Часть 25

Постепенно угасающий солнечный свет освещал весь Хогвартс. Закат в этот день был неимоверно красивым, словно его в ручную нарисовали акварелью. Жёлтые, красные, оранжевые оттенки переплетались между собой, создавая уникальную картину. После холодных дней наконец наступили тёплые майские деньки. Солнце приятно теплило всех студентов, играясь лучами на их лицах. Приближались ежегодные экзамены, но весенняя погода позволяла ученикам забыть о натиске учёбы и просто наслаждаться закатом. Рита, вежливо отказавшись выходить на прогулку с друзьями, отправилась на Астрономическую башню, но уже не для того, чтобы прояснить разум, а просто, чтобы отдохнуть. Прошла примерно неделя с момента событий в Тёмном лесу. Когда Старк встретилась с Гарри, Гермионой и Роном в больничном крыле, она рассказала им, что не смогла тогда убежать вместе с ними, так как решила остаться и помочь Снейпу. Девочка не хотела рассказывать события дальше, ведь возникло бы гораздо больше вопросов. Немного пообсуждав странный поступок Риты, ребята тоже рассказали ей про всю ситуацию от их лица. С помощью маховика времени Поттер и Грейнджер сумели спасти бедного Клювокрыла, освободить Сириуса от поцелуя с дементором, а также они сообщили Рите, что Люпин уходит с поста преподавателя ЗОТИ. Старк не придала особого значения последней новости, ведь это было вполне очевидно. Тем не менее, гриффиндорка всё ещё была травмирована инцидентом с оборотнем, поэтому отношение к Римусу у неё оставалось неопределённым. С одной стороны, профессор не виноват в том, что он оборотень, но, с другой стороны, он чуть не убил девочку, загнав на дерево! Вообщем, Старк старалась не думать о том моменте, хотя получалось это плохо, ведь теперь даже спокойный сон стал настоящей проблемой. Если Рите всё же удавалось заснуть, то её преследовали кошмары. Профессор Снейп предпологал, что именно так и будет, поэтому выдал студентке несколько баночек зелья для сна без сновидений и успокоительного. Иногда Старк принимала их перед сном и засыпала, но периодически ей абсолютно не хотелось погружаться в пустую темноту. Так что коробочка с флаконами осталась практически нетронутой. Рита стояла у перил, наблюдая за гуляющими учениками свысока. Даже с такой высоты был слышен смех и оживлённые переговоры, ведь как-никак сегодня выходной, а значит самое время для прогулок на свежем воздухе. Небольшая улыбка появилась на лице Старк, испытывая непонятное тёплое чувство где-то в груди. Гриффиндорке всегда нравилось наблюдать за людьми, особенно когда они счастливы. Если Рита дарила кому-то подарок, она всегда предвкушала реакцию человека, а когда кто-то грустил, это не могло скрыться от внимательных глаз девочки. Старк всегда знала, что видит гораздо больше, чем другие люди. И речь идёт не про физическую способность, а про более чуткое моральное восприятие эмоций окружающих людей. Рита вот уже как три года не представляла свою жизнь без дорогих для неё людей, однако чувство одиночества постоянно таилось где-то рядом в глубине души. Девочке всегда хотелось, чтобы кто-то сумел понять её на таком же уровне, как она понимала остальных, хотя иногда гриффиндорка не показывала этого или порой не находила правильных слов для поддержки. В любом случае, сейчас это было неважно, ведь Старк старалась расслабиться после эмоционально тяжёлой недели. На самом деле, сейчас она бы не отказалась от компании, но только если эта компания сумеет поговорить с ней на равных, полностью понимая и принимая её душевные метания. Рита смотрела на заходящее солнце, наслаждаясь моментом. Комфортный ветерок слегка взъерошил ей волосы, а глаза были прищурены от яркого заката, но брюнетка не собиралась прятать лицо от света. Старк всегда любила закаты, особенно такие живописные и тёплые. Они давали ей чувство умиротворённости, даже если рядом стоял Запретный лес, в котором Рита уже много раз чуть было не погибла. В какой-то момент в голову забралась паразитная мысль, что, возможно, лучше бы она так и не сумела выйти из того леса. Тем не менее, закат сумел осветить все тёмные мысли, заставляя