Глава 1.5

      — О, вот сюда нам надо, пойдём, — Джереми машет рукой в сторону простой деревянной двери, ничем не отличающейся от тех, которые они миновали за последние несколько минут. Его голос, вместе со звуками шагов всех троих первокурсников, гулко разносится по коридору, отражаясь от каменного пола и стен.              — Это и есть твоё загадочное секретное место? — недоверчиво уточняет Элис.              — Нет, но тут тоже интересно, — Джереми распахивает дверь и притворно-галантно отступает в сторону с полупоклоном, пропуская друзей вперед. — Прошу.              Напротив входа зияет провал давно потухшего камина, а перед ним стоит массивный преподавательский стол, покрытый густым слоем пыли. Квадратные парты, похожие на те, за которыми ученики работают на уроках Зельеварения сдвинуты к левой стене. На них грудой навалены стулья и табуреты. Рядом придвинута черная меловая доска, записи с которой давно стёрли, и поверхность которой покрыта бледными светлыми разводами. Вся правая стена завешена полками, на которых расставлены разноцветные колбы, покрытые паутиной, а пол завален «стандартными» котлами, ящиками непонятного назначения и обрывками исписанного пергамента. Прямо у двери валяется потрепанная ученическая сумка, залитая синими чернилами.              — Хлам и вековая пыль, — морщится Мариус и равнодушно пинает в сторону какую-то деревянную коробку, которая разваливается на мелкие дощечки, едва столкнувшись со одной из парт. — Увлекательное зрелище.              — Эй, ты ещё не всё видел, — Грэм тянет его за руку к массивному двустворчатому шкафу, стоящему в дальнем правом углу. Элис идёт за ними, старательно пытаясь не споткнуться о груды мусора, переступая и обходя их.              Джереми распахивает створки шкафа. Абсолютно пустого шкафа. В нем нет даже полок, которые стоило бы ожидать от шкафа в учебном классе. Пол и боковые доски, как и всё вокруг, покрыты пылью, а задней стенки просто нет. Вместо неё перед друзьями предстаёт каменная стена, чуть более светлая, чем ставшие уже привычными стены Хогвартса.              — И что это?              Блэк залезает внутрь шкафа, хмурясь и пытаясь ни к чему не прислоняться, чтобы не собрать всю пыль форменной черной мантией. Он пару раз стучит костяшками пальцев по каменной кладке, прислушивается к чему-то и сосредоточенно наклоняет голову вбок. После этого он вылезает наружу, простукивает стену в метре от шкафа и снова залезает обратно. Джереми самодовольно улыбается.              — Там же нет других помещений, правильно? — проверяет свою догадку Мариус, кончиками пальцев ощупывая серые камни и стыки между ними.              — Думаю, нет. Мы спустились на уровень подземелий, и это, вроде бы, самый крайний коридор.              — Думаете, там какой-то проход? — Крауч подходит ближе и придирчиво осматривает створки шкафа.              Мальчики синхронно кивают.              — И он наверняка должен вести за территорию Хога, — оживленно делится Джереми. — В лес или в Хогсмид. Нам точно надо его расковырять.              — Ага, с ноги и Бомбардой, — ехидно добвляет Элис. — Не хочу тебя расстраивать, но мы не разберем эти камни заклинаниями за первый курс. Придется подождать. Да не расстраивайся ты, идея классная, просто потом будем это делать, — утешает она заметно помрачневшего хаффлпаффца. — Ты как вообще нашёл это место?              — Как и всё остальное, — снова воодушевляется Джереми. — Бродил тут вечерами, дергал все двери. Некоторые даже Алохомора не берёт, там, наверное, сами преподаватели какие-то сложные чары накладывали. А этот кабинет не был заперт. Я увидел, что тут куча всякого барахла, надеялся найти что-то интересное, но тут всё печально. Действительно, один хлам. Зато нашёл шкаф. Надо будет потом правда попробовать разобрать этот проход.              — Да, только для этого нужно знать много заклинаний. Очень много. Можно всё взорвать, но лучше вынимать камни, так тише будет. Значит, нужно, по идее, как-то растворить состав, который их скрепляет, может быть, зельем, — начинает перечислять Алисия. — Потом нужно куда-то деть сами камни, уничтожить или трансфигурировать во что-то мелкое. А ещё заглушить звуки, отвлечь внимание от самого кабинета, чтобы никто не припёрся и не помешал. Раньше старших курсов мы с этим не разбёремся.              