Глава 2.11

      — Запись номер семнадцать. Согласно исследованиям Уркхарта Ракхэрроу, добавление измельченных цветков зверобоя (пять штук на стандартный объём состава в оригинальном рецепте) значительно усиливает регенерационные свойства Противоожоговой Мази. Важным условиям является тщательное вмешивание цветков в готовую мазь до полного их растворения и смены цвета с ярко-оранжевого на лимонно-желтый. Консистенция при этом измениться не должна. Важно учитывать, что…              — Заткнись, — сквозь зубы недовольно советует Элис, не выпуская из рук тонкую стеклянную палочку, которой она помешивает тягучее зелье апельсинового цвета в маленьком оловянном котле.              Блэк замолкает на полуслове, отрываясь от заметок, сделанных аккуратным почерком, и бросает тоскливый взгляд на подругу, которая непрерывно следит за своими действиями. Он отходит к дивану, стягивает с него одну из подушек и возвращается обратно к зельеварческому столу, чтобы бросить подушку на пол и усесться на неё, подгибая под себя ноги. Алисия между тем гасит огонь под котлом, переворачивает страницу и принимается что-то записывать, часто обмакивая перо в чернильницу.              Мариус испускает полный страдания вздох. Ему скучно. Нет, даже не так. СКУЧНО. С-К-У-Ч-Н-О. В его голове это выглядит именно так, кричащими заглавными буквами.              До момента, когда они смогут испытать свою версию Карты Мародёров, ещё целых три дня, а он уже готов на стенку лезть. Ему решительно нечем заняться. В последний выход в Хогсмид он приобрёл в небольшой лавке на окраине деревни подходящий по форме и размеру цитрин и с тех пор успел разобраться с починкой грэмовского артефакта для теплицы. Как выяснилось, это было занятием на полчаса, не считая изучения нужных книг. Всего-то нужно было выцарапать на новом кристалле-проводнике руну «Соулу», символизирующую в этом случае солнечный свет, а потом поставить камень в закрепку. И всё. А теперь ему снова нечего делать. Со всеми чарами для карты разобрались, необходимыми зельями занимается Элис, а Джерри снова лобызается со своими растениями. Даже тренировок в этом семестре уже не будет, придётся ждать до января.              — А что ты делаешь? — не выдерживает бездельного молчания слизеринец, когда видит, как Крауч что-то яростно вычеркивает в своём «Лабораторном журнале».              — Пытаюсь разобраться с рецептом одного интересного удобрения, которое просил Джерри, — не оборачиваясь объясняет девушка. — Оно должно почти в два раза ускорять рост и плодоносность растения, но проблема в том, что у него слишком высокая кислотность и не всем растениям это подходит. И вот что с этим делать, а? — добавляет она себе под нос.              — Соду добавить? Или сахар? — предлагает Мариус, нахмурившись. — Не помню точно, что конкретно подходит в этом случае.              — Что, прости? — Элис откладывает перо в сторону и всем корпусом поворачивается на стуле, недоверчиво глядя на парня, сидящего внизу.              — Ну, — не слишком уверенно продолжает тот, — вроде так и понижают кислотность, да?              — Я, по-твоему, суп варю? — повышает голос рейвенловка.              — А какая разница? — пожимает плечами Мариус. — Кислота, она и в Африке — кислота, правильно? И в магии тоже.              — Блэк, я тебя сейчас прокляну, — раздраженно шипит Алисия и явно тянется за своей волшебной палочкой.              Это плохо. Обычно он — Мариус. Если он вдруг становится Блэком в устах подруги, значит дело дрянь, и он действительно ведёт себя как самый настоящий Блэк и бесит, потому что Блэки все сплошь неадекватные и раздражающие.              «По оглашенье приговора мы вылетаем в три окна», — мысленно цитирует испанского классика Мариус и медленно начинает отползать назад вместе с подушкой, отталкиваясь ногами от пола, на всякий случай, не сводя настороженного взгляда с рассерженной девушки. И спиной лучше не поворачиваться. Ведьма, которой действуют на нервы — очень пугающая ведьма, даже когда она лучшая подруга и вообще прелесть.              