окунуться в спокойствие. Слышалось громкое пение птиц, звуки Чёрного озера, шелест листьев от ветра, и в целом каждый звук дополнял другой, создавая гармоничную обстановку. Эта обстановка внезапно приняла в себя ещё один звук, который сильно выделялся на фоне остальных: звук шагов, исходящий с лестницы, которая вела на Астрономическую башню. Рита обернулась, надеясь увидеть какого-нибудь старшеклассника, который пришёл подготовиться к зачёту по астрономии, но Старк никак не ожидала увидеть Римуса Люпина в дверном проёме. — Здравствуй, Рита. — преподаватель выглядел изнемождённым. Он не торопился подходить ближе к гриффиндорке, просто застыл у входа. Римус не был уверен, что вообще имеет право здесь находиться. После событий в лесу ему было тяжело смотреть девочке в глаза, ведь он прекрасно понимал, чем едва не закончилась та ночь. Люпин нервно сжал ладони между собой и только после этого заставил себя сделать шаг вперёд. — Профессор. — Старк кивнула в знак приветствия. Увидев профессора, Рита почувствовала, как всё тело непроизвольно напряглось. Перед глазами на долю секунды вспыхнул образ огромного зверя с кровожадными глазами, карабкающегося по дереву. Девочка пыталась отвлечься и отогнать это воспоминание. Ей было неловко за собственный страх, но сердце всё равно забилось быстрее, стоило Люпину подойти ближе. — Я… — голос Римуса дрогнул, заставив тихо кашлянуть в сторону. — Ребята сказали, где ты находишься. — руки учителя нашли своё место в карманах брюк. — Вы хотели поговорить? — спокойно сказала Старк, пытаясь унять слабую дрожь в пальцах. — Скорее извиниться. — быстро ответил Люпин. — Снейп подробно рассказал мне, что произошло тогда в полнолуние. — Римус аккуратно подошёл к перилам, рядом с которыми стояла Рита, и облокотился на них, параллельно убеждаясь, что она не убежит от страха. — Я совершил ужасную ошибку, когда забыл принять лекарство. Но одно дело понимать это головой, и совсем другое узнать, что из-за меня кто-то едва не погиб. Особенно ребёнок, за безопасность которого я сам нёс ответственность, будучи учителем. — преподаватель томно выдохнул. — Ты не должна была оказаться в той ситуации, тем более не должна была спасаться на дереве. Всё это произошло только по моей вине и неосторожности. — Люпин смотрел в сторону Запретного леса, ведь не хотел смотреть в глаза девочки. — Профессор, вам необязательно объясняться. — неуверено проговорила Старк. — Я знаю, что вы не хотели причинить мне вреда. — теперь гриффиндорка тоже облокотилась на ограждение, смотря вниз на всё ещё гуляющих студентов. — Нет, не надо меня оправдывать. Знаешь, я всегда боялся именно того, что однажды кто-нибудь из учеников пострадает из-за меня. Когда-то в юности такой случай уже произошёл, и я поклялся, что больше никто и никогда не увидит меня в таком состоянии. — Люпин поднёс руку ко лбу, пытаясь собраться. — Я не прошу тебя простить меня, и уж тем более не собираюсь оправдываться своей болезнью. Да, я не выбирал стать оборотнем, но это не меняет того факта, что той ночью ты чуть не погибла из-за меня. — Римус глубоко вздохнул и наконец посмотрел гриффиндорке прямо в глаза. — Мне очень жаль, Рита. Искренне жаль. — Мне было очень страшно, профессор. Когда оборотень полез за мной на дерево, я действительно думала, что умру. Однако сейчас я смотрю на вас, и мне почему-то трудно злиться. Наверное потому, что вы сами переживаете из-за этого больше, чем кто-либо другой. Я не считаю вас чудовищем и не считала ни до той ночи, ни после неё. — Старк было трудно говорить эти слова, ведь она всё же пережила ужасный опыт. Тем не менее, ей было важно рассказать о своих эмоциях Римусу, но при этом Рита не хотела заставлять учителя чувствовать себя ещё более подавлено. На несколько секунд между ними повисла тишина. Римус опустил взгляд, словно слова девочки одновременно принесли ему облегчение и сделали только больнее. — Спасибо, Рита. Не думаю, что заслуживаю такой доброты после всего произошедшего. — Люпин слабо улыбнулся и развернулся так, что теперь облокачивался на перила спиной. — К сожалению, это ничего не