о начале конца

Растирая сонные глаза пальцами, я спускаюсь на первый этаж, голова гудит от сидящих за столом соседей, сегодня в Ито не так тихо, как было вчера. — Проснулась? — раздается голос Нацуко, что вновь заменяет госпожу Мудзуки. Я перевожу взгляд на стойку и приветствую её, привычно помахав в ленивом тоне. — Уже полдень, почему не разбудила? — ворчу я, но девушка лишь по-доброму усмехается надо мной и пожимает плечами. — Что-то закажешь или сама приготовишь? — Поке. Любой на ваш вкус. И воды, — она кивает, и я направляюсь в свою комнату. Сколько же я спала? Часов шесть? Но почему голова ноет так адски, мы ведь даже не пили. Зайдя внутрь, я замечаю приоткрытые двери на улицу. Странно. Я ведь закрывала их перед уходом. Взглядом обвожу постель с помятым покрывалом. Разве она была в таком виде? Наклоняюсь, чтобы разгладить поверхность, но на руках чувствуется отнюдь не гладкость, а после поднимаю перед собой небольшие волоски шерсти. — Неужели уличные коты и в мою комнату пробрались? — разговаривая сама с собой, я оглядываю ту, выискивая виновников. Надо же, даже на подушку лечь догадались. Слабая тень мелькает за столом котацу, и я, заметив это, совсем аккуратно крадусь, ступая на носочках, как подобный им хищник. Пытаюсь не спугнуть зверька, норовясь отодвинуть стол и наклониться. Попытки выведать гостя заканчиваются телефонным гудком. Я цокаю, прервав свои дела, разворачиваюсь и, осматривая комнату в поисках источника звука, подхожу к полке на входе и беру смартфон, прикладывая к уху. — Митцуя хочет съездить на природу, проводить лето, так сказать. Ко, Ами и Сэт с нами. Ты идешь? — с ходу оповещает холодный голос Рин. Всегда она такая серьёзная, одним тоном заставляет людей напрячься и сомневаться во всем. Правда, оказаться в её объятиях вчера было так волшебно, то ли от того, что человек она нетактильный, то ли от осознания того, что она все-таки скучала. А вот Ами и Митцую я так и не видела со своего отъезда, как же я тосковала по любвеобильным шуткам парня и теплым комплиментам девушки. Эти двое — что-то в духе света в нашей компании. Разве я могу упустить шанс увидеть их сегодня? Наслаждаться кемпингом вместе с друзьями детства, словно вы вновь те шумные подростки, глотающие каждый момент веселья своей молодости, может ли быть что-то лучше? Вот только там будут не только они. Сэтоши я другом считать больше не могу. Слишком мало времени прошло, чтобы видеть его лицо вновь. Мне от него блевать хочется, а не развлекаться. Мерзкий комок отвращения стоит в горле, стоит мне только вспомнить, казалось бы, такой незначительный поступок. Мое молчание затягивается под течением времени. Перебирая все "за" и "против" в голове, я покусываю губы, пока девушка на той стороне провода не устаёт меня ждать. — Мы пойдём к восьми, у тебя ещё есть время подумать. Сообщи мне, как будешь готова. Услышав мое безмолвное согласие, брюнетка тут же бросает трубку и оставляет меня наедине с выбором. Я думаю над этим ещё пару секунд, плавно бегая по пространству глазами. Кажется, я о чем-то забыла. Точно. Вспомнив о том, что я собралась сделать до ее предложения, не церемонясь, рывком приподнимаю стол. Пусто. Может, мне показалось? Да и какая разница, когда появились внезапные планы. Завершив все банные процедуры и приведя себя в достойный вид, я направляюсь к Нацуко, дабы забрать свой завтрак. — Он уже запылился, пока тебя не было, — расслабленно улыбаясь, она указывает мне на самый дальний столик. — Наличными или по карте? — Да ну, у вас есть терминал? — удивлённо восклицаю я на пробравшиеся в Цумаго технологии. Конечно, это весьма логично и прибыльно, ведь не у каждого потенциального клиента имеются купюры, все-таки Цумаго — город, созданный для удовлетворения туристов. Но ведь и риски быть оштрафованными властью высоки. Смелости им не занимать, где еще в этой деревне так плюют на правила? Сидевшие рядом час назад люди ушли, а потому я, оплатив покупку, решаю не уносить пищу к себе в комнату. Нацуко заваривает себе чай, и откуда у неё появился новый чайник, да ещё и на рабочем месте? Аромат доносится и до меня, а девушка садится напротив, подперев рукой подбородок. Я открываю зубами пакетик с витаминами и высыпаю содержимое в прозрачную жидкость, покачивая стакан. — И эта химия вместо моих божественных напитков? В них куда больше пользы, обижаешь, однако, — парирует Ито явно в шутку, но с правдивыми нотками. — Прости-прости, — расплываюсь в улыбке я, перемешивая овощи, — я привыкла, но уверена, что тот, что находится в твоих руках, изумителен. Запах на весь рёкан стоит. — Ещё бы, — самодовольно хмыкает девушка, — почему-то именно в мою смену все люди решили остаться дома и постоянно обращаться за помощью. Сходили бы прогулялись, гады. — Я вообще-то тоже твой клиент, — напоминаю я, пропуская смешок, — впервые вижу, как ты жалуешься. Хотя оно и не удивительно, всего день знакомы. — Правда. Я вообще-то согласилась подменить мать всего раз, — вздыхает девушка, но ее лицо по-прежнему выражает безмятежность, — а она что? Теперь крутит мной, как вздумается. — Знала бы, что у тебя такая нагрузка, не покупала бы ничего, — пытаюсь виновато улыбнуться я, что выглядит как явный сарказм, — кстати, передавай отцу спасибо, это вкусно. Говоришь, он когда-то учился на шеф-повара? — Не хочешь сегодня сходить со мной в лес? — внезапно предлагает Нацу, вновь резко сменив тему, — хочу собрать в свою коллекцию риндоу. — Желчь дракона, что ли? Зачем она тебе, банальна как роза. — Не, не соглашусь. Вся Япония завалена этим цветком, однако жёлтый редко встретишь. Слышала, у вас эта расцветка есть? — Не знаю...