Глава 2.4
1 февраля 2026, 17:06Лабораторный журнал Алисии Аурум Крауч
<…>
Эксперимент номер 9 14 сентября 1975 года, 19 часов 39 минут. Используем последний из возможных реактивов — яд акромантула.<…>
Эксперимент номер 13 Всё ещё 14 сентября 1975 года, текущее время — 20 часов 16 минут. На основании выводов, сделанных в трех предыдущих экспериментах, можно с уверенностью сказать, что процентное соотношение кислот, используемое в этот раз, является корректным. Нами получена так называемая «царская водка». Соотношение кислот: одна часть азотной кислоты к трем частям соляной кислоты. Правильность процентного соотношения подтверждается отличительным жёлто-оранжевым цветом полученной жидкости и сильным запахом хлора.~~~
Элис выходит из шкафа и подходит к одному из алхимических столов, на котором лежит длинный пергаментный свиток и выжидающе зависло Самопишущее перо. Девушка разочарованно качает головой и перо само спрыгивает с пергамента, укладываясь в футляр, лежащий рядом. Удобная всё-таки штука — это перо. Слушается только своего хозяина, записывая только его реплики, а остальных просто игнорирует. В тексте выглядит забавно, словно она иногда разговаривает сама с собой, но зато не захламляет пергамент лишней информацией. Элис сворачивает «Лабораторный журнал» и отправляет его в сумку, а следом бережно убирает туда же и футляр с пером, подарок отца на прошлое Рождество. Жаль, конечно, что эксперимент с треском провалился. Алисия возлагала на него большие надежды. Особенно обидно стало в тот момент, когда наверняка подтвердилось, что это действительно тоннель. Он вполне может вести за территорию Хогвартса, что было бы очень кстати. В прошлом году побег из замка для того, чтобы высадить обнаглевшее хищное растение, выросшее у Джереми, превратился в хитроумную стелс-миссию, после которой у всех троих изрядно поубавилось нервных клеток в организме. Тоннель бы очень пригодился в будущем, и не только ради Грэма. Некоторые из экспериментальных зелий Алисии противятся уничтожению обычным «Эванеско», и их приходится выливать в раковину. А лучше бы их захоронить, пожалуй. В каком-нибудь очень безлюдном месте под заметной чёрно-желтой табличкой. — Слушай, — окликает её Мариус, сидящий вместе с Джереми на соседнем столе, — я уже два часа хочу спросить, а какое у Барти второе имя? Неужели, «Аргентум»? — со смешком добавляет он. — Именно, — абсолютно серьёзно подтверждает Элис. — Молодец, догадался. — Ну, это как будто бы логично, — пожимает плечами Блэк. — Но, и правда, довольно оригинально. — Если ты закончил рассуждать на тему имён, Мари, — с нажимом произносит рейвенкловка, — давайте возвращаться к нашим баранам. Раз уж тут ничего не вышло, переключаем всё внимание на карту. Оба парня моментально меняются в лицах, становясь предельно серьёзными. Вопрос с картой беспокоит трио попаданцев уже практически неделю, но на то, чтобы продуктивно его обсудить, времени практически не было. Впрочем, обсуждение здесь мало чем поможет, необходимо действовать. В прошедший понедельник Элис как-то совершенно спонтанно вспомнила о том, что именно на пятом году обучения Мародеры должны заняться составлением своей легендарной карты. Самое позднее, в конце года, карта будет готова. Изобретение, конечно, достойное, и должно принести поколению девяностых немало пользы, но троице любителей потайных мест Хогвартса оно может стать костью в горле. Это в лучшем раскладе. Потому что есть ещё и худший. Да, троица привыкла к своим новым личностям, особенно сама Элис, которая, можно сказать, проживает новую жизнь практически с самого её начала. Но кто может гарантировать, что на карте действительно будет написано «Алисия Крауч». Проверять, повезёт или нет, всем троим совершенно не улыбается. В ходе размышления над этим удручающим фактом побледнел даже Джереми, насколько ему это позволили физиологические возможности. Во всяком случае, он приобрёл несколько сероватый оттенок, живо представив себе, как Мародеры трезвонят по всей школе о том, что среди учеников есть трое неучтенных личностей с непривычными для Туманного Альбиона именами. Катастрофа. Мариус же выглядел так, словно раздумывал, насколько повредят ходу местных исторических событий четыре совершенно не связанных между собой несчастных смертельных случая, произошедших с не в меру изобретательными гриффиндорцами. Сильно повредят, как не крути. Впрочем, если эта новая жизнь, проживаемая в магическом мире, чему и научила Элис, так это тому, что один закон физики, а именно Третий закон