Глава 2.8

      Смешанный класс пятикурсников Рейвенкло и Хаффлпаффа периодически бросает опасливые взгляды на преподавательский стол. Профессор Пауэлл, очередной бывший сотрудник Министерства, которому в этом году не повезло занять проклятую должность преподавателя по Защите от темных искусств, сегодня особенно не в духе. Отставной аврор с неизменно дергающимся левым веком зашёл в класс, рявкнул что-то про проверку полученных знаний, взмахом палочки изобразил вопросы на доске и уселся за свой стол, чтобы уставиться тяжелым взглядом в столешницу. Правда, он время от времени поднимает глаза, проверяя соблюдение дисциплины, но после снова возвращается к увлекательному разглядыванию антикварной дубовой столешницы.              По всей вероятности, Пауэлл, которого Министерство переложило со своей здоровой головы на менее здоровые головы учеников и педагогов Хогвартса, страдает некой формой ПТСР, думает Алисия Крауч. Наверняка так оно и есть. Впрочем, такие аббревиатуры ещё не известны поколению семидесятых, их изобретут попозже. Зато, с легкой руки кого-то из магглорожденных учащихся, профессора окрестили «Контуженным» и теперь большая часть старшекурсников теряется в догадках, строя многочисленные предположения о том, что довело Пауэлла до такого состояния. По последней версии, он наткнулся на полумифический заброшенный замок давно вымерших Гонтов и столкнулся там с какими-то невообразимыми ужасами. Эту теорию Элис узнала от своей соседки по комнате, Ренны Сейр, прошлым вечером, но решительно с ней не согласилась, резонно заметив, что если бы профессор напоролся на какой-то «пламенный привет» от известных своей жестокой мрачностью Гонтов, он бы одним нервным тиком не отделался.              Положа руку на сердце, не так уж сильно Алисию интересовала тайна контузии несчастного аврора. В конце концов, он тут всё равно задержится только до ближайшего июня. Потом он уволится сам, устав от несвойственной ему педагогической деятельности, или его вернут на прежнюю службу. Или он сыграет в ящик, ввязавшись в невероятно опасное приключение летом. Или ещё что-нибудь подобное. Проклятие, наложенное на должность мстительным Риддлом, действует надёжно как швейцарские часы.              Элис пропускает мимо ушей окрик преподавателя, доставшийся кому-то из Хаффлпаффцев, занявших первую парту, и снова переводит взгляд на доску, на которой записаны вопросы урока.              1. Сопротивление воздействию боггарта (повторение)              2. Болотники: основные характеристики, ареал обитания, особенности защиты (повторение)              3. Чары отражения сглазов — область применения              4. Преимущества и недостатки ранее изученных щитовых чар.              Достаточно подробно расписав первые три пункта убористым почерком, Крауч уже успела заполнить текстом не меньше полутора футов пергаментного листа. Темы оказались несложными, ничего сверхъестественного Пауэлл от учеников не требует. Перечитав последний вопрос, она невольно поводит плечом — в прошлом месяце пятикурсники как раз изучали заклинание «Протего Спекулум», представляющее собой зеркальный щит, отражающий проклятия в соперника. Ну, или куда получится, потому что меткость к пятому курсу наработали ещё не все. Чтобы на практических занятиях по отработке этого щита не попасть под перекрестный огонь, нужно было, наверное, отрастить по периметру организма не меньше десятка пар глаз. И то, не факт, что это помогло бы на сто процентов. Радует одно — после такого стресса пройденная тема въелась в мозг так, что её оттуда не вытравить даже Обливиэйтом.              — Элис, — почти беззвучный шепот, раздавшийся слева, сопровождается еле ощутимым прикосновением к локтю. — Что в третьем писать?              — Развёрнутый ответ, — артикулирует девушка, не прекращая указывать недостатки Зеркального Щита, которые ей так хорошо запомнились. Энергозатратность, повышенная сложность создания стабильной защиты, риск некорректного отражения принятых на щит заклинаний…              — Ну, Элис, — повторная просьба звучит на порядок жалобнее.              — Джерри! — рявкать шёпотом она всегда умела. Как и зверски смотреть.              Алисия вполоборота поворачивает голову влево. Грэм с самым несчастным видом смотрит на неё, а потом указывает взглядом на цифру «три» на своём листе, после которой уже ничего больше не записано.              — Подумать не судьба? — уточняет рейвенкловка, покосившись на пока что не замечающего их тихие переговоры профессора.              — Не, я тупой, — чересчур радостно сообщает ей друг, а потом снова изображает страдающее выражение на своём лице.              Выражение страдания, по мнению Элис, выглядит слишком наигранным и тянет максимум на «Удовлетворительно», а заверения в тупости Джереми не выдерживают никакой критики, но сейчас не место и не время объяснять Грэму очевидное. Он не глупый, и если дело касается его любимых травок или зверушек, он перероет всю школьную библиотеку и загоняет сов через океан к Скамандеру. А Противосглазные чары не цветут, не летают и не ползают, так что вникать в них Джерри просто лень. Но прокомментировать это сейчас, опять же, не получится, поэтому Элис молча вытягивает ещё один пергаментный лист, и быстро набрасывает на нём две строчки.              «Сальвио Гексиа. Снятие наложенного сглаза. Защита небольшой области вокруг волшебника от сглазов. Примеры сглазов вспомни сам. Лей воду».              — Ты святая, — восхищенно шепчет Джереми, склонив голову в практически церемонном поклоне и одновременно с этим подтягивая листок поближе к себе. Алисия только фыркает в ответ.              Спустя несколько минут этот самый лист, сложенный в максимальное количество раз, отправляется к парте позади Элис и Джерри. На Хаффлпаффе не принято отказывать друзьям в помощи, особенно если они — очаровательная блондинка Мерри Аббот, у которой навык строить «грустные глазки» можно оценить не то, что на «Превосходно», а на премию от Министерства и восторженное письмо лично от недавно избранного министра Минчума. Талант!              Когда дело доходит до четвертого вопроса, Элис молча пододвигает к Грэму свою работу. Если наглость невозможно пресечь, её стоит хотя бы проконтролировать.              

***

             Мариус сворачивает от одного коридора Хогвартса к другому, неудобно прижимая к груди всё ещё ноющую руку, и мысленно репетирует все свои эмоциональные жалобы, которые можно излить на друзей. И нельзя сказать, что он так уж расстроен или получил травму, несовместимую с жизнью, но немного поныть ведь никто не запрещает.              Оказавшись в этом мире, Мариус твёрдо решил попробовать себя в квиддиче. Страх высоты притупился, порядком успокоенный пониманием того, что магическая медицина маловероятно позволит ему убиться, сверзившись с метлы. Да и, откровенно говоря, успешные выступления в качестве члена факультетской команды неплохо помогают удерживать позицию если и не популярного ученика, то точно не изгоя, что уж точно является хорошим подспорьем в жизни слизеринца-полукровки. Эпизодические конфликты с отдельными приверженцами превосходства чистокровных не в счёт. Так что, как только появилась такая возможность, Мариус пробился в команду на позицию ловца, целенаправленно выбрав для себя именно эту роль. Он ещё из прошлой жизни притащил с собой багаж в виде неумения работать в команде. Вот летать отдельно от всех, высматривая юркий золотой шарик — это пожалуйста, это как «здрасьте», но координировать свои действия с остальными полевыми игроками у него бы точно не вышло.              А стоило бы поучиться. Оба капитана, которых он застал до этого, спокойно позволяли Блэку тренироваться отдельно, лишь изредка приходя на общие тренировки, чтобы не забывать, как уворачиваться от бладжеров. На играх же загонщики стараются в полную силу, прикрывая ловца от опасности. За прошедшие три года Мариусу, конечно, не удалось обойтись без травм на матчах. Игра есть игра, без этого никак. Но не на тренировках же!              