Глава 2.12

      Слегка покачнувшись, Алисия приземляется в широкой арке министерского камина и тут же отходит в сторону к уже прибывшим родителям, на мгновение прикрывая глаза, чтобы отогнать яркие всполохи изумрудно-зеленого пламени, замелькавшие перед глазами. Спустя ещё секунд десять, когда к ним присоединяется Барти, вся семья ненадолго останавливается, прежде чем влиться в скопление гостей праздничного вечера.              Элис думает, что все вчетвером они смотрятся гармонично и без излишней вычурности. И отец, и брат облачены в схожие по крою классические тёмно-синие костюмы с пепельно-серыми рубашками. Сама же она, равно как и её мама, выбрала светло-серое платье с широкими рукавами и неброской серебристой вышивкой, спускающейся по подолу юбки. У леди Крауч, правда, и ткань платья тяжелее и изысканнее с проблесками мерцающих серебряных нитей на рукавах, и украшений больше, и, дай ей волю, она бы нарядила любимую дочь во что-то более эффектное, но девушке удалось отстоять свой более сдержанный выбор.              Откровенно говоря, иногда Элис самой не верится в то, как круто изменилась её жизнь в этом мире. И речь идёт даже не о чудесах магии, нет. Во всяком случае, не только о них. Есть ещё всевозможные мелочи. Сейчас, например, она отточенным жестом оправляет невидимую складку на невесомой ткани длинной юбки, даже не задумываясь об этом. А если бы ей в её родной реальности предложили надеть платье, пускай и по особому поводу, она бы не согласилась, наверное, даже под дулом пистолета. Тогда она предпочитала максимально практичную и удобную одежду. Здесь же она медленно, но верно сроднилась с образом юной леди из древнего чистокровного семейства, с ранних лет следуя прививаемым манерам и надевая требуемые наряды.              — Я сейчас представлю вас Министру. Дети, постарайтесь произвести на него благоприятное впечатление. Пройдёт всего несколько лет, и вы тоже присоединитесь к работе в Министерстве, — возвращает её в реальность негромкий и серьёзный голос отца. — Барти, в каких облаках ты витаешь? — добавляет он уже строже, привлекая внимание сына.              О, Элис знает, в каких именно. У облаков этих есть имя — Шэй Бирн. Ей неизвестно, как активно брат общается с этой рыжеволосой рейвенкловкой, но Элис совершенно точно видела их за разговором на станции в Хогсмиде, когда все ученики отправлялись по домам на каникулы.              — Прости, я задумался, — без особой вины в голосе опускает глаза Барти. — Но я всё слышал. Ведём себя прилично.              — Верно, — одобрительно кивает Крауч-старший. — Помните, что ваш юный возраст не станет оправданием для недостойного поведения. С этими людьми вам придётся жить и работать в будущем, и, поверьте, они ничего не забудут о вас даже спустя десятки лет. Репутация нарабатывается годами и малейшее пятно на ней может закрыть перед вами ту или иную дверь в будущем.              — Мы понимаем, — Элис действительно осознаёт важность происходящего. Как-то некстати приходит на ум та вероятность развития событий, в которой преступления её брата разрушат карьеру отца. Магический мир — место закрытое, многие слишком хорошо знают друг друга лично или уж точно осведомлены обо всех и их прегрешениях. А представители известных семей и вовсе не имеют права на ошибку.              — Конечно, — поддакивает Барти, которому явно не терпится покончить наконец с официальной частью торжества и пойти поболтать с приятелями.              — Замечательно, надеюсь, что так и есть. Элис, к тебе у меня будет ещё одна просьба. Разумеется, это мероприятие несколько иного характера, но тебе всё же стоит начать присматриваться к молодым людям. Я думаю, в следующем году уже можно будет говорить о предварительных договорённостях о помолвке.              — Ла-адно, — протягивает девушка, убирая чуть похолодевшие руки за спину. Никаких матримониальных планов у неё нет, это точно. Как-то придётся выкручиваться. — Но ничего не могу обещать, — уклончиво добавляет она.              — Твой отец не имел в виду, что тебе нужно прямо сейчас задуматься об этом, — мягко улыбается Грейс Крауч, опуская ладонь на плечо дочери. — Никто на тебя не давит, милая.              — Разумеется, — подтверждает отец, и Элис заметно расслабляется. — Полагаю, не стоит откладывать встречу с Министром. Пойдёмте.              Элис и Барти следуют за родителями к центру зала, украдкой озираясь и рассматривая преобразившийся Атриум. Кажется, зал расширили при помощи магии, потому что сложно представить, как здесь помещается столько народу. А ведь гости всё прибывают и прибывают. Вместо неизменно снующих под потолком бумажных самолётиков, передающих сообщения из департамента в департамент, повсюду парят золотые сияющие шары, освещая огромный зал ярким тёплым светом. Даже чёрные блестящие стены Атриума кажутся светлее в таком освещении. Сквозь высокие зачарованные окна видны мириады звёзд на ночном небосводе. Огромная статуя в центре зала, изображающая волшебника с ведьмой и подобострастную троицу из гоблина, кентавра и домового эльфа, тоже украшена мерцающими огоньками. Приблизившись, Элис замечает, что дно фонтана у подножия статуи практически полностью покрыто слоем из золотых монет. Согласно известному поверью, если бросить монету в фонтан и загадать желание, оно непременно сбудется. Что тут скажешь, многовато желаний, оцениваемых в галлеонах, у цвета магического сообщества.              — Господин Министр, добрый вечер. Позвольте представить вам мою супругу Грейс и моих детей, Бартемиуса и Алисию.              Мужчины обмениваются полупоклонами и рукопожатиями, Элис следом за матерью присаживается в неглубоком реверансе. Без соблюдения всех подобающих традиций не обходится ни одно событие такого масштаба. Вскоре к их группе присоединяется ещё один волшебник средних в очевидно дорогостоящей мантии и с выражением неискренней любезности на лице. Разговор от вежливого знакомства и диалога о погоде плавно и незаметно переходит к более житейским вопросам. Этого мага, лорда Шафика, интересуют тонкости наследования в отдельных специфических случаях. А случай у него пусть и не исключительный, но довольно-таки щекотливый.              Когда-то давно у лорда Шафика был двоюродный дядя, который оказался сквибом. Неприятная ситуация, конечно, но волшебники знают, что делать в таком случае. Дядю, грубо говоря, замели под ковёр, то есть деликатно забыли о его существовании как о досадном недоразумении. У этого дяди родился сын, тоже не обладающий магическими способностями, а вот внук, в свою очередь, оказался магом. Об этом в семье, разумеется, знали, так как юноша учился в Хогвартсе и закончил его этим летом, но предпочитали делать вид, что полукровка им не родня. Да и не ровня. Но основная проблема заключается в том, что некогда благородное семейство значительно поредело. Братьев у нынешнего главы рода нет, а детей, кроме единственной дочери, уже не предвидится. А этот мальчишка, который лорду по степени родства — троюродный забор, неожиданно решил претендовать на наследство. И как быть?              — Представляете, Бартемиус, — обращается к старшему Краучу Шафик, — он сказал, что является последним носителем фамилии, не считая меня, и поэтому имеет полное право на то, чтобы считаться моим наследником. Что вы посоветуете? Что в таком случае гласит магическое законодательство?              — Боюсь, эта ситуация находится вне компетенции моего департамента. Мы занимаемся исключительно вопросами правопорядка, но не наследственными. Возможно, вам следует обратиться к гоблинам, они могут посоветовать что-нибудь дельное.              — Действительно, эти существа давно заведуют нашими деньгами и знают толк в подобных делах, — соглашается Министр. — Но мне интересно, что думает молодое поколение по этому поводу. Не стесняйтесь. Мистер Крауч-младший?              — Мне жаль, но я совершенно не разбираюсь в этой теме, — тут же находится с ответом Барти. — Однако планирую в будущем, как преемник своего отца, изучить все тонкости в делах наследования.              — А вы, мисс?              