Ньютона, здесь всё же работает. Для каждого действия существует противодействие. В случае магии — это значит, что к любому яду есть противоядие, к любому заклинанию — контрзаклинание, а к любому артефакту… Тоже что-то должно быть, в общем. Если этого якобы не существует, значит до этого просто ещё никто не додумался. В магическом мире необратима только смерть, всё остальное — вполне решаемо, если прочитать пару десятков или сотен или тысяч соответствующих книг. — Я могу попробовать спросить у Тенебриса, — негромко нарушает тишину Джереми. — Ну, у портрета. Он давно жил, вдруг он что-нибудь знает по теме. — Спроси, — одобрительно кивает Крауч. — И Скамандеру ещё напиши, вдруг он что интересное найдёт в Штатах. Я напишу отцу, поинтересуюсь отслеживающими артефактами, наверняка дома что-то есть об этом. А ты, — она поворачивается к Мариусу, — попробуй выпросить у своего декана пропуск в Запретную секцию. — Откажет. Я не чистокровный любимчик, которого можно добавить в коллекцию. — Ты — подающий надежды ловец. — Зачем ловцу в Запретную секцию? — с подозрением в голосе уточняет Блэк, явно копируя интонации Слагхорна. — Придумаешь, — отмахивается Элис, — мозги у тебя хорошо работают, когда нужно кого-то уболтать. Нам правда не помешают книги оттуда. — Там есть что-то, чего нет в библиотеке Краучей? — недоверчиво спрашивает Грэм. — Там есть книги, существующие в единственном экземпляре и с чарами, препятствующими копированию. Их вообще нигде нет, кроме Хогвартса. Отец рассказывал, у нашего дедушки это вызывало досаду до нервного тика. Он даже думал, как бы их заполучить, но законно это никак не сделать. Без вариантов. Так что кто-то должен пролезть в Запретную секцию. И это ты, — она безапелляционно указывает пальцем на Мариуса. — Всем остальным деканам, кроме Слагги, нужны реальные подтверждения от преподавателей о цели для выдачи разрешения. — А он разрешения выдаёт только своим, — кивает Блэк. — Слизеринская гордость. — Скорее уж, хитрость, — исправляет его Элис. — Чтобы только слизеринцы получали дополнительные знания с его подачи. Или интересовались крестражами, тут уж как пойдёт. — Или так, — соглашается Мариус. — Значит, получается, завтра после занятий начинаем побочный квест «Как спрятаться от Карты Мародеров». Свои задачи мы все знаем. Сначала разберемся с принципом её работы, а потом придумаем, что нам с этим делать. А теперь пойдемте спать, скоро отбой.***
Портрет Тенебриса Гонта определенно повесили в неудачном месте. В логичном, с учетом его происхождения и факультетской принадлежности, но в ужасно неудобном для Джереми. На младших курсах он ещё мог прикинуться несмышленым хаффлпаффцем, который забрёл слишком далеко от своей гостиной, но не сейчас. Грэм уже выше и крупнее своих сокурсников и некоторых выпускников. Вкупе с задумчивым выражением лица, которое обычно считывается как мрачное, он приобрёл довольно угрожающий вид, который неплохо отпугивает «чавов» на каком-нибудь пустыре в неблагополучном районе Лондона, но определенно вызывает дискомфорт у слизеринцев, когда он ошивается недалеко от их серпентария. В этот раз Джереми приходится дожидаться в одной из ниш полутемного коридора не меньше двадцати минут, прежде чем тот опустеет. Наконец, основная масса учеников расходится либо по комнатам, либо в библиотеку. — Горизонт чист, — сообщает Джереми сам себе и выбирается из своего укрытия. Байронический юноша на портрете бодрствует, внимательно наблюдая за тем, как к нему приближается частый собеседник его последних лет. Портреты способны видеть и чувствовать, если можно так сказать о слепках души, гораздо больше, чем простые смертные, и заметить кого-то, укрывшегося от чужих глаз в тени, для них не составляет труда. Всё это время Тенебрис ждал, когда хаффлпаффец подойдёт, невольно гадая, о чём пойдёт разговор. — Привет, — белозубо улыбается Джереми, кивнув портрету. — Добрый вечер, — Тенебрис коротко склоняет голову в ответ. За эти годы Джереми уже научился правильно с ним общаться. Поначалу он мог необдуманно брякнуть что-то вроде: «Как жизнь?», за что получал обиженные и осуждающие взгляды как от Гонта, так и от его слишком разумной змеи. Теперь же он привык придерживаться нескольких правил. Первое — быть вежливым. Второе — спрашивать строго по существу, если нужна какая-то помощь. И третье — не звереть, когда Гонт отвечает витиеватыми объяснениями и загадками или отклоняется от темы. — Мне нужна твоя помощь, — сразу же переходит к проблеме Джереми. — Ты знаешь что-нибудь о картах, по которым