меняет. Я покидаю Хогвартс. К моменту начала следующего учебного года меня здесь уже не будет. — Да, Гарри рассказал мне. — Старк и сама немного поникла. — Вот как? — Римус усмехнулся. — Тогда, полагаю, новость уже успела облететь половину школы. — Мне жаль, что так получилось. Вы были хорошим преподавателем. — искренне сказала девочка. — Возможно. Но иногда хорошего преподавания недостаточно, особенно если сам преподаватель болен ликантропией. — несмотря на слабую улыбка на лице, глаза Люпина прикрылись от горькой правды. — Это профессор Снейп способствовал вашему увольнению, верно? — неожиданно спросила Рита, а Римус слегка повернул голову в её сторону. — Нет. Если говорить честно, Северус хранил эту тайну гораздо дольше, чем должен был. Даже несмотря на то, что причин недолюбливать меня у него всегда было предостаточно. — Тоесть он не причастен? — Не полностью. Снейп всегда предупреждал Дамблдора о моей опасности, но сейчас я сам дал повод. Северус постоянно напоминал мне о зельях, причём он сам их мне и варил. Просто я никогда не умел его слушать, и вот чем это обернулось. Фигура Снейпа в этой ситуации крайняя, не стоит его винить, он лишь хотел обезопасить студентов. — Вы были лучшим учителем на должности преподавателя Защиты От Тёмный Искусств за все мои годы обучения в Хогвартсе. Очень жалко терять такого профессора. — Старк посмотрела на Люпина грустными глазами. — Знаешь, когда-то мне казалось, что я вообще никогда не смогу стать преподавателем. Работу было всегда трудно найти, ведь законом запрещено скрывать ликантропию. В любом случае, чтобы как-то жить, мне пришлось врать о том, что я не имею подобных заболеваний. — голос Римуса стал ниже. — Если бы не мои друзья, школьные годы были бы гораздо тяжелее. Джеймс, Сириус, Питер… даже несмотря на все наши ошибки, они сделали так, что я хотя бы на время чувствовал себя обычным человеком. — Рита внимательно слушала, не перебивая. — Мы были ужасно самоуверенными, постоянно влипали в неприятности и считали себя бессмертными. Даже Северус был частью многих наших историй, хотя вряд ли согласился бы с такой формулировкой. — уголки губ Люпина приподнялись. — В те годы мне казалось, что вся жизнь ещё впереди и ничего по-настоящему страшного произойти не может. — улыбка медленно исчезла с его лица. — А потом началась война. На какое-то мгновение Астрономическая башня наполнилась тишиной. Даже голоса учеников внизу словно исчезли. Старк не знала, как ей реагировать на слова преподавателя. Она просто слушала и поглощала каждое слово, поддаваясь неподдельному интересу. — Жизнь такая странная штука. Иногда смотришь на кого-то и вдруг замечаешь черты людей, которых давно потерял. — Римус внимательно посмотрел на Риту, разглядывая её лицо. — Некоторые твои черты очень напоминают твоего отца. Особенно когда ты сводишь брови между собой или прищуриваешься. Глаза у тебя точно от отца, а вот нос и губы мамины. — Люпин откровенно всматривался в черты лица гриффиндорки, возвращая улыбку на своё собственное. Старк слегка нахмурилась, но при этом ей было чертовски любопытно слушать любые слова Римуса. Преподаватель понял, что сказал лишнее, но его это не сильно смутило. — Наверное, мне не стоило говорить это так внезапно. — он отвёл взгляд и тяжело вздохнул. — Я разговаривал со Снейпом пару недель назад. Я знаю, Рита. Я знаю всё о твоём прошлом. — Люпин ненадолго замолчал. — И, возможно, понимаю тебя немного лучше, чем должен. Когда я был ребёнком, меня укусил Фенрир Сивый. С тех пор моя жизнь тоже перестала принадлежать только мне. Некоторые вещи просто решают за нас, а потом приходится годами жить с последствиями чужого выбора. Повисла тяжёлая тишина, которая буквально физически давила на девочку, однако к большому удивлению мысли не роились в голове. Всё стало очень спокойным и гладким, как будто на мгновение её разум полностью отключился. Было сложно понять, как разговор так быстро перешёл с приятных воспоминаний о эре Мародёров до упоминания самого тёмного периода в жизни Старк. — Я хорошо помню твою семью, Рита, и, наверное, поэтому мне так трудно смотреть