возможно? Последующие слова Ито я слышу сквозь призму воды, погружаясь в себя. И что ей ответить, я ведь ещё не решила. Все, что я делаю в последнее время — это варьирую между страхом и фомо. Интересно, это когда-нибудь закончится? Время идёт, выходить мне уже через несколько часов, нужно собраться и принять хоть какой-то выбор. — Мэй. Дак ты занята сегодня? — Извини, я.. Давай я схожу с тобой в другой день? — с надеждой предлагаю я. Подношу ко рту новый кусок и с усилием глотаю, даже не прожевывая. Смотрю в свою тарелку и понимаю, что практически ничего не съела. Малейший стресс, а аппетит пропадает моментально. — Мне пойти с тобой? — все так же обыденно спрашивает младшая. — Что? — Ты в облаках витаешь с тех пор, как пришла. Должно быть, сегодня что-то важное будет. Вот я и спросила, нет ли у тебя планов. — Ты права, Нацу. Но я не думаю, что пойду туда, — поджимаю я губы. — Дак вот, в чем причина. Ты не можешь решить? — Думаю, нам стоит поговорить о чем-то другом, — нарочно меняю интонацию, отрезая затею девушки. — Тогда я иду с тобой. ***** На плечах походные сумки: в них еда быстрого приготовления, комплект одноразовой посуды, консервы и бумажные пакеты из васи с чайными наборами; запасная одежда, гигиенические принадлежности, пара технических вещей в духе фонарика и компаса, аптечка, палатка и спальник. По вытоптанной, ещё зелёной траве, образующей узкую дорожку, мы спускаемся с очередного холма. Вдали виднеется силуэт ребят, что разместились на поляне. Худощавый парень, чьи длинные косы лаконично обрамлены по бокам заколками, стоит, уперевшись туловищем об дерево, — Такахаши Кеншин, кажется. Брюнетка возле него, склонившая голову к плечу и прикрывшая глаза в ожидании нас — Аханэ Кохару, его возлюбленная. Ами счастливо улыбается, присевшая на корточках и беседующая о чем-то с грозно стоящей над ней Рин. Митцуя и Сэтоши уже направляются в нашу сторону, первый, увидев мою спутницу, демонстративно поправляет чёлку и лукаво улыбается, а Сюн глядит вдаль, под ноги, на одежду, впрочем, куда угодно, избегая столкновения взглядов, — как и я. — Мацуока Митцуя, но ты можешь звать меня к себе в палатку этой ночью, — протягивая ладонь к Ито, флиртует тот. — Она вообще-то младше тебя на четыре года, так что даже не надейся, пикапер, — задорно толкаю я его в плечо, отодвигая от непонимающе уставившейся подруги, прочищая нам дорогу и ускоряя шаг. — Да ну, Мэй. Ты не меняешься, — в саркастичной обиде простонал Митцуя, догоняющий нас вместе с Сэтоши. — Даже не поприветствуешь? Но я, схватив травницу под локоть и игнорируя обиженного парня, встречаюсь с остальными. — Мэймэй! — счастливо тянет блондинка и льнет ко мне, буквально душа в своих объятиях, — знала бы ты, как я скучала! Я вдыхаю её запах, что ничуть не изменился и остался родным, молчаливо наслаждаясь моментом. А она все так же использует духи с бабл-гамом. Ямамото отстраняется, придерживая за плечи и вглядываясь в мое лицо искрящимися глазами. — Волосы... — она перебирает мою белокурую прядь пальцами, разглядывая, как самый дорогой экспонат. Проведя с ней какое-то время, невольно и начинаешь себя так чувствовать, — мы теперь как сестры! Усмехнувшись, я киваю, и она смеётся в ответ. Замолкнув, все так же не отводим друг от друга взгляды. Сколько мы стоим? Минуту? А по ощущениям несколько часов. Ведь все это время словно общаемся таким способом, считывая в глазах напротив все, что происходило в момент разлуки. Каждый прожитый по раздельности момент. И в какой-то момент эта ее искра перерастает в неконтролируемый плач, кой не отразить на себе — невозможно. — Я тоже скучала, — чувствуя легкую влагу в уголках глаз, тоскливо признаюсь я, не переставая улыбаться. Искренне. — Ты как обычно, — обхватывая крупной ладонью макушку девушки, Рин отодвигает ту от меня. — Мы здесь не ныть собрались. Привет. — Мы с опозданием, извини. — Вы не единственные, — указывает она головой в сторону Аханэ и Такахаши, — эти тоже недавно заявились. А ее как зовут? — Нацуко я, — протягивая гласные, отзывается подруга, что все это время стояла возле меня, — не учили, что некультурно говорить при человеке в третьем лице? — А ты, я смотрю, дерзкая, — хмыкает Окумура. — Ну что вы, милые, не будем портить атмосферу, — встав между ними и прижав к себе, произносит Митцуя. — Уже закат, а мы даже в путь не отправились, идём? — Идём, — отвечает Нацуко, провокационно повернув к нему голову, отчего между их лицами совсем не остаётся пространства. Нарочно смущает, пока Мицуя демонстративно хватается за сердце. Он берет её за руку и довольно уходит, крича нам не отставать. Сэтоши и Рин следуют за ними, а мы с Ами подходим к красному дубу. — Кеншин, верно? — протягиваю я руку для рукопожатия. — Ох, Ко уже успела обо мне рассказать, — по-девичьи чарующим голосом произносит Такахаши, грациозно протягивая мне свою. — Приношу извинения, вчера возникли дела, не смог к вам присоединиться. — Я рада, что наша компания пополнилась. — И то, что прекрасная Кохару наконец-то смогла кого-то полюбить кроме себя, — подначивает Ами, — а вообще, он с нами уже второй год. — Вот как? Думаю, вам стоит много чего мне рассказать. — Пойдёмте уже, — приобняв меня в приветсвии, произносит Кохару, — по пути поговорим, м? ***** Тепло, исходящее от костра, развеивает не только вечернюю прохладу, согревает не только замерзшие конечности. Оно развивает поток мыслей, что вечно являются главной причиной в любых людских страданиях. Оставляет голову пустой, избавляет от зажавшей разум тревожности. Согревает что-то внутри, так называемое сердцем. В звучании догорающих дров, в их потрескивании и пляшущих ярких огнях, словно все чувства мира на время исчезают из вселенной, оставляя после себя настоящий момент. Пламя нодья отражается в моих глазах, пока я забочусь о нём в одиночку. Сзади парни разбираются с тремя просторными палатками, шурша и ругаясь. Ами и Нацуко, внезапно подружившиеся, возятся с пищей, пока заблудившаяся в поисках подходящих веток на ночные костры Рин бродит по лесу. Спит ли Кохару или же просто наслаждается звёздами, развалившись ближе к склону — неизвестно. — Серьезно, корн-дог? — усмехаюсь я, пока блондинка протягивает мне полуфабрикат, нанизанный на шпажку. — Он самый! Классный же, — садится она рядом и оборачивается, рукой подзывая остальных, — вы там долго? — Последние штрихи, — раздается приглушенный голос Митцуи, пока тот раскладывает внутри одной из палаток спальный мешок. — Что-то Рин долго нет, — разглядывая позади палаток смешанный лес, говорит мне блондинка, — может, случилось что. — Я тебя умоляю, — усмехается подошедшая Кохару, — с ней что-то случится, только если она сама того захочет. — Ко права, Рин думает на десять шагов вперёд, — подбадриваю Ямамото я, а после бегло оглядываю растрепанный вид Аханэ, со смешком спросив, — хорошо спалось? Девушка хитро стреляет в меня глазами, не отвечая на мою колкость, а после забирает у Ами одну из шпажек. – Тебе стоит лучше следить за своими вещичками, Мэй-а, — указывает она на телефон в руке Ами, на что та, ойкнув, возвращает его мне, побурчав о том, что нашла его на столе. Постепенно мы рассаживаемся вокруг стремительно разгорающегося жарового костра, небо погружается в мрак, освещая лесную поляну скоплением маленьких звёздочек. Вместе мы образуем круг. Ами так и остаётся подле меня, слева же садится Аханэ с удобно прилегшем на ее коленях Кеншином. Далее Сэтоши. Митцуя же располагается напротив меня, а Нацуко остаётся с ним, освободив немного места между собой и