Глава 2.14

      Как и положено каникулам, в особенности — коротким рождественским, они подходят к концу слишком быстро. Ученики снова возвращаются в Хогвартс, а те немногие из них, кто оставался в замке на праздники — встречают товарищей и лишаются уединенной тишины в факультетских комнатах.              Нет, наверное, кого-то это радует. Кто-то определённо соскучился по своим «сожителям» и шумным вечерам в гостиной, но точно не Мариус Блэк. Он рад видеть только Элис и Джереми, с которыми уже успел пообщаться прошлым вечером, привычно встретившись после ужина в Крипте для обмена подарками и впечатлениями о прошедших днях отдыха.              Грэм поделился историей своего маленького квеста по добыче подарка для матери, гарантированно преувеличив опасности этой авантюры, но его слушатели предпочли ему поверить. В конце концов, никто из них ничего не воровал в антикварных магазинах, ни в этой жизни, ни в прошлой, так что Джерри явно виднее.              После этого он переключился на пересказ последней серии «Доктора Кто», вышедшей в последний день каникул. Наверняка, поражение злодея должно быть грандиозным, но, к сожалению, история разбита на несколько частей, и оставшиеся из них выйдут уже позже. Кажется, ни ему, ни Блэку — заядлым фанатам легендарного сериала, и здесь не удастся полностью погрузиться в содержание «классических» эпизодов.              Алисия же вернула вечер в русло более насущных вопросов и в красках рассказала друзьям о министерском приёме. Разговор в какой-то момент плавно перетёк на обсуждение провалившегося законопроекта, за успех которого так ратовали лорды Малфой и Блэк. Мариус и Джереми, пропустившие осенью всю информацию об этой инициативе, порадовались, что дискриминирующий магглорождённых волшебников закон так и не был принят, но пришли к единодушному удручающему выводу: теперь понятно, почему скоро начнётся война. Если приверженцы идей превосходства чистой крови не могут утвердить свои особые права мирным путём политических интриг, они один за другим начнут присоединяться к самопровозглашённому Тёмному Лорду.              Сообщила девушка и о назревающих личных сложностях, связанных с уверенностью родителей в том, что ей совершенно необходимо в один отнюдь не прекрасный для неё день выйти замуж. Вот уж что осталось неизменным — это никоим образом её не интересует ни в какой из реальностей. Но не будешь же это объяснять всем и каждому, кто пытается устроить её семейную жизнь. Так не принято в кругах магических аристократов.              Когда Элис рассказывала об особенно навязчивом юноше из рода Флинт, который недвусмысленно намекал на то, что из них выйдет прекрасная пара, Мариус оживился и предложил свою бескорыстную помощь. Он всегда готов пожать челюсть любому, кто будет донимать его замечательную подругу. К его огромному сожалению, Крауч не оценила предложение и сказала, что сначала попробует договориться с отцом и избежать посягательств на её руку, сердце и достойное благородного семейства приданое. В конце концов, она девушка и на ней не лежит обязательство продолжения рода. Если она так никогда и не создаст семью, это никому не навредит.              С того вечера прошло четыре дня, а троице друзей пока больше не удалось собраться в своём тайном убежище. Мариус так и вовсе едва успел перекинуться с ними парой слов в перерывах между уроками или на совместных занятиях. Ученикам едва ли дали возможность заново влиться в учебный процесс, как профессора загрузили их по полной программе. А уж пятому курсу, которому до ответственных экзаменов осталось меньше полугода, и вовсе, по всей видимости, некогда будет расслабиться.              На третий день этого учебного триместра Мариус осознал, что никаких поблажек пятикурсникам никто делать не будет, и принял решение тратить любой свободный момент на выполнение домашних заданий. Может быть, тогда получится спокойно ходить на тренировки и даже иногда успевать поспать дольше пяти часов в сутки. Да, на последнем курсе точно придётся уйти из команды — у выпускников нагрузки ещё выше, а профессиональным игроком в квиддич он всё равно явно не станет.              В пятницу, перед первым после каникул уроком Зельеварения, он заканчивает обедать пораньше, чтобы провести остаток перемены в пустом классе, разбираясь с заданием по Астрономии, от которой уже не терпится избавиться насовсем. На шестом курсе ученики считаются уже достаточно сознательными, чтобы самостоятельно выбирать только необходимые для дальнейшей карьеры предметы и не тратить время на то, что не пригодится в жизни.              Впрочем, до этого момента ещё нужно дожить, а пока приходится вдумчиво перерисовывать схему созвездия Большой Медведицы и расписывать его символическое значение в магических культурах разных народов. Во всяком случае, это оказывается довольно познавательно.              