Глава 5 — "Кровь твоих алых губ".

                          Шарлотта зашла в подъезд многоэтажного здания. Лицо особо ничего не выражало, чувствовалась усталость в морально плане, которая повлекла за собой и усталость тела. Ноги неспеша сменяли друг друга, сгибаясь в колено и обратно в прежнее положение. Войдя в лифт, она тяжело выдыхает — хочется спать. Из кулона появляется Памфир, что обеспокоена хозяйкой. Она понимала её в какой-то степени, чувствовала её эмоции, настроение. Но вот как её подбодрить? — Шарлотта, тебе надо сейчас забыть обо всём, что было за этот вечер и просто отдохнуть! — не предлагала, а будто ставила перед фактом квами, — Можем посмотреть фильм или просто ляжем спать — как хочешь. Но перед этим надо будет поесть.       Голова немного отдавала треском, всё требуя отдыха как можно быстрее. — Памфир, я, скорее всего, просто лягу спать. Завалюсь на свою мягкую кровать и буду спать… — только от представления своей кроватки она начинает сладко зевать, что подхватывает и дух, — Надо будет вернуть Маринетт талисман «Змеи», — руками тянется в карман, нащупывая его, — а то я его так и не… — но продолжить она не смогла. Замолчать заставляет выброс адреналина в кровь, из-за того, что вещи просто не было в кармане. Всё в нутри замерло, сердце выпрыгивало из груди, а сон ушёл прочь. Квами тоже была не в восторге, свесив свои длинные ушки и хвост. Обе думали, что же им делать…       Тем временем Джулека ухаживала за братом, как она и говорила Адриану и Шарлотте: Люке было плохо после выпитого алкоголя, а выпил он, как оказалось, не очень-то и мало. Как именно так получилось он не говорил никому, может, боялся, стеснялся признаться или просто хотел закрыть эту тему. Голова гитариста лежала на подушке, что находилась на ногах сестры. Голова все также побаливала, будто об неё чем-то били тяжёлым, но это лишь побочный эффект, так сказать, от выпитого. Джулека ужа спала, облокотившись о стену, пока брат смотрел в потолок и думал.       Он прокручивал в своей голове всё то, что наговорил в этот вечер своим друзьям, то, как себя вёл — безобразно и без-какого либо контроля над собой со стороны других и самого себя. Точнее, что помнил. От этих недавних воспоминаний становилось стыдно до такой степени, что он закрывал лицо руками, краснея, и отгонял все эти мысли от себя подальше, губы поджимались в тонкую полосочку или были прокусаны. Он был уверен, что Агрест его уже давно простил, а вот Фу… Надо было думать, как бы извиниться, по мимо заготовленной речи. Может, цветы или конфеты? А какие она хоть любит? Может любые подарить? А если аллергия? Всё свалилось до кучи к одному — не знанию её, как человека. Но она общалась с Адрианом и Маринетт, может, они знают?       Эти вопросы не давали покоя и сна. Куффен устало прикрывает голубые глаза и устало выдыхает. Слышно сопение сестры — умиляет… Он хмурит брови и поднимает веки: осторожно лезет в карман, нащупывая… талисман «Змеи». Браслет блестит в руках между пальцами от бледного света полной луны. Крутит его, осматривает и думает: знает ли она о его силе? Или она взяла его без спроса? но Маринетт бы не упустила это… А может… — последнее о чем он думает, но не до конца, как бы оставляя интригу. Отводит взгляд, все также расстроенно хмурится. Он определённо решил что-то для себя, но браслет он оставляет на потом, ведь главное сейчас — загладить вину. Люка кладёт браслет обратно в карман.              

Воспоминания с вечера:

            Люка бесшумно, на сколько это вообще возможно, подходит сзади к Шарлотте, которая с интересом разглядывала его плакаты, щупала их, лишь томно вздыхая — приятно будоражило. Он ненадолго остановился, чтобы понаблюдать, осмотреть её в спокойной обстановке: несильно высокая, чуть выше Маринетт, но явно пышнее формами тела — Куффен прикусил нижнюю губу от бесстыдного зрительного экстаза; волосы длинные и прямые, переливаются на лучиках весеннего солнца, что пробивались через небольшое окошко в комнате, приглянулся также стиль одежды, явно схожий с его. Но от прекрасного заставляет отвлечься блик от какого-то предмета: щурясь и морщя нос, Люка осматривается и замечает, что прямой луч света исходит из кармана знакомой. Парень осторожно отходит в сторону, чтобы свет не бил в глаза, видит, что это была вещь зелёного цвета, которая вот-вот выпадет из кармана, поэтому он как можно быстрее подходит к Фу, иначе эффект неожиданности и неполучится! Ещё и с вещью не дай бог что случится.       И именно в тот момент, когда он приобнимал ее за талию сзади, в ходе короткого диалога, осторожно взял вещь в свои руки и быстро спрятал в карман джинс. После того, как они разошлись не на самой приятной ноте, гитарист решает взглянуть на вещь: достав из узких джинс предмет круглой формы, он моментально его прячет обратно и оглядывается по сторонам. Что-то внутри него перевернулось…

Конец воспоминаний с вечера.