блондинкой. Передо мной открывается лучший вид на ночной Цумаго, покрытый сотнями огней оживленных улиц, а над головой свисают тяжелые ветви сосны. Для многих рюмки наполняются сакэ, кто-то же пьёт натуральный сок, добродушно приготовленный Ямамото. Шелестят упаковки от разных снэков, Сэтоши открывает банки с консервами, Кохару пробует подогреть на огне ранее полученное мясное изделие, пока парень напротив меня не хлопает два раза в ладоши. — Друзья, — привлекает к себе внимание Цуя, торжественно позвав собравшихся, — дорогие, вероятнее всего сегодня мы спать не будем, ведь я намерен отрываться, как в последний раз. — Ты говоришь так ежедневно, Митцуя, — прерывает его речь Ами, мирно пожимая плечами. — В итоге отключаешься самым первым, — дополняет ее Сэтоши. — Вы можете не перебивать? — хмурит брови парень, пока ребята не поднимают руки в примирительном жесте, а после возвращает себе свой весёлый нрав, — дак вот, как вы все знаете, я терпеть не могу холод, поэтому эта посиделка должна остаться самым теплым воспоминанием на предстоящую зиму. Более того, сегодня у нас большая компания с чудесным пополнением в виде Нацуко, моей космеей — нежным цветком душист.. — Я ведь тебя предупреждала, — в моменте травница успевает закрыть его рот ладошкой, дабы не провоцировать мой дальнейший поток ругательств, — думаю, нам стоит сменить тамаду. — Предлагаю выпить, хороший же был тост, — протягивает в центр руку с рюмкой Сэтоши. — Изумительный. Пускай и не оконченный, — Кеншин безмолвно повторяет за ним, и толпа подхватывает идею, звонко чокаясь. — Вообще-то, уважаемый, я говорил это от души, а не ради повода опустошить рюмки. — А я вот, честно говоря, готова опустошить не только их, — крутит перед собой шпажку Кохару, оценивающе рассматривая нетронутый продукт, — эти полуфабрикаты не в моем духе, где там у вас коробка с маршмеллоу? — Боже, никакого уважения! — парирует Митцуя, — мне кто-нибудь уже даст начать этот вечер? — Вещай уже, старина. Мне не терпится узнать, как проходят эти ваши посиделки, — подмигивает ему Нацуко. — Да так и проходят! Их не заткнуть! — рявкнул парень, — И да.. хоть ты не обижай меня, космея...я не настолько уж и стар.. — Только не начинай ныть, Митц..— закатывает глаза Ахане, но тут же замолкает, получив легкий толчок головой. — Тш-ш, — успокаивает не только свою девушку, но и весь возбужденный народ Кеншин, прислонив палец к своим губам. — Ну что ж, тогда я продолжу! Я очень рад, что вы все приняли моё приглашение, ведь для меня это правда очень важно. И сегодняшняя тематика.. — У вас есть тематики для встреч? — удивлённо спрашивает самая младшая из нас, но вместо того, чтобы раздражаться, Мацуока расплывается в гордой улыбке. — На самом деле я сама удивлена, что эта традиция сохранилась. Мы все дружим с раннего детства, сама понимаешь, население маленькое, практически каждый знаком, — перевела на себя внимание я. — В детстве все ощущалось иначе, — продолжил Сэтоши, перед этим взглянув на меня, как бы спрашивая разрешения, не желая перебивать, — подобные выходы сопровождались играми, анекдотами, страшными историями и простым ребячеством. — Да, и.. — на секунду остановилась я, формулируя мысль и подмечая его пыпытки применения, — с возрастом они переходят во что-то личное. Когда, сидя у костра, вы начинаете обсуждать не только смешные истории, но и постепенно раскрываться как личности, — я вновь стихла, выжидающе смотря на Сюна, но тот, видимо, сказал все. — Мы взрослели вместе. Знали не все, конечно, но очень многое друг про друга... — послышался тихий голос Ами, наполненный тоской, — с каждой нашей встречей мы сближались, становились семьёй. И... — девушка запнулась и обвела всех собравшихся взглядом, — я так вас люблю, ребята... Улыбка просияла на каждом из нас. У кого-то такая же ностальгически грустная, у кого-то полная гордости и взаимных чувств, а у кого-то неловкая и ломанная, словно впервые ощущаемая себя в такой обстановке. Я положила её голову к себе на плечо и ободряюще потрепала. Сморгнув слезу, Митцуя наполнил несколько рюмок, залпом осушив свою. На поляне осталась лишь тишина, что так приятно заполнила собой пространство, оставляя лишь потрескивание дров и завывание летнего ветерка. И я уверена, что, сидя внутри личного источника силы, созданного нами эгрегора, что заряжал тёплой энергией не то от мифических свойств огня, не то от чистых эмоций собравшихся, каждый испытывал одно, так называемое умиротворением или той самой любовью, о которой сказала Ямамото. Возможно, это и называется счастьем? — И мы снова перебили уважаемого Мацуока Митцую, простите нас, сэр? — разбавила затянувшуюся тишину Кохару. — Знаете, я готов слать любую тематику каждый раз, когда вы перебиваете меня, чтобы сказать что-то милое. — Кстати, о тематике. Мы ведь совсем не в то русло ушли... — оповещаю я. — Отвечаю для новеньких, — нарочно выделила последнее слово Кохару, игриво ухмыльнувшись Кеншину, прекрасно зная, что об этой информации он осведомлён. Но все же эта его занятость и свободолюбивость раздражали ее, когда в очередной раз парень отказывал в совместных встречах, так и не получив её личного статуса "свой в компании". Об этом она жаловалась мне всю дорогу, — Митцуя наш типа прирождённый тамада. Праздники, мероприятия и любое спикерство всегда в его власти. — Очень приятно, Ко, особенно от тебя, но уточню, не тамада, а "event manager". — Мало что меняет. В общем, поступать он собирается на организаторскую деятельность, — сделала паузу девушка, плотоядно ухмыльнувшись, — когда, конечно, — неизвестно, но смысл в том, что ему в удовольствие обеспечивать нас идеями, а нам просто лень самим думать. — Точнее, нам нравится их принимать, — дополняет ее Кеншин, заметив оскорбленно-непонимающее лицо Митцуи. — У меня вся жизнь впереди. — Конечно, Цуя, Ко с любовью, не начинайте, — утихомирил их Кеншин. — Дак вот, возвращаясь к моим прошлым словам, — вновь сменила тему я, —постепенно надоедали однотипные игры и разговоры, потому в одно из наших собраний, именно тогда, когда мы говорили о своих мечтах и планах на будущее, Рин предложила Митцуи стать нашей звездой, — усмехнулась, утрируя всю его серьезность. — О нет, Мэй-а, кто-то, кажется, реально сейчас поймает звезду... — отчаянно простонала Кохару. — Я буду умнее и промолчу, язва, — цокнул парень, — но Рин тогда и правда помогла мне очень. Для вас, возможно, это просто крутое времяпровождение, — он подозрительно покосился на нас, — ну, я надеюсь на это. Но для меня то это предложение стало вторым дыханием! Лучшая практика и самая