Совет № 3: Будьте беспечны в присутствии магических существ

      Капуста начала линять. Раньше Джереми считал, что это не более, чем кодовая фраза, которой его когда-то, ещё на первом курсе, научил Норт Скамандер. Фраза эта десятилетиями передаётся в гостиной от одного поколения хаффлпаффцев к другому и означает, что произошло что-то чрезвычайно нехорошее. Тому, у кого «линяет капуста», нужно не задавать лишних вопросов, потому что это долгая история или чужая тайна, и постараться оказать посильную помощь. И посочувствовать.              Теперь понятно, почему. Это не бессмысленный набор слов. Когда капуста линяет — это катастрофа, и теоретические знания, полученные на уроках Гербологии, даже близко не передают всю специфику ситуации.              Вот уже вторую неделю подряд Джереми каждое утро и каждый вечер обязательно спускается в Крипту, чтобы проконтролировать процесс линьки своего шредера-добровольца, получившего имя Дракула за свою кусачесть. Китайская жующая капуста, это чудо магической селекции, самостоятельно линять не может. Пожухшие отмирающие листья нужно аккуратно обрывать, предоставляя возможность расти новым и свежим. И пока идёт процесс линьки, делать это нужно два раза в день.              К счастью, второй неделей всё точно и закончится — дольше десяти дней Капуста не линяет. Это повторится снова, но только через год, в следующем марте. А пока, до следующей весны, временно капризное растение опять станет практически неприхотливым и будет уничтожать все накапливающиеся заметки, зарисовки и старые эссе.              Когда Джереми спускается этим утром в Крипту, Дракула уже дожидается его, нетерпеливо пощёлкивая челюстями. Однако его внимание первым делом привлекает не это. Примерно в футе над старым деревянным ящиком, служащим Блэку рабочим столом, парит небольшой обрывок пергамента. Выхватив его из воздуха, Джереми читает записку, явно написанную в спешке — наклон букв меняется с каждым словом, а строки чуть наползают друг на друга.              «Доделал! Не хочу таскать все медальоны с собой, так что как придёте, разбирайте. Вы их не перепутаете. Они в свёртке на книгах.              М.».              Не то, чтобы Джереми сомневался в том, что у друга всё получится, но он всё равно приятно удивлён. Спустя каких-то полтора месяца, пару фиалов с кровью, сцеженной у друзей, и полсотни листов с набросками, скормленных Дракуле, Мариус всё-таки домучил свой эксперимент. Даже интересно, насколько сильно он засиделся над артефактами прошлой ночью. Джереми ушёл из Крипты после девяти часов вечера, а Элис — ещё раньше. На тот момент Блэк всё ещё сосредоточенно выцарапывал на заготовках руны, вооружившись длинной тонкой иглой, и что-то шипел сквозь зубы.              На книжной полке действительно обнаруживается небольшой свёрток, в котором лежат два тонких серебряных медальона размером чуть больше галлеона, с обеих сторон покрытых миниатюрными руническими символами. Каждый из медальонов висит на плетёном кожаном шнурке, а к самим шнуркам привязано по веселенькой ленточке: на одном — жёлтая, а на другом — синяя. Вот уж точно, перепутать невозможно.              Недолго пораздумав, Грэм решает прихватить оба артефакта с собой. Первым уроком стоит Уход за магическими существами, там он как раз встретится с Элис и можно будет отдать ей медальон. Это, конечно, не обязательно делать так срочно, Элис и сама не сегодня, так завтра спустится в убежище и заберёт свой «щит» сама, но здорово же будет, если они все потом соберутся на Истории и будут уже с медальонами на шее. Блэка, угробившего на эти артефакты кучу времени, точно порадует такая демонстрация того, что его усилия и заботу о друзьях оценили по достоинству.              Бережно оборвав внешние красновато-жёлтые листья у своего требовательного питомца и полив его, Джереми напоследок желает ему хорошо себя вести и поспешно выбирается наружу, пока все коридоры башни не начали заполняться учениками, спешащими на занятия. Ему удаётся незамеченным дойти до Большого Зала, наскоро позавтракать, перекинуться парой слов с сокурсниками, неприлично бодрыми для столь раннего часа в будний день, и быстрым шагом дойти до нужной поляны.              