В греческой и римской мифологии, например, Большая Медведица является воплощением прекрасной нимфы Каллисто, которую богиня, известная грекам как Гера, а римлянам — как Юнона, превратила в медведицу. Разумеется, из ревности. Разумеется, во всём виноват верховный бог Зевс, он же Юпитер. Итальянские волшебники, осовременившись, утратили традицию поклонения своим богам, когда магглы, с которыми они поначалу активно контактировали, перешли к христианству, а вот греческих магов эти перемены так сильно не затронули. На солнечных берегах Эллады, как и по сей день называют эту страну в магическом сообществе, не признавая современного международного названия, всё ещё живы старые обряды. Ведьмы, проводя ритуалы обращения к Каллисто, с которой так безжалостно обошлась жестокая богиня, просят о защите и помощи для своих детей. Нимфа, которая, даже утратив человеческий облик, никогда не переставала любить своего единственного сына Аркада, позаботится обо всех детях, нуждающихся в этом.              А вот волшебники из Поднебесной верят, что семь звёзд «Большого Ковша» отражают загробный мир, являясь последним пристанищем ушедших душ. В особые дни, когда связь между живыми и мёртвыми истончается, китайские маги могут связаться с духами предков и воззвать к их бессмертной мудрости. Однако тайна этих обрядов тщательно оберегается и ещё никому из чужаков не удавалось узнать, как именно устанавливается хрупкий мост между двумя мирами.              — «Алиот», а не «Алиол», — замечает Феликс Дейвис, приземлившийся рядом с Мариусом. Неожиданно увлекшийся заданием Блэк пропустил момент, когда класс начал постепенно заполняться слизеринцами и гриффиндорцами.              — Что?              — Вот эта звезда называется «Алиот», — Дейвис указывает кончиком вынутого из сумки пера на небольшую точку на схеме.              — Это буква «т», — недовольно объясняет Мариус, но на всякий случай несколько раз выделяет горизонтальную черту на строчной букве.              Феликс недоверчиво прищуривается, но не успевает ничего добавить, поскольку в класс величественно вплывает их декан, который, поздоровавшись с учениками и выразив надежду на то, что они хорошо отдохнули, взмахивает волшебной палочкой, наведя её на чёрную меловую доску. На абсолютно чистой до этого поверхности проступают шесть строк, сделанных витиеватым почерком профессора. Написанный белым мелом текст чуть подсвечивается в полумраке кабинета. Мариус, зацепившись взглядом за собственную фамилию, несколько раз перечитывает самую верхнюю строчку, заранее почувствовав грозящие неприятности.              «Яды растительного происхождения: Блэк, Блэк, Люпин, Розье».              — Я предлагаю вам интересную и творческую работу, дорогие мои, — воодушевлённо начинает Слагхорн. — Начиная с сегодняшнего дня и вплоть до пасхальных каникул вы будете работать в группах, которые указаны на доске. Зельеварам нередко приходится сотрудничать друг с другом, и мне бы хотелось, чтобы вы попробовали нечто подобное в течение ближайших трёх месяцев.              Окончание его реплики ожидаемо тонет в гуле голосов разной степени недовольства. Уже все успели внимательно рассмотреть список и осознать, что группы подобраны отнюдь не по личным предпочтениям учащихся. Двадцать четыре ученика разделены по четверо, и ни один из «квартетов» не состоит из представителей только одного факультета.              — Тишина, — профессор прерывает затянувшиеся возмущения. — Я понимаю, что представителям противостоящих факультетов будет непросто сработаться. Но не сомневайтесь, это случается и с опытными Мастерами Зелий. Иногда приходится находить общий язык с теми, кто нам не слишком симпатичен, — Слагхорн чуть заметно усмехается в свои выдающиеся усы, явно намекая на что-то, понятное только ему одному. — Этот опыт подготовит к профессиональной деятельности тех из вас, кто в следующем году решит продолжать обучение по моему предмету, а после — выбрать для себя стезю зельевара.              Мариус качает головой, переглянувшись с Дейвисом. Профессор, конечно, выбрал не слишком эффективный аргумент для толпы подростков. Пятнадцати— и шестнадцатилетние юноши и девушки — это не взрослые люди, которые могут засунуть свою персональную неприязнь куда поглубже ради важной цели. В таком возрасте обиды в духе «он мне на первом курсе чернила на голову вылил» играют слишком важную роль. Да даже сам Мариус не уверен в том, что он сможет спокойно выдержать необходимость постоянно взаимодействовать с двумя из четверых Мародёров. К счастью, хотя бы без Джеймса Поттера, с которым они ещё первого сентября пообещали друг другу так и не состоявшуюся пока дуэль. Поттер стал капитаном гриффиндорской команды, да ещё и явно занялся Картой, равно как и Мариус с друзьями, так что было как-то не до этого. Но даже без него компания подобралась специфическая.              — Все перегрызутся, — негромко бросает Блэк, подводя итог своим безрадостным мысленным рассуждениям.              — Обязательно, — хмуро кивает Феликс в ответ.              