комфортная. Честно. — Это правда! Цуя так изменился с тех пор, так раскрылся и улыбчивым стал, я ведь его совсем другим помню! — оживленно произнесла Ямамото, сверкая глазами. — Как же трудно мне даются эти слова, но здесь зацепиться не за что, — сдалась Аханэ, — ты действительно начал прокачивать себя тогда, за это лишь уважение, но ты это знаешь. — Конечно, я знаю, Ко, что в душе ты моя фанатка, — подмигнул ей старший. — Сейчас начнётся, — выдохнул Кеншин с полуулыбкой. — Так, всё. Предлагаю сменить фокус на что-то поинтереснее, — включился Сюн. — Именно, ночь уже, а я не хочу вновь ложиться под утро, — усмехнулась я травнице, стараясь вести себя максимально непринуждённо. — Ты права! Начинай уже, — она дёрнула за подол юката Митцуи. — Конечно, цветочек. Ита-ак... — он самодовольно вздернул подбородок, растягивая время, — сегодняшняя ночь посвящена мистике. — Сдаёшь обороты, Цуя. Зря я тебя хвалила, — в привычной манере прокомментировала Ко, Сэтоши же, взглянув на нее, залился смехом, словно придумал отличную шутку. — Это знаешь, как говорят, похвалишь человека, а он в себя поверит и такую поеб.. — Мистика? Страшилки, что ли? — перебила его любопытно вникающая в наши традиции Ито. — Они самые, вот только слышали мы их уже центиллион раз, — ответила Аханэ, закатив глаза. — Обижаешь, этим летом ни разу подобного не было! — вступил в очередную полемику Мацуока. — А без них не то.. Я хоть и боюсь до жути, но такие вечера надолго запоминаю, — откусывая кусочек печенья, проговорила Ами, — так что я за! — Я так же не против попробовать, — поддержал идею Кеншин. — Рано радуетесь, друзья, — выставил руку вперёд в манере «стоп» старший, — мистика не всегда дело страшное. Может, есть что-то поважнее, чем обсуждать смерть. И, быть может, это любовь? — он театрально повернулся к младшей, окончив свое предложение. — Любовь к кому? Крюгера к Дракуле? — задумчиво поинтересовалась главная муза любви нашей компании. — Если бы, но они из разных веков. Скорее одного педофила к несчастному ребёнку, Ами — кивнула на рассказчика Ко, — м-да, вот настоящий ужас, а не ваши эти.. — Кто бы говорил, — цокнул парень, — И как ты её терпишь, благоверный? Не завидую я тебе. — Дак что за любовь то? — напомнила Ито. — Кхм, — нарочно прокашлялся тот, возвращая поляне тишину и заставляя вновь внимательно слушать, — сколько же легенд я слышал в детстве? О любви, о кошмарах, о вере и обыденных вещах. Многие из них использовали лишь для того, чтобы припугнуть, внушить выгодные им парадигмы или просто поддержать в сложное время. Но какая часть из всех этих рассказов не являлась сказками, вы когда-нибудь задумывались? — Знаешь, — задумчиво промычал Такахаши, — мои родители часто прививали мне любовь к подобному. И, позврослев, я пробудил в себе любовь к мифологии, как оказалось, там действительно были вещи, в которые они верили и которым я смог найти подтверждение. — Вот именно! Многие из нас не понимают важных вещей в детстве, а когда вырастают, забывают о них. В итоге уходит информация в никуда. — Знаете поговорку "меньше знаешь — крепче спишь"? — спросила я, — только со временем до меня дошло, про какой сон в ней говорится. — Умница, Мэй. Вот и я к тому веду, что только спустя время мы осознаем истину, которая, казалось бы, была с нами всю жизнь... — И что все это значит? — непонимающе подняла бровь травница. — Что речь сегодня пойдёт о легендах! Тех, что рассказывали нам когда-то в детстве. Тех, что принадлежат только Цумаго. Тех, в чьей правдивости мы уже убедились или только столкнёмся с этим в будущем. Тех, о которых многие из присутствующих забыли. Знаю, многие люди — приверженцы науки, но я не хочу, чтоб то, что является частью этого места, растворилось в воздухе. — Ты так прав, черт! Это правда важно, — воскликнула Ами, — каждая страна, город, культура, семья хранит в себе уникальность, что-то, что меняет это место навеки!Понимаете?! Сколько в мире историй..пусть и жутких, пусть и фантастических, а в прежнее состояние после них оно больше не возвращается! — И, мол, людям свойственно игнорировать. Они прячутся в скорлупу из своих личных проблем и дел, что не замечают того, что творится в мире? — саркастично уточнила я. — Да. Никто не замечает, не хочет замечать и вспоминать. А столько интересного вокруг!Столько интересного конкретно у нас, в Цумаго, — убеждал Цуя, — эти сущности, мифические создания, гадания, магия и суеверия, такие есть только здесь. В других местах они иные. — Так, — свела брови к переносице Кохару, — к чему ты в итоге ведёшь то? Можно попроще говорить, я на философском не понимаю. — Хорошо. Да. Давайте перейдём наконец-то к сути. Эту ночь я посвящаю воспоминаниям о легендах Цумаго. — Митцуя, я тебя обожаю! Самые лучшие темы освещаешь, — просияла блондинка. Мацуока благодарно ей улыбнулся, поднялся с места и отошел к палатке, не проронив ни слова. Но они и не требовались, чтобы понять, за чем он отправился. — Ну не знаю, я вот лично плохо в подобном разбираюсь, — накручивая на палец локон своего парня, произнесла Аханэ. — Полагаю, в этом и суть, дорогая. Напомнить друг другу, — он перевернулся, укладываясь к ней лицом, и ласково улыбнулся, — я также знаю немного, однако мне есть что сказать. Как и тебе, этого ведь достаточно. — И тебе это нравится? — Обмениваться информацией? Конечно же. Возможно, эти знания изменят чью-то судьбу, как знать? Их обсуждение прерывает вернувшийся, в руках крутя задекорированную бутылку. — Вау, — медленно выдыхаю я, протянув руки, и парень довольно передает её мне. — Скучала? — скорее утверждение, нежели вопрос, что остается без ответа. Все та же бутыль теплела в моей ладони, уже не такая новая и местами оцарапанная, но по-прежнему с выгравированными кривым почерком именами. Я ищу свое, прежде чем убедиться — оно сохранилось. — Нацуко? — поднимаю я взгляд на девушку. — Мэй? — отзывается она, с интересом уставившись на меня. — Я хочу, чтобы зажгла её ты, как новый член семьи, — я стушевалась на секунду, задумываясь, имею ли я право говорить об этом и до сих пор считаюсь ли семьёй сама, — если никто не против. — Это весьма благородное предложение. Я зажигал бутыль в первое своё прибывание с вами, и это было ценно для меня, — признался Кеншин. — Просто зажечь бутылку? Что в этом такого? — прямолинейно поинтересовалась Ито, — но я совсем не против. Я слабо ухмыльнулась и протянула ту через костёр, передавая сосуд девушке. — Милая Нацуко, даже у этой вещи есть своя история, — он двинулся ближе, прислонившись к плечу травницы, — и она очень важна для нас. Очень. Но девушка лишь