Желание учеников тащиться с утра пораньше на УзМС по сложившейся традиции обратно пропорционально количеству снегах в шотландском нагорье: чем больше снега, тем меньше желание. В марте снега уже существенно меньше, поэтому пятикурсники спускаются к подножию холма, где и проходят занятия, с большим энтузиазмом, чем ещё месяц назад. Впрочем, дело не только в погоде.              Несколько дней назад грянуло: профессор Кеттлберн снова решил, что правила техники безопасности на уроках — это указания, а не жёсткие законы. В результате пострадали двое семикурсников, решившие покормить топеройку с рук. Семикурсники хотели — семикурсники покормили. Хорошо ещё, что профессор быстро смог убедить зверушку выплюнуть откушенные пальцы, которые впоследствии удалось прирастить обратно.              Вдобавок к этому, был нанесён ущерб терпению членов Попечительского совета — пусть ученикам и вернули целостность конечностей, но осадочек всё равно остался. По словам местных сплетников, те, кто в понедельник проходил под окнами директорского кабинета, отчётливо слышали, как орал лорд Эйвери, председатель Совета, даром что кабинет находится на восьмом этаже.              Директор, разумеется, профессора не уволил, но мрачное лицо Кеттлберна вся школа наблюдает с начала недели три раза в день в Большом Зале. Нет ничего удивительного в том, что теперь всем, кто посещает его предмет, интересно, удалось ли Совету повлиять на профессора и изменится ли его стиль преподавания.              По всей видимости, ответ — да. На оба вопроса. На поляне, огороженной невысоким забором для проведения уроков, одиноко стоит пенёк, а на пеньке, с лукавым любопытством разглядывая собирающихся вокруг учеников, довольно смирно сидит буровато-коричневый нюхлер. Девушки, да и некоторые юноши, умилённо сбиваются в кучу вокруг существа, которое уже понемногу присматривается к их бижутерии.              — Доброе утро, пятый курс, — на поляне, поскрипывая протезом, появляется профессор Кеттлберн. — Как вы наверняка уже знаете, Попечительский совет продолжает пребывать в пагубном заблуждении, считая, что опасных магических существ нужно изучать по учебнику. Скажу вам так: это глупости. Книги не научат вас всему, что вам необходимо знать по моему предмету. Практика и только практика, вот что важно!              Пятикурсники переглядываются и исподтишка перешёптываются. Эту речь, или что-то подобное, они слышали ещё на самом первом уроке на третьем курсе. А причём тут нюхлер тогда?              — Так вот, — продолжает профессор, прерывая их негромкие разговоры, — согласно решению Попечительского совета, на уроках должны быть безопасные существа. Что же, вот вам безопасное существо, оно здесь есть. Требование выполнено, — Кеттлберн самодовольно усмехается в тонкие седые усики. — Однако сегодня мы познакомимся кое с кем другим.              Убедившись в том, что взгляды всех присутствующих обращены на него, профессор взмахивает волшебной палочкой, направляя её куда-то в сторону дальнего края поляны. Кажется, никто из учеников до этого момента и не заметил, что воздух в том месте едва заметно подрагивает от мощных дезиллюминационных чар. Когда профессор отменяет наложенное заклинание, вниманию пятикурсников предстаёт просторная клетка с толстыми железными прутьями, внутри которой сидит нечто огромное и косматое, издающее глухое рычание.              Получается, на оба вопроса стоит ответить «нет». Нет, потому что на мнение Попечительского совета профессору плевать с Астрономической башни. И нет, он продолжит в том же духе.              — Химера… — раздаётся за спиной Джереми задрожавший голос кого-то из впечатлительных сокурсниц.              — Верно, мисс МакДональд, — подтверждает Кеттлберн. — Пять баллов Гриффиндору. Итак, химера…              Следующие полчаса пятикурсники проводят, слушая о том, что же такое химера, и пребывая в состоянии заинтересованного ужаса. Или ужасной заинтересованности. Или всё вместе. Во всяком случае, лекция оказывается незабываемой.              