Глава 1.6

      Хогвартс во время рождественских каникул превосходит все самые смелые ожидания. Спускаясь в Большой Зал, Мариус восхищенно оглядывается по сторонам, не стесняясь того, что он ведёт себя как маленький ребенок. В конце концов, судьба дала ему второй шанс на детство, и он не собирается тратить его впустую. Это в прошлой жизни он упрямо пытался поскорее повзрослеть. Здесь можно позволить себе быть нормальным школьником, попавшим в сказку.              Сказка впечатляет. Стены замка украшены зачарованными гирляндами, переливающимися всеми цветами радуги. Магические колокольчики под потолком начинают играть простенькие рождественские мелодии каждый раз, когда кто-то проходит под ними. Тут и там развешаны ветки омелы, и краснеющие старшекурсники обходят их по широкой дуге. Может, они осмелеют ближе к вечеру.              В Большом Зале стоит огромная ель. Мариус видел такие разве что «до перемещения», на главной городской площади. Но маггловские ели были скучными, их собирали как конструктор из десятков других деревьев на металлическом каркасе. Хогвартская ель — огромная, наверняка магически увеличенная, сияет мерцающими праздничными огнями и ошеломительно пахнет хвоей.              За слизеринским столом набирается едва ли больше десятка человек, в основном, ребята постарше. Среди первокурсников и вовсе остался один только Мариус. Вчера вечером за праздничным столом стерлись границы межфакультетской вражды, исчезла дистанция между учениками и преподавателями, но сейчас все снова сидят по своим местам, и в зале непривычно тихо. Мариуса это радует. Для человека, который прожил больше пяти лет в одиночестве, а до этого с общежитием был знаком только как с местом, куда нужно пробираться через окно к возлюбленной, проживание в школе-интернате оказалось тем ещё испытанием. Почему об этом никогда не писали в фанфиках про попаданцев? Ведь должен же взрослый человек испытывать некоторые неудобства, если он до этого никогда не жил в таком скоплении разновозрастных детей и подростков. Да и вообще не жил ни с кем, кроме родителей, партнера или пары приятелей.              Впрочем, нельзя сказать, что Мариус полностью наслаждается уединением. Он уже начинает скучать по своим друзьям, которых только-только заново обрёл, а они уехали по домам спустя неделю. Его мысли плавно перетекают к ним. Друзья одновременно и изменились, и нет. Уточка всё так же прямолинейна и обнимает так, что кости трещат, а Гиена приспосабливается к любым обстоятельствам и лезет куда только можно и нельзя. Однако для них прошло много лет, у них нового опыта — вагон, маленькая тележка и прицеп. Элис — любимая дочь будущего Министра Магии, наследница древнего чистокровного семейства, воспитанная в соответствующих традициях. Джереми — мальчишка из плохого района Лондона, выросший в немного дисфункциональной, но явно любящей семье, который научился жить по законам улицы. Даже «исходная версия» Мариуса Блэка наверняка смотрелась бы странно в этой компании. Полукровка, проведший своё детство в среде творческой интеллигенции, вряд ли сумел бы легко найти друзей в Хогвартсе. А сам он пока ещё чувствует, что недостаточно адаптировался, недостаточно привык к этой жизни и недостаточно убедительно играет свою роль. Он то мнит себя взрослым, которому плевать на происходящее, то чувствует себя именно Мариусом, которого порой задирают и который всегда рвётся дать сдачи. Пора уже, наконец, определиться с тем, кто он такой. Новая жизнь — новая личность. И точка.              Так тоже как-то паршиво выходит, думает он. Что он, Мариус, успел сделать за полгода, кроме того, что выучил пару заклинаний, выходящих за рамки учебной программы первого курса, и кроме нескольких безуспешных попыток устроить дуэль с Эваном Розье? Алисия, например, своими активными и несколько безрассудными действиями поспособствовала долгожданному воссоединению их трио. А Джереми узнал про легендарную Крипту и провёл друзьям полноценную экскурсию по Хогвартсу. Он даже подружился с высокомерным портретом Тенебриса Гонта, подумать только. Мариус чувствует себя самым бесполезным членом команды, и это непривычное и очень обидное ощущение.              