                          Утро следующего дня. Шарлотта давно не спала: девушка сидела за кухонным столом и, попивая зелёный жасминовый чай с круасанами, делала домашнее задание по учебе. Помощь супер-героям — это, конечно, хорошо и очень важно, но про учёбу не забываем! К слову, она училась на переводчика, изучая следующие языки: французский, английский и немного, хотя бы поверхностно, русский. Пока больших или нерешаемых трудностей не было благодаря труду и терпению. Но без небольших, редких истерик не обходилось тоже.       Памфир перекусывала роллами или же чем-то рыбным. Частенько квами проводила время с хозяйкой даже за долгими уроками, что-то узнавала для себя новое, запоминала какие-то слова и проговаривала их вместе с Шарлоттой, забавляясь.       Вот дамы наконец закончили. Помыв за собой посуду, брюнетка пошла собираться, доедая свой круасан по пути в комнату. Ей предстояло выбрать себе одежду на раннее утро Парижа, а также обдумать список тех, кого она пригласит к себе на праздник — ее День Рождения. Дедушка, к сожалению, присутствовать не сможет, но это не проблема, ведь они отпразднуют вдвоём позже. Торжество состоится через два дня. Хотелось там видеть более-менее близких для неё, под категорию попадали Адриан, Маринетт и… Ну, скорее всего, Люка. Почему бы и нет? Он довольно неплохой с виду, ну, когда не пьёт. С юмором, симпатичный, высокий и накач… А вот это уже лишние мысли, которые начали заполнять голову. Да, видимо, он знатно произвёл впечатление, что каждый бред в лезет и мешает! Но Шарлотта подумает над этим ещё определенно.       Образ же на улицу был совсем немного теплее, чем вчера, состоявший из легких брюк бежевого цвета и футболки чёрного цвета, также белые носки, которые прикрывали брюки, и чёрные ботинки на платформе. Про сумку она не забыла — тоже взяла, в которую положила телефон, наушники, деньги и ключи от квартиры. Из макияжа были красные губы, подкрашенные ресницы с бровями и немного румян — на бледной коже выглядело очень даже хорошо. Но в мыслях частенько крутились мысли о загаре… Взглянув на себя в зеркало в последний раз, девушка улыбнулась, но улыбка казалась неуверенной и натянутой. Возможно, это было связано еще и с потерянным, как она думала, талисманом «Змеи». Было как вариант прийти снова на корабль Куффенов и поискать вещь под предлогом «Навестить Люку» — да, это эгоистично, но сейчас было не до морали.       Девушка вышла из квартиры. На улице всё также тепло греет солнце не только тело, но и душу, даже немного ее поколеченно сердце. Этому Шарлотта искренне улыбается, прикрывает глаза и тянется к источнику света. Было ощущение, что её обнимают, нежно и легко, но с особой теплотой, даже жаром, и эти объятия ей явно были по-нраву. Но лишь на пару секунд, наслаждаясь. После она снова идёт по выстроенному маршруту до учебного заведения подростков. Параллельно она обдумывала окончательный список гостей, решив точно, что там будет её малыш Адриан и Маринетт — приятная компания, никого лишнего. И этому она рада, небольшая улыбка снова расцвела на алых губах. Но пропадает достаточно быстро, так как в память снова врезается Люка. Этот самодовольный гитарист, о Боже! Помоги! Но, видимо, милость или же смирение заполняют её сердце, от чего она тяжело вздыхает и проговаривает для себя: — Надо бы его навестить… Но и браслет поискать, конечно же! — добавляет она, убеждая будто себя, — Не только ради него я же туда иду, в конце концов!       Несколько минут тишины и размышлений с самой собой смогли занять её во время дороги. Она пришла. Взглянув на время в телефоне, Фу понимает, что ей ещё минут пять или десять их ждать. Если она не ошиблась с расписанием, что нашла в интернете. Оглядывается по сторонам и замирает: впереди шёл знакомый силуэт парня, который вызвал табун мурашек по телу, девушка приоткрыла рот, вспоминая весь прошлый вечер. Люка, мать его, Куффен! О чёрт, сам дьвол его послал?!       