Химера, существо с головой льва, телом козла и драконьим хвостом, не только выглядит угрожающе. Она буквально является олицетворением опасности, которую умные волшебники из Министерства определили в Пятую, максимальную, категорию. Кровожадности химеры позавидовали бы даже гоблины, которые в прежние времена, судя по урокам Истории Магии, только и делали, что поднимали жестокие восстания. Всё, из чего состоит химера, может убить того, кто с ней сунется. Пасть оснащена острыми зубами, лапы — мощными копытами, а хвост — зазубренными шипами.              — Но и это ещё не всё, — воодушевлённо добавляет профессор. — Химеры являются огнедышащими, чем подтверждают своё дальнее родство с драконами. Их огненные залпы могут преодолевать до двадцати ярдов, так что не стоит подходить к ним слишком близко, — хмыкает он. — Впрочем, наша химера сыта и добродушна, так что все желающие могут подойти и познакомиться с ней.              Что удивительно, желающие находятся. В основном, правда, из мальчишек посмелее. Все остальные предпочитают разбрестись по поляне и наблюдать за существом с почтительного расстояния. Даже нюхлер уползает со своего пня, решив держаться от клетки на максимально возможной дистанции. Такой же выбор делает и Джереми, пробираясь к дальней стороне «загона», где, прислонившись к заборчику и скрестив руки на груди, стоит Элис.              — У меня для тебя кое-что есть, — поздоровавшись с подругой, сообщает он. — Мариус доделал наши «щиты».              — Мы с ним увидимся через час. Почему он сам не может отдать мне артефакт? — Элис недоумевающе хмурится.              — Потому что он, — Джереми изображает пальцами кавычки в воздухе, — не хочет таскать их все с собой. Наверное, параноит, что потеряет или что-нибудь в этом духе. Поэтому оставил их внизу. А я хочу, чтобы мы все пришли на Историю уже с медальонами. Это будет мило, — добавляет он, вынимая серебряный кулон на шнурке из кармана мантии.              — Мило, да, — соглашается Элис, рассматривая сияющий на солнце металл и вырезанные на нём цепочки рун. — А…?              — А мой уже на мне, — Джереми хлопает себя ладонью по груди, прикрытой тёплым шарфом.              Прежде чем девушка успевает забрать артефакт из его ладони, рядом с ним мелькает небольшое тёмное пятно и медальон исчезает. Спустя секунду, в нескольких футах от них, на заснеженной земле сидит очень удовлетворённый нюхлер. Медальон, в последний раз мимолётно блеснув серебром, исчезает в недрах сумки существа.              — Отдай, — почти ласково шипит Алисия, преодолев первичный шок. — Верни, что взял, паразит.              Вероятно, нюхлеры неплохо понимают человеческую речь. Или же интуитивно улавливают угрожающие интонации, так как этот конкретный экземпляр начинает медленно пятиться назад, не сводя с двоих подростков настороженного взгляда.              — Надо профу сказать, что его зверюга у нас важную вещь стащила. Он же должен знать, как из него ценности вытряхивать, — негромко предлагает Грэм, стараясь не спугнуть медленно отдаляющегося нюхлера.              — Ага, — так же тихо отзывается Элис. — А потом проф рассмотрит, что это за кулон и с нами будет беседовать директор. Или авроры. Или дементоры. Ты забыл, что такие артефакты вообще-то запрещены? Или не слушал?              Многоэтажно выругавшись, Джереми делает пару осторожных шагов вперёд, пытаясь приблизиться к зверьку, но тот бросается в сторону и скрывается за лежащим неподалёку камнем, раскидав в стороны комья липкого снега.              Под камнем обнаруживается узкая нора, уходящая вперёд и вниз под землю. Если опуститься на землю, что и делают обворованные друзья, то можно заметить два желтоватых огонька-глаза, нагло посверкивающих из глубины норы.              — Кис-кис, вылезай отсюда, — шепчет Джереми, похлопав ладонью в тёплой перчатке по земле, но огоньки остаются на месте.              — Ты серьёзно? — скептически уточняет Крауч.              — А вдруг сработает? — пожимает плечами хаффлпаффец. — Слушай, а нюхлеры вообще где водятся? Может, он по-английски не понимает?              