Часть 7

Теплый весенний воздух был наполнен запахом травы и далекого дождя. Но несмотря на хорошую погоду, Гермиона была не в настроении. Она шла, утопая в собственных мыслях. Их отношения с Малфоем стремительно развивались. Еще пару недель назад они едва терпели друг друга, а теперь каждое утро она просыпалась с ощущением его тепла на коже, в его объятиях, и это ее пугало. Она чувствовала, как тяжесть вины ложится на ее плечи, и ощущала себя предателем за симпатию к врагу. Здравый смысл кричал. Громко. Отчаянно. Он напоминал ей о Роне, Гарри, о войне, которая шла где-то там, о том, что она предает не только друзей, но и себя. Что симпатия к врагу – это не просто ошибка, а предательство. Каждый раз, когда она думала об этом, на плечи ложилась тяжесть вины, и она, словно бетонная плита, становилась всё тяжелее с каждым днем, и все больше тянула ее вниз невидимым грузом. Но сердце… сердце говорило совсем другое. Рядом с ним она чувствовала себя живой. Настоящей. Как будто все годы, проведенные в постоянной борьбе, наконец-то окупились. И это убивало ее. Она ужасно запуталась. Сейчас они здесь, только вдвоем, запертые в своем маленьком и уютном мирке, где не было ни войны, ни врагов, ни друзей, ни их совместного прошлого, вдали от остального мира. Только он и она. Драко и Гермиона. Они были счастливы. Но что будет дальше? Они не могут прятаться тут вечно. Реальность не исчезнет. Гарри и Рон где-то там сейчас рискуют собой, а что делает она? Наслаждается безмятежной жизнью с Малфоем? От этих мыслей ей хотелось кричать. – Что ты тут забыла, Грейнджер? – прозвучал сбоку знакомый, пропитанный ядовитой усмешкой, голос. Она резко повернула голову и встретилась взглядом с Блейзом Забини. Его темные глаза смотрели на нее с холодным, почти научным любопытством, будто она была редким и мерзким насекомым. – Дернешься, и тебе пиздец, – раздался прямо у уха тягучий, бархатистый, низкий, с нарочито ленивыми нотками, голос. «Если Забини здесь, то это скорее всего еще один из их неразлучной троицы – Теодор Нотт», – подумала про себя Гермиона. Палочка между лопаток надавила сильнее, и она почувствовала, как по коже холодным табуном пробежали мурашки, а в животе скрутило от страха и злости за собственную невнимательность. Первым порывом было выхватить палочку и показать этим зарвавшимся слизеринцам, что она уже не та беспомощная девчонка, над которой они нещадно издевались в школе. Но здраво оценив ситуацию, Гермиона с досадой поняла, что вытащить палочку, к сожалению, не успеет. Уж слишком близко эти двое стояли к ней, поэтому всё, что ей сейчас оставалось, это не показывать своего страха. – Это не то, что вы думаете, – выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я живу в доме неподалеку. – Ага, заливай нам тут, грязнокровка, – фыркнул Нотт и его дыхание коснулось ее щеки. – Топай давай. Нотт не стал церемониться и ткнул ей в спину древком так резко, что Гермиона дернулась от боли, как от укуса осы. И, закусив губу, чтобы не застонать и не доставить своими страданиями удовольствия этим двоим, она метнула в Блейза убийственный взгляд. Шагнула вперед, чувствуя, как тело наливается беспокойством. Они шли молча пару минут и по изменившемуся пейзажу Гермиона поняла: Нотт и Забини уводили ее подальше от дома Драко. – Как ты здесь оказалась? – начал Блейз, шагая с ней рядом и периодически кидая на нее настороженные взгляды. Он был так близко, что она видела, как нервно подергивается жилка на его скуле. Он явно нервничал. – Что ты тут вынюхиваешь? – подхватил сзади Тео, и палочка снова кольнула ей между лопатками. – И где твои придурки-дружки? Гермиона выпрямилась и зло огрызнулась. – Сколько раз можно повторять? Я живу здесь неподалеку. Малфой может это подтвердить, если вы не