Судя по удовлетворенным выражениям на лицах обоих родителей, Барти не ударил в грязь лицом и правильно сориентировался. Молодец, конечно, но теперь Элис тоже нужно придумывать достойный комментарий. И завуалированно послать Шафика к гоблинам, как только что сделал её отец, она не может.              — Я думаю, лорд Шафик, прежде всего нужно всегда действовать в интересах вашего древнего рода, — осторожно замечает она. — И вам, как главе семьи, обязательно удастся найти правильное решение.              — Браво, мисс Алисия! — многозначительно усмехается Министр. — У вас определённо большое будущее в политике. Как и у вас, юноша. Ваш отец может гордиться вами обоими, — он уважительно кивает Краучу. — Что же, господа, я полагаю, мы можем отпустить наших юных собеседников и позволить им насладиться обществом ровесников, если никто не возражает.              Возражений нет, и брат с сестрой, снова выразив признательность за приглашение, покидают компанию взрослых. Напоследок, встретившись взглядами с отцом, Элис видит в его глазах неподдельное одобрение. Пожалуй, пока что всё проходит довольно неплохо, да и самый ответственный этап вечера уже позади.              Барти практически сразу же растворяется в толпе, завидев кого-то из знакомых со своего факультета, а Элис остаётся в одиночестве, которое позволяет ей незаметно разглядывать окружающих и размышлять о своём. Она не обсуждала этого даже со своими друзьями, но её всё ещё порой удивляет неожиданная снисходительность и где-то даже мягкость отца. Да, он достаточно требователен к своим детям, ждёт от них высоких результатов, но она представляла Крауча-старшего более суровым человеком, чем он оказался. Или он таким и должен быть, и только будущая непростая политическая обстановка ожесточит его? Или всё дело в том, что в этой версии истории у него двое детей, и вся его взыскательность теперь распределена между ними поровну. Сложно сказать.              — Алисия, рад тебя видеть, — раздаётся рядом с ней неприятно знакомый голос.              Просто дежавю какое-то. Не прошло и недели, а кузену опять что-то нужно. Слава всем богам, Мерлину и стечению обстоятельств, что он один, а не в компании с младшими. Двойняшки совершенно невыносимы, если разговаривать с ними дольше тридцати секунд и без предварительного употребления успокоительного зелья в удвоенной дозировке. Амикус и его сестра определённо не обременены интеллектом.              — Амброуз, — вежливо приветствует его девушка. Ощущение дежавю усиливается. Сейчас он ещё заведёт свою шарманку…              — Прекрасно выглядишь, — Кэрроу задерживает взгляд на вышивке её платья. — Тебе к лицу этот цвет.              — Спасибо, — сдержанно благодарит Элис.              — По правде сказать, — продолжает кузен как ни в чём не бывало, — меня беспокоило, как ты проявишь себе в общении с Министром. Но я наблюдал издалека за вашей беседой и, кажется, ты ему понравилась. Приятно осознавать, что твоё неподобающее окружение не повлияло на тебя слишком сильно.              А вот и пресловутая шарманка. Всё, как заказывали. Родственничек взгромоздился на любимого фестрала и явно не собирается с него слезать. Жаль, нельзя открытым текстом посоветовать ему поместить его очень важное и ценное мнение туда, где солнце не светит — кто-нибудь пройдёт мимо, услышит и будет некрасивый скандал.              — Амброуз… — предупреждающе начинает Крауч, но её перебивает худощавый темноволосый юноша, остановившийся рядом с ними. Самый младший из Блэков.              — Кэрроу, — вежливо кивает он, а потом поворачивается к девушке. — Алисия, прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но я никак не могу найти твоего брата. Ты не поможешь мне его отыскать?              Слегка удивившись — в конце концов, не в Запретном лесу мероприятие проходит, где тут можно потерять друга — но не подав вида, раз уж Блэк так удачно свалился ей на голову, Элис предельно вежливо желает кузену приятного вечера и направляется следом за Регулусом.              — Думаю, я заслужил твоё «спасибо», — еле слышно бросает подросток, когда они отходят на несколько ярдов от Кэрроу.              — За что? — недоумевает Алисия, коротко оглянувшись через плечо и убедившись, что рядом с ними никого нет.              — За то, что избавил тебя от неприятной компании, — небрежно пожимает плечами Регулус. — Если, конечно, я правильно понял ситуацию, — добавляет он.              Разумеется. Элис несколько раз видела Вальбургу Блэк на светских раутах, где ей приходилось бывать, и даже поверхностное наблюдение за этой женщиной даёт понять, что она весьма импульсивна и вспыльчива. И это не говоря уже о том, что Алисия изначально была неплохо осведомлена о мире, в котором оказалась почти тринадцать лет назад. Если миссис Блэк при жизни похожа на свой будущий портрет, то существование в одном доме с ней должно напоминать каждодневное балансирование на пороховой бочке с бенгальской свечой в руках. Неудивительно, что Регулус в свои четырнадцать так умело и быстро считывает настроение людей вокруг. В таких условиях этому невозможно не научиться.              — Благодарю вас, мистер Блэк, — чопорно произносит Элис, а потом искренне расплывается в улыбке. — Правда, спасибо. Значит, Барти мы не ищем?              — Полагаю, я найду его сам. Кажется, он мелькал где-то у фонтана. Хорошего вечера.              Отрывисто кивнув, Блэк уходит. Элис недолго провожает его внимательным взглядом, невольно вспоминая о том, что жить мальчишке осталось от силы лет пять, если его история всё ещё идёт по запланированному пути. А если нет? Она не успевает погрузиться в размышления об этом, так как разговоры в толпе гостей неожиданно затихают и все поворачиваются к трибуне, установленной напротив золотой статуи. Все приглашённые уже наверняка пришли, и Министр готов произнести приветственную речь.              — Приветствую вас, дорогие друзья и коллеги! — раздаётся под сводами Атриума голос Гарольда Минчума, усиленный заклинанием «Сонорус». — Я рад видеть всех вас сегодня на этом торжестве. Мне хочется надеяться, что вы прекрасно проводите время, и ничто не омрачает ваш вечер. Я наслышан о том, что в нашем обществе появились тревожащие слухи, согласно которым политическая ситуация в Магической Британии стала несколько нестабильной. Поговаривают о ряде преступлений, которые связаны между собой и несут серьёзную опасность для страны. Хочу раз и навсегда сообщить вам, что это ложная информация, распространяемая оппозицией. Такова должность Министра Магии — всегда приходится защищаться от других претендентов на это кресло, которые не гнушаются даже самых грязных методов. Это политика, дамы и господа.              В толпе раздаётся несколько коротких понимающих смешков и чьё-то одобрительное бормотание. Что ни говори, Минчум говорить умеет. Даже если сообщает дипломатично-прилизанную информацию.              — Так вот, — прочищает горло Министр. — Уверяю вас, что те несколько трагических происшествий не имеют между собой ничего общего и не грозят национальной безопасности. А наш доблестный Аврорат денно и нощно несёт службу и защищает наши мирные будни и спокойный сон, — на этих словах он салютует бокалом с шампанским одному из мужчин в алой форменной мантии, стоящему на посту у ближайшего к нему транспортного камина. — А я, в свою очередь, выражаю уверенность в том, что грядущий год принесёт нашему сообществу только гармонию и процветание. Поздравляю вас с прошедшим Йолем и наступающим Рождеством!              Гости аплодируют словам первого лица магического анклава, кто-то подходит к нему, чтобы выразить уважение или признательность, или просто одарить его фонтаном политического подхалимажа. Достойные волшебники и ведьмы снова разбиваются на группы по несколько человек, возвращаясь к прерванным разговорам. Мерцающие золотые шарики над головами собравшихся отбрасывают блики на драгоценности и переливающиеся ткани праздничных нарядов. Зал вновь наполняется тихим гулом.              