Перед тем, как отвести свой взгляд серых глаз, она успевает заметить некоторые изменения в имидже юноши: тёмные узкие брюки, сероватые, молочная футболка с надписью — иероглифы в дерзком стиле, кроссовки того же, может ближе к бежевому, цвета, а вокруг торса обвязана кофта тёмного цвета. Не было рваной панк-одежды. Но вот причёска была та же — заставило умиленно улыбнуться на мгновенье. Но вот в руках… в руках был букет гладиолусов розового цвета. На лице была его коронная улыбка ещё того Донжуана — Второе, что не изменилось. Интересно, кому же он так вырядился? Может, Маринетт?       Усмехается сама себе и отворачивается, осматривая школу. К слову, она выглядела очень хорошо, ухоженно и массивно. Колонны вписывались в интерьер. Но странно, что чем бы брюнетка себя не отвлекала, в голове был только один вопрос: кому эти цветы? Мысль заставляла почему-то ныть сердце, поедать себя изнутри от любопытства и… не только?..       Пока она напрягала свой мозг этой информацией, будто сам Шерлок Холмс, Люка тяжело вздыхал, проглатывая комки в горле из нервов. Рука с цветами предательски немного тряслась — хоть бы не уронить. Другая же рука была свободна и сжата в кулак, либо пальцы будто пересчитывали сами себя, нервничая. Голубоглазый не мог понять одного: нервничает потому, что накосячил или потому, что она перед ним и сейчас он будет дарить ей цветы? а может, потому, что получит этими же цветами по лицу… Но будет, что будет!       Вот они уже близко друг к другу. Шарлотта все также погружена в мысли. Прокашлевшись, как бы привлекая внимание, он начинает вещать: — Кхм. Шарлотта… — девушка мгновенно реагирует на собственное имя и оборачивается, внедоумении смотрит на знакомого, — В общем… — звучит он неуверенно, потирает затылок, но продолжает, связывает слова в предложения, — …вчера я себя повёл не слишком хорошо по отношению тебя и Адриана. Но сейчас про тебя. И… — не давая договорить, она перебивает его. — «Не слишком хорошо»? — перебивает и сводит брови к переносице. В глазах горит огонек злости, перерастающий в пламя, — Что ты имеешь в виду, Люка? То, что ты устроил вечером? То есть, я имею в виду, напился, — Шарлотта скрещивает руки под пышной грудью и делает шаг вперёд, — Хватал, трогал без проса, будто тебе это было дозволено?! — тон наростал, уже было похоже на крик, — Что чуть не подрался с Адрианом, прогонял его? Соперника он увидел! Ха, чем ты только думал?! — еще шаг. Освободив руку, она выставляет указательный палец и болезненно касается им груди Куффена, — Мой совет: либо не пей, либо не контактируй с людьми! И так поведение хромает, так ещё в перемешку с алкоголем. Просто ужасен! — …я или алкоголь? — энтузиазма не было совсем. Рука с букетом опустилась, но пальцы обвили, схватили растения сильнее. От боли в сердце и на душе появлялась злость. Да… давно на него не кричали. Просто этого никто не позволял особо из-за возраста. — Ты под алкоголем. Вы оба, ваше сочетание, — ответила та, интонация не снималась, добавилось шипение сквозь зубы. Ох, так значит? — Ну прости меня, Шарлотта! — тон повышается уже у него, он явно не стал скрывать эмоции, — Ну я же извинился! Вот, даже цветы есть! — руки расставлены в стороны, будто выплеснул ими. Брюнетка испугалась действия, шугаясь. Люка отходит от неё и прикрывает лицо ладонями, тяжело, — Абсурд какой-то! Oh, Sainte Vierge Marie! Aide-moi, donne-moi de la force! (с франц. Ох, Святая Дева Мария! Помоги мне, дай силы!) — Вот только не делай мне одолжение, Куффен, как своим девахам, которые ведутся на такого, как ты! — эти слова не то, что задели его, ведь от части она была права, просто ему было не по-нраву выставление каким-то дамским угодником, чьи голубые глаза якобы падали на каждую юбку. Что за бред?! — Да что же ты за… — останавливается, так как боится взболтнуть лишнего. Поджимает искусанные губы, сжимает перед собой ладонь в кулак так, что все жилы видно. — Кто? Говори же! Недолго думая, гитарист подбирает не самое обидное, но подходящие, как он думал, для неё слова, буквально её описание: — Fille stupide! (с франц. Глупая девчонка!) — Ah, monsieur! — делает ревиранс она, — Malheureusement, vous avez remplacé la dinde stupide et pompeuse! (с франц. Ох, месье! К сожалению, место глупого и напыщенного индюка заняли вы!) — на губах сладкая ухмылка победительницы. Это выражение девичьего лица, которое уже не было милым и скромным, вызвало тяжесть не только на душе у юноши, но и ниже живота, словно затянуто в узел… Ух.       