на тебя и делать вид, будто я ничего не знаю. — добавил Люпин. Всего пару секунд назад на лице брюнетки были хоть какие-то эмоции, но сейчас выражение лица было полностью расслабленным и пустым, хотя она услышала знакомое имя омерзительно Пожирателя Смерти. — Почему все вокруг знают обо мне больше, чем я сама? — медленно проговорила гриффиндорка. Это был риторический вопрос, который описывал всё состояние девочки. Она не злилась на Северуса, который выдал всю правду Люпину, ей это было не важно. Единственное, что действительно задело, так это невозможность поделиться своей историей с собственными друзьями, в то время как Снейп спокойно рассказал всё Римусу. Старк, не желая больше стоять на ногах, спустилась вниз на пол, опираясь спиной об ограждение. Её локти лежали на согнувшихся коленях, а голова метнулась вверх, томно выдыхая. Мужчина некоторое время молчал, а затем вместо ответа тоже опустился на каменный пол, оставляя между ним и Ритой небольшое расстояние. — Ты ведь почти ничего не помнишь о своей семье. — прерывая молчание, сказал Римус. — Почти ничего? Я вообще ничего не помню. — Рита слабо усмехнулась. Эти слова прозвучали без злости, но в них звучало очевидное смирение. — Я знаю. — кивнул Люпин. — Мне жаль. — Знаете, что самое смешное? Меня жаль всем. По крайней мере тем, кто знает обо мне больше, чем я обычно позволяю. Когда я разговаривала с Дамблдором, он всегда говорил, что ему жаль. Вы говорите, что вам жаль. Да даже Снейп пытается посочувствовать мне своими успокоительными зельями. Вот только от жалости легче не становится. Говорят же, слезами горю не поможешь. Вот здесь принцип тот же. — Рита жестикулировала руками, стараясь выпустить пар. — Конечно, я безумно благодарна и профессору Снейпу, и профессору Дамблдору за всю их помощь, но они всё равно не смогут дать мне того, что мне необходимо. Доверие. Три года я доверяла, как мне казалось, хорошим людям, а в итоге они все оказывались связанными с моим прошлым. Иногда мне кажется, что даже моих родителей никогда не существовало. Будто это просто какие-то персонажи из чужой истории, которую мне пересказывают по кускам. — некое признание сорвалось с губ девочки, и она взялась одной рукой за голову, словно пытаясь унять появившееся раздражение. — Они существовали и были хорошимы людьми, Рита. — Люпин тяжело вздохнул. — Откуда мне знать? — Потому что я их помню. — Римус не нашёл ответ сразу. Старк перевела взгляд на него. — Тогда расскажите. — Что? — Расскажите хоть что-нибудь. — голос девочки дрогнул. — Хоть одну нормальную вещь. Не про то, что я похожа на них. Расскажите мне что-нибудь о моих родителях. — Рита требовала новой информации от преподавателя. — Я знаю их имя, примерную внешность и то, что они мертвы. — в ответ на слова студентки на лице Римуса появилось выражение, в котором смешались грусть и нежность. — Вроде я раньше уже упоминал, что твой отец был из тех, кто сначала думал, а затем действовал, но несмотря на постоянную собранность, Мануэль очень много смеялся, а особенно когда нервничал. Чем хуже была ситуация, тем больше он пытался шутить. Иногда это раздражало окружающих до невозможности. — против своей воли Старк едва заметно улыбнулась. — А мама? — Наталья была гораздо спокойнее. Намного умнее всех нас вместе взятых, если честно. Когда остальные начинали спорить, она обычно сидела молча несколько минут, а потом говорила одну фразу, после которой спор начинал заканчиваться. — улыбка Люпина стала чуть теплее. — Хочешь верь, хочешь нет, но профессор МакГонагалл тогда чуть не сошла с ума из-за нашей компании. Помнится, как мы по ночам выходили из комнаты в мантии-невидимке Джеймса. Да, теперь она хранится у Гарри. — мужчина заметил немой вопрос в глазах Старк. — Разумеется, под ней не помещались все, поэтому ради справедливости мы выходили и без неё, чтобы если что отчитывали всех разом. — Римус искренне засмеялся, заставляя девочку улыбнуться тоже. — Знала бы ты, как сильно МакГонагалл кричала, когда узнала о том, что чуть дальше Чёрного озера мы организовали тайное место, котором каждую пятницу играли