верите. Оба резко остановились, как вкопанные. Забини схватил ее за локоть, больно впиваясь пальцами и заставив охнуть от неожиданности, а затем резко развернул к себе. Лицо его исказилось, брови сдвинулись в злую складку, а в глазах плескалась настоящая ярость, смешанная с беспокойством. – Малфой? – прошипел он ей прямо в лицо. – Что ты знаешь? Вы с ним что-то сделали? Гермиона упорно молчала. Она специально не отвечала на его вопросы, с колотящимся от страха сердцем смотря, как слизеринцы буквально кипят от беспокойства за своего друга. Не выдержав молчания, Нотт грубо схватил ее за плечо и развернул к себе. Гермиона резко крутанулась, едва не теряя равновесие. Длинные пальцы вцепились ей в волосы, откидывая голову. От резкой боли из глаз посыпались искры и навернулись слезы. Зеленые, пылающие ненавистью глаза всматривались в ее зрачки, не давая ей отвести взгляд. – Отвечай, сука, или я тебе глотку вскрою, ты даже пискнуть не успеешь, как подавишься своей мерзкой кровью! – прорычал он, прижав древко к ее шее. – Я ничего с ним не делала! – Лучше бы это было правдой, а иначе ты сдохнешь, Грейнджер, поняла? – Нотт грубо оттолкнул ее от себя, чуть не выдрав у нее клок волос. – Шевели ногами, мразь. Посмотрим, что твои дружки скажут, когда узнают, что ты у нас. Ее передернуло от ужаса. Нет. Она не должна втягивать в это друзей. Она должна справиться со всем сама. Они сейчас и так занимаются важной миссией и не должны отвлекаться на нее. Забини и Нотт сменили маршрут – один шел впереди, а другой сзади, то и дело тыкая ей в спину своей дурацкой палочкой. Тропа виляла между деревьями к их с Драко дому. Гермиона шла, чувствуя, как внутри сжимается тугой ком из страха за друзей, злости на этих двоих и беспокойства о своем будущем. Но больше всего в этот момент ее заботили мысли о Драко. Что с ней будет, когда здесь появились его друзья? Оттолкнет ли он ее, чтобы не выдать их отношения или… Блейз вошел в дом первым, а Тео грубо толкнул ее идти следом. Драко всё еще не было.

***

Малфой сидел возле их водопада уже давно. Так давно, что солнце уже успело переползти через макушки деревьев и теперь било ему прямо в лицо, слепя глаза. Его змеиный хвост тяжело лежал на земле, кончик едва заметно подергивался, словно отдельное живое существо, которое тоже чувствовало эту гнетущую тяжесть в груди. Драко уже не пытался его убрать, вернувшись в человеческую форму. Не сейчас. Пусть это пока служит напоминанием о том, кто он такой на самом деле. Монстр. Чудовище. Внутри все ныло. Не от превращений – эта боль уже стала почти привычной, как старая ноющая рана. Болело от мыслей, которые не давали покоя уже несколько дней и теперь, наконец, прорвались, словно гной, наружу. Он нуждался в ней. Эта правда больше не пугала его, как раньше, но все равно оставляла после себя странную, гнетущую тоску. Он нуждался в чертовой Гермионе Грейнджер так сильно, что иногда это казалось ему чем-то постыдным. Как будто он не имел права на эти чувства. Словно он, как последний вор, украл их. Как такой, как он, посмел влюбиться в девушку, которая заслуживала всего мира, а получила только его? Изломанного, проклятого изгоя, бывшего Пожирателя. Все эти месяцы он был одинок и даже не осознавал этого. Первое время Тео и Блейз приходили, а мать присылала редкие письма, но он все равно чувствовал себя одиноким. Покинутым. Отрезанным от всего мира, который когда-то считал своим. Все они смотрели на него со страхом, жалостью или виной. Но только не она. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер, олицетворение всего, что он презирал в прошлой жизни, сейчас станет для него чем-то большим. Ее голос, шаги, ее запах, который он улавливал, когда она была рядом. Всё это вплеталось, как тонкая светлая нить, в темное полотно его жалкого существования. Без всех этих мелочей он снова проваливался в ту серую, вязкую пустоту, в которой жил до ее появления. Теперь он ловил себя на том, что с нетерпением ждал момента, когда она войдет в комнату. Ждал ее взгляда, прикосновений. Он замечал каждую деталь и жадно откладывал эти воспоминания в глубины своей памяти. Он готов был посвятить ей целую коллекцию и пересматривал бы их снова и снова, пока не захлебнулся бы в Омуте Памяти. Эти мелочи стали для него чем-то жизненно важным, почти необходимым, как воздух. Он вздохнул и перевел взгляд на свое предплечье, покрытое змеиной кожей, провел по нему пальцами. Пластинки были теплыми от солнца, гладкими и даже красивыми, но все равно ощущались, как клеймо. Как вечное напоминание о том, кем он стал. И кем будет до конца своей жизни. «Что я могу ей дать? Ничего». После войны его будут искать. Причем обе стороны. Орден захочет посадить его в Азкабан, и это будет чудо, если он избежит Поцелуя дементора. Пожиратели же захотят уничтожить, как предателя. У него нет ни дома, ни имени, ни будущего. Всё, что у него есть – этот старый дом посреди леса Нью-Форест, и он сам. Он представил, как однажды она проснется рядом с ним и взглянет на него уже по-другому. Не с той нежностью и теплом, а с осознанием ошибки и мыслями о том, что она бездарно просрала свою жизнь. Эта картина встала у него перед глазами так ясно, что от эмоций перехватило горло. Хвост резко хлестнул по земле, поднимая в воздух сухие листья и мелкий песок. Он хотел ее. Хотел так сильно. Так эгоистично, что иногда от этого желания становилось физически больно. Он хотел просыпаться и видеть ее сонную улыбку, чувствовать ее объятия. Ее голос – это первое, что он хотел слышать по утрам, и последнее перед сном. Даже ее недовольное ворчание было для него слаще меда. Он хотел просто быть рядом и не прятаться, не бояться, что она увидит его настоящего и убежит с криками. Но именно это и пугало его больше всего. Потому что он знал, что она заслуживает лучшего. Большего. Заслуживает нормальной жизни. Человека, который сможет дать ей дом, семью и светлое будущее без постоянного страха. И уж точно не монстра, который каждый день боролся со своим телом и сознанием, чтобы не превратиться окончательно в безмозглую рептилию. Драко тяжело вздохнул, сжимая кулаки так сильно, что когти впились в ладони. Он устал прятаться. Устал делать вид, что ему все равно. Устал бояться того момента, когда она, наконец, спросит: «А что дальше?» Потому что у него не было ответа. Он был влюблен в нее. И поэтому должен был дать ей выбор. Они должны поговорить, пока он еще способен ее отпустить. Драко медленно встал, опираясь на хвост. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая реку в теплые медные тона. Он посмотрел на водопад в последний раз, словно прощаясь с чем-то важным, и тяжело вздохнул. Сегодня они поговорят. Он не знал, хватит ли у него смелости быть до конца честным, но понимал, что больше откладывать было нельзя. Потому что чем дольше он будет держать это в себе, тем сильнее будет боль, когда правда выплывет наружу. И если она решит уйти… что ж. Он хотя бы даст ей эту возможность. Даже если это будет самым тяжелым, что он когда-либо делал в своей жизни. Драко в последний раз оглянулся на реку и затем закрыл глаза, успокаиваясь и стараясь взять себя в руки, чтобы вернуть человеческий облик. Когда это ему удалось, он неспешно двинулся обратно к дому. Каждый шаг давался с трудом, приближая его к моменту, когда придется посмотреть ей в глаза и сказать правду. Что он нуждается в ней. Что ничего не может ей предложить, кроме себя. Такого, какой он есть. С туманным будущим и сомнительным прошлым. И с надеждой, хоть и крошечной, что этого окажется достаточно.