Всё началось из-за того, что последнюю игру против команды Рейвенкло слизеринцы проиграли с разгромным счетом в шестьдесят очков против двухсот восьмидесяти. То ли их команда, состав которой почти полностью изменился с прошлого года, не смогла нормально сыграться, то ли погода была нелётная, то ли Марс оказался не в том доме — причину установить так и не удалось. Но новый капитан команды, Роб Эйвери, твёрдо решил, что подобных провалов больше нельзя допускать и взялся за своих подопечных с утроенной энергией. Методы у него оказались драконовскими. Или аврорскими, тут как посмотреть. Эйвери вытащил на поле оба состава, основной и запасной, составил из них две команды и напутствовал фразой: «Даже не вздумайте друг друга жалеть, «вороны» нас не жалели». В итоге, к концу второго часа тренировки, окончательно потеряв видимость среди плотной стены снегопада, Мариус наконец высмотрел вредный снитч и не раздумывая протянул к нему замерзшие пальцы. Зря. Вопреки устоявшемуся мнению, спортсмен тоже должен думать. Блэк в последнюю секунду боковым зрением заметил бладжер, запущенный кем-то решившим проявить особый энтузиазм, но реагировать было уже поздно. Тяжелый мяч на полной скорости встретился с тонкими пальцами, раздался неприятный хруст, и травмированный ловец был поспешно сослан в Больничное крыло. Убираясь подальше от поля, Мариус с удовольствием послушал весьма непривычные для аристократа Эйвери многоэтажные нецензурные конструкции в адрес незадачливых загонщиков.              Задерживаться в лазарете Мариус не собирался и уже настраивался на то, что придётся до посинения упрашивать мадам Помфри отпустить его страдать где-нибудь подальше от удручающих белых стен, но та на удивление быстро его отпустила, снабдив необходимыми зельями. Осторожно заглянув за ширму, отделявшую часть общей палаты, Мариус выяснил причину такой поспешности — на нескольких койках сидели трое младшекурников-гриффиндорцев, две девочки и один мальчик. И если мальчик выглядел относительно неплохо, хоть и казался довольно взъерошенным, то заплаканные девочки, которые икая рассказывали целительнице о чём-то очень страшном, обитающем в коридоре третьего этажа, выглядели совсем печально. Когда в дверях появились весьма недовольная профессор МакГонагалл и что-то объясняющий ей Фрэнк Лонгботтом, староста-семикурсник, Мариус поспешил ретироваться, прихватив с собой свои флакончики с зельями. Друзья, конечно, должны позже подойти в Крипту, но Блэк лучше их там подождёт, чтобы потом от души пожаловаться на озверевшего Эйвери, на отвратительную погоду, от которой даже у медной обезьяны яйца мёрзнут, и на расстаравшихся загонщиков — двойняшек-кузенов Алисии, но это так, к слову.              Подойдя ко входу в Крипту, Мариус привычно оглядывается по сторонам, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, быстро собирает нужные комбинации на циферблатах и просачивается за створку часов. Уже на винтовой каменной лестнице, ведущей вниз, что-то вызывает у него смутное беспокойство. Из-за решетчатой двери пробивается яркий свет, куда ярче, чем их обычные зачарованные свечи. Да и не должно быть ещё никого внизу, Элис собиралась посидеть в библиотеке, а Джерри обещал составить ей компанию. Кто мог зажечь свет в их убежище?              Быстро вытянув волшебную палочку из крепления на поясе, Мариус старается как можно тише приблизиться к двери, а потом рывком её открывает, в надежде застать чужака врасплох. Однако это оказывается абсолютно бессмысленным действием. В Крипте абсолютно пусто и тихо, и всё выглядит как всегда, с одной лишь непривычной деталью. Из теплицы, стоящей у стены, ослепительно бьёт белый свет, освещая всё помещение. Не меньше минуты Блэк разглядывает неожиданное явление, а затем разворачивается, плавно прикрывает за собой дверь, поднимается на десяток ступеней наверх и в задумчивости усаживается на лестнице. Лучше подождать остальных здесь.              