Он успокаивается, только достигнув дальней стены и прислонившись к ней спиной. Элис к этому времени уже перестаёт зверски на него смотреть и возвращается к своей работе. Скука. Две минуты адреналина минимально взбодрили Мариуса, но теперь ему снова нестерпимо уныло. Совершенно невыносимо так сидеть и ничего не делать, когда делать совсем-совсем нечего. Не учебники же ему перечитывать, правда? До каникул осталось всего-то три дня, остался всего один промежуточный экзамен, да и тот — по Рунам, где Мариусу всё и так понятно. Хотя…              Нет, никаких сложностей. Спустя пятнадцать минут, перебрав в голове все пройденные руны и их значения, включая редко применяемые в особых случаях, Мариус переводит своё внимание на третьего обитателя Крипты, который склонился над бадьяновым бонсаем. Решив, что Джереми его вряд ли прикончит, если поболтать с ним, Блэк встаёт и подходит к теплице.              — Ой, а на нём жучки какие-то завелись, — удивлённо замечает он, приглядевшись к небольшому кусту с продолговатыми листочками.              — Ага, изумрудные долгоносики, — рассеянно подтверждает Джереми, — никак не выведу их.              — Откуда они тут?              — Понятия не имею, — Джереми не отрывается от осмотра одного из листков, края которого неровно обгрызены в нескольких местах.              — Может их огнём надо? — с надеждой в голосе предлагает Мариус. Во-первых, из всех заклинаний ему больше всего нравятся именно те, которые призывают огонь, это красиво. А во-вторых, он искренне хочет помочь. В конце концов, раз уж бадьян им всем бывает нужен, так пусть этот будет здоров и без паразитов.              — Можно, — бормочет Грэм.              — Значит, я попробую? — окончательно приободряется Блэк. Пора приносить пользу, нельзя же весь вечер сидеть сложа руки.              — Ага…              Мариус прищуривается, выбирая листок на пробу. Сильный огонь, разумеется, опасен, но если выпустить заклинание осторожно, то всё будет нормально. А он как раз знает подходящее.              — Инсендио Минима!              В эту секунду происходят сразу две вещи одновременно: яркий всполох пламени, похожий на зажженный огонёк спички, вылетает из кончика волшебной палочки, а Джереми резко отклоняется в сторону, прикрывая ладонью лист, оказавшийся в опасности.              — Ты вообще охренел? — вскакивает он и закрывает растение собой.              — Сам же разрешил… — непонимающе произносит Мариус, отступая на шаг назад и опуская палочку.              — Когда?              — Только что…              — Я вообще не слушал, что ты говорил, — поджимает губы хаффлпаффец. — Элис, твоя штука от ожогов готова? — зовёт он, осматривая кисть левой руки.              — Что у вас тут происходит? — недовольно уточняет девушка, подходя к ним и осматривая повреждённую руку и небольшое покраснение площадью в полдюйма на ней.              — Он чуть не спалил меня и Уилла, — жалуется Джереми и кивает в сторону микро-бадьяна. — Напугался, маленький? — обращается он уже к кусту, который, естественно, не отвечает, но, кажется, чуть трепещет листиками.              — Никого я бы не спалил. И ты сам разрешил, — с досадой повторяет Блэк. — Я помочь хотел.              — Но не помог, — огрызается Джереми.              — Слушай, Мариус, — начинает Элис, нанеся яркую мазь на ожог, который почти мгновенно исчезает, — может ты сходишь в библиотеку, а? Поищешь книги о приготовлении удобрений, например.              — Интересно, он вызовет кого-нибудь на дуэль по дороге туда и обратно? — вслух размышляет Джереми, когда металлическая решётка закрывается за оживившимся и умчавшимся за книгами Блэком.              — Наверняка.       