Элис подходит к столу с напитками и закусками. К её везению, фужеры с лимонадом и шампанским выглядят совершенно идентично, чем она и решает воспользоваться. Когда такое проворачивать, если не в пятнадцать лет, даже если тебе уже второй раз пятнадцать. Стоя слева от неё, кто-то знакомый, но с непривычно светскими интонациями здоровается с ней, и Элис с непрозвучавшим в голосе удивлением приветствует рослого брюнета в ответ. Кто бы мог подумать, гриффиндорский староста Фрэнк Лонгботтом, который всегда выглядит беззаботным и расслабленным, может быть таким собранным и учтивым. Впрочем, вспоминая, кто его мать… Зря она о ней, конечно, вспомнила.              — А вы, мисс, должно быть дочь Бартемиуса и Грейс, — негромко произносит появившаяся рядом с Элис статная женщина средних лет в тяжелом платье из бархата глубокого синего цвета.              — Да, — вежливо склоняет голову девушка. — Алисия Крауч, мэм.              — Превосходно, — непонятно чему радуется леди Лонгботтом. — Вы определённо похожи на моего покойного дедушку. Он был из Краучей.              А, теперь понятно. И неудивительно. Чистокровные двадцать восемь семей всегда регулярно роднились между собой, и даже странно, почему они все не похожи на Габсбургов. Магия, не иначе. Иного объяснения нет.              Очевидно, реплика благородной дамы не требует ответа, поскольку Августа Лонгботтом тут же меняет тему.              — Кажется, мой Фрэнк упоминал вас, Алисия. Вы ведь староста в Хогвартсе, не так ли? — не дожидаясь ответа на, по всей видимости риторический вопрос, женщина продолжает свои рассуждения. — И наследница столь древней и благородной семьи… Несомненно, однажды вы составите кому-то прекрасную партию.              И эта реплика повисает в воздухе. Леди Августа, величественно улыбнувшись кому-то неподалёку, удаляется от «шведского стола». Элис, прищурившись, поворачивается к замершему в молчании и с миниатюрной тарталеткой в руках юноше.              — Лонгботтом, — с лёгкой ухмылкой обращается она, — твоя матушка не в курсе, что у тебя есть… как бы это сказать… пассия?              — Нет, — Фрэнк смущённо отводит взгляд и стремительно краснеет, начиная явственно напоминать основной цвет на гербе своего факультета. — Понимаешь, моя Алиса… Она…              — Полукровка? — понимающе уточняет Крауч. Пускай леди Лонгботтом и будет потом поддерживать светлую сторону противостояния, но это не отменяет того факта, что у неё за плечами десятки поколений приверженцев чистой крови. С неё станется воспротивиться неподходящей невестке.              — Нет, — Лонгботтом активно мотает головой, чуть не выронив при этом тарталетку. — Чистокровная, в трёх поколениях. И мне это неважно, — с жаром добавляет он. — Но мама, она придерживается старых традиций и…              — Можешь не продолжать, я понимаю, — безапелляционно перебивает его Элис. — Мне главное, чтобы она в итоге всё поняла и на меня планов не строила.              — Да, конечно, — ещё сильнее краснеет гриффиндорец, хотя, казалось бы, куда уж больше, и, откланявшись, сбегает от собеседницы. А ведь он уже выпускник-семикурсник, будущий аврор. Но всё равно ещё самый обычный подросток.              Элис незаметно посмеивается, уткнувшись в высокий фужер. Лонгботтом — душа компании, не менее яркий и общительный, чем порядком утомивший всех дуэт чистокровных и безнаказанных нахалов Поттера и Блэка, превращается в неловкого и застенчивого лунтелёнка, стоит только упомянуть его романтические отношения. Вот и Барти такой же. Интересно, сколько раз Алисии придётся услышать имя «Шэй» за время каникул? Пора начинать вести блокнот и подсчитывать статистику. Будет забавно предоставить ему эти заметки, когда упёртый и свободолюбивый брат уговорит отца на брак с хорошенькой и смышлёной полукровкой. Если, разумеется, эта трогательная подростковая влюблённость не растает по прошествии лет.              — И всё же мне досадно, Сигнус, что наша инициатива провалилась. Это был весьма перспективный законопроект, — раздаётся где-то за спиной Элис голос, сочащийся неприкрытым высокомерием. Кто-то подошёл к столу с закусками, явно продолжая уже какое-то время идущую беседу.              — Не могу с вами поспорить, дорогой друг. Однако, к моему глубочайшему сожалению, Визенгамот переполнен теми, кто не поддерживает традиции.              