в карты на сладости из магазинчика в Хогсмиде. Между прочим, Мануэль был профессионалом в этой игре, но однажды у меня всё же удалось его обыграть. — Люпин погрузился в счастливую настольгию, всё ещё не прекращая улыбаться. Впервые за долгое время Рита тоже искренне улыбнулась, рисуя яркие образы их посиделок в юности. — Обидно, что я потеряла все воспоминания с ними. А я ведь даже не знаю, почему это произошло. — девочка опустила глаза на свои руки, начав перебирать собственные пальцы, но её настроение всё равно было гораздо лучше, чем в начале их разговора, поэтому в ее движениях не было тревожности. — Они очень любили тебя. — произнёс профессор. — Вы не можете этого знать. — гриффиндорка покачала головой в разные стороны. — Почему же это? Конечно, могу! — резко возразил мужчина. — В ту ночь в лесу я узнала, что Пожиратели начали за мной охоту ещё тогда, когда я бы младенцем. Сомневаюсь, что они могли в полной мере любить ребёнка, который в конечном итоге привёл их к смерти. — а вот теперь взгляд девочки снова потемнел, однако Люпин сразу нашёл, чем отбить ложное предположение Риты. Он посмотрел на неё долгим взглядом, а затем медленно сказал: — Твой отец показывал мне твои фотографии. Мануэль носил их с собой и часто рассказывал о том, как ты растёшь. — Выходит, что вы общались и после школы? — осознание неожиданно пришло к Старк. — Разумеется! Мы собирались всей нашей компанией Мародёров в разных барах или друг у друга в гостях. Правда это получалось делать только в первый год после того, как мы закончили Хогвартс. Затем Джеймс с Лили объявили о беременности, как и твои родители. Мы все радовались, а счастью не было предела, но вот через какое-то время всё пошло не по плану. Волан-де-Морт окреп, а этот трус Петтигрю оказывается всё это время был на тёмной стороне. Питер предал семью Поттеров, заодно подставив Сириуса. С того момент наша компания развалилась. Однако мы с Нат и Мануэлем продолжали периодически видеться. С самого твоего рождения я видел тебя и знал о твоей способности, Рита. — Римус задумался, создавая пятисекундную паузу. — Уверен, что ни Снейпу, ни Дамблдору не понравилось то, что я тебе скажу, но мне кажется, ты обязана знать это. Твоя сила не проклятье, как ты по всей видимости считаешь, и уж точно не случайность. Род Старков отличался от других тем, что в нём неизведанная сила передавалась из поколения в поколение, но они всегда предпочитали держать это в секрете, открываясь только действительно доверенным лицам. Твоему отцу она, к сожалению или к счастью, не передалась, а вот ты являешься законной наследницей невербальных способностей. Я полагаю, что ты и сама не знаешь своих точных возможностей, однако могу тебя заверить, что твоя сила далеко не просто «телекинез», это настоящий психокинетический дар, который не сравнится ни с одним магическим заклинанием. — как только Люпин закончил свою речь, глаза Риты смотрели на него не то что удивлённо, скорее поражённо. Губы гриффиндорки слегка приоткрылись от услышанной информации. — Получается, что во мне находится сила, которая живёт в моём роду уже десятки лет? — Старк не могла поверить в только что сказанные профессором вещи. — Не десятки, а столетия. — мужчина спокойно подправил девочку. От неожиданной правды Рита повернулась лицом к уже зашедшему солнцу, которое уступало место сумеркам. — Подождите…откуда вы вообще всё это знаете? Вы просто не можете знать так много информации… — недоумевающие глаза гриффиндорки пытались найти ответы, всматриваясь в лицо Римуса. — На самом деле у меня была ещё одна причина с тобой поговорить. Дамблдор настоятельно рекомендовал мне держать это в секрете, но увы я не смогу молчать. — Люпин на мгновение замолчал, и в этот раз пауза давал ему возможность набраться решимости наконец сказать то, что он откладывал. — Рита, уже после окончания школы связь между мной и твоими родителями стала крепче, чем просто дружеская. У нас были прочные доверительные отношение, которые не могла разорвать даже приближающаяся война. Поэтому, когда ты родилась, твои родители попросили меня стать твоим