***

             Элис с тоской оглядывает груду книг и пергаментных свитков перед собой и потирает уставшие глаза кончиками пальцев. Вот почему Мародёры решили делать свою карту именно на пятом курсе? А они ведь наверняка уже взялись за неё, Мариус говорил, что они каждую свободную минуту дружно о чем-то шепчутся, даже на уроках. Не самое удачное время они выбрали. Вообще-то, в июне их потоку экзамены уровня С.О.В. сдавать. А трио попаданцев теперь приходится не только ежедневно готовиться к занятиям и экзаменам, но и сразу параллельно выполнять два изыскания, связанных с пресловутой картой.              Во-первых, необходимо сделать свой «тестовый» образец Карты. К счастью, для этого не требуется полное исследование замка, достаточно будет и одного помещения. Например, того же заброшенного класса Алхимии, куда никто всё равно не заходит. Но сначала нужно разобраться со всеми необходимыми чарами, а эта задача всё ещё имеет статус «в процессе». А во-вторых, Элис параллельно с этим принялась за поиски решения не менее важной задачи: как полностью исчезнуть с Карты? Даже если им повезёт и на пергаменте отобразятся их «местные» имена, это будет только половина успеха. Если трое друзей, отправляясь в Крипту, будут регулярно исчезать с Карты там, где по мнению Мародёров нет никаких скрытых помещений, это может навести компанию гриффиндорцев на подозрения. Лучше уж сделать так, чтобы Алисия и её друзья совсем не были видны на Карте. В конце концов, они особо не ввязываются в конфликты с Мародёрами (стычка в поезде первого сентября не в счёт; вроде бы и Поттер, и Мариус поумерили свой пыл, погавкав друг на друга в коридорах ещё пару раз, но без последствий, и теперь по большей части игнорируют друг друга), и, если всего трое человек из нескольких сотен обитателей Хогвартса по какой-то причине совсем не будут появляться на плане школы, это привлечёт меньше внимания. Во всяком случае, Элис надеется именно на это. При самом лучшем раскладе, им вообще удастся сделать так, чтобы эта «невидимость» была полностью контролируемой в любое время. Например, если они будут «исчезать» прямо в своих факультетских гостиных, гриффиндорцы могут решить, что это или сбой в работе артефакта или просто какие-то тайны чужих факультетов. Проникнуть внутрь и проверить догадку им всё равно будет крайне проблематично.              — Всё в порядке? — участливый голос сидящего напротив Джереми вырывает Элис из размышлений.              — Ага, — рассеянно отзывается Элис, скользя взглядом по разбросанным по столу записям и вычерчивая бессмысленные линии и круги на одном из пергаментных листов.              — Нашла что-то интересное? — Джереми заканчивает очередную формулировку в эссе по Гербологии, ставит точку и откладывает перо в сторону.              — Не знаю, не совсем. Пока не понятно. Слушай, — она резко подаётся вперёд, практически ложась грудью на стол, — вот почему никто до сих не переложил Маскировочные чары в зелье, а?              — Может, потому что это невозможно? — предполагает Джереми, до этой минуты и не слышавший о подобном.              — Возможно! — девушка выпаливает это чуть громче, чуть следует, и тут же опасливо оглядывается через плечо. Сильно шуметь в библиотеке и навлекать на себя гнев мадам Пинс точно не стоит. К счастью, возглас рейвенкловки остался незамеченным за общим тихим гулом учеников, постигающих магические науки, и шуршанием страниц учебников и справочников. — Есть куча выкладок по переложению заклинаний в зелья с аналогичным действием.              Она вытаскивает несколько пергаментных свитков из общей кучи на столе и раскладывает их на столе перед другом, придавив книгами углы листов, всё время норовящих свернуться в исходное состояние.              — Вот, смотри. Раньше эту тему проходили на седьмом курсе на Чарах и дублировали на Зельях. Учебная программа с тех пор пару раз сменилась, но книги в библиотеке остались. Информации не так много, материал изучали по верхам, но кое-что есть. Допустим, можно превратить заклинание «Дантиссимус» в зелье с таким же действием. В зависимости от способа подготовки ингредиентов и последовательности их введения подбирается необходимый момент активации зелья и степень его воздействия. Зачем нужно зелье, отращивающее жертве зубы до колена — другой вопрос. У всех свои фантазии. Но это не так важно. В общем, можно использовать и более сложные заклинания, например, Антиаппарационное. У него тогда меняется область воздействия и вместо ограничения аппарации на определенной территории, не может аппарировать конкретный человек. Удобная штука, если выгадать момент и подлить зелье. Вроде как, само зелье разрабатывалось для авроров, но, сам понимаешь, пригодиться может кому угодно и с любыми намерениями.              — То есть, любое заклинание можно переложить в зелье? — уточняет Джереми, заинтересовавшись темой. Эссе подождёт, с Гербологией у Грэма проблем нет.              — В теории — да, — кивает Крауч. — На практике это всё чуть сложнее. Естественно, рецепты зелий есть не ко всем чарам, они либо не выведены, либо являются чьей-то профессиональной тайной. Мастера своих секретов не выдают, — с досадой морщится она. — Да и в этих учебниках есть только общие формулы, никакой конкретики. Хотя, если пойти от противного… — она Элис обрывает себя на середине фразы и снова утыкается в свои заметки.              Сообразив, что подруга снова потеряна для окружающего мира на какое-то время, Джереми всё-таки возвращается к своему эссе. Спустя примерно полчаса, когда он успевает не только закончить свою работу, но и наскоро проверить её, Элис снова придвигает к нему пергамент.              — У Заклинания поиска и у Маскировочных чар схожий принцип действия, верно? — дождавшись неуверенного кивка от Грэма, она продолжает рассуждать. — Ну, действия палочкой похожи, рунная схема тоже, да и сами по себе они антонимичны друг другу. А тут в учебнике дан рецепт Зелья поиска, преобразованного из самого заклинания. Опять же, интересная вещь, надо потом сделать. Оно примерно неделю выводится из организма, а до этого организм можно отследить практически где угодно и откуда удобно.              — Ингредиенты нормальные? Или прах дементора, слеза единорога и так далее?              — Редкие, но не настолько. Я закажу, проблема не в этом. Я просто не знаю, как видоизменить рецепт так, чтобы зелье стало маскировочным. Я, знаешь ли, зелья пока не создаю.              — А дома ничего подходящего нет?              — Точно нет. Всю секцию по зельям я перерыла курсу к третьему. Но там всё, по большей части, стандартно-теоретическое. Краучи никогда не были зельеварами, у нас в роду все больше политики, — пожимает плечами девушка.              — Посоветуйся со Слагги, — на пробу подкидывает идею Джереми. — Вдруг он что подскажет.              — Старая консерва Слагги? Серьёзно? — фыркает Элис. — Он подскажет не забивать голову и готовиться к экзаменам. Вон, Мариус к нему подходил «по личному вопросу», так до сих пор бубнит, что декан на него косо смотрит. Но посоветоваться с кем-нибудь можно, хорошая мысль. Свежий взгляд на проблему и всё такое…              Она оглядывается вокруг. Кто-нибудь из семикурсников вполне может помочь или, во всяком случае, натолкнуть на интересную идею. За соседним столом сидит Ксено Лавгуд, который самозабвенно вещает что-то благодарной слушательнице в лице прелестной Пандоры Дейл. Нет, не то, кажется, там речь идёт о зимней миграции мозгошмыгов в Девоншир, и только они Лавгуда сейчас и интересуют. Они и немножечко сама Дейл. У Эмили Грин, их старосты, вроде бы неплохо с зельями, но Грин, по уши погрязшая в учебной и общественной жизни, с каждым днём всё больше похожа на инфернала. Лучше с лишними вопросами к ней не лезть.              — Это же «Плетение Чар» Элоизы Гэмп? — раздаётся откуда сбоку восторженный свистящий шёпот.              