Глава 2.9

      Джереми подскакивает на кровати, машинально стряхивает с себя что-то увесистое и пушистое и рвано выпускает воздух из легких. Он затравленно обводит комнату взглядом, потратив несколько долгих секунд на рассуждения в духе «Где я? Кто я? Какого хрена?», а потом фокусируется на единственном кроме себя живом существе поблизости и всё становится на свои места.              Он, Джереми Грэм, ученик пятого курса Хогвартса, находится в своей хаффлпаффской спальне и его только что самым бессовестным образом выдернули из сна. Сон, впрочем, был вроде бы не слишком приятным, так что можно было бы и спасибо сказать, если бы в роли будильника не выступил нахальный белоснежный кот по кличке Бум.              Бум поселился в их спальне с прошедшего сентября, привезенный из дома Юаном Мэддоком, однокурсником Джереми. Как объяснил, слегка виновато извиняясь, сам Мэддок, его родители в конце лета подобрали беспризорного кота, но у отца обнаружилась аллергия и Юан предложил прихватить Бума с собой в Хогвартс. Бумом зверюгу моментально окрестила младшая сестренка Юана, которая, сидя в своей кроватке, сопровождала каждый тяжелый прыжок кота на любую поверхность восторженным «Бум!». Имя прижилось, кот стал неплохо на него откликаться, ужасно полюбился первокурсникам и принялся терроризировать соседей Мэддока по комнате. В частности, ему очень пришлось по душе занимать половину любой заинтересовавшей его кровати и шипеть, если его попытаться согнать с нагретого места. А по утрам он повадился будить тех, кто спит слишком долго. В этот раз, очевидно, не повезло Джереми.              — Молодец, Бум! — Юан заглядывает в спальню, уже полностью одетый и готовый к учебному дню, и одобрительно кивает коту, который невозмутимо сидит на полу посередине комнаты и умывается. — Мы с парнями не смогли тебя разбудить, ты слишком крепко спал, — добавляет он, повернувшись к Грэму. — Я уже думал, придётся Эми звать.              — Не надо Эми, — быстро мотает головой Джереми. — Я уже встал.              Эми, она же Амелия Боунс — их однокурсница и староста. Получив свой долгожданный значок, Эми взялась за свои административные обязанности со всей ответственностью и бесцеремонностью. То есть, помимо основных задач вроде патрулирования школы вечером и снятия баллов за драки в коридорах, она завела привычку проверять спальни на предмет тех, кто проспал и будить их командным голосом. Её бодрое «Подъём!» работает безотказно как швейцарские часы и последние несколько месяцев весь факультет знает, что если кто-то ленится вставать, нужно звать Боунс. Сокурсники и ребята постарше подшучивают, что Эми, возможно, пойдёт по стопам отца и старшего брата в Аврорат, где точно так же будет раздавать громогласные команды своим подчиненным, а Джереми с лёгким содроганием знает, что всё именно так и будет. С другой стороны, надо отдать Амелии должное — почетная должность не сделала её заносчивой или высокомерной. Эми осталась собой, отзывчивой и доброжелательной девушкой. Просто чуточку пугающей своей рьяной старательностью сделать из расслабленного Хаффлпаффа аврорскую казарму.              Джереми удаётся собраться достаточно шустро, но этого всё равно недостаточно, чтобы успеть спокойно позавтракать. Или вообще позавтракать хоть как-то. Поэтому, на ходу прихватив с факультетского стола в Большом зале пару сконов, чтобы сжевать их на ходу, он припускает к подножью холма, где проходят занятия по Уходу за магическими существами.              Не считая Гербологии (к которой его тянуло с самого начала) и Прорицаний (где можно вдохновенно нести любую чушь, лишь бы звучало правдоподобно), УзМс — это определенно один из его любимых уроков. Магические зверушки увлекают и завораживают. Все надежды Джереми на этот предмет оправдались в полной мере уже на первом же уроке на третьем курсе, когда профессор Кеттлберн принёс в качестве наглядного пособия огненных саламандр. Вообще, учебную программу по предмету всегда было принято начинать с флобберчервей, но профессор обозвал их слишком скучными и годными только для разделки на ингредиенты. Кеттлберн, прихрамывая на протезированную ногу, воодушевленно кружил вокруг учеников и саламандр, рассказывая первым о великолепии последних. Понимая, что профессор знает технику безопасности как свои семь пальцев, третьекурсники не спешили приближаться к ящеркам слишком близко, но от урока всё равно остались в восторге.              