Глава 2.16

      За минувший месяц Джереми успел окончательно привыкнуть к тому, что перед тем, как отправится на встречу с друзьями в их секретном убежище, о котором неизвестно никому из живущих, кроме них самих и одного портрета, нужно обязательно выпить Маскирующее зелье, чтобы ещё в факультетской гостиной пропасть с радаров Карты Мародёров. Если она уже создана, конечно. Никто из попаданческой троицы не близок с гриффиндорцами до такой степени, чтобы знать все подробности. К счастью, не близок, как сказал бы Мариус.              Так или иначе, друзья решили уже сейчас начать привыкать к тому, что всегда нужно перестраховываться. Им ещё два с половиной года учиться в Хогвартсе и Крипта — единственное место, где их никто не найдёт, если они будут достаточно осторожны. И Грэму точно не хочется прощаться со своей маленькой теплицей и диваном, который они с Блэком добывали с такими усилиями.              Коротко скривившись, потому что зелье, имеющее практическую пользу, не обязано быть полезным (а так сказала бы уже Элис), Джереми убирает опустевший фиал в прикроватную тумбочку. Когда зелье закончится, он отдаст их все разом Алисии, чтобы получить новую партию. Прикинув объем и расход зелья, рейвенкловка рассчитала, что новую партию нужно будет поставить ближе к концу февраля, то есть через пару недель.              У зелья, к слову сказать, так и не появилось красивого названия, хотя Элис и обещала его придумать на досуге. Очевидно, что оно не станет известно широким массам, но для себя хотелось изобрести что-то более эффектное, чем просто «Маскирующее». Впрочем, пока что действительно не до этого. В этом семестре уже отчётливо ощущается, что до С.О.В. рукой подать, и пятикурсникам нужно уделять больше времени не тому, что вполне может подождать, а усиленной подготовкой к экзаменам.              Об экзаменах Джереми пока старается лишний раз не думать. Те предметы, в которых он уверен, он сдаст без проблем. В общем-то всё, кроме Гербологии, в которой ему нет равных на курсе, Грэму не слишком важно. Прорицания и Уход за магическими существами тоже не представляют особой трудности. По остальным предметам он наверняка наболтает что-нибудь на проходной балл и изобразит нужные чары и заклинания. Кроме, возможно, Защиты от тёмных искусств, где экзаменатор вполне может предложить провести учебную дуэль. С дуэлями у Джереми как-то пока не сложилось. Там нужно слишком быстро думать, быть достаточно собранным для принятия правильных решений здесь и сейчас. А Джереми чаще теряется и пытается лихорадочно соображать, что предпринять, теряя драгоценное время. Для боевого мага это фатально. Хорошо, что он не метит в боевики. Или, упаси Хельга, в авроры. Однако экзамен всё равно придётся как-то сдавать.              Сразу уйти из гостиной не получается. Хаффлпаффцы, взбудораженные долгожданным выходом в Хогсмид, шумно переговариваются, что-то обсуждая, мечутся между спальнями и общей комнатой, и создают столько шума и хаоса, что Грэму хочется сбежать под тихие своды Крипты ещё скорее.              Четверть часа спустя ему удаётся вырваться в коридор, предварительно получив внушительную порцию свежих новостей и сплетен. Эми рассказала Мерри, а Мерри, в свою очередь, поделилась с Джереми последним слухом о том, что Контуженного скорее всего вернут обратно в Аврорат по окончании учебного года. Эти сведения Боунс получила от своего старшего брата Эдгара, служащего аврором, и обсудила это с лучшей подругой, а та, в свою очередь, сообщила по секрету всем однокурсникам. К концу выходных об этом будет знать, наверное, весь замок.              В надёжности проклятия, наложенного на должность преподавателя ЗоТИ, Джереми не сомневается. Пауэлл в любом случае закончит свою педагогическую карьеру в июне этого года. Покинет ли он Хогвартс своим ходом или же вперёд ногами — в общем-то несущественно. Интересно другое.              В сентябре поговаривали о том, что Пауэллу указали на дверь Аврората и, образно говоря, посоветовали закрыть её с обратной стороны. Теперь же появляется информация о том, что Контуженный снова нужен Министерству, неизвестно правда, в каком именно качестве. Что там происходит? Нехватка кадров? Закончились гриффиндорцы, которые, едва закончив школу, готовы героически рвануть в эпицентр любой опасности? В ДМП почувствовали, что политическая обстановка пахнет керосином, и решили мобилизовать всех, включая отставных авроров с нервным тиком? Надо спросить у Элис, вдруг она что-то знает. Должно же быть какое-то преимущество в том, чтобы бы дочерью целого главы Департамента Магического Правопорядка.              