***

Драко вошел в дом и сразу почувствовал неладное. Сердце мгновенно ухнуло вниз. Пальцы стиснули крепче палочку. «Гермиона» – первая мысль, что промелькнула у него в голове. Он быстро прошел по коридору, стараясь двигаться бесшумно, но уже на середине пути услышал голоса. Два мужских, странно знакомых, и ее. Она жива. Драко вошел в гостиную и замер на пороге. Гермиона сидела в кресле с прямой, как палка, спиной. Вся ее поза выдавала внутреннее напряжение. Лицо было бледным, но во взгляде читался вызов. Напротив нее стояли Блейз и Тео. Атмосфера в комнате явно не располагала к дружеской беседе. Увидев его, друзья резко повернулись. – Драко! – Блейз выдохнул и напряжение на его лице сменилось облегчением. – Живой, черт возьми! Тео тоже расслабился и ухмыльнулся, хотя настороженность всё еще сквозила в его взгляде. – Мы уже думали, что грязнокровка тебя прикончила, – сказал он с нервным смешком. – Или что Орден тебя все-таки нашел. Драко медленно перевел взгляд с друзей на Гермиону. Она сидела неподвижно, глядя на него с едва заметным напряжением. Он видел, как она пыталась держать себя в руках. – Что вы здесь делаете? – спросил он тихо и хрипловато. Блейз и Тео переглянулись. Блейз первым подошел ближе и положил руку ему на плечо. – Мы волновались, – сказал он серьезно. – Мы давно тебя не видели. Вот, наконец, смогли вырваться к тебе и проверить, жив ли? Лорд совсем загонял нас по миссиям, и мы не хотели тебя подставлять. А тут… – он кивнул в сторону Гермионы. – Ты представляешь уровень шока, когда мы нашли здесь ее? Тео фыркнул, но уже без прежней агрессии. – Мы подумали, что тебя держат в плену или того хуже. А она сидит тут, как у себя дома, и городит всякую дичь. Драко встал между ними и креслом, в котором сидела Гермиона, заслоняя ее собой. – Мы живем вместе, – сказал он спокойно, – и она обо всем знает. Тео и Блейз уставились на него так, словно он только что отрастил вторую голову. – Что? – выдохнул Блейз, вытаращив глаза. – Ты серьезно? Тео тоже в шоке уставился на своего друга. – Грейнджер? Здесь? С тобой? И ты ей всё рассказал? Ты совсем ебнулся от одиночества в своем лесу, Малфой? Драко закатил глаза и кивнул, не обращая внимание на последнее утверждение Нотта. – Да. Всё. Он весь напрягся, ожидая реакции друзей, но одновременно чувствовал странное облегчение от того, что больше не нужно было прятаться. Блейз покачал головой, всё ещё глядя на него с недоверием. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это же Грейнджер, подружка Поттера. Она же может в любой момент… – Она не предаст, – перебил Драко холодно. – Я ей доверяю. Тео присвистнул и почесал затылок. – Точно ебнулся… – пробормотал Нотт тихо. – Ладно. Раз ты так говоришь… – он кивнул в сторону Гермионы. – Тогда может она расскажет, что здесь забыла? Все перевели взгляд на девушку, тихо сидевшую в кресле и внимательно слушающую их разговор. – Я заблудилась в лесу. Пока бродила, случайно обнаружила этот домик. Драко разрешил мне остаться на время. – Что ты делала в лесу, Грейнджер? В подробностях, пожалуйста, – нахмурился Забини. – Мы с Гарри и Роном убегали от Пожирателей. – Что они от вас хотели? – Серьезно, Забини? Разве это не очевидно? Что могли Пожиратели хотеть от Гарри Поттера? Пораскинь мозгами! – раздраженно произнесла Гермиона, сложив на груди руки и устремив на мулата злой взгляд. – Ладно, Грейнджер, остынь, – поднял руки Блейз. – И ты просто так поверила Малфою, когда нашла его? После всего? – недоверчиво прищурился он. – Нет, конечно. У нас были разногласия, но со временем мы их устранили, – спокойно ответила Гермиона. – Тем более я увидела, что с ним происходит, и решила остаться. Нотт с Забини переглянулись, и в их глазах промелькнуло искреннее удивление. – Ты знаешь? – Тео кивнул на