Элис поворачивается к источнику звука в виде миловидной рыжеволосой девушкой с огромными светло-голубыми глазами, в которых светится неприкрытое благоговение перед книгой. Она уже успела переодеться в обычную одежду после уроков, но Крауч уверена, что видела её в гостиной родного факультета — навряд ли в Хогвартсе есть вторая ученица с медными кудрями до поясницы. Вспомнив, что до этого прозвучал вопрос, Алисия нехотя кивает. Книга не то, чтобы тёмная — мистер Крауч не стал бы присылать дочери запрещенную и опасную литературу, но и светлого в книге мало. Некоторые чары из неё давно стоило бы запретить, просто ни у кого в Министерстве ещё руки до этого не дошли. И хорошо. И замечательно. Пусть лучше размеры котлов стандартизируют.              — Я у мадам Пинс спрашивала, она говорит, его даже в Запретной секции нет. И я посылала сову во «Флориш и Блоттс», так там ответили, что подобных книг в продаже нет. Где вы его взяли? А можете одолжить? На пару дней, хотя бы, — умоляюще бормочет девушка и тут же перебивает сама себя. — Ой, я вас отвлекла, наверное. Вы что-то обсуждали, да? — ей хватает такта смутиться и начать нервно поправлять рукава черного свитера с высокой горловиной. — Простите, пожалуйста.              — Ничего страшного, я понимаю, — отмахивается Элис. — Ты тоже извини, книгу дать не смогу, она из семейной библиотеки.              — А-а-а, — разочарованно протягивает девушка, опершись ладонями об их стол и перекатившись с пятки на носок. — Просто это же несправедливо! — выпаливает она, наклоняясь чуть ближе к Элис.              — Что именно несправедливо? — уточняет Крауч, слегка нахмурившись. Неужели сейчас начнутся стенания о привилегированности чистокровных отпрысков, у которых больше доступа к информации? Так она и сама об этом прекрасно осведомлена, спасибо большое.              — То, что не все книги есть в свободном доступе! Да, я поняла уже, что там есть какие-то спорные темы, но это же не повод делать вид, что Гэмп эту книгу не писала вовсе. Изучать надо всё! — с жаром заканчивает рыжеволосая ученица и даже слегка хлопает ладонью по столу, за что на неё тут же недовольно шипит библиотекарь.              Элис с любопытством прищуривается, глядя на неожиданную собеседницу, а потом обменивается взглядами с Джереми. Тот только пожимает плечами в ответ, коротко ухмыльнувшись.              — Садись к нам. Расскажешь, что ещё думаешь по этому вопросу. И познакомимся заодно, — предлагает Алисия, а Джереми выдвигает стул, улыбаясь незнакомке во все тридцать два зуба.              — Эм-м, ладно, — неловко отзывается девчонка, растеряв весь запал и снова начиная теребить многострадальные рукава. Она почему-то бросает опасливый взгляд на Грэма, но приглашение всё же принимает, опускаясь на стул, рядом с хаффлпаффцем. — Я Шэй. Шэй Бирн. Рейвенкло, четвёртый курс, — уточняет она напоследок, подтверждая догадку Алисиии.              — Джереми Грэм.              — Элис Крауч, — заканчивает «кружок знакомств» Алисия и возвращает разговор в прежнее русло. — Так что там насчёт доступности всех книг? Интересная же тема.              — Конечно, интересная! — от минутной неуверенности Шэй снова не остаётся и следа. — Вот ты же читаешь эту книгу и наверняка читала кучу других не совсем разрешенных, но ты же не проклинаешь всех направо и налево.              — А откуда ты знаешь? Мы же только познакомились, — Элис насмешливо склоняет голову набок и приподнимает бровь.              — Весь Хогвартс знал бы, включая портреты и привидений, такое не скроешь, — Шэй не реагирует на провокацию. — Так что бред это. Знания сами по себе не делают волшебника злодеем.              — А как же совсем запрещённая литература? Ритуалы на крови? А обряды, напрямую влияющие на душу?              — А что, все, кто читал про ядерную бомбу, пойдут собирать её на заднем дворе? — парирует Бирн и тут же пускается объяснять, что такое ядерная бомба, приняв удивление Алисии подобным аргументом за неосведомленность чистокровной наследницы в вопросах маггловских изобретений.              