Ему тоже не повезло. Дейвису досталась тема «Целительские зелья», в комплекте с которой идёт как раз Поттер с Эванс и Снейпом в придачу. Хотелось бы верить, что единственная девушка, являющаяся к тому же старостой, сумеет урезонить обоих своих воздыхателей, но верится с трудом. Особенно учитывая то, что большинство стычек между парнями будет происходить как раз из-за неё.              — Сочувствую, — непритворно вздыхает он, представив, как будет проходить работа в «целительской» группе.              — Взаимно. Твой кузен — не самая приятная компания.              — Он мне не кузен, — с досадой морщится Мариус.              Кажется, половина Хогвартса до сих пор уверена в том, что они с Сириусом состоят в довольно близком родстве, и разубеждать всех в этом — абсолютно бессмысленное занятие. Заметное внешнее сходство, в котором угадываются характерные блэковские черты: тёмные вьющиеся волосы, отливающие синевой глаза и общая бледность, тоже не помогает ситуации. На самом деле, как недовольно сообщила тогда ещё первокурснику Мариусу пятикурсница Нарцисса Блэк, они друг другу практически никто. Поллукс, отец Мариуса, был двоюродным братом нынешнего главы рода, так что Мариус приходится Сириусу каким-то троюродным дядей или чем-то вроде того.              — Да хоть внучатый племянник твоего домашнего низзла, не важно, — безразлично хмыкает Феликс.              В общем-то, не поспоришь. Да и всё равно не получится. Слагхорн заканчивает вещать о практической пользе своей сомнительной идеи и переходит к объяснению сути коллективного творчества.              — Итак, как вы видите, — объясняет декан Слизерина, — перед каждой группой указана тема, которой вы и будете заниматься. Прошу вас сейчас отойти к дальней стене, чтобы можно было переставить столы, и вы смогли сесть вместе со своими коллегами по этому заданию. После этого я индивидуально подойду к каждой из групп и объясню, что именно от вас требуется.              Несколько взмахов профессорской палочки и пять минут спустя все наконец рассаживаются по местам согласно списку. Мариус скептически оглядывает своих «коллег», как окрестил их Слагхорн. Наглый и беззаботный бунтарь Сириус, бесхарактерный оборотень Люпин и заносчивый инициатор конфликтов Розье. И сам Мариус, которому никак не удаётся усмирить бушующие гормоны пятнадцатилетней тушки и приходится заново переживать все прелести пубертата. Что характерно, никто из четверых не отличается особо выдающимися способностями к зельеварению. Разве что Люпин, кажется, имеет неплохие оценки, но он староста, ему по должности положено. Впрочем, и он звёзд с неба не хватает и никак не выделяется, и уж точно не сравнится с одарёнными Снейпом или Эванс. Настоящая команды мечты, что тут сказать.              Пока преподаватель объясняет задание другим группам, их четвёрка сидит в напряженной тишине, что логично. Гриффиндорцы не любят слизеринцев, те презирают их в ответ, это многовековая традиция. Слизеринцы Розье и Блэк не ладят между собой. Сириус поначалу пытается что-то обсудить со своим другом, но тот его не слушает, заинтересованный тем, что говорит Слагхорн остальным, так что болтливость гриффиндорца быстро заканчивается и ему остаётся только сверлить всех недовольным взглядом.              К середине урока очередь доходит и до них. Им придётся глубоко погрузиться в углублённое изучение растительных ядов, причём каждый из четверых должен в итоге предоставить не менее десяти футов текста по теме. Даже если они решат выполнять теоретическую работу раздельно, что настоятельно не рекомендуется профессором, практическая часть всё равно будет общей. Через два месяца им будет необходимо выбрать многокомпонентное зелье, которое в их случае должно содержать хотя бы два разных яда растительного происхождения и сварить его совместными усилиями. При этом процесс приготовления зелья должен состоять из нескольких этапов, которые в общей сложности должны занять от двух до четырёх недель. Именно поэтому Слагхорн и настаивает на постоянном обмене информацией между участниками группы — они могут выбрать разные аспекты полученной темы или подойти к ней с разных сторон, но, чтобы выбрать подходящее зелье, им всё равно придётся обсуждать то, что они изучили. При этом, чтобы всё было честно, и ученики не искали лёгких путей, профессор не зачтёт работу, если они решат сварить зелье, входящее в учебную программу первых пяти курсов. Сжульничать не выйдет. Придётся честно перевернуть кучу библиотечной литературы и найти способ как-то сработаться.              — Джентльмены, — с трудом веря в то, что это его слова, начинает Мариус, когда Слагхорн переходит к следующим жертвам своего педагогического гения, — предлагаю временное перемирие на эти три месяца.              — Ха! — Сириус отвечает коротким ироническим смешком и явно порывается добавить что-то ещё, но его неожиданно перебивает Люпин.              — Давайте попробуем. На три месяца.       

