Глава 4 — "Ты пахнешь, как... любовь?"

                          Люка опускает глаза чуть вниз из-за разницы в росте и выкидывает бровями, как бы удивляясь: — Защитник? Иди-ка ты к Маринетт, с тобой она будет активнее, чем со мной, — в голосе слышится не то, что злость, а больше обида или зависть, связанные с вниманием, якобы соперничеством между парнями, — Двух будет много, не думаешь? — не унимается он. — Люка, перестань. Как ты вообще выпил? Я не видел, чтобы ты употреблял алкоголь! — уже не так грубо, но все больше настороженно продолжал общаться Адриан. Сильные руки модели не выпускали знакомую, были наготове, если потребуется, вырвать её из объятий гитариста.       Шарлотта же молчит и просто наблюдает за спором, не зная, что сделать. Но когда она замечает внимание гостей, то берёт себя в руки, пытается вразумить каждого: — Люка, Адриан, пожалуйста, давайте если и разбираться, то точно не тут! Привлекаем слишком много внимания, — осторожно взяв Куффена за запястье, она медленно убирает его со своего. При этом зрительный контакт не прерывается. Он не сопротивляется. Кажется, в голову приходит осознание, потихоньку, но приходит. Было ясно одно: ему нельзя пить, вообще никак и не в каких-либо количествах.       Лицо блондина начинает расслабляться, чувствуя понижение опасности, если это так можно назвать. Но вот отпускать Фу он не спешил: — Люка, мы пойдём к Джулеке. А ты иди к себе, дружище, в комнату. Отдохни. — после этого они расходятся кто-куда. По пути к сестре Люки были вопросы о произошедшем, но пара отвечала, что всё хорошо и просто завязался диалог втроём. Вроде, поверили, но если даже и нет — только проблемы спрашивающих.       Агрест сообщил о произошедшем Джулеке. Сказать, что ей было стыдно перед ним и Шарлоттой — ничего не сказать, а лучше провалиться сквозь землю. Сестра краснела от стыда и приносила извинения, поджимая губы в тонкую полосочку от нервов. Те же сказали, что волноваться нужно не о них, а о Люке, который почему-то взялся за алкоголь, чего уже давно не было.       Как-то давненько он, совсем юный и без какого-либо присмотра — в период того, когда у мамы были проблемы в личной жизни и в финансах — попал в не очень хорошую компанию, которая и помогла пристраститься к алкоголю и сигаретам. Курить он, к слову, не бросил, а вот алкоголь… Организм никак не принимал и не принимает подобные напитки, поэтому тот и отказался от них до сегодняшнего вечера.       Также Куфенн-младшая предупредила, что может и не прийти на учёбу, ведь брату будет очень плохо. Адриан, сделав одолжение, сказал, что предупредит учителя. Ещё раз принимая извинения от Джулеки, пара решила уйти раньше домой, перед этим захватив свои вещи. Маринетт и Алья, её подруга, остались ещё ненадолго. — Шарлотта, я ещё напишу, — подмигнула Дюпен-Чен, после чего перевела внимание на друга, от которого снова язык перестал функционировать как надо, в прочем, остальные части тела и органы были не лучше Брюнетка умиленно посмеялась сама себе, — А-Адриан, а ты… Ты тож-же уходишь? Не рано ли?!       Тот лишь мило улыбается её стеснению: — Я проведу Шарлотту домой. Не знаю, может ещё вернусь, — заканчивает он, после чего они уходят с корабля; Адриан помогает ей спуститься, подавая руку, — Ты как вообще? Не сильно испугалась? — За меня не беспокойся. Я больше боялась, что вы подерётесь… Ты был такой… — девушка поднимает виновато свои глаза на идущего рядом, боится обидеть. — Какой? — нежно смотрит ей в ответ в её серые глаза, любуется. — Злой, — признается и поджимает губы, отводит взгляд. — Шарлотта, я не злюсь. Я просто защищаю. Разве друзья так не делают? — такой поворот событий её явно устраивал, она кивнула в знак согласия, немного краснея в щеках и ушах. Когда они дошли и их беседы прекратились, Адриан встал напротив, — Я был рад знакомству, Шарлотта. Спасибо тебе большое за этот прекрасный вечер, я давно так не веселится, пусть его конец и не был… гладким, — смущенно улыбается парень, — Надеюсь, мы ещё увидимся. — проговаривает он и немного наклоняется вниз, к лицу девушки: вдыхая аромат её духов, блондин располагает руки на её оголенной, но такой горячей талии, и нежно касается своими мягкими губами её щеки, оставляя слегка мокрый след от поцелуя. Оба замирают. Обоих накрыли приятные мурашки, окрасил в розовый цвет части тела румянец, а сердце стало биться быстрее. То, что было между ними за этот вечер при взаимодействии каждый раз — сносило крышу. Хотелось притянуть, поцеловать ещё. Хотелось прижиматься к телу, обнимать. Хотелось зарыться в волосы или шею и вдыхать их аромат…       Все эти новые или забытые для