усмехнулась и кивнула головой. — Забавные вы. — Это тебе не городская жизнь, космея, — его тон стал серьёзнее, но оставался по-прежнему мягок, — поэтому тебе ещё многому придётся удивиться. Привыкай, Нацу, и.. Зажги уже её. Время застыло для нас, когда девушка сосредоточено провела пальцем по кнопке, будто выжидая чего-то. Просто зажечь бутылку. А так волнительно. — Ты ведь расскажешь мне её историю? — последнее, что спросила Нацуко, перед тем как щёлкнуть выключателем. — Обязательно. Искусственная свеча осветила ее лицо. Ее тёплый свет был окутан цветами, переплетающимися вокруг, словно лианы. Сердце замерло. Давно я не ощущала этот свет. Все затихли, это было что-то в духе минуты молчания для нас. — Но если пойдешь со мной завтра выгравировывать свое прелестное имя. — Это условие, чтобы заманить меня на свидание? — Именно оно, Нацу. Именно оно. Девушка коварно выгнула бровь, смотря на меня, советуясь. Я подозрительно окатила улыбающегося во все тридцать два парня. — Так, ладно. Что мне с ней делать? Крутить? Ответом послужил мой кивок, и младшая положила её на травяную поверхность, подальше от покрывала, на котором сидела. Поджав губы, она толчком провернула её по часовой стрелке. — Блять, — сведя брови к переносице, выдохнула Аханэ, устремив свой взгляд на указывающее на нее горлышко, — вот почему мне всегда фартит на подобное? — М-м, мне интересно послушать тебя, — Такахаши очарованно смотрел ей в глаза, дожидаясь истории. Кохару повторила движение за Нацуко, и бутыль вновь закружилась меж нами, останавливаясь на том же месте. — И что это значит? — Что ты рассказываешь её самостоятельно, — с трудом пробормотал Митцуя, побаиваясь попасть под раздачу и стараясь сдержать смех, глядя на стремительно меняющееся выражение её лица. Карма. — Просто замечательно. Кеншину тоже пришлись по вкусу и ситуация, и её настроение, потому со смешком на губах он погладил её по щеке, поддерживая. — Что смотришь, — рассерженно опустила она глаза, — откуда мне знать? — Если ты желаешь, то направлять могу я. Так как чисто гипотетически бутыль указала ведь не только на тебя, но и на меня. — Направляй, — спокойно согласилась девушка, но взглядом, понятным лишь ему, о чем-то предупредила. — Я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение, не стоит запугивать, — его голос звучал слишком ласково, таким тембром он разговаривал только с ней, — тогда пускай будет так. Давай жанр "ужасы", а место — "видение"? Девушка заметно расслабилась, будто знала, о чем сейчас скажет, и с благодарностью взглянула на возлюбленного за то, что, видимо, согласился услышать то, что и так знал, а не заставил копаться в своей памяти и нервничать ради удовлетворения интереса. — О чем он? — поинтересовалась космея у Мацуоки. — Ой... точно. Совсем забыл, что ты не знаешь правила игры! Смотри, есть бутылка: на кого она выпадает — рассказывает историю, которая подходит под выбранные характеристики второго выбранного. Который впоследствии тоже будет крутить бутыль и рассказывать историю. — Чего? — она зависла, переваривая информацию, — А что за характеристики? — Жанр истории и место появления информации у рассказчика. Думаю, по жанрам все понятно: комедия, ужасы и романтика. А вот насчёт места все сложнее: 1) семейное — означает, что информация передавалась из рода в род и непосредственно связана с вашей семьей. 2) личное — самое простое, означает, что ты узнала её сама. Увидела ли на улице, узнала в книжках или рассказал прохожий. 3) Видения — сюда входит все, что не является материальным. Сон там, практики всякие, галлюцинации, в общем, потусторонщина всякая. — Ощущение, как будто не расслабиться собрались, а на битву ботаников. — Брось, Нацу. Жизненных историй много, гораздо легче выбрать, когда знаешь в каком русле копать. — Ну.. мне вот лично нечего рассказать про Цумаго, под характеристиками тем более. — Тогда просто слушай, — он потрепал девушку по голове, — Ко, я жду от тебя мастер-класс. — Юки-онна, слышал о такой? — подняла свой взгляд на него Кохару, на что парень кивнул. — Не верила в эти все сказки, пока она меня не спасла. Все началось шесть лет назад, тогда мне было всего пятнадцать. Мороз был жуткий, школьные занятия отменили, а отец заболел, но лавку бросать отказывался, мы поссорились очень. Я решила сходить к священному дереву на горе, даже не знаю зачем, — девушка остановилась, обращаясь к младшей, — Нацуко, ты же приезжая? — Не совсем, мои родители владеют реканом Ито, но я здесь с недавних пор живу. — Знаешь же, где находится соседний город Магомэ? Дак вот, если идти наоборот, в противоположную ему сторону на посёлок Нагисо, то по пути ты встретишь дуб. Старый и огромный, обвитый ленточками, записками, любовными замками, он для местных даже ценней, чем глициния в твоем саду. Для Цумаго оно священное, по легенде зернышко, из которого оно процвело, посадил бог Сеиичи, первый человек, кто ступал по этой земле, он считается божеством, защищающим наш город. Не скажу, что верю, уж тем более — молюсь или приношу пожертвования. Хожу ли я туда часто? Тоже нет. Сама не понимаю, решило бы оно мои проблемы или просто хотелось выплакаться, но мне туда надо было. Я просто и не знала, куда ещё податься, дом как-то давил, а вас обременять не хотелось. Чем дальше я поднималась, тем больше окутывал туман, и когда дошла, так замёрзла, что решила прилечь на него, отдохнуть в снегу. Моргаю, а передо мной будто все то же место, тот же лес и метель. Но посреди него стоит девушка с ребёнком на руках, на ней легкое струящееся кимоно, белое, дорогое и сама она красива, вся словно изо льда и светится. И лицо спокойное, доброе, как будто холода не чувствует совсем. Я даже не поняла, что это сон. Стоит, ждёт чего-то, всматривается в меня, оценивает и думает о своем. А позже ко мне идёт и дите свое предлагает. Я руки тяну, а оно рыдать начинает так сильно, что от звука его я просыпаюсь. Никогда не интересовалась екаями, знала разве что самых тривиальных, тех, что на слуху. А тут, когда дошла до дому, весь интернет обшарила, пока не узнала, чего она хотела. — Стой, но как же екай мог спасти тебя, если их целью является убийство? — нахмурившись, спросила я. — Существует множество легенд, пьес и гравюр, и все они преподносят екаев по-разному, — пояснил Кеншин, — в одной из них Юки-онна — лунная принцесса, танцующая со снегом, увидишь её — потеряешь душу. В другой она спокойно может превратить человека в лед, а если приглянется — выйти замуж. — Но меня заинтересовала лишь одна из вариаций, там, где ее сравнивают с Убумэ, что просит подержать ребёнка