Часть 9

После того вечера их дни наполнились тихим и теплым счастьем. Драко ловил себя на том, что взял в привычку просыпаться каждое утро раньше Гермионы только для того, чтобы до её пробуждения успеть полюбоваться, как она спит. Как трогательно её ресницы подрагивают во сне, как она слегка хмурится, почувствовав его взгляд на себе. И тогда начинается самое прекрасное: на её губах расцветает сонная улыбка, и, еще не открыв глаза, она тянется к нему и утыкается носом в его шею, щекоча. Бормочет, чтобы он перестал на неё смотреть и дал поспать хоть еще немного. В эти секунды внутри него разливалось такое бесконечное море тепла, что он боялся пошевелиться в страхе, что это всего лишь сон, и стоит ему двинуться, как все исчезнет. Им было хорошо вместе. Они легко забывали о реальности за стенами их старого дома. Утром Гермиона варила кофе, а Драко стоял сзади, обхватив руками её за талию, утыкался носом в её буйную, такую любимую шевелюру, и вдыхал её запах. И ничего не было прекраснее в эти минуты, хоть она и пыталась ворчать, что он ей мешает. Днем они могли гулять, заниматься уборкой или плескаться у их водопада. Они часто дурачились и смеялись так, что перехватывало дыхание. С ней он чувствовал себя живым и старался не упустить ни один миг, спеша насладиться каждым мгновением. Вечером они читали друг другу вслух, дискутировали, разговаривали или просто молчали, обнявшись и смотря на огонь в камине. Драко часто ловил себя на мысли, что мог бы провести так всю оставшуюся жизнь — просто быть с ней рядом, слушать её голос и чувствовать прикосновения. Иногда он замечал, как она смотрит на него, когда думает, что он не видит: в её глазах было столько тепла и тихой нежности, что ему становилось трудно дышать. Он до сих пор не признался ей в своих чувствах, но каждый раз, когда она улыбалась ему, Драко хотелось заорать на весь мир о своей любви к этой невозможной и прекрасной ведьме. Никто из них не говорил о своих чувствах, но они видели их отражение в глазах друг друга. Казалось, ничто не могло помешать их хрупкому счастью. Они жили одним днём и только друг для друга. И оба старались делать вид, что это навсегда. А потом всё изменилось. Драко проснулся раньше обычного. Тело ломило, словно после долгой болезни. Его всего трясло. Он попытался встать, но не мог. Ноги не слушались. Вместо них уже начал формироваться змеиный хвост. В голове стоял туман, а кожу покрывала испарина. Его знобило, было трудно дышать. Ему нужна была вода. Драко тяжело упал на пол и куда-то пополз. Он слышал крики Гермионы, её испуганный голос, но не понимал, где она, где он и кто он. Когда Драко очнулся, то лежал на полу в ванной. Его голова покоилась на коленях Грейнджер, а она тихо плакала, гладя его по волосам. Он взглянул в зеркало — оттуда на него смотрел почти незнакомый человек с запавшими глазами, бледной кожей и проступившими на скуле чешуйками. С этого дня начался отсчет. С каждым днём Драко становилось всё хуже. Чешуя теперь покрывала почти всё его тело. Возвращение в человеческий облик давалось всё труднее и сопровождалось такой болью, что после него он едва мог дышать, не то чтобы встать. Драко всё чаще проводил свои дни в форме нага, неподвижно лежа под тенью деревьев и не подпуская Грейнджер к себе. Он боролся. Пытался. Но с каждым днем это становилось всё труднее, а желание сдаться все больше пересиливало. Силы на борьбу были на исходе. Гермиона видела это. Видела пустоту в его глазах, но ничего не могла сделать, когда он с каждым разом всё сильнее отталкивал её. Им двоим становилось понятно, что их счастье подходило к концу. Реальность всё же ворвалась в их уютный маленький мир, постепенно разбирая его по кирпичикам. Время, которое они так старательно игнорировали, наконец начало свой неумолимый отсчет. Гермиона ходила с самого утра, как в воду опущенная, и молчала. Драко видел, что что-то случилось, но решил дать ей время и подождать, пока она сама ему не откроется. Оказалось, что с ней связался Орден. Лучше бы он получил бладжером по голове. Информация слишком сильно огорошила его. Драко почувствовал, как внутри всё сжимается в тугой ледяной комок. Он знал, что этот день рано или поздно настанет, и внутренне готовился, но реальность оказалась