Его невесёлое самокопание прерывает негромкое уханье. Мариус и не заметил, что в Большой Зал уже прилетели совы, и теперь перед ним прямо на столе восседает большой белый филин, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу.              — Ты от кого? — зачем-то спрашивает слизеринец.              Филин, разумеется, не отвечает, и, кажется, даже закатывает глаза, пораженный бестолковостью первокурсника-переростка. Мариус отмахивается от этой мысли. Совы не умеют закатывать глаза, это анатомически нелогично. Он протягивает руку и боязливо отвязывает свиток, скрепленный сургучной печатью, от лапки птицы. Сломав гербовую печать, он обнаруживает два листа пергамента и принимается читать первый.              Поздравляю с Рождеством, друг мой!              Надеюсь, ты там хорошо празднуешь и не слишком загоняешься в одиночестве. Знаю, ты можешь. Наслаждайся тишиной в спальне и не провоцируй старшекурсников.              Не лезь без нас в Крипту, мы скоро вернемся и вместе продолжим её исследовать.              Второй лист — записка от Джереми, он её в поезде написал и попросил меня отправить в нужный день.              Подарок вручу лично,              А.К.              На втором листе и правда оказывается короткое послание от Джереми, написанное чуть кривоватым в тряске Хогвартс-экспресса почерком.              Мариус,              С Рождеством!              Увидимся в январе. Не скучай!              Джей-Джей              Мариус улыбается, бережно складывает оба письма, прячет их в карман мантии, а затем со вздохом встаёт из-за стола. Подарки! Наверняка и Джереми что-то придумает. А ему где подарки взять? В Хогсмид выпустят только на третьем курсе, где находятся тайные ходы, он не знает, да и не рискнет их искать в одиночку. Он придирчиво оглядывает слизеринский стол. Может, попробовать договориться с кем-то из старших учеников? Но он никого из них не знает, единственное знакомое лицо — пятикурсник Стив Лафэлот, капитан команды по квиддичу, но и то, Мариус просто слышал его имя на матче, они не знакомы лично. Его, малолетку, пошлют туда, где солнце не светит, если он сунется ко «взрослым» со своей просьбой. Безнадежный вариант.              Решив действовать «по методу Уточки», то есть решать проблемы по очереди и по мере их возникновения, Мариус отправляется в Совятню, чтобы отправить ответные письма. Поздравляет Элис, обещает не загоняться и вести себя хорошо, а потом недолго колеблется, раздумывая, уместно ли посылать сову Джереми в маггловский район. Однако, вспомнив рассказы хаффлпаффца о том, что семья достаточно неплохо относится к его способностям, всё же пишет письмо и просит школьную сову не попадаться на глаза магглам, не считая семьи Грэмов. Закончив с письмами друзьям, Мариус уже собирается уйти, но испытывает неожиданный укол совести. Стоит, наверное, написать матери. В той жизни он всегда поздравлял родителей с зимними праздниками, хотя обычно и не отмечал их с ними. Здесь, даже если он не планирует сближаться с родственниками, было бы неприлично и неправильно совсем уж их игнорировать. По крайней мере, пока он ещё ребенок. В конце концов, с него не убудет. Он пишет небольшую записку матери, не забыв передать поздравления и бабушке с дедушкой, и отправляет ещё одну сову, наказав и ей не светиться перед обычными людьми. Мариус не решается попросить маму о том, чтобы та прислала подарки для его друзей, помня о том, что её рождественские каникулы должны быть и без того чересчур загруженными. Он придумает что-нибудь сам. Точно придумывает.              