Второй волшебник звучит столь же надменно, как и первый, и Алисия невольно морщится. Как прозвучало обращение? Сигнус… Блэк? Да, точно, отец троих, или уже двоих, дочерей, занимающий не последнее место в Визенгамоте и в Магической Британии в целом.              — В особенности, это касается вездесущего Дамблдора. И как только этому полукровному выскочке удалось приобрести столько влияния?              — Вы прекрасно знаете, как именно. Всему виной его былые военные подвиги. Поговаривают, что в сорок пятом году он одержал победу ни над кем иным, как над собственным любовником, — насмешливо добавляет второй голос.              — Не знал, что вас интересуют сплетни, — с лёгкой ноткой ехидства отзывается его собеседник.              — Пусть так, Абраксас, но подобные слухи не возникают из ниоткуда. Вы, верно, уже не помните, но в сороковые годы об этом много говорили. Впрочем, это действительно не столь важно. Сейчас меня куда больше беспокоит его авторитет не только в Британии, но и на международной арене. Всё, чего мы так усердно пытаемся добиться, Альбус уничтожает. Более того, он активно перетягивает волшебников на свою сторону, доказывая, что грязнокровки имеют те же способности и возможности, что и настоящие волшебники.              Элис бросает осторожный взгляд себе за спину, притворяясь, что она высматривает кого-то среди приглашённых. Так и есть, вторым участником снобистского диалога является лорд Абраксас Малфой, сват Блэка, высокий блондин с острыми скулами и вечно поджатыми губами, чья нарочито-традиционная парадная мантия очевидно стоит столько, что, продав её, можно выкупить половину Косого переулка, а на сдачу — ещё пару приличных домов в Хогсмиде.              — Именно поэтому стоит поддержать, во всяком случае — финансово, одного нашего общего знакомого. Его планы и методы выглядят куда более многообещающими, чем наши тщетные попытки добиться исторической справедливости посредством Визенгамота.              — Об этом — не здесь, лорд Малфой, — на пределе слышимости обрывает его Сигнус Блэк.              Спустя полминуты Элис снова рискует обернуться. Разумеется, беседующие мужчины уже исчезли, смешавшись с какой-нибудь группой единомышленников или отыскав более уединенное место для разговора на спорную тему. Ничего особенно полезного девушка не услышала. Но кое над чем всё же стоит задуматься.              Тот «перспективный законопроект», о котором говорили лорды, Алисии немного знаком. Об этом писали в «Ежедневном Пророке» какое-то время назад. Кажется, неоднозначная идея была выдвинута на рассмотрение в сентябре. Тогда, с подачи лорда Яксли, Визенгамот начал обсуждать предложение запретить магглорождённым волшебникам и ведьмам занимать высокие посты в Министерстве Магии. Чистокровные шовинисты даже подобрали вполне сносную аргументацию — дескать те, кто знаком с магическим миром сравнительно недавно и не вырос среди подобных себе, не могут объективно и беспристрастно оценивать политическую и экономическую обстановку в анклаве. Доля здравого смысла в этом, безусловно есть, но только вот эти аристократы не желают признавать, что семь лет обучения в Хогвартсе вполне компенсируют недостаток проведения детства в ненаносимом особняке с гиппогрифами и домовыми эльфами. И ничего, кроме надменности и многовековой элитарности, в их мнении нет.              Судя по всему, Дамблдор и те, кто поддерживает его политический курс на равенство и братство всех членов магического сообщества, сумели отстоять толерантное отношение к выходцам из маггловского мира. Однако есть ещё «знакомый» Блэка и Малфоя, которому точно не по нраву подобные тенденции. И знатные джентльмены явно в курсе его долгоиграющих планов. У них обоих есть дети, которые уже на его стороне или присоединяться к нему чуть позже. Так или иначе, время идёт на минуты. Грядущий семьдесят шестой год вполне может ознаменовать начало войны. Элис не уверена, но, вроде бы, Орден Феникса уже должен быть основан. Даже если нет, директор должен понимать, что назревает и готовиться к этому. Набирать соратников, преимущественно из молодёжи, которая поставит предстоящую резню на паузу на четырнадцать лет, что довольно-таки много, но пугающе мало. И сколько юношей и девушек, только вступивших во взрослую жизнь, погибнет ради этого перемирия. Как же скоро это начнётся!              