Но эти вопросы могут подождать. Джереми и без того есть что обсудить с друзьями, и он дожидается возможности уже почти сутки. Вчера ему не удалось выловить никого из них в охватившем школу пятничном сумбуре, так что пришлось довольствоваться бесконечным прокручиванием последних событий исключительно мысленно, лёжа на кровати за плотно задёрнутым охристо-коричневым пологом.              <<<Последним уроком в пятницу у нынешнего пятого курса стоят Прорицания и это просто замечательно. К концу дня перед самыми выходными уже никому не хочется учиться, поэтому Прорицания, на которых не нужно так напрягаться, как на большинстве остальных предметов. Нет, разумеется, там невозможно спать или активно болтать с кем-нибудь, как на Истории Магии, но и не нужно так внимательно сосредотачиваться на происходящем, как, допустим, на Трансфигурации, где стоит только слишком медленно моргнуть, как ты уже потерял суть лекции.              Всякий раз, когда профессор Сейджхарт появляется в общем зале или приветствует учеников в своём классе, Джереми неизменно на долю секунды задумывается о том, как именно профессор попадает в кабинет и покидает его. Да, Сейджхарт кажется довольно бодрым для своих чёрт-знает-скольких лет, но как-то сложно представить этого пожилого мага лазающим по десятифутовой лестнице, ведущей в люк на потолке. А аппарировать в Хогвартсе всё ещё нельзя. Это так же очевидно, как и то, что солнце всегда встаёт на востоке.              Будь Джереми понаглее, он бы наверняка не выдержал и спросил у профессора, как именно тот организовал собственную логистику, однако на подобное он пока так и не решился, поэтому ему остаётся терзаться в догадках. Так или иначе, это далеко не самая интригующая тема, касающаяся Сейджхарта.              Почти всё, что угодно, имеющее отношение к профессору Прорицаний, вызывает множество вопросов, которые не имеют ответов. Например, его возраст. Глядя на этого абсолютно седого волшебника с лицом, испещрённым морщинами, но с уверенной осанкой и твёрдой походкой, можно предположить, что он приблизительно ровесник нынешнего директора. При этом, судя по его редким, но увлекательным историям из прошлого, он помнит ещё директора Финеаса Найджеллуса Блэка, когда тот был даже не директором, а учеником. Но тогда Сейджхарту должно быть лет сто пятьдесят, если не больше. В таком случае он неплохо сохранился для такой реликвии.              И если какие-то байки из юности профессора ещё дают хотя бы какую-то информацию о нём, то о его жизни после учебы вообще ничего не известно. Несколько лет назад кто-то из старшекурсников якобы откопал сведения о том, что Сейджхарт, до преподавания в Хогвартсе, был Невыразимцем, но наверняка никто не знает. Работа в Отделе Тайн, пожалуй, объясняет флёр загадочности, витающий вокруг профессора.              Это всё было бы совершенно неважно и неинтересно, но для подростков, проводящих большую часть года в закрытом учебном заведении, любая мелочь может стать поводом для сплетен. Надо же как-то развлекаться. Новые преподаватели в Хогвартсе — редкость, если не учитывать многострадальную проклятую должность. К сожалению, всего одну, поэтому на остальных должностях профессора не меняются десятилетиями. Поэтому, если хотя бы один из них окружён какими-то тайнами, ученикам надо обязательно всё разведать, а то, что не разведывается, заполнить домыслами.              Джереми привычно занимает один из дальних столов в углу класса. Есть среди пятикурсников отдельные фанаты Прорицаний, которые всегда буквально находятся в первых рядах, но он не из их числа. Для него Прорицания — предмет, который не вызывает ни затруднений, ни особого восторга. Он точно знает, что пророчества — не фикция и не шарлатанство, они вполне реальны, но их толкование — дело нелёгкое и может варьироваться в зависимости от того, кто этим занимается.              — Ты записал свои сны за эту неделю? — обеспокоенно спрашивает Лорна Гейдж, усаживаясь рядом с ним и тщательно разглаживая складки на форменной мантии.              