Глава 2.7

      Джереми беспокойно ёрзает за своим пологом, то усаживаясь на кровати, то снова откидываясь назад на подушку. Договаривались же попробовать хотя бы немного поспать, чтобы потом не отключаться на уроках лицом в учебник. Но нет, он слишком взбудоражен для того, чтобы даже немного подремать. Не успокаивает даже наличие импровизированного будильника под рукой — Мариус всё-таки прикрутил к монетам для связи свою, оригинальную, функцию, упрямо не желая полностью копировать существующую идею. Теперь, вместо того, чтобы нагреваться, как им и положено, галлеоны выпускают не слишком сильный, но достаточно ощутимый электрический разряд. И Джереми, и сам начинающий артефактор, уже успели вывести для себя Самое Главное Правило: никогда не убирать эти галеоны в передние карманы брюк. Ощущения, как выясняется, далеко не самые приятные.              А теперь, не доверяя монете, лежащей в нагрудном кармане пижамной рубашки, Джереми в очередной раз достает из-под подушки успевший изрядно помяться лист пергамента. Этот лист — его личная добыча, полученная в ходе полуночного набега на Запретную Секцию. Пока Блэк, тихо матерясь, пытался призвать книги при помощи Акцио, Джереми одним глазом следил за младшим Краучем, а другим — выискивал что-нибудь интересное. И ведь нашёл же. Его внимание тогда привлекла довольно тонкая книжица без названия с рукописными описаниями допотопных кельтских ритуалов, а в особенности — один конкретный ритуал с высокопарным названием «Узреть незримое». Джереми тогда, узнав от Барти нужное заклинание, аккуратно скопировал себе текст ритуала, а на следующий день переписал его и скрупулезно перерисовал схему ритуального круга. А потом многократно изучил весь текст вдоль и поперёк. Текста, впрочем, оказалось не так уж и много. Равно как и информации в нём.       

      «Узреть незримое»

      

      Тому, кто истинно чист, Мать Магия позволит познать тайны,

      сокрытые от взгляда недостойных.

      

      A Mhàthair Draoidheachd, gabh mo thiodhlac iriosal agus gabh ri mo sheirbheis. Leig dhomh do dhìomhaireachdan a bhualadh. Leig dhomh an rud do-sheachanta fhaicinn. Leig dhomh ionnsachadh dè tha romham. Dìon mi bhon dorchadas a tha a’ peanasachadh an fheadhainn a tha dàna sùil a thoirt air an àm ri teachd.

      Mar sin cuidich mi thusa!

      

      Твоя кровь откроет путь к незримому, а полная луна осветит его.