***

             Пять дней проходят в абсолютно бесплодных размышлениях. Мариус нарезает бесконечные круги по замку, потому что ему обычно лучше думается, когда он не сидит на месте. В этот раз методика не срабатывает. Если бы у него при себе были умные маггловские часы из двадцать первого века, наверняка оказалось бы, что он выполнил и перевыполнил дневную норму по количеству шагов. Он пару раз застревает на движущихся лестницах, забредает в незнакомые коридоры, отвешивает комплимент красоте Серой Дамы, с которой случайно сталкивается недалеко от Астрономической башни, чем умудряется её смутить, и подговаривает полтергейста Пивза проверить, гуляет ли профессор МакГонагалл в своей анимагической форме вместе с кошкой Филча по ночам. В общем, занимается чем угодно, кроме придумывания, что подарить друзьям, которые скоро вернутся с каникул.              Не зная, чем себя занять, Мариус придумывает себе новое развлечение. Он бродит по Хогвартсу и, как в детской развивающей игре, он придумывает сюжеты по картинкам. Точнее, по картинам и гобеленам. На некоторых из них всё довольно понятно. Вот два викторианских джентльмена по очереди смотрят в подзорную трубу. Возможно, какие-то из их изысканий проходят на уроках Астрономии. На другой картине дама играет сама с собой в шахматы, и белые явно выигрывают. А её соседка чешет за ухом нюхлера, который сидит у неё на руках, но суетится и всё время пытается сбежать.              Но бывает и интереснее. На картине недалеко от класса Чар бледный юноша внимательно рассматривает при свете настольной лампы странный золотой шар, поверхность которого покрыта узором из вогнутых шестиугольников. Может, это какой-то артефакт? Или юноша много веков назад участвовал в Турнире Трех Волшебников, и этот шар был нужен для одного из заданий? А в соседнем коридоре нарисованный пожилой волшебник что-то почти неслышно втолковывает молодой девушке, которая упрямо отворачивается от него. Он предлагает ей выйти замуж за его сына или внука? За него самого? А возможно, это вообще его ученица, и он отговаривает её от опасного эксперимента?              Поднимаясь всё выше и выше и сбившись со счёта, пытаясь понять, на каком он теперь этаже, Мариус со смешком останавливается у очередного гобелена. На полянке сидят четыре очень недовольных тролля, наряженные в розовые балетные пачки, а между ними скажет человечек, размахивающий дирижерской палочкой и выделывающий заковыристые танцевальные па. Троллям это периодически надоедает, один из них бьет человечка по голове огромной костью, и тот падает без чувств на землю. Потом он приходит в себя, и всё повторяется заново. Он учит их танцевать? Интересно, кем был этот бедолага, решивший, что его сизифов труд когда-нибудь увенчается успехом.              Стоп! Мариус, собравшийся было уже идти дальше по коридору, мысленно обзывает себя идиотом. Тролли в балетных пачках, урок танцев. Как он сразу не сообразил? Здесь же должна быть Выручай-комната. Пожалуй, самое волшебное место в волшебном замке. Чего бы у неё попросить?              — Мне нужно место, где можно практиковаться в заклинаниях. Мне нужно место, где можно практиковаться в заклинаниях. Мне нужно место, где можно практиковаться в заклинаниях. Ну, давай же, — бормочет Блэк себе под нос, поддавшись шальной мысли «сделать всё как в книге». Пройдя мимо гобелена в третий раз, он с трепетом поворачивается к противоположной стене, которая в ту же секунду словно подергивается рябью, и на ней проявляется ничем не примечательная деревянная дверь.              Тренировочный зал оказывается именно таким, каким Мариус его себе представлял. Большое помещение с подушками, хаотично разбросанными по полу, несколькими манекенами, стоящими у дальней стены, и парой книжных полок, заполненных пособиями по Чарам. Мариус отбрасывает один из манекенов в сторону недавно выученным «Флиппендо», левитирует полдюжины подушек в одну кучу в углу комнаты и перетаскивает туда несколько книг с полки. Все они оказываются учебниками за первый и второй курсы. Осмотрев остальные книги, он приходит к выводу, что и они тоже не дадут знания даже за третий курс, не говоря уже о чем-то более сложном. Видимо, Комната не позволит первокурснику погрязнуть в дебрях «взрослой» магии.              — Ну и пожалуйста, ну и подумаешь, — обиженно фыркает слизеринец, возвращаясь к своему месту среди подушек и книг.              В каком-то допотопном учебнике за первый год обучения, он натыкается на интересную модификацию Заклинания освещения. Судя по описанию, оно призывает одну или несколько свечей, в зависимости от намерения волшебника. Автор учебника также уточняет, что при наличии большого количества магической силы и опыта, можно призвать неограниченное количество свечей, и рассказывает о том, что могущественный волшебник может разом осветить целый особняк.              — Люмос Люцерна, — отчетливо проговаривает Мариус, вырисовывая палочкой петлю, похожую на ту, что нужно изобразить для обычного «Люмоса», но более вытянутую вверх. При этом он на всякий случай старается как можно отчетливее себе представить горящую свечу, и она незамедлительно появляется перед ним, паря прямо в воздухе.              «Так вот как сделаны свечи в Большом Зале».              Мариус неуверенно протягивает руку к свече, и та оказывается вполне материальной. Когда он пытается задуть её, ничего не происходит, но зато срабатывает банальный «Нокс». Путём нескольких непродолжительных экспериментов выясняется, что одна свеча — это потолок для первокурсника. На две сил уже не хватает, и Мариус устало падает на подушки.              Отлежавшись, он позволяет своим мыслям вернуться к более насущным вопросам. У этой комнаты должна быть конфигурация, в которой можно найти что угодно. Возможно, там ему удастся найти что-нибудь подходящее для подарков друзьям. Главное только не напороться на какой-нибудь нехороший артефакт. Он не помнит, как именно её нужно вызвать, но попробовать стоит.              Фраза «Мне нужно место, где спрятаны забытые вещи», произнесенная трижды, срабатывает. Новое помещение оказывается в десятки раз больше, чем тренировочный зал. Стеллажи, груды всевозможных книг, котлов, подозрительных шкатулок и свертков, сундуки, манекены, скелеты и чучела животных, плакаты, обломки мебели — всё это простирается так далеко, что не видно противоположной стены, а воздух, кажется, дребезжит от высокого магического фона, создаваемого запрятанными тут и там артефактами. Мариус довольно хмыкает, вешает мантию на чьи-то висящие на стене раскидистые рога и закатывает рукава рубашки. Вот здесь он и найдёт то, что ему нужно.              