крёстным. Старк на секунду просто застыла, будто смысл слов не сразу смог пробиться сквозь барабанные перепонки. Спустя пару мгновений взгляд девочки медленно изменился. Сначала в нём появилось непонимание, почти растерянность, как будто она пыталась мысленно проверить, не ослышалась ли. — Вы… кто? — тихо, почти без голоса переспросила она, хотя уже поняла ответ. Рита резко отвела взгляд в сторону, будто сам факт этого признания был слишком личным и близким. Пальцы снова непроизвольно сжались, но уже не от грусти, а от перегрузки информацией. — Крёстный… — повторила она чуть тише. В этом слове было что-то странное, а именно это было запоздалое осознание, которое не знало, куда ему лечь внутри неё. Рита резко выдохнула и чуть качнула головой, а затем послышался истеричный смешок. — Тогда где вы были всё это время? — вопрос вырвался сам собой, оголяя всю накопившуюся обиду на одиночество. — Уже как три года я нахожусь в Хогвартсе, надеясь обрести хоть кого-то рядом, кто сумел бы меня понять. — голос дрогнул. — Вы даже не пытались меня искать, хотя знали о том, что я осталась жива, а я даже не подозревала о вашем существовании! Почему вы не пришли раньше? Почему я узнаю об этом только сейчас? — каждое слово Риты было пропитано удушающей обидой, которая, возможно, перестанет душить девочку после сегодняшнего вечера. — Знаете, сколько раз мне хотелось, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь, кто знал меня до всего этого и мог рассказать мне, какой я была раньше? — Именно поэтому твой отец и сделал меня крёстным. Он боялся войны гораздо сильнее, чем показывал. Уже тогда Мануэль знал, что ты в опасности и что однажды тебя некому будет защитить. Он хотел, чтобы если с ним что-то случится, рядом с тобой остался человек, которому он доверял, а я пообещал, что его дочь никогда не останется одна. — Римус и сам стал перебирать пальцы от нервов. — Однако я не смог выполнить своё обещание. Спустя несколько лет начали ходить слухи о том, что Пожиратели Смерти не дремлют. Тогда семья Старков была вынуждена скрываться, оборвав любые связи ради безопасности. Они предупредили меня об их планах, но в подробности не вдавались. А вскоре после новости об их смерти я сам едва держался на ногах. Я остался ни с чем. Друзей больше не было рядом, а я не мог найти работу из-за ликантропии. Это было ужасное время, когда денежных средств не хватало даже на жизненно-необходимые потребности. — голос Римуса стал тише. — Я не мог заняться поисками ребёнка, нахождение которого было абсолютно неизвестно. Тогда я решил просто ждать. И это решение будет преследовать меня до конца жизни. В конце концов Дамблдор помог мне вылезти из тяжёлого положения и нанял на работу. — Люпин посмотрел в глаза крестницы. — Поверь мне, Рита. Если бы тогда существовал хоть один способ забрать тебя и обеспечить тебе нормальную жизнь, я бы сделал это, не раздумывая. Я подвёл твоего отца, да и тебя подвёл тоже. После этих слов между ними повисла тишина. Уже не неловкая, а скорее отрезвляющая. Оба сидели молча, размышляя об этой ситуации. — Всю сознательную жизнь я думала, что у меня никого нет, а сейчас я узнаю, что на протяжении всего учебного года рядом находился, наверное, самый близкий ко мне человек, но я даже не догадывалась об этом. Это… очень странное чувство. Я даже не знаю, радоваться мне или обижаться. — полувесёлая ухмылка появилась на лице Старк. — Да, это очень странно. — Римус тоже слегка усмежнулся. — Думаю, ты имеешь право и на то, и на другое. Я хочу чтобы ты понимала, что тебе совсем не необходимо начинать считать меня кем-то вроде действительно близкого человека. Я не настаиваю, но если тебе когда-нибудь понадобится любая помощь или захочется поговорить, я всегда буду готов оказаться рядом. — слабо, но искренне улыбнувшись, Люпин вновь бросил взгляд на крестницу. — Думаю, что мне хотелось бы поддерживать общение с вами. Как-никак я не могу просто отказаться от самого близкого друга моей семьи и моего крёстного. — развеяв все обиды, Старк сумела сбросить какую-то часть груза, который уже долгое время был у неё на плечах.