороны и признают мою правоту. — На мгновенье Немо замер и перестал дышать. Рот приоткрылся в намерении возразить, но из него не вышло ни звука.       «Зачем так приближаться? Я бы и из далека услышал!..» — Губы крепко сомкнулись, а тело подалось назад, прикладываясь лопатками к столу.       — М-м… Н-ну, удачи. — На что пепельноволосый хмыкнул, выпрямляясь. Раздался глухой звук стеклянных ёмкостей — возобновилось исследование пищи на наличие яда.       Повисла недолгая пауза. Сглотнув образовавшийся ком в горле, Немо принял нормальное сидячее положение на столе. Кровь прилила к опущенному лицу, бабочки порхали в животе, бьясь об стенки желудка. Яков же сделал вид, что не приметил ничего особенного в поведении впечатлительного товарища, будучи собранным, он сконцентрировался на своём деле.       — Давно алхимией занимаешься? Ты так уверенно смешиваешь разные компоненты. Не боишься, что ошибёшься? — Перевёл вдруг тему персиковолосый солдат, наблюдая за ловкими движениями параноика.       — Разумеется, я уверен. Мои знания в этой области довольно обширны.       «Сколько гордыни…»       — У тебя на маске изображён значок. Он тоже из алхимии?       — Да. Нравится? — Взгляд Якова смягчился и переместился на юношу. Руки поставили стеклянную тару на стол.       — Он выглядит интересно. Какое у него значение? — Заметив перемену в настроении алхимика спросил Немо. В глазах Якова появился блеск.       — «Великое делание». Тебе это о чём-то говорит? — В ответ тот лишь покачал головой. — Процесс создания философского камня. — Рыжие брови поползли наверх, а алые глаза распахнулись, вызывая хмурость на лице Якова. — Что?       — Я удивлён, что ты веришь в подобное.       — Так и знал, твоя картина мира слишком ограничена возможностями твоего сознания. — Вид насупившегося параноика заставил Немо невольно улыбнуться.       — Нет, ты неправильно понял… Просто я не ожидал, что ты предаёшься таким м-м… возвышенным мыслям.       — Если бы не знал, что возможно в мире, тоже бы не верил.       — Хочешь сказать, твоё мировоззрение изменилось под влиянием произошедших с тобой обстоятельств?       — Можно и так сказать. В какой-то момент у меня открылся третий глаз. — Задумчиво ответил Яков, отвернувшись в сторону.       Выжидающий взгляд алых глаз Яков успешно игнорировал, но ощущение скрываемого пристального наблюдения с его стороны присутствовало.       — Подробностей не будет? — Не выдержал Немо.       — А ты как думал? Обойдёшься. — Узкие губы скривились в лёгкой усмешке, заметной через тонкую защитную маску параноика.       — Раз алхимия тебя увлекает, то ты, наверное, знаешь многие символы?       — Точнее все. — Внимательный взгляд Якова пронзал персиковолосого юношу насквозь. Тот поёрзал на столе и посмотрел на исписанный формулами лист бумаги неподалёку и карандаш.       Немо дотянулся до них и начал рисовать знак, первый пришедший ему в голову. Выводить красивые закорючки оказалось весьма занятно и он изобразил ещё три выдуманных символа, старательно вырисовывая каждую линию.       — А такие есть? — Подперев кулаком щёку Немо взглянул на ухмыляющееся лицо Якова, что снял маску и наклонился ближе, от чего насыщенный химикатами аромат от ткани маски донёсся до слегка вздёрнутого носа.       — Криво рисуешь. — Насмешливо ответил пепельноволосый юноша, облокотившись на стол рядом с Немо, который в свою очередь, лишь закатил глаза. — И этого нет. — Посмеиваясь над невежеством товарища произнёс Яков.       Будто ребёнок, Немо увлечённо создавал на бумаге новые и новые символы, чем забавлял алхимика, стоящего настолько близко, что горячее дыхание того чуть касалось румяной щеки. Часы на стене издавали глухой стук размеренного хода стрелок. Солнечные лучи проникали в тихую столовую, отражаясь в стеклянных колбах и выделяя на фоне сосновых досок стен летающие пылинки. Комната словно озарилась янтарём. От волшебной атмосферы на сухих губах персиковолосого солдата расцвела мягкая улыбка.       