***

             Крипта, легендарное тайное место практически в самом сердце Хогвартса, освещено тремя парящими в воздухе свечами, пламя которых едва заметно подрагивает. Впрочем, «освещено» — слишком громкое слово. Три огонька вырывают из темноты лишь небольшой участок помещения, расположенный напротив входа. И как будто бы на сцене, в тусклом свете маленьких софитов, на деревянных ящиках непонятного назначения сидят трое первокурсников.              — Ты чего завис? — Элис слегка встряхивает Мариуса за плечо, и тот вздрагивает.              — Что? Да, задумался немного. Уютно получилось, да?              — Вполне, — Джереми согласно кивает. — Классное заклинание. Темновато всё равно, конечно, но ничего. Темнота — друг молодёжи.              — Рожи ваши я всё равно вижу, — хмыкает Блэк. — И я по ним соскучился. Как прошли каникулы, рассказывайте.              — Спокойно, — пожимает плечами Элис, решив ответить первой. — Пара обязательных мероприятий, на которых было практически не уныло. Среди «золотой молодежи» теперь есть свои.              — А кто у нас свои?              — Рейвенкловцы. Пара сокурсников, Сейр и Гейдж, — добавляет она, поясняя скорее для Джереми, чем для Мариуса. Последний не особо старается запоминать тех, кто не с Гриффиндора или Слизерина, объясняя это тем, что одного урока Истории магии в неделю недостаточно, чтобы знать кто есть кто на всех четырех факультетах. — Не то, чтобы мы так уж сдружились, но с ними хотя бы можно поболтать, если нужно общаться хоть с кем-то.              Друзья понимающе переглядываются. Крауч уже рассказывала им о том, что она на любой приём приходит с книгой и, как только позволяют приличия, покидает светское общество и отправляется на поиски места, где её не побеспокоят. Навряд ли ей удастся проворачивать этот трюк долго, но ещё пару лет у неё в запасе есть. Потом забавная девочка, вечно бродящая в обнимку с книжкой, превратится в юную девушку, и спрос с неё будет другой. Ей наверняка придётся соответствовать своему статусу и играть роль юной леди. Впрочем, когда Джереми однажды задумался об этом, он вскоре пришёл к логичному выводу: «Отбрешется».              — Как там твой брат, кстати? — спохватывается Мариус.              — Если бы мог, не отходил бы от меня ни на шаг все каникулы, — улыбается Элис. — Ему скучно дома одному, и даже то, что он тоже постоянно штурмует библиотеку, не особо помогает. Он слишком ко мне привязан.              — Будем надеяться, что он привязан к тебе настолько, чтобы считать непререкаемым авторитетом. Иначе, лет через восемь, будет очень и очень неприятно, — хмуро замечает Блэк, задумчиво уставившись в потолок.              — Я смогу на него повлиять. Зря что ли я столько лет пыталась выстроить дружные отношения между братом и сестрой, — с оттенком высокомерия ухмыляется Элис.              — Доживём — увидим, — пожимает плечами Грэм. — Лучше пусть Мари расскажет, как у него каникулы прошли. Интересно было в замке на Рождество? Как тут отмечают?              — Ты как меня назвал? — слизеринец дёргается, чудом не сваливается со своего ящика и недовольно смотрит на друга.              — Мари. Ну, надо же как-то тебя сокращать, правильно? — беззаботно откликается Джереми.              — Не надо меня сокращать, я вам не рабочий график. Если моё имя настолько длинное, хотя вы и не американцы, чтобы три слога казались невыполнимой задачей, называйте просто по фамилии, Блэк.              — Много чести, — язвительно протягивает Крауч, за что и она получает весьма укоризненный и пристальный взгляд.              — А, да хрен с вами, — спустя несколько секунд отмахивается Мариус со вздохом.              Благоразумно решив сменить тему, он принимается рассказывать о том, как провёл праздники в Хогвартсе. Он восхищенно вспоминает разноцветные украшения, яркие огоньки и атмосферу рождественского умиротворения в практически опустевшем замке. Радостно делится тем, что наконец-то от души выспался и повалялся почти на всех диванчиках в безлюдной слизеринской гостиной. Не упоминает он только о том, что нашёл Выручай-комнату. Пока что не упоминает.              — А у меня всё как всегда, — сообщает Джереми, когда речь доходит до него. — Семейный ужин на Рождество, а дальше мы с Эриком были предоставлены сами себе. Встретились с его друзьями, шатались по всему району, даже поближе к центру один раз выбрались.              — Зачем?              — Ну, — он выглядит немного смущенным, хотя в слабом освещении в его глазах просматривается что-то лукаво-самодовольное. Он поднимает с пола школьную сумку и достает оттуда два немаленьких свертка из неотбеленной бумаги. — Наверное, пора дарить подарки.              Получив протянутые свертки, друзья принимаются с интересом их разворачивать. Элис первой вытаскивает на свет темно-синий свитер крупной вязки с большим белым снеговиком на груди. Снеговик кривит зубы-камушки в жутковатом оскале, безучастно смотрит чёрными глазами-пуговицами, а на голове у него красуется огромное красное ведро. Прямо на ведре витиевато выписано «Merry X-mas!».              Мариус, прервавший процесс распаковки на то, чтобы рассмотреть свитер Элис и ехидно заржать, наконец достаёт и свой подарок. Тоже, разумеется, свитер. На зеленом фоне вышито множество белых оленей, в которых на первый взгляд нет ничего из ряда вон выходящего, но присмотревшись, Мариус замечает подвох.              — О, они… — он замолкает, пытаясь подобрать приличное слово. — Совокупляются!              — Именно, — подтверждает Джереми, едва сдерживая хохот.              — Ты где их взял? — с любопытством спрашивает Элис, после того, как и она, и Мариус, посмеиваясь, поблагодарили Грэма.              <<< — Пойдём туда? — едва заметив мерцающую яркими огоньками вывеску, Джереми тут же потянул к ней старшего брата.              — Зачем?              — Мне подарки надо друзьям купить.              — Ты хочешь найти подарки своим друзьям из волшебной школы в магазине для хиппи? — недоверчиво прищурился Эрик, но всё-таки послушно последовал за младшим.              В магазине с гордым названием «Вольный дух» обоим мальчишкам моментально захотелось вытащить себе глаза и аккуратно убрать их в карман, чтобы не разболелись совсем. На вешалках была развешена яркая одежда психоделической раскраски, на стенах — цветастые сумки, флаги, плакаты со знаком мира и даже разукрашенные гитары. Буйство красок слепило и заставляло в растерянности озираться по сторонам.              — Отвлеки её, — Джереми мотнул головой, указывая на «дитя цветов» за кассой, и брат, подмигнув ему, устремился в нужном направлении, где тут же принялся очаровывать девушку и расспрашивать о гитаре, висевшей прямо над ней.              Сам Джереми пошёл вглубь магазина и присел на корточки возле стойки с рождественскими товарами. Для себя он сразу же присмотрел белый свитер, на котором был изображен Санта-Клаус, чьи красные глаза не оставляли простора для фантазии. А вот с подарками для друзей пришлось повозиться. В конце концов, он решил выбрать свитера, основываясь на факультетских цветах. И вот началась самая ответственная часть мероприятия. Джереми стянул со спины старый, но вместительный рюкзак, опасливо высунулся из-за стойки и, только убедившись в том, что кассирша поглощена беседой с Эриком, быстро и аккуратно утрамбовал два свитера в рюкзак. Последний, «свой», он сложил в несколько раз и засунул себе под куртку, на всякий случай ещё и прижав ремнем на штанах. После этого он надел рюкзак и предельно невозмутимо подошёл к брату.              — Пойдём отсюда, я ничего не нашёл.              — До свидания, Кэрол, — вежливо попрощался Эрик. — Счастливого рождества! С вашим именем только такое и должно быть, — он белозубо улыбнулся на прощание и махнул рукой девушке.              — Ты даже подкатить к ней успел? — удивлённо заметил Джереми, когда они вышли на улицу.              — Совмещаем приятное с полезным, мелкий, — снисходительно пояснил брат. >>>              — Круто! — восхищенно подводит итог Мариус, когда хаффлпаффец заканчивает свой рассказ. — Не страшно было? Это когда тебе по правде двенадцать, легко тырить Сникерсы из магазина и кажется, что всё ерунда и ничего за это не будет, а мы люди взрослые, мы уголовный кодекс читали.              — Не, — отмахивается Джереми, — мы живём в прекрасное время. Никаких тебе камер, никаких рамок на входе. Удобно.              — Круто! — повторяет Мариус, а потом поворачивается к Алисии. — Теперь ты, я последний.              Элис пожимает плечами и тоже достает два свертка, гораздо меньше, чем предыдущие. Однако прежде чем их отдать, она тоже решает поделиться свой рождественской историей под названием «Как добыть подарки друзьям».              <<< Элис негромко постучала в дверь отцовского кабинета. Даже в праздники он, как начальник Департамента Магического Правопорядка, практически каждый день проводил за рабочим столом, разбирая документы и подписывая отчеты.              — Войдите!              Бартемиус Крауч-старший устало потёр глаза, закрыл серую кожаную папку с бумагами и скупо, но мягко улыбнулся дочери, застывшей в дверном проёме.              — Отец, я не сильно отвлекаю? Могу кое-что обсудить?              — Да, садись, — Крауч жестом указал на свободное кресло у стены. — Что-то случилось?              — Не совсем, — Элис покачала головой. — Я хотела посоветоваться. У меня появились друзья в Хогвартсе, я хочу подарить им подарки, мама уже пообещала сходить со мной в Косой Переулок, но пока не могу решить, что именно выбрать.              — Друзья из хороших семей? — подозрительно уточнил глава ДМП, как и положено отцу юной дочери.              — Как сказать, — замялась девочка. — Один из них магглорожденный, с Хаффлпаффа, а другой — слизеринец, Блэк, но полукровка.              — Бастард?              — Не совсем, из выжженных с родового гобелена. Его отец ушёл из семьи, не смирившись с тем, что родственники поддерживали Гриндевальда.              — Как и многие в то время, — задумчиво покивал Крауч. — Их семьи являются обеспеченными?              — У магглорожденного, Джереми, точно нет. Он живёт в не самом благополучном районе Лондона. А насчёт Блэка не уверена, — Элис ненадолго замолчала, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику. Это они особо не обсуждали за те несколько встреч, которые успели состояться в конце семестра. — Его отец точно давно умер, но какие-то деньги вроде бы оставил, а мама работает в маггловском оперном театре. Думаю, они не бедствуют.              — Значит так, — отец выпрямился в своём кресле, — подарки должны быть примерно одинаковыми по цене, не слишком дорогими, чтобы ты не выглядела благодетельницей, но и не дешевыми. Дешевые подарки наша семья позволить себе не может, это крайняя степень неприличия. И остановись на чём-нибудь, что прослужит долго и будет по-настоящему практичным.              Элис кивнула. Отец не даст ей прямой подсказки, он всегда учил их с братом думать самостоятельно и собственным умом доходить до искомых решений. Этим она и займётся в ближайшие пару дней. Она уже собралась было уходить, как отец её окликнул.              — Это действительно хорошие друзья? Ты, помнится мне, собиралась присмотреться к кому-нибудь перспективному.              — Да, — без колебаний ответила Алисия. — И они перспективные, я уверена. Джереми с первого учебного дня грезит Гербологией. Он хаффлпаффец, они упрямые, и, думаю, он решит развиваться в этом направлении. А Мариус, который Блэк, уже сейчас входит в пятерку лучших на нашем курсе. Он рассказывал, что его отец в детстве много рассказывал ему о том, как создаются артефакты, и Мариус признался мне, что это его мечта.              Последнее, конечно, было откровенной выдумкой, но не скажешь же, что много-много лет назад (или примерно полгода, смотря с чьей перспективы смотреть) бессовестно пьяный Ужик самозабвенно вещал о том, что в магическом мире он обязательно бы придумал кучу артефактов и прославился бы своей гениальностью.              — Звучит убедительно, — согласился Крауч. — Но их перспективность станет окончательно понятной только спустя несколько лет. Не раньше пятого курса, если быть точнее, когда придёт пора выбирать предметы для сдачи С.О.