Совет № 1: Обязательно попробуйте прикарманить легендарный тёмный артефакт

      Трое учеников стоят в дверях Комнаты забытых вещей. Один из них самодовольно ухмыляется, наслаждаясь тем, что и ему удалось в кои-то веки удивить своих друзей. Двое других замерли и не двигаются с места, восхищенно оглядывая пространство перед собой. Самым немыслимым, волшебным, образом комната простирается так далеко вперёд, что сложно даже представить, где столкнёшься с её дальней стеной. Насколько хватает глаз, всё заставлено самым разнообразным магическим хламом, мебель высится отдельными горами и островками, стопками стоят книги, на полу валяются потерянные или выброшенные перья и чернильницы. Вся эта картина напоминает причудливый рукотворный лабиринт, в котором проще простого заблудиться навсегда.              — Кстати, знакомьтесь, это Бэмби, — реплика Мариуса вырывает друзей из восторженного оцепенения.              Оба экскурсанта вздрагивают и синхронно переводят взгляд на Блэка, аккуратно развешивающего мантию на ветвистых рогах, закрепленных рядом с дверью.              — Бэмби?              — Я тут целый вечер провёл, — пожимает плечами слизеринец. — Надо ж было как-то окрестить единственного компаньона. Не, я сначала хотел его Джеймсом назвать, но это совсем свинство было бы. Он помрёт через десять лет, а напоминание останется. Поэтому — Бэмби. И мантии правда лучше снять, тут, во-первых, жутко пыльно, а во-вторых, можно зацепиться за что-нибудь.              После того, как Бэмби обзаводится ещё парой мантий, троица начинает осматриваться уже более основательно, не забыв перед этим благоразумно нацепить перчатки, в которых они обычно работают на практических занятиях по Гербологии. От настоящих проклятий перчатки, разумеется, не защитят, но и не придётся трогать всё подряд голыми руками.              — Вот в этой куче я всё, что мог перерыл, а тут вообще ничего интересного, сплошной мусор. Во-он там были семена. Книгу была в этом углу, но других похожих тут нет. А здесь я чуть не убился об этот табурет, — немного смутившись и поморщившись, Мариус заканчивает краткий пересказ своего знакомства с Выручай-комнатой.              — Интересно, а что там? — задумчиво произносит Элис, указывая рукой на небольшую шкатулку, лежащую на самой вершине башни из старых ученических парт. — Наверняка, гадость какая-нибудь, раз так высоко её засунули.              — Сейчас узнаем.              Прежде чем кто-либо из них успевает среагировать, Джереми ловко запрыгивает на ненадежную конструкцию и в несколько движений оказывается почти на самом верху, после чего спрыгивает вниз, прижимая шкатулку к груди.              — Что? — бурчит он, переводя дух, когда друзья одаривают его одинаковыми недоумевающими взглядами. — По заборам никогда не лазили?              — Только если в прошлой жизни. В этой не планирую, — Элис принимает у него из рук шкатулку.              Если внутри и находится что-то опасное, никто, очевидно, не озаботился сохранностью содержимого. Деревянная крышка запирается только на маленький металлический крючок, который без труда поддаётся. Внутри, на чёрной бархатной ткани, лежит изящный перстень из белого металла с чёрным же камнем.              — Это оникс или опал? Красивая штука, — вслух размышляет Блэк, но ответа никто не знает, и он осторожно берёт кольцо двумя пальцами.              — Sag mir, was willst du? Willst du Macht? Willst du gefürchtet werden? Nimm diesen Ring. Ich kann dir beibringen...              Свистящий, леденящий кровь шепот, раздавшийся совсем рядом, заставляет всех троих вздрогнуть. Джереми на всякий случай делает пару шагов назад. Мариус, выругавшись, бросает кольцо обратно в шкатулку, которую Элис моментально захлопывает.              — Охренеть! Это что сейчас было? У меня аж волосы дыбом встали. И даже там, где им ещё по возрасту расти не положено, — Мариус с ужасом смотрит на шкатулку, которая теперь кажется невероятно зловещей.              — Немецкий язык, — меланхолично замечает Крауч.              — Это я услышал! Правда кроме «Ring» ничего не понял. Это же значит «кольцо»?              — Ага. Я немецкий не идеально знаю, так, по верхам, — хмурится девочка. — Оно говорило что-то про власть, про страх, про то, что может научить чему-то. Не успело сказать, чему именно. Я лично дослушивать не собираюсь, спасибо большое.              — Аналогично, — Грэм забирает у неё злополучную шкатулку и возвращает её на место, напоследок прикрыв её валяющимся рядом обрывком какой-то ткани. — А ты когда успела немецкий выучить? — уточняет он у Элис, приземлившись на пол рядом с ней.              — Говорю же, не выучила. У меня пока только базовый уровень. Начала пару лет назад, когда отец был переводчиком на Чемпионате Европы по квиддичу для нескольких делегаций. Ну а что? Всегда мечтала знать немецкий и латынь, а тут есть все возможности.              Бросив последний взгляд туда, где снова нашло своё пристанище жуткое кольцо, троица пробирается дальше по лабиринту, регулярно посматривая в сторону двери, чтобы не потерять её из виду и не заблудиться. Тандем, состоящий из Мариуса и Элис перебирает книги из ближайшей стопки, но без каких-либо удовлетворительных результатов. Всё, что они находят — давно потерянные и потрепанные библиотечные экземпляры, которые наверняка имеют не одну копию и не представляют никакой ценности ни для кого, кроме пылевых клещей. Правда, Крауч всё же прихватывает «Основы зельедельческого искусства» 1781 года издания. Просто для того, чтобы сравнить с учебником за первый курс и выяснить, учили раньше лучше или хуже.              — О! — раздаётся в стороне голос Джереми. — Смотрите!              Все собираются вокруг хаффлпаффца, который сидит на корточках держит в руках небольшой чешуйчатый мешочек. Он осторожно вытряхивает содержимое на пол. Три кристалла: красный, синий и зеленый светятся мягким светом в полутемной комнате.              — Я думаю, это связано с факультетами, — уверенно заявляет Грэм. — Только наш потеряли, видимо. Может, раньше песочные часы в вестибюле светились? Никто не знает?              — Или это какая-нибудь ерунда для прорицаний. Вдруг, по ним тоже гадают, — Мариус с опаской касается зеленого кристалла, тот начинает светиться ярче, и мальчик отдергивает руку. — Ну или это картриджи для волшебного цветного принтера. Магическое Эр-Гэ-Бэ.              — Или преобразователи для световых мечей, — со смешком добавляет Элис. — Забрось-ка ты их подальше, мало ли что. Джедаев и ситхов этот мир не переживёт.              Следующие полчаса проходят без особых приключений. В Комнате обнаруживаются полдюжины измочаленных мётел, и быстрая проверка показывает, что они даже не летают. Поднимаются на пару футов над полом и скорбно зависают в воздухе. Мариус подбирает серебряное кольцо с изящной резьбой на широком профиле, не проявляющее никаких злодейских качеств, но в итоге с неприкрытым сожалением оставляет его на месте, решив не рисковать. Джереми, с поистине нюхлеровским везением находит несколько потускневших галлеонов. С учётом того, что в магическом мире валюта не меняется последние лет восемьсот, это вполне удачная находка. Элис методично перебирает книги, и в итоге её улов пополняется словарём по языковой паре «Английский — Гоббледук». На закономерный вопрос «Зачем он тебе?» её друзья получают невозмутимый ответ «Пригодится» и больше лишних и очевидно глупых вопросов не задают.              — Тут тайник, — рассеянно произносит Крауч, поддев носком туфли угол небольшого узорчатого коврика, лежащего на полу и ничем не отличающегося от кучи других ковров, ковриков и половиков, тут и там разбросанных по комнате.              Пока остальные, успевшие разбрестись в разные стороны, пробираются к ней, Алисия успевает извлечь из углубления в полу небольшой кованый медью сундучок из темной древесины и попытаться его открыть. Крышка, на которой нет ни единого замка или защёлки, не поддаётся с гриффиндорским упрямством, даром что на сундуке нет ничего, что выдавало бы его факультетскую принадлежность.              — Что нашла? — Джереми склоняется над подругой, которая усаживается прямо на коврик и уже двумя руками пытается открыть крышку.              — Понятия не имею. Но мне уже стало интересно, — сцепив зубы от напряжения бормочет Элис.              — А может лучше не надо? — Мариус, которому хватило впечатлений от знакомства с «немецким» перстнем, недоверчиво смотрит и на девочку, и на сундук.              — Не-ет, я разберусь. Рейвенкло не сдаётся. Чёрт, — Элис на мгновение замирает, глядя как несколько капель крови расползается по крышке, которую она всё ещё держит в напряженных пальцах, а затем, отставив сундучок в сторону, прижимает одной рукой нос, пока другой лезет в карман юбки.              — У тебя и здесь кровь из носа идёт что ли?              — Я росла болезненным ребенком, — слегка гнусаво отзывается Крауч, прижимая белый носовой платок к лицу, и вздрагивает, когда крышка медленно и с протяжным скрипом открывается.              — Ему кровь нужна была? Тогда точно что-то нехорошее, — хмуро произносит Блэк, но любопытство оказывается сильнее здравого смысла, и он подходит ближе. — Это браслет что ли? — добавляет он, разглядывая витой серебряный обруч.              — По-моему, это что-то вроде средневековой короны или венца, — отстраненно поправляет его Элис. — Времен короля Артура.              — Не нравится она мне, тревожно как-то стало, — замечает Грэм, складывая руки на груди. — Может закроем крышку и хрен с ней, с этой короной.              — Да ладно, она же красивая, — откликается девочка, не сводя глаз с украшения.              — А с каких пор ты ювелиркой увлекаешься? — скептически уточняет Мариус.              Элис его уже не слышит. Она берёт корону в руки, и в тот же миг её захлестывают мысли и образы.              «Истинная дочь своего отца, истинная дочь своего факультета».              «Ты дорожишь своим разумом. Нет ничего ценнее его. Так зачем ты поддаёшься чувствам? Зачем тебе ОНИ?»              «Они будут только мешать, будут тормозить тебя на твоём пути».              «Представь, чего мы можем добиться. Ты и я».              — Нет… не правильно…              Двое застывают в растерянности, наблюдая за разворачивающейся сюрреалистичной сценой. Их подруга, вцепившись обеими в серебристый обод, что-то неразборчиво, но ожесточенно шепчет, словно ведя с кем-то незримым спор, и совершенно не обращает внимания на то, что кровь продолжает тонкой струйкой стекать по её подбородку.              — Твою мать, — Грэм с раздраженным стоном откидывает голову назад. — Это не корона, это диадема.              — Нет, — неверяще выпаливает Мариус, неосознанно вторя Элис. — Нет, не может быть.              Но Джереми только мрачно мотает головой и решительно бросается к Элис, пытаясь вырвать у неё из рук ту самую диадему.              «Он мешает».              «Он хочет всё испортить».              Алисия поднимает расфокусированный взгляд, перехватывает диадему одной рукой, а другой — с неожиданной силой отталкивает Джереми, невзирая на то, что тот выше на целую голову и гораздо шире в плечах. Тот отлетает назад, ощутимо приложившись спиной о какой-то стеллаж, с полок которого тут же начинают сыпаться какие-то склянки, с резким дребезжанием разбивающиеся о каменный пол и разлетающиеся на капельки осколков. Джереми со стоном сползает вниз и затравленно смотрит на девочку.              — Солнышко, — вкрадчиво начинает Блэк, крохотными шагами продвигаясь вперёд. — Положи эту гадость обратно, пожалуйста. На кой она тебе? Не слушай её. Тебе теперь нравятся украшения что ли? Ладно, бывает. Уверен, папа тебе целый ящик купит, если попросишь. Положи её, а?              «Не слушай ЕГО».              «У тебя будет всё. Все знания мира, все возможности. Я помогу».              — Элис!              «Тебе нужно сделать только одно…»              — УТОЧКА, БЛ…              Диадема с мелодичным перезвоном, приглушающим окончание фразы, падает между Алисией и Мариусом, которых всё ещё разделяют несколько футов. Крауч медленно моргает, сжимая и разжимая побелевшие от напряжения пальцы.              — Что это было? — выдавливает она севшим голосом.              — Диадема основательницы твоего факультета и крестраж по совместительству, — выдыхает Джереми, поднимаясь и подходя к ним. — Она тебе что-то говорила, да?              — Не помню, — качает головой Элис, отводя взгляд.              — Хорошо, — Джереми пинком отправляет отвратительный артефакт куда-то вглубь комнаты. — Пусть с ней разбирается кто-то другой. Лет через двадцать пять.