Не самые здравые мысли заполонили Люке голову, но слегка остудили его пыл. Он подходит к Шарлотте и, слегка наклонившись к красным от злости ушкам, бархатно шепчет ей, выдыхает разгоряченный воздух: — Пусть и так. Но хочу отдать должное, мисс Фу: те серые шорты отлично смотрелись на твоих ножках и шикарном заде. Мне определенно понравилось! Ох… — закатил он глаза, наполнив пространство томным вздохом наслаждения. Надо отдать должное теперь и ему: он её окончательно вывел из себя. В ту же минуту ему в лицо прилетает собственный букет, больно и быстро. Голова поворачивается влево, куда и были направлены цветы — на левую часть лица. Упаковка шумно зашелестела в тишине, оставила на лице красное кровавое пятно где-то под кожей; также зацепила и губы, отодрав окончательно, от чего полилась кровь из нескольких прокусов — единственное, что заставило гневную девушку остановиться и невольно выронить букет из трясущихся рук. После крови появились и невольные слезы синеволосого из-за удара по губам. Люка не плакал, а лишь болезненно и протяжно промычал, зажмурившись. Брови свелись к переносице и сразу же расслабились.       Заикаясь, Шарлотта осторожно подходит к знакомому, наступает прямо на цветы под собой, которые с треском ломаются под весом, ужасаясь собственным действиям. Злость испарилась почти вся моментально, вместо которой пришли страх и переживания. Повезло, что акумы не было в этот момент рядом, если она вообще была, конечно. Девичьи ладони касаются его лица, щёк: — Л… Люка… Я…       Пока её язык заплетался, пытаясь хоть что-то сказать, оправдать себя что ли, он улыбается ей, от чего губы трескаются ещё сильнее. Фу быстро прикрывает ему рот, чтобы тот не двигал губами вообще. — Лотти… Кровь, твои руки!.. — Прошу, заткнись! Хоть раз, закрой свой рот и змеинный язык! — глаза становились мокрыми ему под стать. Он снова хотел что-то сказать, совсем немного натягивая губы в улыбку, но брюнетка снова перебивает, точнее опережает его слова, — Уходи. Прошу тебя, иди домой. Простить тебя? Прощаю! Но, прошу, иди домой, Люка…       Но он не хочет домой. Он хочет быть здесь и сейчас тут, с ней, когда она касается своими мягкими подушечками пальцев его больных, словно сама его душа, губ, его щёк, на которых успела отрасти небольшая щетина, поглаживает, но, скорее всего, это просто трясутся руки. И все это после их сильной ссоры, в которой виноват он и только он. Эти только что пришедшие к нему мысли и осознание заставляют сменить ритм сердца, появиться на щеках и шее багровый румянец, а губы приоткрыться в изумлении. Даже не смотря на его отвратительный язык, снова, в который раз, она беспокоиться о нем хоть немного, обращает внимание на его больные места. Пусть и прогоняет, пусть шлет его куда дальше, ведь он все равно вернётся.       Но смотря в её глаза, слыша её мольбу, он повинуется. — Как скажешь, милая, — касается кровавыми губами фалангов, окрашивая в алый, на сколько возможно безболезненно для него, но солоноватые пальцы делают больно — шипит. После отстраняется и уходит, оставив одну с кровавыми руками, что продолжали быть выставлены вперёд, прикрывая фантомные губы парня. Будто девушка продолжала ощущать их мягкость и чувственность, раннее касание. Честно говоря, они были… приятнее, чем у Адриана. Совсем другой человек был перед ней, целовал её, другие эмоции, другая страсть.       Будоражащие мозг и тело мысли прерывает хруст под ногами. Опустив голову вниз, Фу видит цветы, лепестки которых небрежно были раскиданы вокруг. Садится на корточки, рассматривает каждый, покрывается румянцем. С глаз срывается солёная слеза, не в силах сдерживать себя. Тонкие пальчики алого цвета берут в руки один из цветков, что тоже был запачкан.       Выбросив остальные в мусорный бак, она забирает один единственный гладиолус — самый кровавый, на который и капал итог ранения. После чего быстро уходит в сторону дома.