***

      Если что-то и может поднять настроение практически всем хогвартским ученикам без исключения, то это межфакультетские матчи. К концу недели, когда все устают от уроков и домашних заданий, оживлённое спортивное состязание становится неплохим способом разнообразить жизнь даже тем, кто не слишком увлекается квиддичем.              Вопреки тому, что Джереми обычно утомляет по нескольку часов сидеть на деревянной лавке и смотреть, как игроки проносятся мимо зрителей на мётлах и метают друг в друга бладжеры, на этот раз и он находится в довольно приподнятом настроении. Слишком уж заразным оказывается воодушевление хаффлпаффцев, которые сегодня играют против Слизерина.              Болельщики-барсуки рассчитывают на победу своей команды, и вполне обоснованно. В конце прошлого семестра к их игрокам присоединился новый вратарь — юная второкурсница Линда Пенроуз. Тихая и застенчивая Линда не рискнула пробоваться в команду в начале года, куда пытались пробиться взрослые ребята, но, когда позиция голкипера снова стала вакантной, всё же решила попробовать свои силы.              Капитан команды сначала отнёсся к миниатюрной девочке с ожидаемым сомнением, но, как оказалось, очень и очень зря. Линда оказалась любимой и единственной дочерью бывшего тренера Фалмутских Соколов и буквально выросла на квиддичном поле. Поймав на отборочных испытаниях девять из десяти мячей и показав такие кульбиты вокруг колец, что у всех перехватило дыхание, Пенроуз была безоговорочно принята в команду и уже стала настоящей знаменитостью среди товарищей по факультету. Хаффлпаффцы единодушно выражают уверенность в том, что новый вратарь прекрасно справится с матчем.              — Я позавчера ходила посмотреть на тренировку и Линда такая умничка, ты бы видела, — восхищенно щебечет Мередит Аббот, повернувшись к Эми Боунс и совершенно забыв про свой завтрак.              — Вот сегодня и посмотрю, — вдумчиво кивает Амелия, не выражая лишних восторгов, но и она явно настроена оптимистично.              — Вы-то куда? — недоверчиво стонет Джереми, сидящий напротив девушек и невольно слушающий их разговор.              Сколько он помнит, Боунс вообще никогда не увлекалась квиддичем, а Мерри… Ну, Мерри определённо интересует капитан команды, но только потому что они встречаются, а не из-за того, что он прекрасный стратег и охотник с высокими статистическими показателями.              — А ты разве не болеешь за наших? — с подозрением в голосе склоняет голову Аббот.              — Я болею за ту же команду, что и вы, — ухмыляется Джереми, подмигнув обеим девушкам.              Замечательные они, и Эми, и Мерри. Просто очаровательные. И это никак не связано с тем, что обе оказались в одной группе вместе с Грэмом на чёртовом «творческом» проекте Слагхорна. Просто Хаффлпафф всегда сплочён, неважно, вокруг чего именно. Да и то, что их соперниками сегодня являются слизеринцы, дополнительно мотивирует Джереми поддержать свой факультет. Мариус за последние несколько дней уже успел его утомить, обещая, что «змеи» поимеют «барсуков» во всех позах на поле. Хотя бы даже из вредности хочется, чтобы Блэк и его команда проиграли, и Мариус умерил свой пыл.              Закончив завтракать, Джереми вместе с толпой сокурсников отправляется на стадион, где болельщики понемногу начинают рассаживаться на трибунах. Грэм снова обнаруживает себя вовлечённым в осуждение их сегодняшних шансов на победу.              — Утро, — к ним подходит Элис и опускается рядом с Джереми на скамейку, приветливо кивая Аббот и Боунс, так и оставшимся рядом с Грэмом и севшим слева от него. — Я сегодня с вами.              — Отлично, — улыбается Мередит. — Тоже думаешь, что наши победят?              — Нет, — качает головой Крауч, — я верю в Блэка. Он поймает снитч.              — Да пусть ловит, — пожимает плечами Джереми. — На здоровье. Но у нас новый вратарь, она пропускать мячи точно не будет, а загонщики насуют слизеринцам полные кольца квоффлов.              Алисия недоверчиво приподнимает бровь, рассматривая друга так, словно она первый раз его видит.              — И с каких пор ты в квиддиче разбираешься? — ехидно спрашивает она.              — Да это не важно, — отмахивается Грэм. — Слизерин сегодня проиграет, готов поставить на это.              — Сколько? — неожиданно спрашивает Элис.              — Что «сколько»?              — Сколько ставишь? — поясняет рейвенкловка, деловито закидывая ногу на ногу и выжидающе глядя на него.              — Пять галлеонов! — запальчиво предлагает Джереми, привлекая внимание сидящих вокруг.              — Хорошо, — серьёзно кивает Элис. — Ставлю столько же на Слизерин.              — А давайте! — хихикает Мерри и принимается шарить рукой в кармане тёплой мантии с нежно-голубым мехом на отворотах. — Вот, четыре галлеона на Хаффлпафф!              — Если никто, кроме Крауч, не поставит на слизеринцев и те проиграют, — задумчиво протягивает Амелия, — она будет платить нам всем. Мне подходит. Ставлю ещё галлеон на наших.              — Готовь деньги, Крауч, — свешивается с ряда над ними их сокурсник, Тони Уильямс. — Ещё галлеон сверху.              — О, я тоже хочу, — раздаётся взбудораженный голос откуда-то выше.              На ближайшие пятнадцать минут или около того всю трибуну охватывает стихийный тотализатор. В какой-то момент Алисия начинает записывать на одолженном кем-то листке пергамента имена и суммы, не прекращая принимать ставки. Именно эту картину и застаёт появившийся рядом с ней Барти в сопровождении Регулуса Блэка.              — Я тебя по всему стадиону ищу, — выпаливает запыхавшийся Барти, пихнув сестру в плечо. — Думал, ты с воронами сидишь.              — А я здесь, — не отрываясь от записей откликается Элис. — Чего хотел?              Выясняется, что младшему Краучу, у которого чем-то заболела сова и он отдал её на лечение профессору Кеттлберну, очень нужно написать домой и попросить прислать забытую на каникулах книгу. Значит, нужно просить Элис одолжить Альфария. Предположив, что в эти выходные проще всего выловить старшую сестру именно на матче, он решил найти её и обратиться со своей просьбой. Не учёл он правда того, что Алисия может обнаружиться среди хаффлпаффцев, так что поиски затянулись.              — А вы тут чем занимаетесь? — интересуется Барти, получив желаемое разрешение и присев рядом с Элис.              — Ставки делаем, — сообщает ему Мерри, радостно тряхнув копной светлых волос.              — Это разве разрешено? — с сомнением в голосе уточняет Барти, переглянувшись с Блэком.              — На официальных соревнованиях такое постоянно происходит, — не разделяет его беспокойства Регулус. — Я в прошлом году был с отцом на Чемпионате Европы. Так что, на кого вы ставите? — добавляет он.              — На наших, — раздаётся нестройных хор множества хаффлпаффцев.              — На Слизерин, — отвечает одна только Алисия.              — Десять галлеонов на Хаффлпафф, — в повисшей тишине твёрдо произносит Регулус.              Элис, беззвучно посмеиваясь, вносит и его имя в список. Она явно не удивлена его решением. Как, впрочем, и Джереми. Младшего Блэка от места в команде отделяют только удачные игры Мариуса. Если «родственник» облажается, это приблизит Регулуса к позиции ловца слизеринской команды.              — Я… — Барти смотрит то на старшую сестру, то на лучшего друга, то в сторону трибуны своего факультета. — Ладно, пять на барсуков, раз вы так все уверены в своей победе.              Записав и брата в свой список, а мысленно — в список предателей (но пока только карандашиком), Элис бесцеремонно стягивает с его шеи серебристо-зелёный шарф и повязывает себе на шею, после чего с самодовольной ухмылкой поворачивается к хаффлпаффцам.              — Давай сюда свой.              Джереми недоуменно протягивает ей шарф, который девушка копирует при помощи Заклинания Умножения и удовлетворённо выдаёт два чёрно-жёлтых куска шерстяной материи Барти и Регулусу. А игроки тем временем вылетают на полете. Линда Пенроуз эффектно кувыркается в воздухе над кольцами и хаффлпаффские болельщики встречают её финт восторженным гулом.              — И-и-и, игра начнётся через несколько секунд! — разносится над трибунами бодрый звонкий голос Пандоры Дейл, шестикурсницы с Рейвенкло, ставшей в этом году новым комментатором на матчах. — Капитаны команд, Стивен Найтингейл и Роберт Эйвери пожимают друг другу руки. Три! Два! Один! Начали!              Фигуры в жёлтых и зеленых мантиях разлетаются в разные стороны, игра стартует с места в карьер и сразу же над полем начинают мелькать бладжеры и квоффлы. Ловцы зависают над остальными игроками, разглядывая пространство вокруг и щурясь от слепящего солнечного света, отражающегося от снега, плотным слоем покрывающего поле и башенки на трибунах.              — Кстати, команда Хаффлпаффа сменила вратаря, — продолжает Дейл. — Я всё узнала, это Линда Пенроуз, дочь Генри Пенроуза, который десять лет был тренером Фалмутских Соколов, но потом по неизвестной причине ушёл с этой должности. Между прочим, после его ухода Соколы так не разу и не поднимались выше пятой строчки в турнирной таблице. Может, им стоит вернуть Пенроуза? Извините, я немного отвлеклась. Какой жёсткий манёвр! Загонщик Кэрроу только что чуть не попал бладжером по охотнику Найтингейлу. Пара дюймов левее — и капитан команды Хаффлпаффа отправился бы прямо с поля в больничное крыло! Стивену нужно быть более осторожным. А Амикусу Кэрроу — более метким. Го-о-ол!              Квоффл влетает в левое кольцо над плечом слизеринского вратаря. Спустя полчаса один гол превращается в восемь. По прошествии полутора часов счёт становится «сто семьдесят — сорок» в пользу чёрно-желтых. Эйвери, капитан слизеринской команды, рвёт и мечет, подлетая то к одному из своих игроков, то к другому. Даже с трибун видно, что он находится в шаге от того, чтобы кого-нибудь придушить. Болтливая комментаторша не поднимает настроение проигрывающим слизеринцам.              — Хаффлпаффу не хватает разницы в три гола, и тогда их команда точно победит, даже если слизеринец Мариус Блэк поймает снитч. Блэк играет в команде уже четвертый год и обычно показывает неплохие результаты. Как же так, Мариус?              Мариус тем временем, вцепившись замерзшими пальцами в древко метлы, нарезает круги над полем. На секунду бросив взгляд на трибуну, где сидят его друзья, он подлетает ближе и коротко улыбается, заметив Алисию в цветах его факультета, после чего снова взмывает вверх.              Слизеринцы упрямо держат оборону, даже умудряются забить два квоффла измотанной Линде, но столько же и пропускают. К концу подходит второй час матча. Как бы Джереми не поддерживал свою команду, но он уже начинает уставать от долгого сидения и опускает голову на плечо сидящей рядом Элис, подложив под голову кончик мягкого шарфа.              — Ого! Кажется, Блэк заметил снитч! Давай! Давай! — нетерпеливо кричит Дейл. — Вот чёрт! Извините, вырвалось. Но он же так убьётся. Если вы вдруг отвлеклись и всё пронустили, Мариус Блэк только что «вошёл в штопор» и еле выровнял метлу. Кажется, он упустил снитч. Нет, продолжает гнаться за ним. Ура-а-а! Мариус Блэк ловит снитч. Матч окончен со счётом «двести десять — сто девяносто». Поздравляю болельщиков Слизерина!              С сумрачными лицами хаффлпаффцы передают деньги Алисии. Почти сотня галлеонов перемещается в её карманы, мелодично позвякивая по пути.              — Я потом отдам, — коротко бурчит Джереми, игнорируя насмешливый взгляд подруги.