***

      Сегодня. Наконец-то этот день настал. Суббота, двадцатое декабря одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Дата, которая в любом случае запомнится компании друзей-попаданцев надолго, отметившись их первым серьёзным экспериментом, исход которого пока ещё неизвестен. Именно на этот день назначены оба испытания: создание прототипа Карты и проверка работоспособности зелья, которое надёжно скроет неугомонное трио от творения Мародеров и прочих подобных артефактов, если они появятся когда-нибудь в будущем. То, что два эксперимента будут проводиться сразу друг за другом, было ясно с самого начала. Делать перерыв между ними и ждать было бы слишком волнительно.              Даже странно осознавать, что для всех остальных учеников, собравшихся в Большом Зале, это самый обычный субботний обед. Кто-то из них собирается на прогулку, кто-то засядет в гостиной с друзьями, а кто-то — проведёт остаток дня с книгой. А разномастная троица будет решать проблему собственной безопасности на ближайшие несколько лет.              Алисия машинально бросает взгляд на хаффлпаффский стол. Джереми, сидящий лицом к ней, что-то оживленно рассказывает своей соседке, Боунс. Он активно жестикулирует и ослепительно улыбается белоснежными зубами, ярко выделяющимися на тёмной коже, а Амелия внимательно слушает его, иногда посмеиваясь над какой-то репликой сокурсника. Можно подумать, Грэм совершенно не обеспокоен результатом сегодняшних испытаний, но Элис слишком хорошо его знает. Ему, так же, как и ей самой, абсолютно точно кусок в горло не лезет, а его радость исключительно показная. Он всегда такой. Чем больше волнуется — тем больше болтает и источает веселье, пока в его голове происходит очередное короткое замыкание.              Вот Мариус — другое дело. Он за последние несколько дней успел их достать до такой степени, что Алисия пару-тройку раз по-настоящему была готова проклясть его какой-нибудь относительно безобидной гадостью, чтобы Блэк провалялся до этого момента в Больничном крыле и перестал действовать ей на нервы. Взволнованный Блэк — существо непредсказуемое и, как показала практика, даже немного опасное. Он разве что только по потолку не бегал, пытаясь перенаправить свою тревожную энергию в какое-нибудь другое русло. Спасибо, что Крипту не спалил. А сегодня он просто удрал с обеда, едва ли сжевав пару тостов на ходу. Элис готова поклясться в том, что, когда она придёт в заброшенный класс Алхимии, где и запланировано проведение эксперимента, Мариус уже будет там и успеет намотать по небольшому кабинету столько кругов, что наберётся на полумарафон.              Сама же она проявляет своё беспокойство менее бурно. Снаружи. А вот внутри, мысленно, она уже успела прокрутить план действий несколько десятков раз, и сама себе ответить на бесконечное количество «что, если?» и «а вдруг?». А потом задать ещё множество вопросов, дать на них ответы и всё равно не расслабиться.              Джереми, закончив разговор, перехватывает её взгляд и едва заметно кивает в сторону дверей, поднимаясь со своего места. Встаёт и Элис, рассеянно бросив: «Да, конечно» сидящей рядом Ренне Сейр и даже не услышав, чего именно хотела приятельница. Потом. Всё потом. Вечером, а лучше — завтра.              Она едва успевает поравняться с другом и бросить короткое: «Идём», когда перед ней останавливается высокий темноволосый старшекурсник со слизеринским галстуком на груди и неприязненным выражением лица.              — Алисия, — чуть изогнув тонкие губы в кривой ухмылке приветствует он девушку, не удостоив Джереми вниманием.              Амброуз Кэрроу — самый старший из кузенов Элис, и без таких родственников она бы прекрасно прожила эту жизнь. Её мать, сострадательная и мягкосердечная, оказалась «белой вороной» в своей семье. Зато родной брат Грейс Крауч, нынешний лорд Кэрроу, вполне вписывается в представления о высокомерном чистокровном волшебнике из списка Священных двадцати восьми. Своих детей он воспитывает в соответствующих традициях — как Амброуз, так и близнецы Амикус и Алекто уже сейчас являются довольно неприятными и заносчивыми родственничками. Неизвестно, что произойдёт в итоге со страшим братом, зато близнецов совершенно точно ждёт незавидная участь, но это не входит в список проблем Алисии. Изменить судьбу родителей и Барти — да. Не дать двоим друзьям-придуркам, которые так и норовят что-нибудь вытворить, загнуться раньше времени — тоже да. Спасать Твидл-ди и Твидл-дума в комплекте с их противным старшим братом — нет, увольте, обойдутся. Она здесь не за этим.              — Амброуз? — она почти незаметно тяжело вздыхает и изображает на лице «политически-вежливую» улыбку. Она несколько раз была с отцом в Министерстве и на официальных приёмах и видела, что так общаются между собой те начальники департаментов, которые терпеть друг друга не могут.              — Ты ведь будешь присутствовать на министерском рождественском вечере? — многозначительно протягивает кузен.              — Разумеется, — спокойно отвечает Крауч, не понимая, с какой стати Амброуз поднял эту тему.              Об этом приёме все, кто там ожидается, были проинформированы ещё несколько недель назад. Избранный в августе министр Гарольд Минчум решил отметить первое Рождество на новой должности с размахом и собрать на официальном мероприятии тех волшебников и ведьм, которые обладают наибольшей властью и наивысшим статусом в обществе. Разумная идея, времена нынче непростые, и даже если министр делает вид, что «в Багдаде всё спокойно», это не значит, что он не отдаёт себе отчёта в происходящем. Что-то уже происходит. Оппозиция в лице самопровозглашённого Тёмного Лорда медленно, но верно набирает обороты и сторонников, и Минчуму не помешает заручиться поддержкой уважаемых представителей магического анклава, на случай если кто-то решит захватить власть и разобрать министра на сувениры.              — Тогда ты точно осведомлена о том, что приглашение не включает в себя возможность взять с собой один из благотворительных проектов, — между тем продолжает Кэрроу, окинув презрительным взглядом Джереми, всё ещё стоящего рядом с Алисией. — Ты должна понимать, что этот приём — закрытое и важное мероприятие. Ни в коем случае не пытаюсь тебя оскорбить, сестрёнка. Я желаю тебе только добра и не хочу, чтобы ты сбилась с пути, окружив себя недостойными людьми.              — Не беспокойся, — холодно цедит девушка, — я всё это прекрасно понимаю. И сама могу выбирать своё окружение.              Чёрт бы побрал этого «доброжелателя» и его намёки. Элис боковым зрением замечает, как напрягся Джереми, чуть сместившись поближе к ней. Подобные высказывания его не слишком задевают, но, если подтекст превратится в открытые оскорбления или угрозы и конфликт эскалирует, Грэм наверняка бросится на обидчика подруги ни секунды не раздумывая, тот хоть и выше, но субтильнее широкоплечего Джереми.              — В таком случае, не смею задерживать, — неожиданно сворачивает беседу Амброуз, резко мотнув головой, и растворяется в толпе учеников, покидающих Большой Зал. То ли он действительно сказал всё, что хотел, то ли тоже почувствовал, что вполне может схлопотать по лицу от Грэма. Возможно, всё вместе. Кто знает.              — Редкостный мудак, — негромко произносит Джереми, когда напряжение отпускает. Элис отрывисто кивает в ответ, молча соглашаясь с точной характеристикой, данной кузену.              — Мисс Крауч, задержитесь, пожалуйста, на минуточку, — окликает её голос декана Рейвенкло, когда до выхода в коридор остаются буквально считанные шаги.              — Да, профессор, — устало оборачивается Элис. Да доберутся они когда-нибудь до класса Алхимии или нет? Когда же наконец закончится это многострадальное бесконечное утро?              — Никто из старост факультета так и не подал список тех, кто останется в школе на Рождество, а до каникул осталось всего ничего, — как ни в чём не бывало сообщает Флитвик, не обращая внимания на измученный вид своей ученицы. Впрочем, что-то такое проскальзывает во взгляде девушки, потому что профессор тут же смягчается. — Просто передайте это другим старостам. Уверен, просто произошло какое-то недопонимание.              — Да, конечно, сэр. Насколько я знаю, двое второкурсников ещё не получили писем из дома и не уверены, где проведут каникулы. Они обещали, что ответ будет завтра. Список будет у вас не позднее утра понедельника, — заверяет его Алисия.              — Даже не сомневаюсь в этом, мисс Крауч, — добродушно посмеивается декан. — Всё, идите, идите. Наслаждайтесь выходным днём.              Благодарно улыбнувшись, Элис тянет Джереми за рукав свитера и вскоре они уже направляются к подземельям, спускаясь по бесконечным хогвартским лестницам. Грэм порывается затормозить на минутку, чтобы перекинуться парой слов с проснувшимся портретом Тенебриса Гонта, но рейвенкловка бесцеремонно тащит его вперёд. Это тоже потом.              В классе Алхимии и правда обнаруживается Блэк. Но он не мечется по кабинету, как ожидалось, а лежит на одной из парт, очищенных от накопившейся пыли, и бездумно смотрит в потолок. Услышав, что друзья вошли внутрь, он быстро соскакивает на пол и опирается поясницей о столешницу.              — Чего вы так долго? — нетерпеливо спрашивает он.              — Даже не спрашивай, — качает головой Джереми, покосившись на Алисию, которая тем временем занимает соседнюю парту и принимается расставлять на ней свои разноцветные зелья.              — Так, повторяю ещё раз, — привлекает она внимание обоих парней. — Вот это, — она поднимает зажатый между пальцами флакон с абсолютно прозрачной бесцветной жидкостью, — наша основа.              Да, как оказалось, для того, чтобы закрепить комплекс из почти десятка чар на пергаментном листе, его необходимо предварительно обработать. Иначе чары могут вступить между собой в конфликт или же банально не закрепиться, а то и вовсе, сам тонкий материал просто развалится в руках. Всё же не зря для сложных артефактов используют метал, стекло или, хотя бы, дерево. Хрупкий пергамент не слишком предназначен для подобных манипуляций.              — А это, — продолжает Элис, пододвинув три вытянутых фиала ближе к центру парты и выстроив их ровным рядом. — Маскирующее Зелье. Если всё пойдёт по плану и карта получится, выпьем его и проверим действие.              Джереми и Мариус недоверчиво смотрят на зелье кровавого цвета. Оно и по консистенции похоже на кровь, тягучее и густое. Стеклянные бока фиалов ловят и отражают тусклый свет ламп в заброшенном помещении. Красиво, конечно, но самую малость страшновато пить экспериментальный состав, несмотря на то, что Алисия успела уже несколько раз их заверить в том, что зелье со стопроцентной вероятностью не нанесёт им троим никакого вреда. Ядовитых компонентов там нет, опасных сочетаний веществ в нём не образовалось, так что максимум, что им грозит — отсутствие желаемого результата.              — Начинаем? — осторожно предлагает Грэм, нарушая общую задумчивую тишину.              — Да, — соглашается Элис. — Не будем тянуть.              Она раскладывает на той же самой парте небольшой лист пергамента и медленно выливает на его середину зелье из первого флакона. Когда жидкость на листе собирается в небольшую лужицу, девушка распределяет её обухом серебряного ножа для заготовки ингредиентов, покрывая поверхность полностью и пропитывая её составом-основой для будущей карты. Поначалу, после того, как Алисия заканчивает эти манипуляции и откладывает нож в сторону, ничего не происходит, но спустя минуту или немного больше жидкость начинает тихо шипеть. В считанные секунды вся влага испаряется, поднимаясь голубоватым облачком над листом, которое практически моментально исчезает в воздухе, а пергамент становится абсолютно сухим и чистым.              — Пока что всё как по учебнику, — сосредоточенным голосом комментирует Крауч. Получилось. Замечательно, конечно, но это только малая часть успеха. Основное им ещё только предстоит сделать. — Джерри, давай теперь ты.              Прежде чем начать процесс накладывания чар, необходимо выполнить ещё одно важное условие: нанести чернила, которые и станут изображением самой карты. План помещения не появится из ниоткуда. Судя по той информации, которую им удалось добыть, для этих целей подходят самые обычные чернила, которыми ученики и преподаватели пользуются на повседневной основе.              