С того дня профессор Кеттлберн лишился ещё двух фаланг и успел четыре раза предстать перед Попечительским советом, требующим его отставки ввиду абсолютной профессиональной беспечности, но уроки от этого менее интересными и более безопасными не стали. Найти в Британии нового достаточно квалифицированного специалиста по магическим существам непросто, химеры и фестралы пока никого из учеников не сожрали, а директор Дамблдор с готовностью даёт всем второй и последующие шансы. Так что профессор продолжает приводить всё, что кусается, жалит и плюется ядом на практические занятия.              На урок Грэм даже умудряется не опоздать, подбежав к вольеру с крупами в числе последних, но всё же раньше преподавателя. Он прибивается поближе к Элис, стоящей поодаль от остальных рейвенкловцев.              — Утро, — кивает девушка, не отрывая взгляда от одного из щенков, который самозабвенно гоняется за своим раздвоенным хвостом.              — Утро, — Джереми зевает и трёт кончиками пальцев глаза, а после плотнее запахивает шарф на груди. Холодный зимний воздух немного бодрит с утра пораньше, но недостаточно для того, чтобы пропало желание вернуться обратно в спальню под тёплое одеяло.              — Не выспался?              — Да не то, чтобы… — Грэм пожимает плечами. — Просто ерунда всякая снилась и проснулся резко.              Алисия что-то негромко говорит в ответ, наверное, выражая понимание, а мысли Джереми уже ускользают в другом направлении, возвращаясь к недавнему сну, но безуспешно пытаясь зафиксироваться на его подробностях. Там было что-то яркое, вызывающее гнетущую тревогу. Кажется, что-то горело… Да, точно, он смотрел, как полыхал дом, освещая алым чёрное ночное небо. Или он путает с воспоминанием из прошлой жизни? Чёрт его разберёт, Джереми вообще не привык запоминать сны.              — Мистер Грэм!              — А? — Джереми вздрагивает и обнаруживает, что профессор стоит прямо перед ним и выжидающе смотрит на него.              — Повторите, что я только что сказал, — нетерпеливо прищелкивает пальцами Кеттлберн.              — Э-э-э… Крупы не любят магглов? — наугад предполагает хаффлпаффец, вдруг вспомнив довольно известный факт об этих существах.              — Не совсем, но продолжайте, — взгляд преподавателя чуть смягчается. Пусть ученик и отвлекся, но он кое-что знает по теме. Это простительно.              Джереми не меньше минуты старательно «льёт воду» о том, что крупы чрезвычайно верны своим хозяевам, что они одни из самых преданных магических созданий, но да, действительно, чрезвычайно негативно относятся к неволшебникам и могут даже напасть на незадачливого маггла. За развернутый ответ Грэм неожиданно получает три балла от обычно скупого на похвалу профессора и до конца урока старается больше не теряться в собственных мыслях.              Когда на следующем уроке пятикурсники собираются в классе Истории Магии, они все блаженно расслабляются. Кто-то отогревается после занятия на улице, кто-то просто выдыхает после напряженного изучения сложного материала. Элис утягивает «их» Блэка на последнюю парту, где вполголоса рассказывает ему о текущем этапе зелья, над которым сейчас работает, а потом переключается на описание очаровательных двухвостых щенков.              Заняв парту перед ними, Джереми не особо прислушивается к разговору, бездумно рисуя круги и линии на листе пергамента. Элис всегда рассказывает Мариусу о тех существах, которых они проходят на УзМС и тот даже иногда немного жалеет о том, что не выбрал этот предмет на третьем курсе. Правда потом он обязательно неизменно говорит, что зверушки его не особо любят, а он их любит только когда выпьет, так что он не зря выбрал Древние руны и Нумерологию, на которых точно не нужно взаимодействовать с чем-то одушевленным. С другой стороны, Мариуса не любит вообще всё живое — в той жизни он загубил абсолютно все цветы в квартире, включая кактусы, когда от него съехала девушка, которая так старательно их растила. В этой же жизни именно с легкой руки Блэка, полившего остатками виски (спасибо, что не супом) то злосчастное растение, которое переполошило весь замок. Впрочем, у этой истории в итоге обнаружилось одно невероятно радостное последствие.              <<< За неделю до этого, оставив Алисию слушать последние сплетни о неуёмных гриффиндорцах в компании угрюмого Снейпа, Джереми никуда не сворачивая умчался в Крипту, где его уже должен был ждать Мариус. Чего он не ожидал, так это того, что он увидит друга не на его привычном месте — сидящим на старом деревянном ящике и уткнувшимся в очередную книгу, а наткнется на него прямо на щербатой каменной лестнице.              