и уходит навсегда. Вот только дите Юки-онны поцелуем высасывает жизнь из человека. — Но ты жива... — дрогнул голос Ами. — Да, думаю, я умерла бы от поцелуя или просто замёрзла в снегу. Сон ли это или реальность, но смерть была неизбежна. Вот только этот младенец решил спасти меня. Почему? — Ты уверена, что это была она? Насколько я знаю, хоть она и обитает по всему острову Хонсю, но появляется то только ночью, — вникнул в обсуждение Митцуя. — Их больше, чем ты думаешь. Одни называет её дивой, другие старухой, а третьи снежной дочерью. Лошадь, куртизанка, сестра, убийца, доброжелательница, — Кеншин рассуждал уверенно, будто разбирался в этом гораздо лучше не только своей девушки, но и нас, — имён огромное множество, как и воплощений. Каждая легенда звучит по-разному, где-то она кровавый жрец, что проникает даже в дома, а где-то мягкая девушка, что приветлива с путниками, не потому ли, что каждый екай Юки-онны ведёт себя иначе? — Да, он абсолютно прав. Я читала, что она может встретиться в любом горном районе. А значит, их множество. Единственный признак — снег. Она приходит только в метель, потому что так была убита, — поддержала его Аханэ. — Это правда жутко, никогда не верила в духов, — поежилась Нацуко, оттянув рукава, — значит, они могут явиться и ко мне? — Не исключено, что это всего лишь совпадения и поток моей отмороженной фантазии в прямом смысле того слова. Погодка, конечно, была отстой. — А, быть может, это правда, а спасла тебя сила Сеиичи? — заворожённо предложил Кеншин, — отпугнула дитя, вот оно и закричало. — Боже, я не усну, — прикрыла лицо руками травница, растирая глаза, — зачем ты придумал это? А если мы такими историями призовем екаев к нам? — Юки-онна обитает только зимой, — Митцуя приобнял ее, натянуто улыбнувшись, — а если не веришь, то можешь просто ночевать в одной палатке со мной. — А может, и нам с Ватанабэ в твоей палатке поспать? — Кохару хитро прищурилась с привычно самодовольной ухмылкой, — что скажешь, Мэй? — Скажу, что это отличная идея. Мне тоже не по себе от этих рассказов. — Нацуко хотела, чтоб я защищал, а не защищался. — Что? Я хоть слово об этом сказала? — Не бери с них пример, космея. Это единственные существа, которых тебе стоит бояться, — парень поморщился, — Кеншин, по доброй дружбе, успокой её. — Полагаю, он хотел сказать, что в случае нападения екая он увидит Митцую, влюбится и заберёт его к себе, а Нацуко останется цела. — Вот! Хоть одна здравая мысль в этом коллективе! — он протянул руку для рукопожатия, — всегда ты меня понимаешь. — Да-да, — закатила глаза Кохару. —Это, конечно, здорово. Но какие ещё существуют екаи? — поинтересовалась заметно ощетинившаяся Нацуко, — те, что могут встретиться летом на ночной горе? — Я знаю только добрых екаев, — мягко поджала губы и пожала плечами Ами. — Кеншин-и, а ты? — Ты правда веришь, что если я расскажу тебе про них, то ты сможешь себя обезопасить? — он прикрыл рот ладошкой и рассмеялся, — извини, но таких больше сотни. Как вариант, Цукумогами из твоих трав. — Это ещё что за бред? — поднял бровь Сюн. — Если трепетно любить что-то неодушевленное, то предмет обретет способность чувствовать и превратится в бога. — Это самое странное проявление сверхъестественной силы, что я слышала, — недовольно сглотнула я. — Всего лишь легенда. Как и тысячи других. В любом случае, мстит оно только хозяевам, которые его разлюбили. — Не, чай я люблю, — девушка помотала головой, — так что это неактуально. — М-м, тогда как насчёт, — он указал рукой прямо на лес позади меня, — прислушайся. Мы замерли в ожидании звука, но ничего необычного не услышали. Всё по-прежнему. — Ветер, листья, насекомые, птицы и грызуны. Последние слышны не так отчётливо, однако, если быть чуть внимательнее... — он замолк, ожидая нашей реакции. — Слышу, — спустя несколько секунд прошептала Ито. — Славно. Это именно то, что может называться екаем. Кодама-нэдзуми, так называют богов в виде сонь. — И что они нам сделают? Перегрызут шею? —вслушиваясь в лесную местность, сказал Сэтоши. — Это подходит больше животным, зараженным бешенством, — продолжил Такахаши, — здесь куда интересней. Быть может, у вас есть еще идеи? — Тогда, может, они заражают человека укусом? Ядом каким-нибудь, — предложил Митцуя. — Ага, или пьют кровь как вампиры, — усмехнулась Аханэ. — На самом деле это было бы куда опасней, ведь на самом деле данный вид екаев смертельных травм не несёт, — он вновь перевёл взгляд на лес, — они раздуваются, словно шары, и взрываются. Звук оглушает, разрывает барабанные перепонки, а место происшествия оказывается забрызгано кровью и внутренностями. — Жалко их... но и противно, — поморщилась Ами. — И каковы шансы, что они не наблюдают сейчас за нами? — нахмурилась Нацуко, — может, все же пойдём по домам? — Думаю, стоит расслабиться, — открыл новую бутылку сакэ Мацуока. Аханэ, Сюн и Кеншин продвинули к нему свои рюмки. Наполнив их до краев, они осушили их, пока остальные в нашей компании молчаливо задумались. — Да все хорошо будет, космея. Вся эта нечисть не осмелится идти на такую толпу. Парень наколол на вилку консервированный персик и протянул младшей, подмигнув. Она поджала губы, но руку протянула, перехватывая фрукт. Хруст. Шесть пар глаз уставились на меня, замерев, а вилка упала на землю. За спиной трещали ветки и шелестела трава все громче и громче с каждым мгновеньем. Это были шаги, размеренные и нечастые, но они определённо следовали в нашу сторону. Нацуко вжалась в плечо Цуи, пока тот слегка размыто, но ошарашенно рассматривал лес. Ами закрыла глаза, а Аханэ любопытно повернулась, заглядывая за меня. Ребята сидели хмурые, явно не разглядевшие в темноте источник звука. Он прозвучал совсем близко, когда их лица изменились, а Сэтоши, открыв рот, пробормотал: «Там силуэт». Сглотнув ком в горле, я аккуратно развернулась. В лесу за палатками надвигалась какая-то тень. Ещё мгновение, и мы могли её лицезреть. — Чтоб тебя! — резко вдохнув, выругался Митцуя, а после закашлялся собственной слюной. — Что вылупились? — раздраженно спросила Рин, — как будто призрака увидели. Осталось чего вкусного? — бесцеремонно сказала она, усевшись рядом с блондинкой и проверяя упаковки на наличие пищи. — У меня чуть сердце не остановилось, — открыв глаза, посмотрела на нее влажными и запугаными глазами Ами. Увидев это, на секунду что-то в лице Рин изменилось, но она закусила щеку, словно отрезвляя себя, и обратилась к Митцуе. — Что я пропустила? — Ты чуть всех нас не погубила, полуночница, — истошно взвыл он, а после начал стучать пальцем по своему пледу в такт словам, — Что. Вообще. Можно. Делать. В лесу. Одной. В такой час?! — Прошло всего 20 минут, — спокойно проконстатировала она, заглянув в мобильник Нацуко, — ветки для костров на ночь я оставила возле палаток. — Я, конечно, понимаю, что ты любишь гулять. Но...