Драко. – Про хвост, чешую и тому подобные прелести этого красавца? Гермиона кивнула. – Знаю. Драко молча наблюдал за разговором. Внутри у него боролись облегчение и тревога. Ему было важно, чтобы друзья поняли, но еще важнее было то, как спокойно и достойно держалась Грейнджер. Он чувствовал необыкновенную гордость за нее. Блейз, наконец, вздохнул и провел рукой по лицу. – Ладно. Раз ты ей доверяешь, то и мы постараемся. Но, Грейнджер, если ты хоть подумаешь о том, чтобы предать нас… – Я никому ничего не скажу, – твердо ответила Гермиона. Атмосфера в комнате немного разрядилась. Все еще бросали настороженные взгляды друг на друга, но уже без открытой враждебности. – Что вы здесь делаете? – спросил Драко. – Что происходит снаружи? Блейз вздохнул и присел на диван. – Твой отец постарался. Распустил слух, что тебя захватил Орден и казнил, якобы показательный акт. Темный Лорд ужасно взбесился. Война теперь в самом разгаре. Все с ума посходили, больше никто не осторожничает. Убийства и покушения происходят каждый день. Англия в хаосе, Министерство практически парализовано. Это если вкратце. Тео кивнул, глядя на Драко с тревогой. – Тебя теперь официально считают мертвым, и это только подлило масла в огонь. Твою смерть использовали, как предлог для ужесточения военных действий. Драко молчал, переваривая услышанное. Потом медленно повернулся к Гермионе. Она сидела, практически не дыша, и ловила каждое слово. Он видел, как сильно она сжимала пальцы на руках. – Что слышно об Ордене? О Поттере с Уизли? – продолжил расспросы Драко, понимая, как ей важно это сейчас услышать. Ведь по его вине она оказалась отрезанной от мира. – Темный Лорд объявил их в розыск. Ищут активно, но пока никаких новостей. Они словно растворились. Никто ничего не знает, – ответил Теодор. Краем уха Драко уловил тихий вздох облегчения. Он сел на диван напротив Гермионы, чтобы держать ее в поле зрения, и расслабился, ощущая, как градус напряжения в комнате ощутимо снизился. Тео откинулся на спинку дивана рядом с ним, лениво крутя пальцами пуговицу на манжетах, и вдруг прищурился, переводя взгляд с Драко на Гермиону и обратно. На его лице медленно расплылась та самая хитрая улыбочка, которую Малфой знал еще со школы. И она явно ни к чему хорошему не приведет. – Ого, – протянул он с притворным удивлением. – А вы, ребята, случаем не трахаетесь? Гермиона тут же закашлялась, поперхнувшись воздухом. Драко замер, переводя на Тео полный раздражения взгляд, на его лице явно читалось предупреждение, что если Нотт продолжит, то он не посмотрит, что они друзья, и сожрет его живьем. Теодор только шире ухмыльнулся, явно наслаждаясь произведенным эффектом. – Да ладно, не надо делать такие лица. Я же не дурак. То, как вы друг на друга смотрите, не заметит только слепой. Это же настоящая сенсация! Чистокровный аристократ – наследник Малфоев и сама Гермиона Грейнджер – маглорожденная подружка святого Поттера. Все охуеют, когда узнают. Рассказывайте подробности. Как? Когда? Где? Кто первый на кого полез? Выкладывайте всё! – Нотт, заткни свою пасть, – процедил Драко сквозь зубы. Его пальцы сжались в кулаки. – Да ладно тебе, – Тео с удовольствием рассмеялся. – Я же по-дружески интересуюсь. А вы пробовали уже… – он игриво подергал бровями. – Ты же наверняка уже видела этого породистого самца в чешуе? Это же наверное совсем другие ощущения! Гермиона покраснела до корней волос и резко вскочила со своего места. – Я не намерена это выслушивать! – холодно ответила она. Чертов Нотт, орки его дери, только громче заржал, запрокидывая голову. – Ой, а кто это у нас тут засмущался? Это так мило! А ну-ка, Грейнджер, честно: как тебе два члена? Верхний лучше или нижний? Или ты ещё не успела сравнить? – Я тебя сейчас прибью! – рыкнул Драко, вставая. Но