             Ниже текста обнаружились два изображения — подробная зарисовка рунного круга и схематичное изображение обнаженного по пояс человека, на груди которого тоже изображена руна. Элис и Мариус, посещающие соответствующий предмет, смогли опознать символы в круге. Согласно принятой в магическом мире системе толкования рун Старшего Футарка, «Райдо» означает путь, «Соулу» — достижение гармонии, «Тейваз» — защиту и поиск выхода, а «Кано» трактуется либо как преодоление препятствий, либо как получение знаний. Руна, которую следует нарисовать на груди, и, по всей вероятности, кровью, называется «Ансуз» и используется как проводник или усилитель для остальных рун. Она же, в некоторых трактовках, считается самой значимой руной предсказателей и провидцев, о чём сам Джереми помнит по урокам Прорицаний за четвертый курс.              Иными словами, вроде как ничего страшного, и, что удивительно, жертвоприношения для ритуала не требуются, но сама его суть понятна не до конца. К тому же, никто из их троицы гэльским языком не владеет, и текст перевести им не удалось. Правда, Мариус, который в почти забытой прошлой жизни выучился на лингвиста, торжественно пообещал сделать перевод, но после этого успел на пару недель застрять на отработках за то, что превратил урок ЗоТИ в личные разборки с Эваном Розье. Последний высказал предположение о том, что полукровке не хватит сил на зеркальные щитовые чары и тут же получил ощутимое опровержение, отправившись посредством собственного отраженного Ступефая в недолгий бреющий полёт. В результате пострадали: шкаф, ставший финальной точкой полёта, самолюбие Розье и терпение очередного отставного аврора, занявшего в этом году проклятую должность. Блэк, вместо заслуженного, по его мнению, признания его дуэльных навыков, оказался вознаграждён двумя неделями отработок по вечерам. Утешало только то, что Розье получил аналогичное наказание, так как начал конфликт первым. Но Мариус всё равно потерял приличное количество свободного вечернего времени, которое можно было бы потратить на перевод многострадального гэльского текста.              Не меньшее количество вопросов вызвало и описание ритуала. Что означает «истинно чист»? После пары не слишком удачных шуточек Блэка на тему библейской безгрешности и того, что Джереми слишком часто нарушает заповедь «Не укради», а потому чистота его находится под большим вопросом, Элис пришлось брать ситуацию в свои руки. Мисс Крауч, соображающая в ритуалистике лучше, чем оба её друга вместе взятые, предложила иную трактовку. Во многих магических обрядах ключевую роль играет пресловутая невинность либо жертвы, либо того, кто этот ритуал проводит. Так, например, это принципиально важно для большинства ритуалов бракосочетания, которые всё ещё практикуются во многих чистокровных семьях. Не исключено, что и для того, чтобы «узреть незримое», необходимо быть, так сказать, непорочным. Во всяком случае, это явно ближе к истине, чем следование библейским заветам, на которые магам-язычникам плевать с Астрономической башни.              Последним важным фактором оставалось полнолуние, и его пришлось терпеливо дожидаться. Или почти терпеливо. И вот, наконец, наступило двадцатое октября, ночь ритуала, который проводится с довольно абстрактной целью. Джереми, во всяком случае, надеется на то, что какая-нибудь польза в итоге обнаружится. Например, «незримым» окажется способность видеть магические плетения или хотя бы скрытые чарами коридоры и проходы. Легендарное переселение зубастой герани в лес показало, что этих самых проходов лучше бы знать побольше, чтобы не вздрагивать от каждого шороха и не пугаться собственной тени.              Золотая монетка в нагрудном кармане коротко бьёт током, послание на ней содержит одно-единственное слово: «Пора».              Несмотря на то, что встреча друзей запланирована на три часа ночи — время, когда старосты и преподаватели уже точно не патрулируют замок, и даже Филч уже спокойно смотрит сны, в которых ему наверняка грезятся пыточные инструменты, — было решено собраться сразу в школьной форме и с учебными сумками. Подготовка к ритуалу и само его проведение вполне могут затянуться на несколько часов. Возможно, прямо из Крипты придётся бежать на завтрак, а потом и на занятия. Да, можно было бы подождать до полнолуния, выпадающего на выходной день, но тогда ритуал пришлось бы отложить аж до следующего семестра, а на такие жертвы любопытство Грэма точно не пошло бы.              