— перебирая свой пояс в руках, решила высказаться Ямамото, — ты ведь заблудиться могла или ещё чего хуже. — О себе позаботься, — беззлобно, но отрезвляюще отрезала Рин, явно давая понять, что тема закрыта, — что вы успели за это время? — М-м, дай-ка подумать, — сказал сохранявший все это время безмятежность Такахаши, — выпили, поругались, пошутили, поностальгировали, рассказали несколько историй про екаев и, как вишенка на торте, перепугались. Потому что решили, что ты явилась по наши бедные души. — Буду делать так чаще, — девушка, довольная своей работой, расплылась в улыбке, — тематика? — Легенды Цумаго, — подняла бутыль Кохару, — думаю, пора продолжать. — Окумура, быть может, желаешь направлять меня? — поинтересовался длинноволосый, — восполнишь своё отсутствие. — Лень подняться и крутануть? — уклончиво спросила она. — Всего лишь экономлю силы, — соврал парень. — В таком случае "ужасы", "семейное". — Ты издеваешься? Мне вот лично хватило уже страшилок, — сердито посмотрела на нее Ами. — Я не слышала. Хочу услышать. Кеш, начинай. — Быть может, история, которая мне вспомнилась, подходит не только под семейное место. Однако я хочу поведать именно её. Я, как и Нацуко, имею два места жительства. Папа родился в Цумаго, а мама в Осаке. После окончания учёбы она переехала к нему, здесь и забеременела. Мне исполнилось восемь, когда они рассорились, мама забрала меня к себе. Когда же вновь сошлись, я был уже подростком. Возможно, именно по этой причине я познакомился с вами не так давно. Помнится мне, что, будучи в Осаке, я сильно тосковал по отцу и часто расспрашивал её о разном. О моем детстве, об этой деревеньке и просто о том, как же он поживает в ней без нас. В один из таких вечеров она поведала мне кое-что довольно жуткое — сонный паралич. А ведь с ней никогда подобного не происходило до переезда. Мой отец часто подрабатывал по ночам, потому засыпала она в одиночестве. Все началось с тактильных галлюцинаций, кто-то постоянно поглаживал маму по ноге, пока она спала. Словно предупреждая о чем-то или, быть может, оберегая. В очередной раз она не смогла вынести подобного, случился нервный срыв. Позвонила отцу и в слезах кричала, чтоб существо, что к ней прикасается, исчезло. Через некоторое время они узнали о том, что ждут меня. Папа списал всё на обостренную эмоциональность во время беременности, однако одну её больше не оставлял. Почти. На четвертом месяце возникло что-то срочное, и обстоятельства заставили его отлучиться. Тогда и случился её первый сонный паралич. Пожалуй, процитирую из её слов: «Я была на грани сна и реальности. Открыв глаза, не могла пошевелиться. Темный шкаф, что стоял прямо перед кроватью, начал скрипеть, а после из него вылезло нечто, похожее на зверя, черное и страшное, то был черт. Он схватил меня за шею и начал душить, шепча что-то неразборчивое и впиваясь в меня когтями. Я хотела стряхнуть его тело, но все, что я могла делать — вопить.» — Кеншин на секунду задумался, усмехнулся своим мыслям. — Она была громкой женщиной, как и моя Кохару. Будь то переизбыток адреналина или буйный характер, но она не сочла ничего лучше, чем нецензурно выругаться. — Погоди, она отматерила монстра, когда ее жизнь находилась в его руках? — удивлённо воскликнул Сэтоши. — Именно так. Самое главное, что данный способ помог, и она пробудилась. — На ее месте я бы не просто послала, а засунула рога в задницу, — Кохару расплылась в ехидной ухмылке. — Мне ли не знать, милая. Но ты берега то не путай, в такой ситуации твое тело бы онемело, — поправил ее Митцуя. — Ты кого милой назвал, недоразвитый? — девушка взглядом метнула в него опасные искры, а позже отразила на лице любимую усмешку, добавив, — не волнуйся, для тебя я бы нашла силы пошевелить кулаком. — Так, а дальше? Этот демон продолжал преследовать её? — решила сменить тему я. — Да, подобный случай повторился, однако после того, как родился я, он больше не возвращался. Не могу понять, быть может, он был против моего появления и желал выкидыша? — А тот дух, что её гладил, наверное, хотел защитить тебя...— добавила Ами, — так это домовой? — А вдруг он все ещё у тебя? — опасливо нахмурилась Нацуко. — А вот это исключено. Мы переехали уже достаточно давно, — он приподнялся на локтях и передал бутылку мне, я протянула ее дальше, — Окумура, твой черед. — Ты же знаешь, что участвовать в подобном — не моё, — получив бутыль, она поставила её на землю. — Кому передать эстафету? — Уже поздно, — сказала Нацуко, подобрав ноги к себе и приобняв их, — ты ведь направляла Кема. — Я Кен, — добродушно поправил ее парень, — в выбранном тобой сокращении. — Извини. Кеншина. — Это ничего не меняет, — она смерила ее суровым взглядом, — ты, видимо, еще не в курсе, что мне это неинтересно, глупая. — Тогда, когда утром будет голова болеть, ко мне не обращайся. — Как будто ты бы чем-то помогла, — рассмеялась девушка. — Зря ты так. У космеи много лекарственных трав с собой, — вклинился между ними Мацуока, — давай за историю я тебе привезу ту вещь, о которой ты говорила. Как раз на днях в Токио еду, а? — Что за вещь? — поинтересовалась Нацуко. — Не твое дело, — с раздражением проговорила девушка, — ловлю на слове, расскажешь кому-то — ты труп. Девушка наклонилась и с сильным нажимом оттолкнула сосуд, через несколько мгновений он остановился на Ами. — Я? — удивилась блондинка. Окумура молчала, но ее челюсть напряглась, едва заметно играя желваками, — я хотела бы поднять всем настроение, думаю, ужасов на сегодня достаточно! Поэтому твой жанр.. юмор. А насчет тематики, семейные истории для меня самые оригинальные, согласитесь, большинство общих легенд вы и сами знаете, но вот у каждой семьи они как тайны! Поэтому тематика — семейное. — Мне надо подумать. — Ну... — обреченно вздохнул Митцуя, — ничего не остаётся, как скрасить ожидание. — Сюн, наливай, родной. — Брат расшиб мою голову ножом, — резко вспоминает Рин в тот момент, когда Цуя опустошает свою рюмку, отчего парень вновь за этот вечер давится, закашлявшись, — достаточно юмористическая история? — Ты на приколе? — кряхтит тот, пока друг хлопает его по спине, — издеваешься, что ли? Назло? — А то, как без этого. Но история правдивая. — Покажи, — заинтересованно наклоняется ближе Кохару, на что та кивает и поворачивает затылок, раздвигая волосы. — Немалый шрам, однако, — подмечает