Решительно отбросив мысли о том, что ещё не произошло, Элис подхватывает следующий бокал и возвращается к коллективному празднованию. Бесконечный вечер быстро утомляет, отзываясь тянущей болью в висках. Она успевает выслушать нескольких дам, восхищающихся её девичьим очарованием и намекающих на то, что ей пора задуматься о будущем. Будущее её определённо волнует, но явно не то, которое подразумевают леди в расшитых жемчугами платьях, ненавязчиво инсинуирующие, что «очаровательной Алисии» скоро придёт пора выходить замуж. Особенной выдержки требует от неё общение с миссис Гойл, сообщившей, что её сын Энтони прекрасно подошёл бы Элис, учитывая их сравнительно небольшую разницу в возрасте. Вот уж точно, шкафообразный Энтони Гойл, которому весной стукнуло двадцать шесть, является практически её ровесником. Избавление от компании миссис Гойл напоминает Элис ни больше не меньше подвиг Геракла — мадам готова вцепиться в юную дочь главы Департамента Магического Правопорядка мёртвой хваткой матёрой белой акулы.              Спустя несколько часов ажиотаж среди гостей праздника немного утихает. Кто-то успевает уйти, устав от шумной компании, кто-то остаётся беседовать исключительно в компании близких друзей. Нарезая круги по залу, Алисия видит отца, беседующего с представительными волшебниками, маму в окружении щебечущих дам и брата, усевшегося на бортике золотого фонтана с Регулусом Блэком. Можно подумать, они не провели в одной комнате и практически на всех уроках четыре месяца, и не расстались на каникулы всего сутки назад, чтобы вернуться в Хогвартс через неделю в январе. Она успевает перекинуться парой слов с родовитыми сокурсницами, даже обсудить приближающиеся экзамены, до которых остаётся всего каких-то пять месяцев. Мигрень активно подступает, и девушка возвращается к столу с закусками, который не пустеет ни на секунду, пополняемый услужливыми и невидимыми эльфами.              Торжественная часть мероприятия давно прошла, Элис себя никоим образом не скомпрометировала и теперь можно обнаглеть чуть-чуть сильнее, взяв со стола бокал с эльфийским вином. Медленно перебирая кончиками пальцев по ножке бокала, она отходит к зачарованному окну, всматриваясь в глубокую синеву бездонного ночного неба. Созвездие Ориона бессовестно подмигивает звездой воительницы. Биг-Бен, которого совершенно точно не должно быть видно на восьмом уровне Министерства, находящемся глубоко под землёй, мерцает подсветкой циферблатов. Вдали виднеется шпиль монументального Собора Святого Павла.              Вечер удался. Министр превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания, организовав эффектный приём, на котором собрался весь цвет Магической Британии. Но всё это так далеко от представления Элис о зимних праздниках.              Много-много лет назад, когда всё было куда менее волшебным, её друзья ежегодно собирались у кого-нибудь дома, чаще всего у Ужика. Они отмечали Новый Год, встречали полночь, слушая бой курантов и по-детски радуясь вспыхивающим над городом фейерверкам. Они слушали музыку, болтали обо всём и ни о чём. Засыпали прямо на ковре, чтобы утром вновь проснуться и допивать шампанское, закусывая вчерашними салатами. Смеялись и сетовали на то, что на следующий день придётся работать, но засиживались допоздна, наслаждаясь своим маленьким мирком вне времени и быта.              Однажды они снова так соберутся все вместе. Вырастут заново, но продолжат отмечать Рождество или Йоль вместо когда-то привычного Нового Года. Заменят шотландский виски, купленный в магазине у дома, магическим алкоголем, и фейерверки будут куплены в «Зонко», но что-то останется прежним. Дружба и праздничный вечер, разделенный только между ними.              Стрелки часов на башне Елизаветы сходятся в одной точке, указывая на двенадцать. Над головами ведьм и волшебников в Атриуме Министерства Магии мелодично звенят золотые колокольчики. Наступает Рождество.