другой. Он ведь знал, что она должна вернуться в Орден — война еще не закончена. Знал, что жизнь лесной отшельницы вдали от всех, вместе с таким нестабильным чудовищем, как он, не для неё. Он знал всё это, но не был готов услышать. Боль оказалась ослепляющей. С этого момента от начал окончательно отдаляться. Стал все чаще пропадать в лесу, возвращался поздно, когда Гермиона уже спала. Отмалчивался, уходил от разговоров и отводил взгляд, когда она пыталась наладить отношения и снова вернуть былую теплоту. Он знал, что делает ей больно, но считал, что так будет лучше для них обоих. Но каждый раз у него внутри что-то рвалось, едва он видел её робкую улыбку или полные непролитых слез глаза. Драко ненавидел себя в эти моменты. Так будет лучше, когда она уйдет. Она сможет уйти без сожалений. Однажды днем она нашла его у водопада. Он сидел у воды, кольцами поджав под себя хвост. — Драко, — тихо позвала она. Он не сразу повернулся, стараясь взять себя в руки, чтобы она не увидела отчаяние в его глазах. Он догадывался, зачем она пришла. Гермиона уже говорила ему, что Орден ждет её, что Гарри с Роном ждут её возвращения. Против них у него не было ни единого шанса уговорить её остаться, хоть она и звала его с собой. — Грейнджер, мы уже говорили об этом, — жестко сказал он. — Мой ответ не изменился. Открой глаза, наконец. Кому я такой нужен? Орден разорвет меня на части, стоит мне только появиться на их пороге. Мало того, что я чудовище, так и не забывай о моем прошлом. Я слишком много сделал. Слишком много крови у меня на руках. А скоро я вообще перестану быть человеком. Ты разве этого не понимаешь? Гермиона шагнула ближе, её глаза блестели от слез. — Я поговорю с ними, объясню. Подготовлю их. Мы вместе… Драко горько расхохотался. В этом смехе не было ни искры жизни, только ледяное отчаяние. — Ты всегда была наивной. Рано или поздно я полностью превращусь в змею. Что тогда? Будешь держать меня рядом, как ручную зверушку? А я буду ползать за тобой, как Нагини за Темный Лордом? Я урод, Грейнджер! Гермиона вздрогнула, будто он её ударил. — Не говори так! — голос девушки сорвался. — Не смей так говорить, Драко Малфой. Ты не урод! Ты тот, кого я… — она внезапно запнулась, но тихо сказала на выдохе: — кого я люблю. И я не позволю тебе жалеть себя. — Люблю? — он резко рассмеялся, смех его был злым и колючим. — Посмотри на меня! Посмотри внимательно, Грейнджер. Чешуя уже добралась до лица. Я едва с хвостом справляюсь. Скоро от меня ничего не останется! И ты хочешь потащить меня к Ордену? Чтобы что? Выслушивать каждый день, как тебе напоминают, что ты связалась с монстром? Слезы уже катились по её щекам. Она сделала шаг к нему, голос дрожал от ярости и боли: — Я не позволю им так говорить! Я уже выбрала тебя, разве ты не видишь? — А я не хочу, чтобы ты выбирала! — закричал он срывающимся голосом. — Я не хочу, чтобы ты всю жизнь провела в этом проклятом лесу в ожидании, когда я превращусь в безмозглую рептилию. Ты заслуживаешь нормальной жизни, Гермиона! Света. Людей. Будущего. А не гнить здесь вместе со мной! — Тогда почему ты не даешь мне самой решить, чего я заслуживаю? — она почти кричала, злые слезы стекали по её лицу. — Почему ты решаешь за меня? Я не маленькая девочка! Я выбрала тебя! Со всем, что с тобой происходит! Драко смотрел на неё несколько секунд, тяжело дыша. В его глазах стояла такая боль, что Гермиона резко замолчала. — Потому что я люблю тебя, — тихо, почти шепотом, сказал он. — Потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь посмотрела на меня с жалостью или с отвращением. Или чтобы жалела, что осталась. Я тогда лучше умру здесь один. Гермиона всхлипнула и зло вытерла слезы рукавами кофты. — Тогда оставайся в своем лесу! — крикнула она сквозь слезы. — Сиди и жалей себя дальше! Слова ударили его как нож прямо в сердце. Боль была такой, что Драко чуть не задохнулся. Внутри что-то окончательно надломилось. — Проваливай… — выдохнул он безжизненно, но потом его голос сорвался на крик. — Проваливай отсюда! Убирайся! Он резко отвернулся, чтобы она не увидела, как его глаза наполняются слезами. Он слышал, как она стояла за его спиной, а потом её шаги начали торопливо отдаляться, пока она не перешла на бег. Гермиона Грейнджер ушла.

