Предыстория третья: Джереми Грэм

      Первое, что он видит, открыв глаза — яркое солнце, обжигающе-болезненно бьющее в глаза. Тошнота, маячившая где-то на периферии всех ощущений, усиливается, и он снова зажмуривается, пытаясь дышать глубже и медленнее. А потом круги перед закрытыми веками успокаиваются, он чувствует успокаивающую тень, нависшую над ним.              Он на пробу открывает один глаз, затем другой. Прямо над ним стоит встревоженный темнокожий мальчишка лет десяти, а у того за спиной стоит еще один, вроде бы белый, но в глазах по-прежнему всё расплывается. Оранжевый баскетбольный мяч в руках первого кажется таким же ярким, как и солнце. Смотреть на него, во всяком случае, почти так же больно.              — You alright, mate?              Он вздрагивает, абсолютно дезориентированный. Последнее, что он помнит… Да, был план, абсолютно безумный, но вместе с тем продуманный до мелочей. Кто-то из них тогда пошутил, что вероятность срабатывания этого плана весьма неплохая, пятьдесят на пятьдесят. Это как встретить динозавра в центре родного города. Либо встретишь, либо нет.              — J.J., is your head hurt? If you die, Mom’s gonna kill me!              «Да что ему надо-то?», — раздраженно думает он.              Он, разумеется, и сам отдельно всё планировал. Чисто для себя. В отличие от остальных, он с английским не в ладах. На воспоминаниях со школьной программы далеко не уедешь. Но он бы выкрутился, он вообще хорошо умеет приспосабливаться к ситуации. Но тут что-то точно не то. Куда его занесло? А еще что-то надо ответить этому пацану, который вообще-то волнуется.              — My head… go home… OK?              Мальчишка облегченно выдыхает, что-то объясняет своим приятелям, помогает ему подняться, и они идут домой. Где бы это ни было.              Как минимум, он оказался в городе. И город этот довольно шумный. По улице, на которую они скоро выходят, все куда идут. Взрослые — с работы, на работу или еще по каким-то своим делам. Дети — бегают. Вряд ли, им нужно в школу, кажется, сейчас лето, судя по одежде. Одежда… Вот что его напрягает сразу же. Всё как из какого-то старого фильма. Что это? Семидесятые годы прошлого века? Шестидесятые? Всё-таки получилось?              Минут через пятнадцать они подходят к дому, поднимаются на второй этаж, заходят в квартиру. Невысокая темнокожая женщина, явно не ожидавшая никого средь бела дня, с громким стуком роняет какую-то чашку в раковину и выходит из кухни, просматривающейся от входа. Она быстро вытирает руки о фартук и так же быстро начинает что-то говорить, явно обращаясь к нему.              Он молчит. Он не успевает за темпом речи, не успевает разделять предложения на отдельные фразы и знакомые слова. Всё, что он может сделать — это посмотреть на женщину жалобным взглядом и потереть ладонью всё ещё ноющий затылок. Этого достаточно, чтобы женщина переключила своё внимание на старшего ребенка.              Он понимает очень мало. Но то, что он узнает — это уже что-то. Его зовут Джереми. Эти люди — его старший брат Эрик и его мама. Эрик виноват, потому что не уследил за младшим.              Мать отсылает старшего сына в другую комнату, а его, младшего, мягко берет за плечо и садится вместе с ним на диван.              — Was it your magic? Is that what happened? — медленно и тихо спрашивает она.              «Вот, а можно всегда так внятно говорить, — думает он. — Стоп, что? Магия? Моя магия? Сработало? И она думает, что со мной случилось что-то типа магического выброса. Ну, может, я понятия не имею».              Он сначала задумчиво пожимает плечами, а потом всё-таки кивает в ответ на заданный вопрос.              «А что, хороший вариант, меня долбануло и теперь я слегка торможу. Так и буду тормозить, пока не начну нормально разговаривать,» — он снова кивает, но на этот раз мысленно, ободряюще и только для самого себя. Он справится.              — Everything’s gonna be alright, — женщина ласково гладит сына по коротким волосам и обнимает его.              