Участвовать в ходе самого эксперимента Джереми вообще не планировал и предпочёл бы отсидеться в стороне, исключительно наблюдая за действиями друзей, не желая брать на себя ответственность, если что-то пойдёт не по плану. Но на торжественное выливание чернил он всё-таки согласился. Теперь, получив от стоящего за его спиной Блэка небольшую чернильницу, он выливает на пергамент тёмную жидкость и завороженно наблюдает за происходящим. Крупные кляксы, едва коснувшись поверхности, расползаются чёрными ручейками по листу и тут же впитываются, растворяясь без следа.              — Отлично, — Элис придирчиво оглядывает результат. — Готов? — поворачивается она к слизеринцу, протягивая заготовку ему.              То, что в итоге наносить все чары будет именно Блэк, было решено ещё давно. Хочет он быть мастером-артефактором — пожалуйста, на здоровье. Пусть тренируется. Даже если его уже практически потряхивает от волнения. Хотя потом, если эксперимент удастся, он скажет, что дрожал от подземельного холода и вообще не сомневался в удачном исходе.              Мариус без слов принимает пергамент и вынимает из кармана ещё один лист, на котором мелким почерком расписана вся необходимая теория, собранная ими по разным источникам. Некоторые слова подчеркнуты или обведены, текст перемежается с рисунками и миниатюрными схемами, вычерченными отрывистыми линиями.              Он в последний раз наскоро просматривает свои заметки, а потом, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, убирает «шпаргалку» обратно в карман. В конце концов, он даже к намечающимся в июне важным экзаменам пока что так усердно не готовится, а этот комплекс чар успел уже выучил так, что разбуди его глубокой ночью — выпалит всё без запинки и ляжет спать дальше.              — Сядьте где-нибудь по центру, — напоминает он друзьям, и те занимают пару стульев, поставленных в проходе между двумя рядами парт.              Джереми седлает свой стул, сложив руки на спинке, а Элис садится с сосредоточенно-прямой спиной и закидывает одну ногу на другую. Они оба внимательно следят за каждым движением начинающего артефактора.              — Готов, — наконец отвечает Блэк, расправляя напряженные плечи.              Негромкая реплика эхом разносится в тишине класса. Решительно зажав волшебную палочку в одной руке, а заготовку в другой, Мариус отступает ко входной двери. Прикоснувшись палочкой к пергаменту, он произносит первое заклинание.              — Hanc Tabulam Creo.              Золотистое свечение на мгновение охватывает пергамент и сразу же угасает, успев ненадолго ослепить всех троих.              — Fines Territorii, — палочка описывает круг с широким диаметром. — Ad Meminisse Hoc Cubiculum, — движение достигает нижней точки, после чего устремляется вверх и заканчивается в центре воображаемой окружности. — Ad Meminisse Hos Muros, — из центра выходит спираль, раскручиваясь по часовой стрелке и обрываясь там, где изначально начался круг.              Мариус плавно начинает двигаться по периметру класса, находясь всё время по правую сторону от стены. Каждые несколько шагов он останавливается и проговаривает три фразы, выписывая палочкой некое подобие стрелки, всё время указывающей в пол.              — Omnes Meminisse. Omnes Agnoscere. Omnes Demonstrare.              Обойдя кабинет полностью, он тяжело прислоняется спиной к двери и вырисовывает на пергаменте примерный контур помещения, выводя кончиком волшебной палочки вытянутый прямоугольник.              — Omnes Hic Video.              Проговорив это, он подходит ближе к своим наблюдателям, которые, кажется, даже затаили дыхание. Опустившись перед ними на корточки, он держит пока ещё пустой лист так, чтобы друзьям было видно и произносит последнее заклинанием.              — Tabulam Revelio.              Как будто по мановению волшебной палочки… Нет, так оно и есть. Именно следом за последним взмахом палочки Мариуса на пергаменте вновь появляются тёмные вены чернил, складываясь в схематическое изображение старого класса, где когда-то давно проводились уроки Алхимии. Появляется намёк на дверь — разрыв контура стены и короткая черточка рядом. Отображается шкаф в углу — маленький полый прямоугольник. И три тонких витиеватых змеи-ленточки. Три имени посреди чертежа комнаты.       