Пришло время для самого главного: того, ради чего Немо и искал Якова. Он медленно нарисовал по памяти знак с фотографии трупа. Из-за вновь прибывшего напряжения на лбу выступили капли пота, которые не скрылись от стоящего рядом параноика, готового пустить в ход очередную колкость:       — Что-то случилось, господин Немо? В чём причина вашего повышенного потоотделения? — Чёрные глаза сузились, а издевательская улыбка стала чуть шире, обнажая зубы.       — Здесь жарко. — Сглотнул Немо малость нахмурившись от напряжения от приближения к возможному получению столь важной информации и близкого расстояния лица Якова. Сердце забилось чаще.       «Какого чёрта так близко?! Он что, специально меня испытыва…? " — Пронеслась в голове оборвавшаяся мысль от неожиданного поступка параноика.       — Твои щёчки покраснели… Открыть окно? — Продолжал свои подколы Яков, притворно-озабоченно приподняв брови и сократив дистанцию между ними до пары сантиметров.       — Да, пожалуйста.— От волнения пальцы сжали карандаш сильнее. Дыхание перехватило и голос предательски дрогнул.       — Надо — иди и открой.       — Ты предложил, поэтому будь добр, открой сам.       — Предложить — не значит хотеть сделать, шпион. Вежливость не равнозначна искреннему желанию. Запомни эту простую истину.       — Тебе так сложно?       — Встречный вопрос. — Немо раздражённо выдохнул, а Яков злорадно улыбнулся, издав тихий смешок почти у самой мочки уха, щекоча её.       Борясь с нахлынувшей волной смущения, юноша закончил рисовать алхимический символ и представил параноику. Тот, не отрываясь взглядом от начерченного, немного отстранился от пылающей щеки персиковолосого солдата. Более дальнее расстояние помогло Немо глубоко вздохнуть, но по непонятной для себя причине он не смог повернуться к лицу Якова. Ожидание ответа затянулось, сводило с ума.       На покатое плечо Немо опустилась тёплая ладонь Якова. Дружески похлопывая, он сказал спокойным голосом:       — Тебе никогда не стать алхимиком, у тебя есть только догадки. — После этого на его губах засияла безмятежная улыбка.       — Такого тоже нет?.. — Растерянные глаза бегали по листу.       «Такого не может быть. Это невозможно! Символ состоит из существующих знаков. Яков не может не замечать этого!.. Или он притворяется?..» — Размышляя, он случайно наткнулся на пристальный взор непроницаемых чёрных очей, поглощающих его.       — Почему ты так смотришь? — Мельком взглянул на собеседника Немо, после чего его голова опустилась вниз.       — Не знал, что мне запрещено смотреть туда, куда хочется. — Ядовито усмехнулся Яков, заправив пепельную прядь волос за ухо.       — Так… ты не знаешь этот символ?       — Какой? Который ты выдумал совсем недавно?       Игра в гляделки закончилась поражением Немо. Первым не выдержав напора противника он тяжело вздохнул от осознания бесполезности разговора и встал на пол, стряхивая невидимую пыль с тёмно-серых брюк.       — Я пойду. — Персиковая макушка повернулась в сторону окна, пока челюсти сжались от недовольства. Алые глаза осветило солнце.       — Ну, иди. — Вскинув левую бровь Яков сложил руки на груди.       Под сопровождением задумчивого взгляда Немо вышел из столовой, направившись на склад в поисках карандаша и бумаги, чтобы успокоить нервы мешающие думать и, вследствие , стопорят ход расследования, чего ему никак нельзя допускать.       «Снова ничего. Чёрт!» — Уставший от постоянных подозрений со стороны алхимика Немо с трудом сдержал желание ударить кулаком стену. Тут он был несомненно прав: Яков до настоящего времени кидает в него колкие взгляды, высказывает свои навязчивые мысли о шпионаже новоиспечённого члена отряда. Но они беспочвенны до тех пор, пока не появятся видимые намёки в лице осечек, которые может спровоцировать излишняя эмоциональность. Внутри юношеской груди бушевало негодование. Не позволяя себе вспыльчивости, он только громко хрустнул костяшками пальцев.