каждого ощущения будоражили тело и гормоны. Это было искренне, с теплотой в душе, будто встретились две одинокие половинки без живого места на душе. И дело не в любви, интиме, ведь душевные раны были нанесены чем или кем угодно, которые залечить могли такие моменты близости, что фантомно заживляли боль хоть на эти секунды, минуты, часы, дни, месяца и года. К тому же, смущала разница в три года… Всего лишь цифра, но Адриану нужна учёба, голова на плечах, чтобы мозг им руководил в большей мере, а не больное сердце и душа, что ищут себе пятый угол или близкого человека, который, в свою очередь, будь это Шарлотта, уехала бы, почти не бывая дома — требовала бы профессия. Ведь Агрест, как котёнок, которого, взяв к себе, придётся одаривать вниманием и заботой почти всегда. А споры, ссоры? Ему это будет даваться очень тяжело: либо он не сдержит себя, либо просто не сможет правильно среагировать; а если вообще будет брать вину только на себя? Он долгое время же был изолирован от социума, было только мнение и слово отца, которые были наравне с законом для подростка.              В ходе их диалогов во время танцев Агрест и узнал о её возрасте: — Шарлотта, этот вопрос не очень тактичный, понимаю, — начал Адриан, — сколько тебе лет? Не смотря на твой рост, — уже ухмыляется, чувствует минутное превосходство, смотря сверху вниз на знакомую, но не желает обидеть её, — ты выглядишь взрослой, по сравнению с другими. — Ну, не смотря на мой рост, — делая акцент интонацией на его колкость, — мне 18 лет. Через пару дней будет 19, — отвечает Фу, перенимая его ухмылку, так как превосходство теперь явно на её стороне. По выражению лица пары было видно удивление и небольшое напряжение. Довольная собой она продолжает, — А тебе, насколько наслышана, малышу, исполнилось недавно 16. — Ну… — слегка краснеет и отводит изумрудные глаза. Немного неправильно среагировал, видимо, не понял шутки. — Расслабься, Адриан, меня это несильно смущает. К тому же… — таинственно подносит руку к своему подбородку, как бы задумывается, анализирует. Блондин выжидающе смотрит. После того, как обдумала что-то в своей голове, став на носочки, брюнетка шепчет ему на ушко и улыбается, — Мне нравятся помоложе. — после чего опускается, возвращаясь в прежнее положение, подмигивает снова покрасневшему Агресту. — Я… Я учту, Шарлотта, — невозмутимое лицо Шарлотты расслабляется и с девичьих губ срывается звонкий смех от такой застенчивой реакции. Его осенило, — Ох, ты пошутила!       Он хоть и подхватил смех, но было видно, что ему неудобно. Она решила: «Мы ещё над этим поработаем», после чего щекой легла на его плечо и прикрыла серые глаза, расслабляясь и вдыхая дорогой парфюм. Агрест уже своей щекой упёрся об её голову и улыбнулся. Конец воспоминаний с вечера.                     Отстранившись от бархатной щеки Шарлотты, Адриан выпрямился в прежнее положение. Руки всё также, но уже менее плотно, располагались на её талии; холодный циферблат его часов, что заставил немного вздрогнуть в процессе поцелуя девушку, уже согрелся с помощью разгоряченной кожи спутницы и не вызывал дискомфорт. Молчали оба, лишь заглядывали в глаза друг друга.       Агрест читал её по серым глазам, видел всю ее красоту, ведь, как говорят: Глаза — зеркало души, верно? Пусть они и мало знакомы, всего лишь несколько жалких часов, это она — один из немногих людей, что смог сделать его счастливым, нужным на эти несколько часов, на этот вечер. Он бы хотел видеть её рядом с собой всегда, пусть не как девушку или жену, просто как друга, как человека — просто рядом. Пусть как старшая сестра. Ему было все равно, пусть только рядом.       Время всё утекало в бездну, стрелки наручных часов куда-то спешили, как им казалось, слишком быстро. Освобождая её талию из собственных объятий, он берет почему-то прохладные руки Фу в свои тёплые и мягко сжимает, гладит большим пальцем тыльную сторону ладони: — Спасибо, — бархатно шепчет ей, подносит руки к губам и легко касается, немного задерживаясь на её костяшках, прикрывает глаза на доли секунд, наслаждаясь собственным благодарением. Словно это была та самая минутная слабость, которая могла, а может даже и уже поменяла в нем всё…       Брюнетка заворожена зрелищем. Но мысли о том, что этого больше не будет, так как навряд ли у них есть будущее — её ранние рассуждения — помогали собрать комок горечи в горле, что перекрывал доступ кислороду, заставив плохо работать голову.       Наконец, парень отстраняется. Смотрит ещё какое-то время. Но после отпускает её ладони и уходит с расцветшей улыбкой на лице, пропитанной грустью. Девушка осталась провожать его взглядом.