Элис слушает бесполезную информацию вполуха, изредка кивая. Шэй, видимо, магглорожденная или полукровка, раз так хорошо ориентируется в атомных технологиях. Ну или она ещё один попаданец, но это маловероятно. Их и так тут трое, куда ж больше? В любом случае, мысли у неё интригующие.              — Ты же понимаешь, — снова вступает в разговор она, продолжая прощупывать почву, — что дело не только в книгах? То же Министерство опасается, что открытый доступ к знаниям о тёмной магии приведёт к тому, что её начнут активно использовать.              — Да нет, наверное, никакой тёмной магии, — задумчиво произносит Шэй. — Есть намерение. Если кому-нибудь «Левиосой» уронить канделябр на голову и проломить череп, Левитирующие чары от этого не станут запрещёнными. А табуированным кровавым ритуалом можно спасти кому-нибудь жизнь, верно?              Крауч коротко кивает. Да, в старых семьях такое есть и даже её отец воспользовался бы чем-то подобным, если бы ей или Барти угрожала опасность.              Да, разговор принял необычный оборот. Буквально за несколько минут этой четверокурснице удалось увлечь её нетривиальным и непопулярным в магическом мире мнением. Алисия уже давно присматривается к окружающим, в основном — к сокурсникам. Чьи идеи могут быть опасны? Кто из них может оказаться полезен в будущем? Кого стоит поддержать? В конце концов, если она предоставит правильные аргументы, отец даже выделит ей средства на развитие талантливых волшебников и ведьм. Это уже обсуждалось Он давно уже нацелился на министерское кресло, и, если всё пойдёт по плану самой Элис, Крауч-старший действительно станет первым лицом Магической Британии. Ему не помешают «свои» люди. Те, которых будет продвигать его любимая дочь на благо семьи и будущей политической программы. Сложно пока сказать, пригодится ли активность и явная любознательность мисс Бирн вкупе со своеобразным подходом к магии в дальнейшем, но кто знает. Как будут развиваться события дальше? Что придётся делать самой Алисии для того, чтобы защитить дорогих ей людей? Навряд ли удастся отделаться одними «Экспеллиармусами» и совсем не замарать руки. Тогда ей лучше заполучить в своё личное окружение людей, которые не так активно делят магию на тёмную и светлую. Мало ли, для чего такие кадры могут понадобиться.              — Слушай, — наконец принимает она решение, чувствуя, что оно может стать по-настоящему важным, — давай так. Завтра я после шести часов опять буду здесь и возьму эту книгу. Полистаешь, выпишешь, что тебе нужно, договорились?              — Спасибо! — счастливо сияет девушка и явно порывается обнять щедрую старшекурсницу, но в последний момент одёргивает себя и только благодарно улыбается. — Ещё раз извините, что отвлекла.              — Ничего страшного, — машинально отзывается Элис, вспоминая от чего именно их отвлекли и замечая высокого черноволосого юношу, быстрым шагом направляющегося к выходу из библиотеки. — У меня появилась одна идея… До встречи, Шэй. Джерри, собери тут всё, пожалуйста, а я пойду докопаюсь до юного дарования.              «Дарование», будучи значительно выше Алисии и обладая стремительной походкой, успевает пройти достаточно далеко по коридору, прежде чем девушке удаётся догнать его практически бегом. На оклики по имени дарование реагировать не хотело.              — Снейп! Да стой же ты, дело есть, — Элис всё же умудряется обогнать слизеринца и встать прямо перед ним, так что тому вынужденно приходится затормозить.              — Крауч, — коротко кивает он, поправив потертый ремень школьной сумки на плече и чуть сильнее ссутулившись. — Чего тебе надо?              — Поговорить, — беззаботно начинает Алисия, но, увидев на лице собеседника напряженно-недоверчивое выражение, быстро меняет тон. — У меня к тебе вопрос, касающийся зелий. Больше не с кем посоветоваться, а вдвоем мы, может, что-нибудь и придумаем. Да и…              — А с какой радости я буду тебе помогать? Что мне с этого? — грубовато перебивает её Северус.              — Моя вечная благодарность? — криво улыбается Элис. — Или определи стоимость консультации в галлеонах.              «Зря. Очень зря», — спустя секунду думает Крауч. Даже если бы у неё не было дополнительных знаний о некоторых окружающих её персонажах, можно же было сообразить, что вспыльчивый оборванец с повышенным самомнением деньги примет только под угрозой Авады. И то — не факт.              — Катись к чёрту, Крауч, — злобно огрызается Снейп. — Выражай свою благодарность кому-нибудь другому. Или мало желающих? — ехидно добавляет он напоследок и обходит девушку по широкой дуге, но тут же снова останавливается, прислушиваясь к диалогу, доносящемуся с ближайшего подоконника.              — …и Поттер, естественно! Ты бы видела, как шипела МакГонагалл, прямо мантикора! — взбудоражено пересказывает своей подруге высокий темноволосый гриффиндорец со значком старосты на груди, активно жестикулируя и при этом чудом не сваливаясь на пол.              — Ну разумеется, — тихо произносит себе под нос Элис, и тут же оборачивается, почувствовав, что кто-то тронул её за плечо.              — Ты идёшь? — спрашивает подошедший Грэм.              — Нет, — качает головой она. — Я потом догоню.              Джереми пожимает плечами, закидывает на свободное плечо её сумку, которую уже было протянул ей, и удаляется вперёд по коридору. А Элис подходит ближе к разговаривающим и греющему уши Снейпу.              — Крауч! Ты тоже уже в курсе? — гриффиндорский староста изворачивается, чтобы разглядеть невольных слушателей его рассказа, и всё-таки слегка неуклюже соскальзывает вниз. Впрочем, он тут же выпрямляется и невозмутимо засовывает руки в карманы.              — Фрэнк, — его подруга с нежной укоризной качает головой и поправляет воротник его мантии быстрым касанием пальцев. Юноша провожает это движение долгим влюбленным взглядом.              — Эм-м, я не в курсе, — Элис аккуратно обрывает грозящую стать совсем романтичной сцену и переводит беседу на прежние рельсы. — А что произошло?              — Кх-а, ага, да, — Фрэнк прочищает горло, с сожалением отворачиваясь от все ещё сидящей на подоконнике девушки. — В общем, Поттер и Блэк, который наш, разумеется, сказали первокурсникам, что на третьем этаже есть секретный коридор, по которому можно быстро дойти до Большого Зала. Они, видимо, надеялись, что малышня просто заблудится, понервничает и всё. Но те напоролись на ящик с боггартом в каком-то чулане и натерпелись ужаса. Их кто-то с шестого курса нашёл, совершенно случайно, и отвёл в лазарет. В итоге дети в истерике, наша декан — в ярости, а с факультета сняли по тридцать баллов на каждого. Если бы Джим не был таким хорошим охотником, МакГонагалл бы его и из команды выперла.              — Ничего нового, — закатывает глаза Алисия, а Снейп за её спиной бормочет что-то ужасно язвительное, судя по тону, но совершенно неразборчивое.              Фрэнк ещё пару минут живописно рассказывает о том, как заместитель директора разбиралась с ситуацией и искала виновных. Поняв, что никакой ценной информации для неё лично в этой истории нет, Элис прощается с присутствующими.              — Крауч, погоди! — долетает ей в спину голос Снейпа, и Элис с удивлением оборачивается. — Ты обсудить что-то хотела, верно? — абсолютно невозмутимо уточняет он, словно это кто-то другой совершенно по-хамски послал рейвенкловскую старосту по известному адресу меньше буквально пять минут назад.              Поразительно. Как всё-таки поднимает человеку настроение известие о том, что у его заклятого недруга неприятности, в которых этот недруг сам и виноват. А уж если таких недругов двое, даже такой экземпляр как Северус Снейп становится чуточку доброжелательнее.              — Давай, наверное, вернёмся в библиотеку, и я всё объясню, — предлагает Алисия и нелюдимый слизеринец действительно следует за ней.