Гермиона уже развернулась и пулей вылетела из комнаты. За ее спиной раздавался громкий и наглый хохот Теодора, веселый смех Забини и злые крики Драко, пытавшегося заткнуть друга. Когда дверь за ней закрылась, в комнате на секунду повисла тишина. Тео вытер слезы от смеха и наконец посерьезнел. Блейз тоже откинулся назад, глядя на Драко уже без шутливой ухмылки. – Ладно, шутки в сторону, – сказал Забини. – Как так получилось, что она теперь живет с тобой? Ты точно уверен в ней, Драко? Малфой медленно провел рукой по лицу, устало потирая глаза. – Она правда появилась здесь случайно. Я мог бы ее выгнать, но не стал. И да, я ей полностью доверяю. Блейз и Тео переглянулись. Мулат наклонился вперед, внимательно глядя на друга. – Так ты правда к ней что-то чувствуешь? – это прозвучал больше, как утверждение, чем вопрос. Драко долго молчал. Потом кивнул, не поднимая глаз. – Да. В комнате повисла тишина. Тео сочувственно присвистнул. – Ну ты и влип, приятель… Блейз вздохнул. – Что думаешь делать дальше? Драко только пожал плечами, глядя в пустоту. – Не знаю, пока живем одним днем. Нотт сжал его плечо. – Раз ты ей веришь, то и мы постараемся ее принять. Но, повторюсь, если она хоть слово кому-то сболтнет… – Она будет молчать, – уверенно ответил Драко. Тео снова ухмыльнулся и наклонился к другу, возвращая привычный ехидный тон. – Но ты реально трахнул ее двумя сразу? Я серьезно спрашиваю. – Иди нахуй, Нотт. – Малфой закатил глаза, но в уголках его губ все-таки промелькнула улыбка облегчения. – Я никогда в жизни не забуду твою глупую перепуганную рожу, когда ты приперся со своими дубинами наперевес, – рассмеялся Тео. Драко откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, и фыркнул, вспомнив один из самых идиотских моментов в своей жизни. – Знаете, когда я только обратился и несколько дней был в своей полуформе, это последнее, о чем я задумывался, пока однажды, – начал он, качая головой, – мне не приспичило отлить. И вот стою я и не понимаю, как это делается, и вообще, а где, собственно, теперь мое хозяйство? Блейз начал хохотать, вспоминая эту сцену, а Тео мгновенно оживился и заулыбался. – И что? – спросил он, предвкушая. – Минут десять я крутился, как полный дебил, пытаясь найти, откуда мне теперь поссать. Никогда бы не подумал, что это когда-то будет такой проблемой. А когда я разобрался и наконец-то выковырял свой член, – Драко криво усмехнулся, – я просто уставился на этот двойной комплект счастья. Тео заржал так громко, что чуть не свалился с дивана, хлопая ладонью по бедру. – И ты, конечно же, решил вывалить на нас свою радость? – Ага, – хохотнул Драко, веселясь вместе с друзьями. – Я в таком шоке был, что решил и вам показать. – Ага, похвастался акцией «Два по цене одного. Купи один и получи второй в подарок», – Блейз уже ржал во весь голос, а Тео вытирал слезы. – Слушай, такому мудаку, как ты, еще и двойное счастье перепало! Вдвое больше цыпочек мог оприходовать! Это же просто вселенская несправедливость! Ты теперь как шведский стол – выбирай не хочу! Драко закатил глаза, но уже не мог сдержать смеха. – Да пошел ты, Нотт. Мне тогда было не до смеха и не до твоих цыпочек. Тео наклонился к Драко, толкая его плечом и похабно ухмыляясь: – Ну а что? Надо же находить плюсы в твоем положении. – Придурок, – не остался в долгу Драко и пихнул Тео в ответ. Нотт только шире ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом. – Нет, а если серьезно, как Грейнджер отреагировала, когда впервые увидела этот двойной комплект удовольствия? Она в обморок не хлопнулась? – поинтересовался, смеясь, Забини. Драко кинул в его сторону беззлобный убийственный взгляд. – Вы два придурка. Больше поговорить не о чем? – А ты счастливый мудак, – парировал Тео и подмигнул. – Двойное счастье, брат. Гордись.