Мариус, сидевший на ступеньке в хмурой задумчивости, даже не отреагировал, когда с негромким хлопком закрылся проход в их тайное убежище у него за спиной. Только когда Джереми заметил сгорбившуюся фигуру в темной мантии практически у себя под ногами и многоэтажно выругался, Блэк отмер и обернулся.              — Лучше места не нашёл? — выпалил Джереми, переводя дыхание, сбившееся от неожиданности, и опускаясь рядом со слизеринцем.              — Я. Туда. Без тебя. Не пойду, — отчеканил Мариус, а после продолжил говорить уже нормально, разве что чуть быстрее, чем обычно. — Я заглянул через решетку, а оно светится. Твоя теплица — ты и разбирайся. Меня напрягает, что оно вдруг решило прорасти.              — Что решило прорасти? — Джереми нахмурился, не понимая, о чём идёт речь.              — То, что светится, — последовал ничего не объясняющий ответ. Лицо Мариуса, до этого немного оживленное рассказом, снова приняло довольно бесцветное выражение.              — Светится? — переспросил Грэм. — Что све… А-а-а…              Действительно. С каких это пор в Крипте так светло, что даже на лестнице можно разглядеть выражение лица собеседника? Джереми, стремительно сопоставив в голове пару полученных фактов, вскочил на ноги и решительно направился к решетке внизу. Неужели?..              Пересекая залитую ярким теплым светом комнату, Джереми машинально отметил, что Блэк всё-таки решился пойти за ним, осторожно ступая по каменному полу и держась чуть в стороне. Но это было уже не важно. В его маленькой теплице, стоящей у дальней стены, сиял маленький золотой шар. Склонившись над ним и присмотревшись внимательнее, Джереми разглядел тонкий прямой стебель и резные светло-зеленые листки, жилки которых излучали ровный мягкий свет.              — Пророс, — с нежностью произнёс Джереми и бережно погладил один из листков.              — Ага, — подтвердил Мариус, остановившийся у него за плечом и опасливо поглядывавший на нового обитателя теплицы.              — Как?              — Ага, — повторил Блэк, а потом встряхнулся и пожал плечами. — В смысле, понятия не имею. Может время его пришло.              Джереми сосредоточенно осмотрел растение, перевёл взгляд на зачахший микро-куст бадьяна, занимавший до этого большую часть теплицы, а потом — на пол. Там, незамеченный до этого, лежал маленький металлический диск артефакта-лампы. Небольшой белый кристалл, который должен был быть закреплен по центру диска, был расколот надвое и его обломки обнаружились в паре футов левее.              — Люкс Этерна, вечный свет, — задумчиво пробормотал Грэм. — «Лампа» сдохла, бадьян завял, а он вот пророс. В темноте. Ну, конечно, — счастливо вскрикнул он и обернулся к другу. — Он и должен был прорасти в темноте. Ты понял, да? Вечный свет! — он снова вернул всё своё внимание необычным листочкам. — Умненький какой, понял, когда нужно прорастать, — умиленно протянул он.              — К-хм, — Мариус неловко откашлялся и подобрал с пола разломанный кристалл. — А с артефактом-то что случилось? Он же не мог сам спрыгнуть вниз.              — А когда мы последний раз сюда спускались? Неделю назад? — Джереми поднял глаза к потолку, вспоминая события последних дней. — Нет, шесть дней. Точно, пятого числа, когда… — он печально поморщился, вспомнив события ночи Гая Фокса и трагичное сожжение неопознанного растения. — Да, потом готовились к тесту по Чарам, потом был сам тест, потом ещё что-то.              — Ты думаешь… — Блэк замялся. Даже ему, не слишком отличающемуся деликатностью, не хотелось продолжать обсуждать щекотливую тему, но он не представлял, как её обойти. — Думаешь, это то растение снесло «лампу»? Я имею в виду, когда оно уползало к эльфам.              — Наверное, — покивал головой Грэм. — Другого варианта не вижу.              — Ну, — бодро заметил Мариус, ухватившись за возможность перевести обсуждение в другое русло, — зато наконец-то, спустя четыре года, мой подарок тебе всё-таки пригодился, да? Осталось только Элис разобраться с книгой и будем считать, что я тогда не зря глотал пыль в Комнате забытых вещей.              — Да-а, — протянул хаффлпаффец, ещё раз прикоснувшись к ближайшему сияющему листу. — А, так она разобралась уже, — вспомнил он. — В том году на рождественских каникулах. Там все главы написаны на разных языках, и таких даже её отец не знает — она спрашивала. Это какая-то жуткая древность, ещё до основателей была написана. Чёрт знает, откуда она вообще взялась в Хогвартсе.              — А мне почему не сказали? Мне же интересно!              — Тебе говорили, — уверенно ответил Джереми. — Точно говорили. Элис не могла не похвастаться.              — Я бы запомнил, — упрямо заспорил Блэк, складывая руки на груди. — Так что это маловероятно.              — Или ты просто отвлекся и прослушал.              — Это более вероятно, — признал слизеринец и немного виновато отвёл глаза в сторону. — Ладно, воркуй со своим кустиком, а я пока прикину, можно ли починить лампу.>>>              С того дня артефакт-лампа так и не был возвращён в нормальное состояние, потому что начинающий артефактор Мариус не знает, где добыть новый кристалл-проводник. Наверное, нужно поспрашивать в Хогсмиде или порыться в Выручай-Комнате, но первое пока невозможно, а на второе нет времени. Однако, как оказалось, это уже и не важно, потому что живой светильник теплице тоже вполне подходить. Заново посаженный мини-бадьян уже укоренился, и Джереми подумывает о том, чтобы посадить ещё что-нибудь и избавить их «штатного зельевара» от необходимости заказывать некоторые ингредиенты. Но это в долгосрочной перспективе. Первым делом нужно отсадить росток «Люкс Этерна» во Вторую учебную теплицу, предварительно накрыв чем-нибудь, чтобы свет не мешал ему прорастать, а потом показать это чудо природы профессору Спраут. Как-никак декан действительно целых полгода пыталась помочь Грэму разобраться с неизвестными семенами, надо её отблагодарить. Можно будет потом сказать, что оно само случайно проросло. Оно, в общем-то, изначально именно так и вышло.              Вспомнив обо всей своей подопечной флоре, Джереми заметно приободряется и даже пытается вникнуть в монотонное бормотание профессора Биннса о гоблинском восстании 1890 года, произошедшее под предводительством Ранрока. Попытка быстро оказывается обречена на провал — профессор перебивает сам себя, «путается в показаниях» и то и дело переключается на какие-то другие, более старые восстания. Да, в теме всё равно придётся разбираться отдельно, так как члены экзаменационной комиссии при сдаче С.О.В. не сделают скидку на то, что студентов уже сотню лет учит призрак, который временами забывает, как его самого зовут, не то, что детали исторических событий.              Остаток учебного дня проходит без происшествий, с учетом того, что он оканчивается сдвоенной Гербологией. Изучение зубастой герани развлекает Джереми и Алисию. Слушая подробное описание свойств этого растения, с которыми друзья уже успели крайне близко познакомиться, они время от времени переглядываются и беззвучно посмеиваются, совершенно точно вспоминая один конкретный экземпляр, принудительно переселившийся в Запретный лес.              Ненадолго попрощавшись с Элис, которая присоединится к нему позже, после того, как обсудит очередную фамильную книгу с неугомонно-любознательной Шэй, и столкнувшись по пути с Мариусом, мчащимся на очередную тренировку, Джереми отправляется в сторону Крипты.       

***

      — Надо тебя как-то назвать, — задумчиво произносит Джереми, разглядывая светящийся шар из листьев, двадцать минут назад пересаженный в отдельный горшок. — Ты у нас теперь практически член семьи. Может, что-нибудь связанное со светом? «Люкс» не подойдёт, это твой вид, а не имя. Люмос? Не, запутаемся.              — Назови Люциусом, вполне подходит, — предлагает ехидный голос, раздавшийся у него за спиной.              — Можно, это тоже про свет… Издеваешься? — он с явным возмущением на лице оборачивается и недовольно смотрит на Блэка, улегшегося на диване на живот и опустившего подбородок на сложенные ладони.              — Именно, — радостно отзывается тот. — А ещё любуюсь тем, что ты наконец-то свихнулся. Давно пора.              — Отстань, — вяло отмахивается Грэм, опускаясь на табурет рядом с теплицей. — Помог бы лучше. Вот как его назвать, а?              — Зачем его вообще называть? Это же растение, а не ручной низзл.              — Не слушай его, маленький, он не со зла, — Джереми принимается утешать своего «детеныша», бросив на друга недовольный взгляд. — Всех надо называть, сволочь ты бесчувственная.              — Обидно, но справедливо, — кивает Мариус, а потом расплывается в ухмылке. — Слушай, а герань ты тоже как-то назвал?              — Естественно, — со значением в голосе сообщает Джереми. — Её зовут Эванджелина и она хочет, чтобы ты уважал её жизненный выбор.              — Ла-адно, больше вопросов не задаю, — слизеринец ненадолго задумывается, перевернувшись на спину, а потом резко садится на диване и скрещивает ноги по-турецки. — Назови его Людовиком Тринадцатым, а?              — Почему именно «Тринадцатым»? — Грэм подозрительно прищуривается. Здесь точно есть какой-то подвох.              — Потому что не меньше дюжины до этого не выжили, — Мариус коротко хихикает, довольный собственной шуткой.              Подвох есть. Точно, сволочь.              — Веселитесь? — решётка открывается, впуская Алисию. Девушка усаживается на диван, откидывается на спинку и устало прикрывает глаза. — А я вот первокурсников с лестницы на пятом этаже снимала, потому что малышня никак не запомнит, когда те замирают. Мы такими же были, да?              — Да, — моментально отвечают оба парня.              — Возможно, даже хуже, — подумав, добавляет Джереми.              — Так, а у вас тут что происходит? — спохватывается Элис, вспомнив свой первый вопрос и попутно перемещаясь к своему рабочему столу, чтобы разложить на нём всё необходимое.              — Джерри окончательно с ума сошёл, — доверительно шепчет Мариус.              — Как и все мы, друг мой, — глубокомысленно произносит Крауч, устанавливая котёл над зажженной горелкой. — А почему на этот раз?              — Он своим цветам имена даёт!              — А ты Людовика обижаешь, — тут же огрызается Грэм.              — Ах, он всё-таки теперь Людовик…              — Уймитесь, — обрывает их Элис. Что-то подсказывает ей, что этот спор начался не только что. — Ты, — она указывает пальцем на Грэма, — называй кого хочешь и как хочешь. А ты, — она переключается на Мариуса, — займись чем-нибудь полезным. С зельем, я возможно, разобралась, но оно будет в работе четыре недели. До этого с прототипом карты всё равно ничего не будем делать, найди себе новое развлечение.              — О, и что там в итоге получается? — Мариус с воодушевлением дилетанта заглядывает в лежащие на зельеварческом столе пергаментные листы с записями, сделанными убористым почерком.              Элис скептически приподнимает бровь, но всё же принимается объяснять, каким именно образом чары были переложены в зелье, как совокупность ингредиентов влияет на срок его настаивания и почему, скорее всего, итоговый состав будет иметь относительно краткосрочный эффект. Открыв учебник по Трансфигурации на очень скучной теме о том, как превратить котёл в барсука (зачем?), Джереми садится на освободившийся диван и вполуха прислушивается к негромкой лекции подруги.              Оказывается, Алисия действительно не зря решила, что Снейп может ей помочь. Две головы не по годам способных пятикурсников смогли дойти до того, что, видимо, действительно изобрели никем ранее не созданное Маскировочное зелье.              Собрав вместе Зелье невидимости и схему, по которой было получен состав, действующий по принципу Чар поиска, им удалось сделать теоретический рецепт того, что так нужно Элис и её друзьям. Изобретатели договорились о том, что Крауч протестирует на практике то, что они насочиняли, и, в случае успеха, опубликуют совместную научную работу по окончании седьмого курса. Вероятность успеха, надо отдать дарованиям должное, действительно кажется довольно высокой. И, что приятно, зелью не требуются слишком уж редкие или незаконные составляющие — всё, что нужно Алисия заказала совиной почтой и уже успела получить.              Самая большая сложность состоит в том, что за счёт наличия в получившемся рецепте прыгающих поганок, которым необходимо чрезвычайно долго и вдумчиво растворяться в зелье на ужасно слабом огне, процесс приготовления затянется почти на месяц. И если в итоге что-то пойдёт не так, придётся начинать с нуля и снова тратить уйму времени, которое, между прочим, поджимает. Мародеры не дремлют, их Карта уже в процессе создания.              Вопрос продолжительности действия тоже пока остаётся открытым. Консилиум из пары зельеваров-изобретателей пришёл к приблизительному выводу, что получившееся зелье будет действовать по принципу Оборотного, то есть около часа. Если повезёт - пару часов, но точно не дольше. Да, существует перечень реактивов-усилителей, которые могли бы продлить это время, но при работе с новым оригинальным рецептом эти усилители вполне могут вступить в конфликт с имеющимися компонентами. Всё это нужно проверять дотошно и планомерно, а на это, опять же, времени нет.              Прежде, чем окончательно задремать над учебником, Джереми успевает услышать обрывок диалога.              — А если просто удвоить концентрацию всех ингредиентов, это может увеличить срок действия зелья в два раза?              — У меня руки заняты и на доске паучьи лапки лежат, но представь, что я только что нежно постучалась головой о стол.              Да, хорошо, что у них есть Элис, которая разбирается в Зельях.