Общими усилиями и познаниями Элис в разных языках выясняется, что на «биз-биз-биз» (на немецком) и «шу-шу-шу» (на японском) нюхлер тоже не реагирует. Точнее, он на мгновение действительно высовывает на поверхность свою утиную мордочку, кажущуюся теперь ещё более нахальной, и тут же снова скрывается под землёй.              — Это всё-таки не кошка, — задумчиво протягивает Джереми, усаживаясь прямо на снег.              — Да ладно! — Элис устало прикрывает глаза рукой.              — Джей, а что вы тут делаете? — рядом с Джереми, слегка брезгливо наморщив нос от того, что сокурсник сидит на земле, присаживается на корточки Мерри Аббот.              — Да-а-а, долго объясня… — отмахивается тот, а потом обрывает себя и поворачивается к приятельнице. — Хотя знаешь, Мерри, у нас тут капуста начала линять. Понимаешь?              — А это-то тут причём? — недовольно спрашивает Алисия, и Джереми задаётся вопросом, рассказывал ли он когда-нибудь о секретной хаффлаффском шифре своим друзьям. По всей видимости, нет.              — Что нужно делать? — деловито уточняет Аббот, тряхнув светлыми кудряшками. — Отвлечь Кеттлберна? Или всех наших?              — Не знаю, — качает головой Грэм. — Вообще, нужно вытащить нюхлера из норы, он у нас кое-что спёр. Ты знаешь, как это сделать?              — Предложить ему что-то настолько же ценное?              С наличием чего-то ценного у них проблема. Элис не носит украшения, и на медальон она согласилась только потому, что он имеет практическую пользу, а у Джереми при себе только его артефакт, но им рисковать не стоит.              — Ладно, всё с вами понятно, — вздыхает Мередит. Она вытаскивает из кармана белую шёлковую ленту, снимает с пальца изящное колечко из белого металла с миниатюрным небесно-голубым камнем и крепко привязывает его к ленте, сделав несколько узлов. — Кажется, магглы так рыбу ловят, да?              Не дожидаясь ответа, она забрасывает свою «удочку» в нору и медленно тянет ленту на себя. Спустя каких-то двадцать секунд колечко оказывается на земле, а за ним, как змея перед дудочкой, загипнотизированно ползёт нюхлер. Пока зверь не успел опомниться, Элис хватает его за задние лапы, переворачивает вверх ногами и вытряхивает из него награбленное. Помимо серебряного медальона на шнурке, который Элис тут же подбирает и надевает на шею, пряча под тёплым тёмно-синим шарфом, на землю падает и тонкий золотой браслет.              — Ой, кажется, я такой у Эванс видела, — выпаливает Мерри, подхватывая браслет и своё инструмент для охоты на нюхлеров, и уносится туда, где стоит группа из нескольких гриффиндорок.              — Спасибо, — окликает её Грэм, на что девушка оборачивается с сияющей улыбкой на лице и молча кивает в ответ.              — Спасибо, — эхом соглашается Элис, машинально поправляя шнурок на шее. Это было очень рискованно, но им повезло с помощницей. Кстати… — Джерри, слушай, а причём здесь всё-таки капуста?       

***

      Опустив голову на сложенные на задней парте руки, Мариус пытается досмотреть сон, который оборвался на самом интересном месте. Можно было бы обнаглеть и не дойти до Истории Магии совсем, раз уж у него всё равно не было первого урока, но доспать можно и в классе, не портя статистику посещаемости. Биннс, даром что призрак, исправно отмечает всех присутствующих и прогулявших, а списки потом доходят до декана и заместителя директора, что неприятно.              Спокойно поспать не получается. Те, у кого первым уроком стоял Уход за магическими существами, и те, кто так же, как и Мариус, решили, что УзМС — это бесполезный предмет, стягиваются в класс, галдят и скрипят выдвигаемыми стульями. Он всё-таки поднимает голову, когда рядом с ним кто-то останавливается и тормошит его за плечо.              Оба они, и Элис, И Джереми, заговорщицки ему улыбаются и вытягивают из-под воротников форменных рубашек тонкие плетёные шнурки. Забрали артефакты! Мариус сонно улыбается им в ответ. Дополнительную безопасность друзьям он обеспечил, всë будет хорошо.