Когда Джереми спускается в Крипту, выбранную местом проведения ритуала, там его уже ожидает Элис, которая довольно бодро пинает уменьшенный диван к дальней стене, где находится теплица, которая оказалась нетранспортабельной и её пришлось оставить в Крипте. Все свои скляночки с ядами и кислотами Алисия предусмотрительно переместила под кровать в своей комнате ещё пару дней назад. Если в ходе ритуала что-то непредсказуемо рванёт, все эти яды и кислоты могут довольно непредсказуемо скомбинироваться и похоронить троицу экспериментаторов под завалами.              — Помощь нужна? — уточняет Джереми, прислонившись плечом к дверному проёму.              — Нет, — отмахивается Элис, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и возвращает дивану привычный размер заклинанием. — Ну, вот, мы будем тут сидеть.              — На диване?              — За диваном, — уточняет девушка. — И прикроемся щитами на всякий случай.              — А ты уверена, что нам это поможет? — спрашивает Мариус, в этот момент спустившийся в Крипту и остановившийся рядом с Джереми.              — Должно, — категорично отрезает Элис.              Спустя ещё несколько минут помещение окончательно преображается. Все ковры, которые столько лет все трое стаскивали в своё убежище, теперь свернуты и убраны к стене. На освободившемся участке пола Джереми старательно изображает мелом круг и необходимые символы.              — Я, кстати, текст перевёл, — протягивает Блэк.              — Серьёзно? А чего молчишь тогда? — Грэм рывком поднимается с пола и поворачивается к слизеринцу.              — Жду подходящего драматичного момента, — пожимает плечами тот, протягивая небольшой лист пергамента.              — Прими мой скромный дар… так, это про кровь, видимо. Неизбежное… заглянуть в будущее… Ты серьёзно?              — Я не уверен в переводе, я гэльский не учил. Переводил с древним библиотечным словарём, который развалится раньше, чем мы доучимся. Но, кажется, да, это ритуал для прорицания. Если я правильно…              — Вы меня извините, конечно, — прерывает его Алисия, — а давно для прорицаний нужны ритуалы? Куда делось старое-доброе Внутреннее Око?              — А я откуда знаю? — разводит руками Мариус. — Все вопросы к тому, кто спёр ритуал из Запретной секции. Джей-Джей, солнце, откуда конкретно это спёр?              — С полочки напротив лестницы. Я в каталог не заглядывал. Но не думаю, что это что-то сильно тёмное. Ритуал ведь без кровавых жертв.              — Не знаю, — обеспокоенно хмурится Крауч. — Твоя кровь тут будет. Уверен, что хочешь продолжать?              — Да, — твёрдо отрезает Джереми, возвращаясь к вычерчиванию рун. — Я не против заглянуть в будущее. Заодно и узнаем, вдруг мы уже его похерили.              По прошествии ещё примерно десяти минут, подготовка к ритуалу заканчивается. Джереми достаёт из кармана любимый нож, бросает на диван мантию и рубашку, а затем снова вчитывается в оба пергамента — свой и тот, который принёс Мариус.              — Это ты так транскрипцию нарисовал? Уверен, что это правильно?              — Да. Нет, — последовательно отвечает на оба вопроса Блэк. — Я не могу разобраться в фонетике незнакомого языка за пару недель урывками. Вроде, это должно читаться примерно так. Важно же намерение, верно? Ну, допустим, перепутаешь ты гласные верхнего подъёма с гласными нижнего подъёма, ничего страшного не случится. У нас вон в заклинаниях латынь вообще совершенно кривая и с английским акцентом. Работает же. Элис, подтверди!              — Подтверждаю, латынь отвратительная, — кивает Алисия, заглядывая в пергамент. Она в прошлой жизни успела поучиться в медицинском университете и с латинским языком близко познакомилась ещё тогда. — Но текст ритуала лучше читать приблизительно правильно.              — Так я приблизительно правильно и сделал транскрипцию, — парирует Мариус.              — Ладно, тогда начинаем.              Элис и Мариус перемещаются за спинку дивана, ставят щиты, а Джереми переступает границу рунного круга. Зажав в зубах оба листа, он с силой проводит остриём ножа по левой ладони, глубоко вспарывая кожу. Кровь тонкой струйкой начинает стекать вниз к предплечью.              — Он круг не замкнул, — встревоженно шепчет Блэк подруге, прижавшейся к дивану рядом с ним. — Где мел? Я дорисую.              — Стоп! Не смей! Нельзя влезать в ход ритуала, — Элис предупреждающе дергает его за рукав мантии, — Джерри, где мел?              — В кармане, — Грэм, уже поднесший палец к ране, останавливается на середине движения. — А что?              — Справа от тебя круг не полностью сходится, исправь.              Джереми бросает нож, сжимает раненую ладонь в кулак, достаёт мел и несколько раз проводит им по нужному участку на полу. После этого он возвращается в центр круга, обмакивает указательный палец в кровь и сосредоточенно выписывает символ на своей груди. Алая кровь со стороны кажется практически чёрной на тёмной коже. Несколько раз моргнув, словно в замедленной съемке, он подходит к границе круга, склоняется над руной пути и обводит её окровавленным пальцем.              — Что он делает?              — Понятия не имею, — Элис не мигая наблюдает за хаффлпаффцем, который обходит начерченную границу по периметру, дублируя каждый символ кровавым следом. — Такое бывает, вроде бы. Он начал ритуал, и мог интуитивно почувствовать, что надо делать дальше, — неуверенно добавляет девушка.              Когда кровь окончательно смешивается с меловыми рисунками, превращая каждую руну из белой в мутновато-розовую, Джереми спокойно становится по центру, берёт в руки пергаментные листы, тут же пачкая их кровью и начинает размеренно читать текст ритуала.              — А ма-ахит друехг, гав мэ чиэлаг ириисал агэс…              С каждым произнесенным словом голос парня звучит всё твёрже и увереннее, и спустя несколько фраз Мариус уже готов поклясться в том, что транскрипцию он написал совершенно иную. Но это становится абсолютно неважно, потому что одновременно с этим, воздух в Крипте становится всё более тяжелым, словно из неё методично выкачивают кислород. Оба наблюдателя крепче вцепляются в волшебные палочки, предельно концентрируясь на щитах, удерживать которые становится всё труднее и труднее.              Затихает последний звук ритуала, и листы в руках Джереми тут же вспыхивают холодным голубым пламенем, в секунду прогорая дотла и осыпаясь на каменный пол невесомыми хлопьями серого пепла. Руны на полу и на юношеской груди на мгновение вспыхивают таким же голубоватым светом и тут же затухают. Джереми издаёт душераздирающий крик, гулким эхом отражающийся от стен. Его глаза закатываются, оставляя на виду только светлые белки, спина изгибается, словно в судороге. Он гулко падает на колени, прижимая окровавленную ладонь к горлу, из которого вырывается сдавленное хрипение.              Поборов краткое оцепенение, охватившее их, его друзья бросаются к нему, моментально забыв о щитах, но замирают на месте у границы рунного круга.              — Нельзя же? — дрожащим от страха голоса спрашивает Мариус.              — Я… Я не знаю, — выдыхает Элис.              Лицо Джереми искажается жуткой гримасой нестерпимой боли. Он их не слышит.              Джереми стремительно бежит по слабоосвещённому коридору подземелий Хогвартса, едва успевая поворачивать в нужную сторону, чтобы не сшибать собственным телом все углы. Галлеон для связи, зажатый в ладони, каждые несколько вдохов жалит электрическим разрядом, сообщая о новых посланиях. Он игнорирует его. Игнорирует пару слизеринцев, спрятавшихся в укромном углу и потревоженных его внезапным появлением. Игнорирует острую боль между ребрами, возникшую из-за быстрого бега и мешающую нормально дышать. Игнорирует рослого парня, в которого влетает на полной скорости и по инерции отталкивает плечом в сторону.              Он не успевает пробежать и десяти ярдов, когда в спину его догоняет жалящее заклинание. От неожиданности Джереми падает на пол, группируясь и чудом не разбив лицо, но ощутимо болезненно затормозив коленями и ладонями.              — Совсем страх потерял, придурок? — незнакомец обходит его, становясь напротив и нависая над упавшим. В неровном свете ближайшего факела Джереми пытается разглядеть его лицо, но в глазах всё расплывается. Кажется, у парня коротко остриженные тёмные волосы. Кончиком палочки он приподнимает подбородок Джереми.              — Какого… — начинает Грэм, но парень его перебивает.              — Ты! — на удивление слишком радостно вскрикивает он, всматриваясь в черты лица Джереми. — Как думаешь, малышка Элис сильно расстроится, если сдохнет её ручной грязнокровка, а?              Джереми не успевает возмутиться, услышав оскорбление. Не успевает достать свою волшебную палочку, которая висит в чехле на джинсах. Ему не хватает какой-то доли секунды, промежутка между двумя ударами сердца. Он успевает только услышать заклинание и увидеть ярко-зеленую вспышку. А затем наступает темнота.              