Ещё месяц назад Джереми только здоровался с Лорной, но никогда особенно не общался. С ней неплохо знакома Крауч, как и со всеми чистокровными ровесниками, но сам Грэм, несмотря на большинство общих предметов, не знал, о чём с ней можно поговорить. Да и сдержанная молчаливая девушка никогда не казалась ему располагающей к лёгкому общению. Однако, когда они оказались в одной группе по Зельеварению, выяснилось, что Лорна скорее застенчивая, чем неприступная, и на одной из встреч в библиотеке ему удалось разговорить её и найти общий язык. Во всяком случае, теперь они всегда сидят вместе на Прорицаниях.              — Да-а, — протягивает Джереми, чуть скривившись и неопределённо поводив ладонью в воздухе.              Может быть, для взрослых волшебников толкование снов — хорошая идея, но не для подростков. Джереми подозревает, что большинство его однокурсников, когда признаются в отсутствии выполненной домашней работы, на самом деле просто не хотят делиться подробностями своих сновидений. Неужели те, кто составляли учебную программу, не подумали о том, что регулярно снится подросткам? Им никогда не было пятнадцать лет?              Лучше бы и Джереми снилась всякая лёгкая эротика, откровенно говоря. Невнятные кошмары, в которых что-то горит, взрывается и осыпается осколками, а сам он умирает всевозможными способами в разнообразных локациях, ему порядком надоели. Элис уже выразила беспокойство о том, что всё дело в неудачном провидческом ритуале. Вполне возможно, а делать-то с этим что? В последнем кошмаре, кстати, Джереми погиб на фоне какого-то огромного старинного особняка, и это он не стал записывать в свой «Дневник сновидений».              — А я вообще ничего не записала. Ни один сон не запомнила, — Лорна расстроенно опускает тёмно-карие глаза и бездумно постукивает кончиками пальцем по столешнице.              — Да скажи какую-нибудь ерунду и всё, — отмахивается Грэм. — Вот, например, вчера тебе снилось, что ты пришла в Большой Зал, а вместо учеников за столами сидели нюхлеры, которые запихивали столовое серебро в свои сумки, а потом они вдруг превратились в…              — Пять баллов Хаффлпаффу за хорошую фантазию, мистер Грэм, и минус пять баллов за то, что подстрекаете одноклассницу жульничать на уроке, — раздаётся прямо над ними негромкий и слегка насмешливый голос профессора Сейджхарта.              Джереми вздрагивает и поднимает взгляд на профессора, осторожно и виновато улыбаясь. Когда он только успел оказаться возле них? Точно бывший Невыразимец. Только они могут быть такими бесшумными и незаметными.              — Нет ничего страшного в том, что вы не запомнили свои сны, мисс Гейдж, — продолжает Сейджхарт, подойдя к своему столу. — Этому есть несколько объяснений. Возможно, вы настолько спокойны и счастливы, что ваш разум и ваша магия не считают нужным предупреждать вас о чём-либо. А может, вы переутомились и спите недостаточно для того, чтобы запомнить сновидения. Если что-то, относящееся к вашему будущему, вас беспокоит, попробуйте обратиться к тем способам прорицаний, которые мы изучали раньше. Не исключено, что именно так вы сможете найти нужный ответ. И обязательно попробуйте нормализовать режим сна, хотя я понимаю, что для учеников пятых и седьмых курсов это всегда непросто, — сочувственно добавляет он.              Пятикурсники отвечают ему согласным гулом. Джереми бросает взгляд на Лорну — та задумчиво кивает, размышляя над словами преподавателя. Да, видимо в её случае проблема всё же в недостатке сна. Ничего нового, рейвенкловцы славятся своим энтузиазмом и неумением вовремя остановиться, когда дело касается учёбы. Здоровый сон нечасто входит в список их приоритетов.              Сейджхарт начинает опрос учеников, предлагая им рассказать о последних снах и постараться истолковать их, пользуясь материалом из «Оракула сновидений» авторства Иниго Имаго. Тем, кто сомневается в том, правильно ли они интерпретировали увиденное, профессор помогает собственными объяснениями.              — Во вторник мне снилось, что я нахожусь в какой-то тёмной комнате, — начинает Джереми, сверившись со своими записями, когда очередь доходит до него. — Я долго водил руками по стенам, а потом нашёл дверь, но она была заперта. И сколько я не пытался, я так и не смог её открыть. А потом проснулся, — заканчивает он, пожав плечами.              — И как вы истолковали этот сон, мистер Грэм?              — Я окажусь в какой-то безвыходной ситуации? — не слишком уверенно предполает он. В «Оракуле сновидений» про закрытые двери ничего не обнаружилось.              — Вовсе не обязательно, — качает головой профессор, сцепляя руки за спиной. — На самом деле, согласно отдельным исследованиям магов, посвятивших свою жизнь онейромантии, запертая дверь означает столкновение с личными страхами. Скажите, мистер Грэм, вы стучали в эту дверь?              — Кажется, да… Да, точно, стучал. Это хорошо или плохо? — на всякий случай уточняет Джереми.              — Хорошо, даже очень хорошо, — успокаивает его Сейджхарт. — Тот, кто стучит в запертую дверь, обязательно найдёт способ преодолеть возникшие трудности. Вы справитесь с вашими страхами. Если вас интересует тема подобных тревожащих сновидений, возьмите в библиотеке книгу «Лабиринты кошмара» Гектора Холлоуэя, я сейчас опирался именно на его толкование. Возможно, вы сможете почерпнуть для себя что-то познавательное.              Джереми благодарно кивает, а после встречается с настолько знающим взглядом старого профессора, что ему становится не по себе. То ли Сейджхарт ещё и опытный легилимент вдобавок ко всему прочему, то ли он настолько хороший специалист в прорицаниях и видит все будущие кошмары, ожидающие Грэма. Обе версии вызывают желание натянуть капюшон мантии на голову и скрыться от пронзительного понимающего взгляда. Но книгу обязательно нужно будет взять. Вдруг, действительно поможет.              Профессор переходит к следующему ученику, а Джереми погружается в собственные размышления, слушая происходящее вполуха. Столкновение со страхами… Единственное, чего Джереми боится по-настоящему — потерять своих друзей. Он не представляет своей жизни без них, и все годы до Хогвартса он пережил только благодаря хорошей семье, в которой он очутился, и тому, что он тратил много усилий на адаптацию к новой реальности. Существование в магическом мире без Элис и Мариуса было бы действительно самым страшным кошмаром и думать об этом не хочется.              Но он думает об этом, и чаще, чем признаётся в этом самому себе. Элис попала не абы куда, а к Краучам, к семье, вокруг которой события ещё долго должны разворачиваться не самым лучшим образом. А ведь она пытается всё это предотвратить, и кто знает, удастся ли ей это и получится ли у неё не пострадать в процессе самой. А Блэк вообще, даром что всегда был человеком неглупым и осторожным, ведёт себя так, словно мечтает прямо со школьной скамьи отправиться в Вальхаллу. Вот как о них не переживать?              — Это похоже на миф о Прометее, — раздаётся из противоположного угла класса звонкий голос Лили Эванс.              Джереми вскидывает голову. Сколько он пропустил? В какой момент обсуждение снов перетекло в греческую мифологию?              — Не совсем, мисс Эванс, — тут же поправляет гриффиндорку профессор. — Прометей был прикован к скале, а ваш однокурсник сказал, что он поднимался вверх по горе, хотя его руки и были скованы цепями. Впрочем, мне нравится, что вы увидели в этом определённую аналогию. Пять баллов Гриффиндору. А возвращаясь к вашему сну, мистер Петтигрю… Какое толкование вы нашли?              — Цепи означают трудную работу, — отвечает Петтигрю спустя несколько секунд, пошуршав страницами учебника. — Что-то на Гербологии или УзМС, да? — его обречённый тон вызывает смех у большинства сокурсников.              — Не только, — Сейджхарт тоже коротко улыбается, но быстро вновь становится серьёзным. — Раз уж мы сегодня упомянули Холлоуэя, предлагаю снова обратиться к нему. По его мнению, цепи означают зависимость от кого-либо. А восхождение на гору, в свою очередь, может предзнаменовывать путь к власти или могуществу. Всё вместе это может значить, что вы будете находиться в подчинении у кого-то влиятельного или даже великого. Во всяком случае, это один из возможных вариантов значения того, что вы увидели прошлой ночью во сне.              Профессор переходит к следующему ученику, Эванс что-то говорит Петтигрю, повернувшись к нему вполоборота, остальные негромко посмеиваются. Не увязывается у пятикурсников в головах образ неуклюжего Питера с величием. Да он с величием даже рядом не стоит!              