В. и определяться со своим будущим. Вот тогда ты мне и скажешь, действительно ли полезными окажутся эти друзья. Может, ты ещё и передумаешь.              Заверив отца в том, что она не изменит своего мнения, и пожелав ему доброй ночи, Элис ушла в свою комнату. Думать. >>>              — И вот, — заканчивает рейвенкловка, протягивая аккуратные свертки в серебристой бумаге с падающими снежинками друзьям, — придумала.              Подарки и правда оказываются практически одинаковыми, но всё же с небольшими отличиями. Джереми получает кобуру для волшебной палочки, которая крепится на пояс. Он тут же вытягивает палочку из кармана и опробует подарок в деле, зафиксировав его на брючном ремне. Мариус тем временем, несколько секунд провозившись с широкими кожаными полосками, уже успевает закрепить свою кобуру, напоминающую ту, в которой носят пистолеты, на боку. Он тут же на пробу несколько раз достаёт из неё палочку и убирает обратно, проверяя удобство и надежность. Теперь приходит черёд Элис приниматься благодарности и для разнообразия самой быть немного придушенной в объятиях. Потом она демонстрирует, что и себе купила кобуру по случаю, чтобы окончательно добить шокированного мастера в Косом Переулке, у которого серьёзная первокурсница с важным видом заказывала изделия из драконьей кожи. Её палочка теперь крепится на предплечье рабочей руки, скрываясь под форменной белой рубашкой и мантией.              — А ты мог ничего и не дарить, наверное, — замечает Джереми, когда Блэк тоже тянется за своей сумкой и начинает в ней рыться. — Мы же понимаем, что ты все каникулы в замке просидел.              — Но это не повод оставлять лучших друзей, которые готовы меня терпеть вторую жизнь подряд, без подарков, — категорично отрезает Мариус. — Правда, — он тут же теряет весь свой запал, — я не знаю, насколько вам это нужно, но я старался.              Первым делом он протягивает Грэму небольшой холщовый мешочек с завязками-шнурками. Развязав их, Джереми вытаскивает небольшой листок пергамента.              — Lux Aeterna, — озвучивает Элис, заглядывая ему через плечо. — Вечный свет.              — О, тут семена какие-то, — Джереми заглядывает в мешочек. — Это они так называются?              — Наверное, — пожимает плечами слизеринец. — Я в библиотеке нашёл заклинание, чтобы их проверить. Они не дохлые, их можно прорастить.              — Да конечно можно! — отзывается сияющий Джереми. — Я попрошу профессора Спраут, она мне выделит угол во второй теплице. Посмотрим, что из этого вырастет. Спасибо!              Улыбнувшись в ответ и мысленно порадовавшись тому, что он не прогадал, Мариус вручает Алисии небольшую, чуть больше ладони взрослого человека, книгу.              — В общем, я не знаю, что это такое и о чём. И языка я такого никогда не видел. Но подумал, что если кто-то и разберётся в этом, то Крауч.              Элис между тем уже увлеченно рассматривает книгу. Кожаная обложка, подозрительно светлого цвета и не менее подозрительно гладкая, украшена витиеватой надписью, по всей видимости, это название. Внутри, на страницах без единого рисунка, что вообще-то не слишком характерно для магических изданий, символы похожи на те, что изображены на обложке.              — Она от руки написана, — благоговейно произносит девочка. — И я такого языка даже в домашней библиотеке не видела. Но у отца спрошу потом. Спасибо тебе, — она принимается снова разглядывать книгу.              — Её мы потеряли, — констатирует Джереми. — А я всё-таки спрошу. Ты где это всё добыл?              — В Выручай-комнате, — торжественно сообщает Блэк. Наконец-то! Вот и ему удалось сделать что-то полезное.              — Ого! — Элис тут же переводит всё внимание на него. — Ты залез в Комнату забытых вещей?              -Да, но недалеко, я от двери отходил максимум футов на двадцать, если честно, — признается Мариус. — Там, как минимум, уже крестраж валяется. А как максимум — вообще всё, что угодно. Мне там одному жутковато. Вместе же сходим, да?              