можно отследить волшебника? — Разумеется. Эти знания передаются от отца к сыну в каждой чистокровной семье. — Правда? — А ты сомневаешься в моих словах, Грэм? Я знаю, о чём говорю, — раздраженно отзывается Тенебрис. — Прости, я не так выразился, — тут же виновато опускает глаза Джереми. — Мне просто это всё очень интересно. Расскажешь, как это работает? — Ты прощён, — величественно отмахивается нарисованный юноша. — Так вот, в каждой семье хранится такая карта. Одна капля крови главы семьи — и можно найти всех, кто принадлежит роду, включая бастардов, — добавляет он с неприязнью. — Впрочем, это никоим образом никогда не касалось Гонтов. Мы признаём только чистую кровь, и так было всегда, на протяжении многих… — Чёрт, это не то, — с досадой перебивает его Джереми, привычно не заостряя внимание на рассуждениях Тенебриса о чистокровном превосходстве. И на том, что оно сослужило Гонтам очень нехорошую службу, — Я не такую карту имею в виду, — поясняет он. — Понимаешь, кое-кто в школе делает карту, на которой отображаются имена всех обитателей замка. Я хочу понять, как это работает. — Ты говоришь о непростом артефакте, — протягивает юноша на портрете и хмурится. — Неужели кто-то из учеников способен создать нечто подобное? — Да, и двое из них чистокровные, если это имеет значение. — Разумеется, имеет, — высокомерно подтверждает Тенебрис. — Подобные навыки оттачиваются поколениями, а сведения о них бережно хранятся в семейных библиотеках. Но такому, как ты, этого, конечно, не понять. — Не начинай, — строго предупреждает его Джереми. — Иначе я к тебе больше не приду, а больше с тобой никто общаться не хочет. Да, Гонта иногда заносит, этого у него не отнять. Всё-таки, фамильный снобизм не проходит по окончании земной жизни. Но и урезонить его можно. Тенебрис успел привыкнуть к беседам с магглорожденным Джереми, и такого приятеля ему не хочется терять. — Что я хочу сказать, — миролюбиво переводит тему Тенебрис, — так это то, что подобную информацию можно получить у тех семей, чьи представители занимаются созданием интересующего тебя артефакта. — Не вариант, — тут же отрезает Грэм. — В таком случае, сожалею, но ничем не могу помочь. Попрощавшись с Тенебрисом, Джереми отправляется писать письмо Норту Скамандеру. Возможно, тот и правда готов вломиться в библиотеку МАКУСА.***
Мариус подпирает плечом стену у класса Зельеварения, периодически переминаясь с ноги на ногу и нетерпеливо поправляя манжеты форменной рубашки. Вечная дилемма: то ли опустить их, то ли слегка подтянуть повыше. Это неплохо убивает время, но когда там уже Слагхорн закончит объяснять что-то ужасно познавательное своим юным дарованиям? У стремлений к свету знаний всё-таки тоже бывают перерывы, и спустя ещё несколько минут последний третьекурсник покидает класс, а Мариус просовывает голову в дверной проём. — Профессор, можно? — Мистер Блэк? У вашего курса сегодня нет занятий, — замечает Слагхорн. — Да, вы правы, но я хотел бы обратиться к вам с просьбой, — неуверенно начинает Мариус. — Слушаю вас. — Профессор, можно попросить вас о разрешении на посещение Запретной секции библиотеки? — выпаливает Блэк и замирает в ожидании. «Хоть бы прокатило, пожалуйста, я честно там только книги по нужной теме буду искать. Даже, наверное, не сопру что-нибудь про проклятия». — Зачем вам это, мистер Блэк? — моржовые усы преподавателя недоуменно приподнимаются. — Вы работаете над каким-то учебным проектом? По какому предмету? — Нет, я… — стоило всё же придумать правдоподобную версию заранее, но Мариусу ничего не остаётся кроме как импровизировать. — Меня интересуют продвинутые защитные заклинания. Всё, что есть в основной секции, я уже изучил. Хотелось бы узнать побольше. Это даже практически правда. Повышенная тревожность, помноженная на любознательность, привела к тому, что Блэк действительно за четыре года прочитал почти всё, что смог найти в школьной библиотеке по теме применения защитной магии. В мире, где даже одиннадцатилетка, только недавно запомнивший, какой стороной правильно держать волшебную палочку, может тебя прибить, лучше перестраховаться. А потом перестраховаться ещё раз. — Позвольте поинтересоваться, откуда такой интерес? — вопреки реплике, декан заинтересованным не выглядит. Кажется, он уже начал проверять чьё-то выстраданное эссе. — Вы же читаете газеты, профессор, — пожимает плечами Мариус. — Времена сейчас неспокойные, каждый волшебник должен уметь себя защитить. Мало ли что. — Для собственной защиты достаточно тех заклинаний, которые изучаются