Не смешно только Джереми Грэму. Совсем не смешно. То, что сказал профессор, пугающе точно совпадает с тем, что ждёт Петтигрю в ближайшие двадцать лет. А если так, то и толкование сна самого Джереми вполне может быть правдой. И это пугает ещё сильнее.>>>              Вот этим всем и необходимо поделиться с друзьями. Предупредить, чтобы они были осторожнее. В частности, Мариус, который делает общую работу по Зельеварению с гриффиндорцами и не может не провоцировать их. Да и Элис, которой ещё полгода терпеть в Хогвартсе отвратительного кузена. Тот, конечно, немного притих после Рождества, но всякое может произойти.              По пути в Крипту Джереми сворачивает на Кухню. В отличие от большинства учеников с третьего по седьмой курсы, которые сегодня идут сначала на завтрак, а потом в Хогсмид, его друзья ещё пару дней назад запланировали свою программу выходного дня. Джереми пообещал набрать еды у безотказных эльфов, чтобы все трое могли не выбираться из своего убежища и провести время в приятной компании. Всё равно никому из них не нужно ничего покупать в деревне, а просто так тащиться по сугробам туда и обратно — не самое приятное занятие.              В субботу и воскресенье всегда проще добираться до Крипты, находящейся недалеко от класса Защиты от темных искусств — вокруг нет никого из учеников и можно практически не скрываясь свернуть за угол и выставить стрелки на циферблатах правильным образом. Ещё спускаясь вниз по неосвещенной лестнице, выбитой в камне, Джереми слышит разговор на повышенных тонах, а толкнув решётку, ведущую внутрь, застаёт интересную картину.              Элис нарезает круги по просторному залу, поджав губы и напряженно глядя прямо перед собой, а Мариус сидит на спинке дивана и внимательно наблюдает за каждым её движением. Джереми обращает внимание на волшебную палочку, которую подруга крепко держит в руке — кончик опасно потрескивает красными искорками.              — Солнце, если ты не успокоишься, я тебя в Мунго отправлю. Совиной почтой, — нервно бросает Блэк и тут же падает спиной назад, прячась за спинкой дивана, когда искры становятся ярче. Услышав дребезжащий скрип решётки, он поворачивает голову к Грэму. — Ну хоть ты ей скажи!              — Что случилось? — уточняет Джереми, с беспокойством озираясь по сторонам. Какой-то эксперимент пошёл не по плану? Очередное растение сбежало в вентиляцию? Их убежище кто-то раскрыл? Последнее предположение заставляет невольно поёжиться. Это была бы настоящая катастрофа.              — Барти попросил взять Омегона, — раздражённо отзывается Элис, беспокойно прокручивая палочку между пальцами.              — И? Такое уже было неделю назад, — осторожно напоминает Грэм.              — Тогда он сказал, зачем ему это нужно!              — А сейчас?              — А сейчас у него личное дело, — подрагивающим от плохо скрываемого волнения голосом сообщает девушка, выделяя отдельные слова. — Он не может мне сказать, какое именно. Просто ему очень надо отправить ворона с письмом, потому что он не настолько приметный, как все наши совы.              — Может, просто хочет кому-нибудь из друзей написать? Мало ли… — предполагает Джереми. Элис тут же сощуривается и смотрит на него как на идиота. Ладно, Элис, это дело привычное, но Мариус?              — Джерри, — почти нежно начинает Блэк, перехватывая инициативу и опасаясь, как бы искры не сменились реальными проклятиями, — сам подумай, какие могут быть друзья за пределами Хогвартса у чистокровного пацана, который до одиннадцати лет толком не общался ни с кем, кроме родителей, сестры и домовиков? Ну, может ещё с парой сверстников иногда. На каких-нибудь мероприятиях, куда и детей берут.              — Оу… Ты думаешь, что… — Грэм обрывает себя, не договаривая мысль, в какой-то момент явно пришедшую в голову всем присутствующим.              — И ты туда же! — снова встревает Мариус, не давая подруге ответить. — Ему четырнадцать, ради всего святого! В злодеи не берут тех, кто ещё С.О.В. не сдал. Не надо панику разводить раньше времени, — с нажимом заканчивает Блэк, сверля Джереми тяжелым многозначительным взглядом.              И Джереми понимает. Блэк, извечный параноик, сам не до конца верит в свои аргументы. Никто же не говорит, что все будущие приспешники Волдеморта стали ими вот так сразу, с места в карьер, то есть в нападения на мирных сограждан. Возможно, сначала ведётся какая-то пропагандистская обработка, общение со старшими товарищами, которые объясняют, в чём состоит концепция идей «Тёмного Лорда». Или даже без Лорда. Так, лозунги, замаскированные под безобидные дискуссии о текущей политической обстановке. А начать обрабатывать сына важного сотрудника Министерства стоит, наверное, пораньше.              