Посетить легендарный склад накопленного за без малого тысячу лет добра друзья решают чуть позже. Они и в Крипту добирались по одному, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Середина дня, первый день нового учебного полугодия — по замку бродят все, кому не лень. Спешат в библиотеку, встречаются с приятелями с других факультетов. Троица первокурсников, идущая на восьмой этаж через весь Хогвартс, точно попадётся кому-нибудь на глаза. А сейчас можно просто спокойно посидеть в полутемном подвале и поговорить без лишних ушей.              — Я же правильно про ваши планы отцу сказала? — уточняет Элис. — Мы ведь именно так тогда планировали.              — Конечно, — подтверждает Грэм. — Я уж точно. Буду выращивать какую-нибудь гадость. Желательно такую, чтобы папа гордился.              — Папа-наркодиллер? — хмыкает Мариус. — Интересно, а за такое в Азкабан сажают?              — Наверняка, — уверенно сообщает Элис. — Но, думаю, ненадолго. Надолго только за Непростительные можно отправиться к дементорам. Но ты не только это будешь выращивать. Ингредиенты для зелий лучше иметь под рукой, а не покупать втридорога неизвестно у кого.              — То есть, карьера зельевара тоже в силе?              — Да, разумеется. Вместе с Министерской, наверное. Фразу «Краучи поколениями служили в Министерстве Магии» мы с Барти выучили раньше, чем «Доброе утро».              — Это же замечательно, — Мариус поворачивается к ней. — Нам нужен свой человек в Министерстве. Отмажешь нас с Джерри, если что.              — А тебя-то зачем отмазывать? Ты же собирался артефакты делать? Передумал?              — Ну, почему передумал? Переосмыслил, — пожимает плечами Блэк. — Зачем делать просто артефакты, когда можно делать страшные и тёмные артефакты. И впаривать их обеим сторонам надвигающегося противостояния по очень безбожной цене.              — «Светлым» не нужны будут твои тёмные артефакты, — назидательно сообщает Элис.              — Ладно, не тёмные. Просто полезные. Но всё ещё очень дорогие.              — Хочешь остаться тут во время войны?              — Во время первой? Боже упаси, — он демонстративно вздрагивает. — Вот во время второй можно будет, заодно и реальные навыки у нас у всех появятся. А вот сразу же после выпускного предлагаю всем дружно свалить в Тимбукту.              — Куда, прости?              — В Тимбукту. Ну или в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов. В общем куда угодно, лишь бы подальше от Туманного Альбиона.              — Я тоже об этом думала, — соглашается Элис. — Да и вообще, когда-то мы обсуждали, что не будем ни во что вмешиваться, если всё удастся. По крайней мере, до Хэллоуина восемьдесят первого года. А то как бы хуже не сделать.              — Угу, иначе устроим эффект бабочки. Или эффект птеродактиля. И будет нами всеми править Темный Лорд.              Однако, совсем не вмешиваться у них всё равно не получится, это становится очевидно спустя ещё пару минут обсуждений. Уже кое-что медленно, но верно изменяется. Появляется слишком много переменных, и самая главная из них — Алисия Крауч. Элис планирует любой ценой спасти жизнь и приличное будущее своего младшего брата, помешать ему примкнуть к Пожирателям Смерти и не дать погубить родителей. Это даже не обсуждается, но из-за этого бедная бабочка тоже может оказаться раздавленной. Да, тех же Лонгботтомов запытают и без него. Вроде бы, больше ничего запоминающегося он не должен совершить в первую войну, так что это, как будто бы, не критично. Но ведь тогда их отец получит все шансы продвигаться дальше по карьерной лестнице. К чему это приведёт? Станет ли он Министром? Как может измениться политика Министерства? Сколько вообще он тогда продержится в этом кресле? Кто придёт ему на смену и какую программу партии выберет? Неизвестно. К тому же, вообще-то именно Барти Крауч-младший должен впоследствии приложить руку к кладбищенскому кулинарному шоу «Как приготовить безносого лича в домашних условиях». Или меченые справятся без него? Там всё равно больше всех должен стараться Хвост, который пока ещё застенчивый и не хватающий звёзд с неба первокурсник Питер. Слишком, слишком много неизвестных получается в этом уравнении. И формулы для его решения узнать не у кого.