Первое, что Джереми видит, открыв глаза — лица Элис и Мариуса. Кажется, он лежит, а они сидят, склонившись над ним. У них обоих уставшие и покрасневшие глаза. Они плакали? Почему они плакали? Он же не умер по-настоящему, ему это просто приснилось. Идиотский сон. Такое с каждым бывает.              — Три часа, — сипло произносит Элис и вздрагивает, будто бы сама удивляясь тому, как странно и непривычно звучит её голос.              — Что?              — Три часа, — повторяет девушка. — Ты был без сознания три часа.              Джереми пытается приподняться, но мышцы словно горят огнём, отказываясь подчиняться, и он снова падает на спину. И вспоминает.              — Ритуал, — он только теперь замечает, что хрипит ещё хуже, чем Элис. — Что тут было?              Мариус придвигается поближе к нему, зачем-то внимательно заглядывая в глаза, после чего кладёт два пальца ему на шею и задерживает дыхание, считая пульс.              — Дочитав текст, ты начал кричать, хвататься за горло. Упал, бился в конвульсиях. Мы не знали, что делать. Вроде как нельзя встревать в ход ритуала, — Мариус откашливается и переводит дыхание. — А потом ты затих. Упал на спину и просто лежал и не двигался. Элис плюнула на всё и стёрла часть круга.              — Помогло? — невпопад спрашивает Грэм.              — Нет. Мы всё перепробовали. Раз по десять кинули в тебя Реннервейтом, водой поливали вот.              Джереми опускает взгляд и отстранённо замечает, что кровавый рисунок руны на груди превратился в едва заметные подтеки, а по сторонам от его головы подсыхают лужицы воды.              — Перестарались, — неловко улыбается Алисия. — Но быстро поняли, что это не поможет, а ты, вроде как, в норме. Так что мы просто сидели и ждали.              — Когда?              — Что «когда»?              — Когда поняли?              — Минут через двадцать, — поводит плечом Элис.              Джереми с силой зажмуривает глаза и пытается выровнять дыхание. Двадцать минут они думали, что он умирает, и не знали, как ему помочь. Двадцать минут они были в ужасе.              — Простите…              — Ладно, что уже говорить. Наверняка мы все ещё по десять раз попытаемся сдохнуть друг у друга на глазах, — нервно смеётся Блэк, осторожно потрепав его по коротко остриженным волосам. — Не получилось с ритуалом, и чёрт с ним. В другой раз будем думать.              — Не получилось, ага, — эхом отзывается Грэм, но что-то в словах Мариуса не даёт ему покоя. Попытаемся сдохнуть на глазах друг у друга…              «Малышка Элис сильно расстроится, если сдохнет её ручной грязнокровка?»              Джереми усилием воли садится, опираясь на локти.              — Я, кажется, скоро умру. В Хогвартсе, — выпаливает он, вспомнив свой сон. Точнее, как он наконец понимает, видение.              — Что?              — Ритуал позволяет видеть будущее, правильно? Я видел, как умираю. Меня убьют здесь, в замке. Какой-то парень... Я не видел его лица.              — Никто не должен умереть в Хогвартсе в ближайшие лет двадцать, — Элис смотрит на него с усилившимся беспокойством. — Так не должно быть. Может, это про далекое будущее? Про Финальную битву, например? Значит, не будешь в ней участвовать. Не думаю, что кто-то из нас планирует к ней присоединиться в любом случае.              — Нет, — мотает головой Джереми. — Это точно должно произойти, пока мы учимся. Я бежал куда-то по коридору. К вам.              — Так, — Мариус решительно встаёт и помогает ему дойти до дивана, где сидеть гораздо удобнее, чем на каменном полу. — Вспоминай все подробности. Любые мелочи, которые могут помочь понять, что это за день.              — Зачем?              — Затем, чтобы этого избежать, — понятливо соглашается Крауч. — Ты бежал к нам, хорошо. Куда конкретно? Когда?              — Не знаю, — хаффлпаффец напряженно хмурится, плотнее заворачиваясь в накинутую на плечи мантию. — Не помню. Бежал и всё. Это было срочно, вы по монете всё время сигналили.              — Во что ты был одет?              — Не помню. А нет, погоди, помню. Серый свитер, я его перед отъездом у Эрика выпросил, он ему всё равно мал.              — Не носи его тогда. Забрось в сундук и никогда не надевай.              — Думаешь, поможет? — с сомнением в голосе уточняет Джереми.              — Должно, — заверяет его Элис. — Изменишь что-то одно, изменишь и всё остальное. Пойдут круги по воде, будущее изменится. Я уверена.              