***

             Как положено всякому нормальному английскому ребенку пяти лет, осенью Джереми идет в школу, в первый класс начальной ступени образования. Он оказывается окружен такими же детьми, как и он сам: растерянными и плохо читающими английские слова. Правда, он всё-таки на самом деле гораздо старше, чем все они, но это уже нюансы, на которых лучше не зацикливаться.              Джереми мало разговаривает и много слушает. Приятели в школе считают его немного странным, но не придают этому особого значения. В конце концов, он активно играет с ними во все игры, бегает со старшим братом и его друзьями на баскетбольную площадку и никогда никого не обижает. А учителя считают Джереми Грэма ответственным учеником, который, даже если ему бывает сложно справиться с тем или иным заданием, упорно старается добиться нужного результата.              Он знает, что мама очень волнуется за него. Потому что с тех пор, как он сильно ударился головой на площадке, он изменился, стал более замкнутым и молчаливым. Потому что у него есть тайна, о которой лучше никому не рассказывать, даже папе.              Мама совершенно точно любит Джереми. Не больше и не меньше, чем его старшего брата. Она одинаково заботится о них, с поправкой на то, что Эрик старше и должен быть серьезнее и присматривать за своим младшим братишкой. Но Джереми всё равно понимает, что мама его боится. Или за него. Или всё вместе.              Когда он разнервничался перед первым учебным днем и от его волнения лопнули лампы накаливания в комнате, мама осторожно смела все осколки в совок, выбросила их и вкрутила новые лампочки. Она не сказала ничего, только осмотрела лицо сына, чтобы убедиться в том, что тот не поранился. И никак это не прокомментировала ни в разговоре с ним, ни с кем-либо еще в семье.              Спустя несколько лет, когда магические выбросы становятся чаще, об этом всё-таки становится известно и отцу, и старшему брату. Эрик, на удивление, относится ко всему с олимпийским спокойствием. Может, он и раньше подозревал, что с братом что-то не так. Отец же — дело другое. Он воспринимает ситуацию с каким-то невероятным восторгом и то и дело, столкнувшись с новыми магическими проявлениями младшего сына, принимается заинтересованно его рассматривать и что-то сосредоточенно прикидывать.              На самом деле, Джереми давно понимает, в чем суть. Для всех знакомых его отец, Джонни Грэм, а также для всей Брикстонской полиции, является законопослушным подданным Её Величества, простым кэбби, то есть водителем такси, и, в целом, весьма приличным человеком. Но это является только фасадом его жизни.              Джонни Грэм и правда является достаточно уважаемым человеком. В узких кругах. Можно даже сказать, в очень узких. Он что-то продает. Что-то, за что можно точно надолго отправиться за решетку, потому что по-настоящему законопослушные люди не продают маленькие пакетики молодежи, идущей на рок-н-рольные концерты. И Джонни очень заинтересован способностями младшего сына. Кто знает, как они могут пригодиться ему в будущем. Жаль только, что пока все эти таланты проявляются спонтанно, и мальчик совершенно не контролирует свой чудесный дар.              А Джереми пока просто наблюдает за ним, наблюдает за жизнью далеко не самого благополучного Брикстона. Год за годом он познает то, что здесь называют «street smart» — уличную смекалку. Лишним это точно не будет.              

***

             И вот, наконец, одним жарким утром в конце июля тысяча девятьсот семьдесят первого года, когда глава семьи и его старший сын еще не успели вернуться домой, в квартире семьи Грэм начинает громко звонить дверной звонок. Мелоди Грэм недоуменно переглядывается с младшим сыном, помогающим ей накрывать на стол к ужину, но тот только пожимает плечами в ответ, и мама идёт открывать дверь.              На пороге стоит высокая женщина средних лет со строгим лицом, одетая в старомодное и наглухо застегнутое платье тёмно-серого оттенка. Оно коротко улыбается, поздоровавшись с хозяйкой квартиры, и сразу же переходит к делу.              — Миссис Грэм, добрый вечер. Меня зовут Минерва МакГонагалл. Я бы хотела поговорить с вами о вашем младшем сыне, Джереми. Вы ведь понимаете, что он не совсем обычный мальчик, верно?              Упомянутый Джереми, который прислушивается к разговору, облокотившись о кухонный стол, издает какой-то негромкий, очень восторженный и совершенно не опознаваемый звук.              «Ну, наконец-то! Хогвартс!»