      «Алисия Крауч»

      

      «Мариус Блэк»

      

      «Джереми Грэм»

             Мариус хрипло выпускает воздух из легких и садится прямо на пол. Джереми опускает голову на сложенные руки и бормочет что-то восторженное, но многоэтажно-нецензурное. Элис смотрит на пергамент, выпавший из рук Блэка.              — Получилось, — неверяще шепчет девушка. Её друзья отзываются нестройным дуэтом неразборчивых, но точно выражающих согласие междометий. Получилось! Все трое снова замолкают, кабинет погружается в спокойную умиротворённую тишину.              Большая часть всех треволнений уже позади. Прототип удался. То, что вызывало самое большое беспокойство — их имена на карте, разрешилось за каких-то несколько минут и о сохранности их истинных личностей можно больше не волноваться.              — Продолжаем? — предлагает Джереми, нарушая молчаливую задумчивость.              — Да, я подам зелья, — вызывается Мариус, дождавшись одобрительно кивка от Алисии, и поднимается на ноги.              Маскирующее Зелье, несмотря на свой довольно-таки пугающий вид, оказывается практически нейтральным на вкус. Перед тем, как выпить его, троица собирается вокруг своей Карты, бережно разложенной на столе, и с замиранием сердца наблюдает за происходящим. Секунда, другая, третья… Ленточки с именами будто подёргиваются мелкой рябью и растворяются на пергаменте. Судя по чертежу, класс абсолютно пуст.              Издав победный вопль, Джереми обнимает Алисию. Он даже слегка приподнимает её над полом и кружится вместе с ней.              — Миледи, вы гений. Равно как и ваш внештатный консультант, — театрально кланяется Блэк, пока высвободившаяся из объятий Элис смахивает со лба растрепавшиеся чёрные прядки волос. — Серьёзно, — он меняется в лице и со счастливой улыбкой смотрит на обоих друзей. — Ребят, мы сделали это. Всё сработало!              — Осталось только проверить, сколько действует зелье, — напоминает Крауч, когда всеобщее веселье немного утихает. Она достаёт небольшие серебряные часы на цепочке и откидывает крышку с витиеватым узором. — Сейчас десять двадцать восемь. Допустим, мы выпили зелье в десять двадцать шесть. Будем ждать.              Они рассаживаются вокруг стола и, чтобы скоротать время, занимают себя расслабленным неторопливым разговором. О том, что Элис предстоит пережить невероятно претенциозный светский раут и о том, что её кузен Амброуз — невыносимый сноб, рядом с которым даже флоббер-черви дохнут от тоски. О том, что Джереми успел основательно соскучиться по семье и с нетерпением ждёт каникул и, что греха таить, возможности посмотреть телевизор. О том, что Мариус, снова остающийся на Рождество в Хогвартсе, ждёт эти каникулы с не меньшим предвкушением, потому что наконец-то основательно выспится. И ещё он клятвенно обещает ничего не поджигать, честное слизеринское.              Трио периодически поглядывает на Карту, ожидая той минуты, когда спадёт их «маскировка». К тому моменту, как они успевают обсудить уже всё, что только можно, имена снова проявляются. Элис сверяется с часами.              — Двенадцать часов и двадцать шесть минут. Два часа ровно. Даже лучше, чем я рассчитывала, — удовлетворённо подводит итог она.              Продуктивное утро, ознаменовавшееся потрясающим долгожданным успехом, незаметно подошло к концу, сменившись днём. Они даже ещё успевают спокойно пообедать в Большом Зале. А вечером обязательно нужно будет наведаться в Крипту и посмотреть, что осталось из алкогольных запасов Грэма. Их общую победу обязательно нужно отметить!