***

             К началу занятий Джереми успевает даже немного прийти в себя. Элис удаётся ненадолго вернуться в гостиную и проредить свой набор готовых зелий. После того, как она вливает в пострадавшего друга Кроветворное зелье и обрабатывает его ладонь Экстрактом бадьяна, Джереми кажется вполне готовым к учебному дню. Попрощавшись с Блэком, которому первым же уроком предстоит страдать на ЗоТИ и ловить подозрительные взгляды от ожидающего от него какой-нибудь глупости профессора, Алисия и Джереми уходят на Трансфигурацию.              — Ты в порядке? — тихо спрашивает Элис, обратив внимание на то, что Грэм перестал записывать конспект. Вместо этого он настороженно поглядывает на собственную правую руку, пальцы которой мелко подрагивают.              — Да, — беззвучно артикулирует тот, и быстро пишет на чистом листе: «Вы вроде говорили, что у меня были судороги, да?»              Элис молча кивает, а потом дописывает на том же листе: «Не пиши сейчас ничего, потом у меня скопируешь», и получает благодарную улыбку в ответ.              Они предусмотрительно заняли последнюю парту, так что даже высокому и широкоплечему Джереми удаётся довольно успешно скрываться за спинами сокурсников. К тому же, на этот раз профессор МакГонагалл оставляет учеников без практической части, что не может не радовать. Джереми не уверен, что смог бы ровно держать палочку в руках. Впрочем, на следующем уроке — на Чарах, становится очевидно — не смог бы и не может. Силы, потраченные на то, чтобы выдержать первые несколько часов за партой, окончательно иссякают. Сердобольный декан Рейвенкло, визуально оценив состояние ученика, отправляет его в Больничное крыло, пресекая любые споры.              Джереми присоединяется к друзьям только за ужином, по окончании которого все трое отправляются в библиотеку.              — Живой? — шепотом интересуется Мариус, прикрывшись учебником от всевидящей библиотекарши.              — Ага. Оказывается, у меня было небольшое магическое истощение. Мадам Помфри списала это на то, что я слишком сильно вытянулся за лето, напоила меня десятком зелий, оставила спать до вечера, и сейчас всё нормально, — беззаботно отзывается Грэм.              — Руки не трясутся?              — Не-а, — Джереми демонстрирует обе руки ладонями вверх, на которые Элис тут же кладёт увесистый учебник по Трансфигурации.              — На завтра нужно сделать эссе на два фута по Заклинанию Частичного Исчезновения. Пиши, раз уже можешь.              — Не могу, — театральным шёпотом сообщает Джереми, старательно и не особо убедительно изображая дрожь в пальцах. На это он получает укоризненный взгляд от Алисии и со вздохом открывает учебник, отыскивая нужную страницу.              Когда на пергаменте появляется не больше дюжины строчек, а на часах проходит не меньше получаса, Джереми раздражённо отодвигает учебник в сторону.              — А нахрена вообще нужно частичное исчезновение? Почему нельзя просто использовать Эванеско? Мы же его ещё в прошлом году прошли.              Элис откладывает перо и поворачивается к нему.              — Потому что иногда нужно сделать так, чтобы исчезла какая-то часть предмета, — терпеливо поясняет она.              — Допустим, — кивает Джереми. — Но я даже представить себе не могу, когда это может понадобиться.              — Т-ш-ш, — шипит на него Мариус, выглянув из-за своей копии учебника «Стандарт обучения волшебству. Практический курс Зельеварения». Джереми повезло, он на Зелья ходит вместе с Алисией, она может помочь в случае чего. Мариусу помочь некому. В его группе только придурки-гриффиндорцы и такие же придурки, только высокомерные, среди своих. Он как-то раз на третьем курсе попробовал напроситься работать в паре со Снейпом, но тот мало того, что не помог, так ещё и выдал какую-то оскорбительную реплику. С настолько просторечным английским Мариус оказался не знаком, но суть примерно понял и решил больше не рисковать.              — Да я разобраться пытаюсь, — отмахивается Джереми и тут же снова поворачивается к подруге.              — Допустим, тебе нужно превратить табуретку в стул, и ты убираешь у него ножки. Подойдёт такой вариант?              — Да. А ещё я могу просто трансфигурировать стул в эту зачем-то нужную табуретку, — не сдается Грэм.              — Умеешь? — ехидно хмыкает Элис.              — Пока нет. Но научусь, еще почти три года впереди.              — Ладно, давай по-другому. Допустим…              Мариус опускает лицо сложенные на столе руки и накрывает голову учебником, поставленным «домиком», практически не вслушиваясь в то, о чём спорят друзья, хотя стоило. Ему тоже сегодня ещё нужно написать это эссе. Впрочем, десять минут погоды не сделают, можно ненадолго прикрыть глаза и послушать голоса, к которым он уже привык и которые стали не менее дороги, чем те, что были в первой жизни.              «Джереми никогда больше не наденет этот чёртов свитер».