Сон, означающий столкновение со страхами, вдруг резко начинает обретать смутный смысл. Планы Элис медленно пойдут крахом, но она будет упорно пытаться защитить брата, отдалится от друзей… Страх принимает очертания чёрного ворона, несущего плохие новости. К кому он летит? Какой ответ он принесёт Барти?              «А ведь не принесёт же».              — Ворон… — сосредоточенно произносит Джереми, но не получает никакой мгновенной реакции в ответ. — Мы все идиоты, — радостно подводит итог он.              — Почему?              — Потому что мы провели ритуал, — Элис с облегчением проводит ладонью по лицу и падает на диван. Мариус отрывисто выдыхает и коротко поглаживает её по плечу. — Омегон вернётся ко мне.              Ждать возвращения ворона всё-таки решают на улице. Неизвестно, куда тот полетит, раз пробраться в Крипту невозможно. Наверное, в Совятню, но ситуация не та, чтобы ставить эксперименты. Как выяснилось, Барти попросил одолжить ворона рано утром, поджидая сестру у входа в гостиную Рейвенкло. Если Омегон не улетел на материк, он вполне может скоро вернуться. Не обязательно, разумеется, но спокойно сидеть в Крипте и ждать у моря погоды Алисия всё равно точно не сможет.              — Пойдёмте к фонтану за теплицами, там редко кто-то ходит, — предлагает Джереми, когда они выходят из замка, накладывая на себя согревающие чары. — Мы там заново знакомились, — добавляет он, чем вызывает слабую улыбку у Элис.              Проходит четверть часа, полчаса, час. Падают крупные снежинки, покрывая новым слоем снега каменный фонтан. Элис хмуро гипнотизирует взглядом серое февральское небо. Мариус пытается её отвлечь бессодержательной беседой, но быстро сдаётся. Подруга готовится к худшему, мысленно прикидывая дальнейшие варианты развития событий. Все снова погружаются в молчаливую задумчивость.              На исходе второго часа на стальном фоне появляется чёрное пятно, стремительно приближающее к земле. Ворон Омегон, размашисто взмахнув крылья, выпускает из когтистых лап небольшую посылку, обёрнутую неприметной светлой бумагой, и склоняет голову на бок, внимательно глядя на девушку блестящим чёрным глазом.              Согревающие чары уже успели практически полностью развеяться, и Элис замерзшими пальцами предельно аккуратно, чтобы не разорвать упаковочную бумагу, раскрывает свёрток с одной стороны. Оттуда тут же вылетает небольшая чёрная карточка. Золотые переливающиеся буквы выписаны изящным витиеватым почерком, а в верхнем правом углу мерцает алое сердце, кокетливо пронзённое стрелой с позолоченным оперением.              «Благодарим вас за ваш заказ. Будем рады, если вы обратитесь к нам снова».              Алисия хмурится и осторожно вытряхивает себе на колени остальное содержимое посылки. Этим содержимым оказывается небольшая книга пошловатого ярко-красного цвета с несколькими женскими силуэтами, вписанными опять же в сердце. Заголовок гласит: «Двенадцать беспроигрышных способов очаровать ведьму».              Её друзья сдавленно хихикают, сообразив, что беспокоиться больше не о чем, и обмениваются понимающими взглядами. Вот откуда необходимость в «неприметной» птице. Бедный чистокровный мальчик, выросший в характерной для магической аристократии атмосфере викторианского целомудрия. Наверняка ему было ужасно неловко и волнительно отправлять заказ в какую-то книжную лавку, торгующую сомнительной литературой. Ещё неизвестно, где находится этот магазин. Не исключено, что в Лютном Переулке.              С нечитаемым выражением лица Элис заново упаковывает книгу и записку, восстанавливая целостность обёртки при помощи «Репаро», и возвращает посылку Омегону.              — Лети к Барти, отдай ему его учебник. Только так, чтобы никто посторонний не увидел, — нехотя добавляет она со вздохом, очевидно придя к тому же выводу, что и Джереми с Мариусом.              Грэм провожает взглядом ворона, удаляющегося в сторону Хогсмида. Хорошо, что всё хорошо разрешилось. Только вот это совсем не было похоже на преодоление страхов. Что-то всё равно произойдёт, а вот когда именно — пока неясно.