Они выходят из класса со шкафом и какое-то время они идут молча, преодолевая несколько тускло освещенных коридоров и лестниц, поднимаясь на первый этаж, туда, откуда и начали, чтобы потом пересечь один из внутренних дворов и направиться к основной части замка. Каждый размышляет примерно об одном и том же — на приключения тянет уже всех троих, но магических навыков пока не хватает.              — Кстати, — внезапно интересуется Крауч, — мы же все разъезжаемся по домам на каникулы?              — Конечно, — Джереми кивает, не оборачиваясь и не сбавляя шага. — Я соскучился по семье и по своему гетто.              Ещё на этапе планирования, Джереми, который тогда откликался на Гиену, понимал, что он наверняка привяжется к той семье, в которую попадёт как «студент по обмену из другой реальности». И его ожидания оправдались в полной мере. Он проникся двойной жизнью своего хитросделанного отца и привык вечерами помогать маме на кухне. Он полюбил бегать по всей округе со старшим братом и сбиваться в кучу с приятелями на диване у кого-нибудь в квартире, где есть телевизор, чтобы посмотреть популярный сериал на Би-Би-Си.              — Я — нет. В смысле, не соскучился, естественно, и не поеду, — добавляет Мариус.              — А это разве не подозрительно? Вдруг Мариус Блэк был домашним ребенком и рвался бы к маме после четырех месяцев вдали от дома?              — Наоборот. Думаю, он привык, — пожимает плечами Мариус.              Он объясняет, что его мать работает балетмейстером-постановщиком на нескольких постановках Ковент-Гардена, и рождественские каникулы — самое время для ежедневных спектаклей и заграничных гастролей труппы. Ещё в конце августа Оливия несколько извиняющимся тоном сообщила сыну, что она всё равно не сможет часто с ним видеться на каникулах из-за того, что у неё будет слишком много работы из-за очередной премьеры. А дедушке пока ещё нужно время на то, чтобы не только поверить в сказку, но и смириться с тем, что она теперь стала частью его жизни. Хотя Мариус при том разговоре и изобразил печаль в умеренной дозировке, ему самому это всё только на руку. Он не планирует сближаться с семьёй.              — Ходят тут всякие, спать идите, — раздается где-то совсем рядом с троицей первокурсников скрипучий и ужасно недовольный голос.              Алисия, идущая позади Джереми и перед Мариусом, вздрагивает, хватает первого за ворот мантии, неловко отшатывается назад и чудом не наступает на ноги второму. Блэк отпрыгивает в сторону, выпаливает что-то совершенно нецензурное на смеси двух языков и только после этого начинает оглядываться по сторонам в поисках того, кто их напугал. Джереми насмешливо качает головой и приветливо машет рукой каменным гаргульям, охраняющим ничем не примечательную деревянную дверь.              — Добрый вечер, Вильгельмина, — вежливо приветствует он одно из суровых каменных существ. — Нам ещё можно тут гулять, до отбоя несколько часов. Простите, если разбудили. Ребят, это Вильгельмина, она следит за тем, чтобы никто не залез в этот кабинет. Не знаю, что там. Наверное, что-то ужасно важно-секретное. А это, — он указывает на вторую статую, похрапывающую и игнорирующую происходящее, — Франсуа, он всегда спит.              — И не работает, — бурчит гаргулья. — Никто кроме меня тут не работает, совсем распустились.              — И даже гаргулья, которая охраняет директорский кабинет? — ехидно интересуется Мариус.              — П-ф-ф, — раздраженно фыркает статуя. — Нашли о ком говорить. Делать вам больше нечего?              В это время мимо них пробегает несколько девочек с гриффиндора, на вид с курса третьего или четвертого, и это привлекает внимание гаргульи.              — У вас разве не скоро экзамены? — рявкает она, заставляет девочек замереть на месте от неожиданности. — Шли бы вы готовиться, а то наполучаете сплошных «Троллей». Совсем распустились школьники. Пороть вас надо. Вот раньше было время…              — Пойдём отсюда, — шепчет друзьям Грэм. — Она сейчас надолго разойдется.              Они проходят ещё несколько лестничных пролетов, замечают пару старшекурсников, которые о чем-то оживленно спорят, и, к счастью, не обращают внимания на «малышню», и, наконец, подходя к лестнице, ведущей к классу Защиты от темных искусств, но, следуя за Джереми, огибают её, сворачивая налево.              — Итак, — Джереми разворачивается лицом к своим спутникам и идёт дальше спиной, — теперь рассказываю. Вон там, — он указывает пальцем куда-то назад, — должно быть какое-то тайное убежище. Логово. Не знаю, как его обозвать.              — И откуда ты об этом узнал?              — Надо дружить с портретами, — ухмыляется хаффлпаффец.              — Точно, — раздраженно кивает Мариус. — Ты это уже говорил. Нам нужны подробности, явки и пароли.              — Сейчас всё будет.              Они останавливаются в конце коридора, по правой стороне которого стоят высокие, в полный человеческий рост, «дедушкины часы». Их массивный деревянный корпус украшен сложный резьбой, а циферблаты, накладывающиеся друг на друга покрыты не только цифрами, но и всевозможными значками вместо них, звездами и кругами.              — Что-то на галлифрейском, — констатирует Блэк, рассматривая символы.              — Не удивлюсь, — смеётся Джереми. — В общем, где-то месяц назад я набрел в подземельях на портрет, который оказался довольно дружелюбным. Ну, для слизеринца.              — Чей портрет? — с любопытством спрашивает Элис.              — Тенебриса Гонта.              — Это который со змеей? Он же вообще ни с кем не здоровается даже, — недоверчиво протягивает Мариус. — Ты чем его подкупил? Шантаж, угрозы, манипуляции?              — Слизерин, — негромко комментирует Крауч, закатив глаза.              — Ничем я его не подкупал. Мы просто нашли общий язык. Но не суть. Он рассказал, что есть одно тайное место, Крипта, про которое он обычно рассказывает своим талантливым потомкам, которые тянутся к исследованиям. Но его род вырождается, о чем мы и сами знаем, а последние полвека Гонтов в замке не было совсем. А тут ему подвернулся я, любопытный и шарахающийся по замку ночами, и он нашёл родственную душу. Ну или что-то вроде этого. Правда, чтобы проверить то, что я достоин, мне надо поднять молот Тора, то есть решить загадку для входа в Крипту. Как-то так.              — Решил?              — Нет, — уныло качает головой Грэм. — Но у меня и времени не было особо. Подошёл, посмотрел и ушёл. Надо вместе думать.              — Давай подумаем, — соглашается рейвенкловка. — Всё как в старые-добрые времена, когда мы ходили в квест-румы. Что за загадка?              — Да, точно. Слушайте: «Лев встречается с Равновесием в полночь, когда Луна пропадает из виду, а на севере пробивает полдень». Я честно ничего не понял.              — Это же бессмысленно, — возмущается Мариус. — Как полночь и полдень могут быть одновременно? По разным часовым поясам, если только. У Шотландии есть с кем-нибудь разница в двенадцать часов?              — Разные циферблаты, — пожимает плечами Элис. — Полдень и полночь. Всё выставить на двенадцать.              — Не прокатит, — Джереми присаживается на корточки рядом часами. — Тут только один нормальный циферблат. Тот, который самый большой и по центру. Ещё один с цифрами здесь, внизу, но у него вместо всех цифр везде двенадцать.              — Воспользуемся методом известного немецкого математика Подбора? — предлагает Блэк. — У нас всего двенадцать вариантов. Рано или поздно найдём нужный.              — Мне кажется, это не сработает, — не соглашается с ним Алисия. — Тут сбоку герб Рейвенкло. Возможно, эти часы сделала сама Ровена или кто-то из её потомков. Магия может понять, что мы не пытаемся думать. Я бы не стала рисковать, знаете ли.              — Рейвенкло, — передразнивает подругу Мариус. — Значит, давайте определять, где север, — он бросает взгляд на ближайшее окно. — Солнце давно село, естественно. Так, а где у нас Северная башня? Она же как раз, по идее, самая северная точка Хогвартса. Должна быть, иначе какой смысл в этом названии?              — Сейчас посмотрим, — Элис подходит к окну, всматривается в темноту и возвращается к часам, опускаясь вниз к маленькому циферблату над полом. — Башня и север там, значит полдень туда, — она сдвигает все три стрелки в одну точку. Раздается негромкий щелчок.              — Получилось! — восторженно вскрикивает Джереми. — Давайте дальше. Что там с Луной? Её же должно быть не видно.              — За окном растущая луна и абсолютно безоблачно, — сообщает слизеринец. — Но это же опять про циферблаты, да?              — Скорее всего, да.              — Нашел, — Джереми практически подпрыгивает на месте, указывая на крохотный, не больше пары дюймов в диаметре циферблат, на котором всего четыре символа, обозначающих разные фазы луны. — «Луна пропадает из виду» — это же новолуние? — увидев, что друзья утвердительно кивают ему, он переводит единственную стрелку на маленький черный кружок, и раздается второй щелчок.              — Шестьдесят шесть процентов решено, — довольно улыбается Блэк. — Давайте разбираться дальше. Лев и Равновесие — это про созвездия и знаки зодиака, я понял. Лев и Весы. Надо сделать так, чтобы они встретились. Всего-то.              — Рано радуешься, — кривится Грэм. — Тут нет циферблата с созвездиями.              — То есть как это нет?              — А вот так. Два циферблата, с которыми мы уже разобрались, основной с нормальным временем, и два с какими-то рунами.              — Может это руническое обозначение знаков зодиака? Тогда надо идти и искать это в библиотеке. Руны вряд ли даже Крауч знает, они будут только на третьем курсе.              — Не знаю, — подтверждает Элис. — Но мне кажется, надо просто подумать. Вдруг мы чего-то не видим пока.              Они обходят часы вокруг несколько раз. Алисия пристально осматривает боковые стенки, ощупывает их кончиками пальцев, пытаясь найти скрытый механизм. Джереми пытается сдвинуть все циферблаты, пытаясь найти за ними другие. Мариус, плюнув на попытки сохранить в этих приключениях школьную форму в приличном виде, усаживается прямо на колени и буквально прижимается носом к часам, пытаясь разглядеть малейшие детали, которые они могли пропустить.              — Давайте всё-таки попробуем с рунами, — предлагает наконец Джереми. — Как там выглядят знаки Льва и Весов?              — Лев — это кружочек с петелькой, а Весы — как греческая буква «омега» и черта внизу, — тут же откликается Блэк.              — Ты это имеешь в виду? — Джереми рисует пальцем в воздухе закорючку: полукруг и две горизонтальные черточки по бокам.              Мариус кивает, и Джереми возвращает своё внимание к циферблату, всматривается в рунические символы, что-то шепчет себе под нос и выстраивает стрелки. Ничего не происходит.              — Может так? — он трёт глаза пальцами, передвигает стрелки ещё раз, но долгожданный щелчок так и не звучит.              — Мы же не можем сейчас сдаться, — расстроенно стонет Мариус, садясь на пол в углу коридора и прислоняясь к каменной стене. — Мы решили большую часть, остался последний рывок, — он устало опускается голову на колени.              — Если что, завтра сюда ещё вернемся, — Джереми пожимает плечами и садится рядом. — Ну, или послезавтра. Или после каникул. Время есть.              — Хочется побыстрее с этим разобраться, — Мариус поднимает глаза, продолжая подбородком упираться в колени, и вдруг резко замолкает, а его глаза расширяются от удивления. — Стоять! — он поднимается, возвращается к часам и садится на корточки у их левого угла, продолжая смотреть исподлобья.              — Что? Что ты увидел?              — Иди сюда, делай как я.              Элис пожимает плечами и присаживается рядом с ним.              — И?              — Смотри снизу-вверх.              — Ого!              — Да что вы там нашли? — Джереми нетерпеливо падает рядом с ними и его тёмные глаза загораются пониманием.              Самый бессмысленный и непонятный циферблат, на котором хаотично нарисованы круги и звезды, а стрелок слишком много, оказывается с сюрпризом. Если смотреть на него из нижнего левого угла, на нём начинают просматриваться две цепочки символов. Во внутреннем кольце значков изображены знаки созвездий, образующих зодиакальный круг. Внешний круг оказывается самым обыкновенным циферблатом с римскими цифрами.              — Так, на шесть и на восемь часов, получается. На шесть и на восемь часов, — проговаривает Мариус, а затем встаёт и передвигает стрелки, часовую, минутную и секундную в центр, к невидимой теперь цифре «XII», а оставшиеся две — туда, где скрываются знаки Льва и Весов.              Раздается щелчок. Передняя стенка часов сдвигается, и вместо часового механизма внутри виднеется щербатая каменная лестница, ведущая глубоко вниз.