школьной программой. Те чары, сведения о которых находятся в Запретной секции, почти наверняка относятся к темной магии. Не советую обращаться к ней, молодой человек, это ни к чему хорошему не приведёт. Это весьма опасный путь. — Нет, я ни о чём таком и не думал, — тушуется Мариус. Ещё не хватало, чтобы декан его в Тёмные лорды записал. Даже если пока только карандашиком. — На самом деле, я… — Довольно. Не пытайтесь больше ничего придумать, — непривычно сурово отрезает Слагхорн. — Можете быть свободны, мистер Блэк, — он раздраженно взмахивает рукой. После того, как ему в буквальном смысле указывают на дверь, Мариусу приходится покинуть кабинет. «Ладно, Тараканище, я сам справлюсь. Интересно, сколько кубков в Трофейном зале придётся полировать за проникновение в Запретную секцию ночью по Дезиллюминацией? Вот и узнаем».***
Здравствуй, папа! Как дела дома? Как здоровье мамы? Как дела у тебя лично? Я всё время читаю «Пророк» и, кажется, нападения неизвестных волшебников участились. Полагаю, у Департамента магического правопорядка сейчас много работы. У меня всё хорошо, учеба на пятом курсе пока что сложностей не вызывает, и я решила заняться дополнительными исследованиями. В одной из книг в библиотеке Хогвартса я наткнулась на описание неких чар, которые позволяют создать артефакт с таким принципом работы: на пергаменте отображается имя волшебника и его местоположение на определенном участке территории. Возможно, это должно выглядеть, как некое подобие карты. К сожалению, найти более подробную информацию о принципе работы этих чар или хотя бы узнать их название мне не удалось. Тем не менее, эта тема кажется мне довольно интересной. Если у тебя есть время и возможность, подскажи, пожалуйста, к каким источникам следует обратиться, чтобы разобраться с этим вопросом? Есть ли подходящие книги в нашей домашней библиотеке. С любовью, Элис.~~~
Алисия вручает конверт с письмом Альфарию, который тут же стремительно удаляющимся белым пятном растворяется в сероватых вечерних сумерках. Домой она сейчас пишет уже не так часто, как на младших курсах, и филину явно скучно сидеть в Совятне. Впрочем, теперь у него появилась компания. Три молодых ворона, принадлежащих троице друзей, явно к нему расположены, и даже сейчас провожают его тремя парами печальных блестящих взглядов. — Ответ на вопрос всегда приходит, даже если не с той стороны, откуда ты его ждешь. Нужно только дождаться, — раздается тихий меланхоличный голос за спиной у девушки, заставляя её вздрогнуть и обернуться. — Лавгуд, — приветливо улыбается она товарищу по факультету. — Крауч, — запоздало здоровается парень. Ксенофилиус Лавгуд, совершенно точно оказался не совсем тем, чего она ожидала. Но, определенно, чем-то интересным. На самом деле, он прекрасно олицетворяет родной факультет — рассудительный, изобретательный, наблюдательный, но при этом погруженный в себя и в собственные размышления. При этом нельзя сказать, что он совсем не от мира сего, но что-то отстраненное в нём уже есть. Ей так и не удалось стать с ним близкими друзьями — то ли потому, что Лавгуд старше на курс, то ли потому, что он в целом не сближается ни с кем. Однако беседы с ним оказываются нередко очень увлекательными. — А откуда ты знаешь, что мне нужен ответ на какой-то вопрос? — Над тобой уже неделю летают очень задумчивые и встревоженные мозгошмыги. Они чего-то ждут, — как нечто само собой разумеющееся поясняет Лавгуд. — Иными словами, я выгляжу нетерпеливой и ожидающей чего-то, верно? Элис уже несколько лет как научилась разбираться в этих метафоричных высказываниях. Может, Ксенофилиус и правда видит каких-то незримых существ, обладая каким-то невероятно редким даром, а может — он просто обладает обостренной эмпатией и легко считывает эмоции других, толкуя их таким специфичным образом. Во всяком случае, если включить мозги и выключить скептицизм, удивительным образом присущий многим волшебникам, можно без труда расшифровать, что подразумевает Лавгуд. — И ответ обязательно найдётся? — уточняет Крауч у Ксенофилиуса, отправляющего письмо со школьной совой. — Конечно. Нужно только послать правильный запрос во Вселенную, — сообщает шестикурсник и бесшумно выходит из Совятни, кивнув девушке на прощание. — Запрос во Вселенную, ага, — произносит себе под нос Алисия, облокотившись на каменный парапет. — И как его сформулировать? Лунная Призма, помоги нам разобраться с Картой, которая может поломать нам все планы. Вселенная безмолвствует.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!