***

Прошло несколько недель после её ухода. Поначалу Драко еще ждал. Каждое утро просыпался с глупой, отчаянной мыслью, что сегодня услышит её шаги. Но дни сменялись днями, все больше погружая его в пустоту. Дом будто стал чужим и холодным. Её чашка все так же стояла на своём месте. Книга, которую она не успела дочитать, лежала на подлокотнике кресла с заложенной страницей. Даже воздух, казалось, был пропитан её запахом. Всё здесь кричало об её отсутствии. Он перестал ходить к водопаду. Ему было слишком больно там находиться и не вспоминать её смех. Там всё слишком сильно напоминало о ней — как, в общем-то, и всё здесь, в этом лесу. Драко угасал. С каждым днем превращение давалось всё тяжелее. Чешуя уже покрывала почти всё тело. Он окончательно перестал сопротивляться проклятию. Если раньше Драко старался бороться изо всех сил ради неё, чтобы дольше оставаться человеком, то теперь ему уже было все равно. Он отпустил внутреннего зверя и иногда проводил целые дни в облике огромной серебристо-белой змеи, неподвижно лежа в тени. Человеческая форма появлялась всё реже и сопровождалась такой болью, что после трансформации он не мог даже нормально дышать, не то что двигаться. Однажды вечером он сидел на крыльце, тяжелый хвост кольцами лежал на ступеньках. Его пустой немигающий взгляд был устремлен в чащу леса, туда, где уже сгущались сумерки. Вдруг ветер донес знакомый запах. Драк резко вскинул голову. Раздвоенный язык прошелся по губам, улавливая малейшие частички запаха. Сердце болезненно сжалось. Он не мог поверить своему чутью. Неужели она действительно вернулась? Гермиона. Он вскочил и заскользил к ней навстречу. Она тоже увидела его и побежала. Бежала так быстро, что, споткнувшись, чуть не упала. Не сбавляя скорости, они врезались в объятия друг друга. Гермиона запрыгнула на него, обхватив ногами торс, и, запустив пальцы в платиновые волосы, впилась неистовым поцелуем в его губы. Они целовались, словно сумасшедшие. Драко готов был умереть только за этот единственный соленый поцелуй. Он отнес её в дом, придерживая за ягодицы и не разрывая поцелуй, чувствуя, как её горячие слезы капают ему на лицо и стекают на шею. В спальне они занялись самым нежным и душераздирающим сексом в их жизни. Между ними не было страсти в привычном смысле. Была боль. Была отчаянная нежность. Драко двигался в ней неторопливо, словно пытался запомнить каждое мгновение, дыхание и прикосновение. Он целовал её мокрые от слез щеки, глаза, дрожащие губы, шептал на ухо слова, которые раньше никогда не решался произнести вслух. Когда все закончилось, Гермиона обвила его руками, уткнувшись лицом ему в шею. — Я скучала, — прошептала она, прижимаясь губами к его коже. — Не могла перестать думать о тебе. Как только закончила свои дела в Ордене, сразу вернулась. Она рассказала, как Рон и Гарри пришли в ужас, когда узнали, что Драко жив, и что она всё это время провела с ним один на один. Кричали, что она сошла с ума, что он Пожиратель и монстр. Рон вообще обвинил её в предательстве. Они не хотели её отпускать, но она все равно ушла. Решила, что будет помогать Ордену отсюда, потому что без него она не может. — Я люблю тебя, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Я поняла это в полной мере уже после того, как ушла. Жалею о каждом слове, которое тогда сказала. Прости меня, пожалуйста. Драко закрыл глаза, прижавшись щекой к её макушке. В груди было так больно, будто кто-то медленно вырывал его сердце по кусочкам. — Я тоже сходил с ума без тебя, — признался он. — Прости и ты меня. Ты точно хочешь остаться? — он слегка отстранился от нее, чтобы заглянуть в глаза. — Мне стало хуже. Я уже с трудом могу совладать со своим телом. Рано или поздно я окончательно перестану быть человеком. Гермиона обняла его еще крепче, прижалась всем телом, пряча лицо у него на плече. — Что бы ни случилось, я останусь с тобой, — пробормотала она, всхлипнув. — Останусь с тобой до конца. Мне все равно, как ты выглядишь. Буду таскать тебя везде с собой. Натравлю на Нагини, если понадобится. Они рассмеялись. Смех получился каким-то болезненным и надломленным, будто оба понимали, насколько он фальшив. В нём не было ни капли радости. Только лишь маска, под которой пряталась вся их боль и страх перед будущим, которое, как они оба прекрасно знали, будет коротким. Он угасает. Скоро от Драко-человека ничего не останется. А она будет жить дальше. С воспоминанием о его руках, объятиях и губах. О глазах, которые когда-то смотрели на неё так, будто она была всем миром. Драко прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы. Он чувствовал, как её горячие слезы капают ему на шею, как она мелко дрожит в его объятиях, и в груди появилась такая невыносимая и щемящая нежность, смешанная с бессилием, что хотелось кричать. Но они оба молчали, наслаждаясь теплом друг друга. Живя здесь и сейчас. Стараясь забыть о том, что ждет их в будущем. Позволить себе поверить, что они смогут обмануть судьбу хотя бы до утра. _________________________________________ От автора: На сем почтенный читатель, уместно поставить точку, что же, можете закрыть эту работу. Пожалуй, история и впрямь могла бы здесь закончиться. Но те немногие, кто, подобно мне, ощутил в этом финале некий привкус недосказанности и жаждет некоего логического завершения, то милости прошу! Следуйте за мной, и я обещаю вам, что там, за поворотом, острые осколки реальности брызгнут вам прямо в лицо.