Кеншин, — расскажешь нам поподробнее? — Хватит вам, краткость — сестра таланта. — Ты ведь могла умереть, — шепчет Ами, тревожно взглянув на соседку. — Ага, — лишь усмехается черноволосая, — это называется детство. — Впервые согласна с тобой, — по-доброму морщится Нацуко, — на то оно и детство, чтобы было что вспомнить. — Он, что ли, случайно это сделал? — поинтересовалась я. — Игры у нас были своеобразные с братьями. Одной из них и являлась эта, надо было встать в круг, подкинуть нож и убежать. Но он самый мелкий был, не понял чутка, вот и получилось что получилось. — Тебя увозили в больницу? Почему мы об этом не знали? — перебирая что-то в руках, говорит Ами. — Хах, ты как всегда. Какая больница? Зелёнкой залили и нормально, жива-здорова. — Мне другое интересно, — делает паузу Митцуя, — кому, нахуй, придут в голову такие игры? — Говорю же, детство это, мне ещё десять раз повторить? У нас, знаешь ли, глушь, развлекались, как могли, — в ее голосе чувствовалось, что девушка начинает подкипать, что и так ей присуще, — все, я свободна? — Нет, подожди, — останавливает ее Нацуко, — а каким образом это связано с легендами? — Это семейная игра, то бишь семейная "традиция", тебе на пальцах объяснять, малолетка? — Традия не означает легенда. — Раз такая умница, сама расскажи, очень интересно послушать. — С чего это я должна рассказывать, если очередь не дошла до меня? — Так уж и быть, уступлю свое место городской принцессе. — Космея, оставь её, себе дороже. Кешка тоже не совсем попал в яблочко, ну и что теперь, убивать его? — длинноволосый поджал губы, каким-то образом оказавшись виновником во всей ситуации, а после кивнул, когда Цуя начал искать поддержку в его взгляде, продолжая, — ну вот. Главное, что мы не молчим, и все счастливы. Сюн, давай ещё рюмочку! — Хватит тебе на сегодня, — отодвигая от него алкоголь, отказал Сэтоши. — Давайте тогда просто продолжим, чтоб время не терять? — предлагаю я, на что получаю согласие. — Я следующая, получается, — робко выставляет бутыль блондинка и незамедлительно начинает игру, явно не желая продолжения конфликта, — Мэймэй, ты. — Что ж, хорошо... — на мгновение я задумываюсь, — тогда я не буду объяснять свой выбор, никто же не против? Пускай "личное" и "романтика". — Моя любимая, как раз сюда подходит, — мгновенно загораясь, она энергично закивала, — народная легенда про неко-отоко! — Её ведь знают все, — констатирует факт Кеншин, — уверена, что хочешь напомнить? — Я не знаю, — оповещает Нацуко, подняв руку и привлекая к себе внимание. Я, Рин и Сэтоши постепенно повторяем за ней. — Видишь, не все, — улыбается блондинка, — хоть это и странно. В любом случае, я хочу рассказать её, просто чтобы обсудить. Удовлетворенно промычав, Кеншин соглашается, впервые за ночь поднимаясь с колен Ко и удобно усаживаясь. — Меня очень забавляет её абсурдность, так что твоя идея мне по душе, — произносит он. — А мне просто интересно услышать её от другого человека, потому что каждый владеет информацией по-разному, — жестикулируя пальцем в воздухе, бубнит опьяневший Мацуока. И когда он успел? — Возможно, тебе её рассказывали не так, как мне. — Тогда я начну, — довольно улыбаясь, говорит Ямамото, — история про неко-отоко случилась ещё в древности. Мне её рассказал дедушка в лавке "окаши", все ведь были там? — Не Табаяси случаем? — уточняю я, на что получаю кивок. Досадно, однако, что мне он подобного не рассказывал, хоть мне и казалось, что мы близки. — Никто не знает того человека, что видел это наяву, ходили лишь слухи ещё задолго до его рождения... Может, и выдумка это все, раз так давно оно было, просто развлекались в своём средневековье, как могли, — пожимает плечами Ами, — но настолько мило, что мое сердце разрывается! — Так, мне уже интересно, — внимательнее прислушиваюсь к ней я. — Рыжая кошка постоянно всем мешала... Она не вредила никому, просто желала людского внимания и простой еды. Как бы её ни обижали, она всегда верила людям, такая добрая была, — опустив взгляд, начинает историю Ами, — а они — жестокими. Животных в то время не особо жаловали, а тех, кто вместо того, чтобы защищаться, идёт навстречу — подавно! Старшим просто было плевать, а дети избивали, издевались, отбирали еду и всячески унижали. — Вот мудаки, — сведя брови, высказалась Нацуко. — Так было практически всю её жизнь до того момента, когда они перешли границу, — девушка затихает, когда несколько пар заинтересованных глаз в виде Нацуко, Сэтоши и меня настороженно ожидают продолжения. Рин слушает явно вполуха, вырывая травинки и о чем-то задумавшись. Такахаши и Аханэ со свойственным им спокойствием наслаждаются моментом, скользя взглядом то по пламени, то по природе, то друг по другу, лишь изредко останавливая свой взор на рассказчице, чтобы кивнуть и согласно промычать на совпавшую с ней мысль. Митцуя же смотрит в одну точку, но не перестаёт тянуться к алкоголю, на что Сюн отодвигает его рюмку, вынужденный следить не только за ходом истории, но и за другом, — они отравили крысу и подбросили её ей, — по щекам Ами начинают катиться слезы, голос ломается, отчего она смотрит на окружающих в поиске поддержки. — Хватит с неё, — не без доли недовольства Рин грубо впечатляет её лицо в свое плечо, похлопывая по макушке, — Кеш, продолжай. — Вообще-то я тоже не против п-продолжить, — обращается к ней Митцуя, расфокусированно уставившись. — Тебе тоже хватит, иди проспись, — тормозит его Сэтоши. — Красотка, Ами, д-дорогая, не стоит тратить слезы, — перебивает его Цуя, вновь пытаясь взять собственную речь в свои руки, — там же в итоге хэппи энд, все дела.. — Поняла? — голос Окумуры звучит с едва слышной ноткой заботы, но по-прежнему грубо. Наигранно грубо. И как же это очевидно со стороны. Но даже вытерев о руки черноволосой все слезы, сопли и слюни, блондинка не отстраняется, на что Рин напрягается сильнее, уже дергано продолжая постукивать по ее голове. — Блин, пьянь, ты все проспойлерил! — толкает Митцую травница. — Кхм-кхм, — нарочно утихомирив толпу кашлем, продолжает за девушку Кеншин, — дак вот, кошка осталась умирать прямо посреди шумной улицы, пока один незнакомец не забрал её. Никто не знает, что произошло с ними после, но через какой-то период по Цумаго начал разгуливать новый лекарь, как оказалось, недавно приезжий из города, а на руках у него была рыжая кошка. Люди узнали в ней того грязного и запуганного котёнка лишь через время, от прежнего вида не осталось и следа. Этот человек так и остался жить здесь, ни на секунду не расставаясь с ней. Люди никогда не видели его одного, даже когда он работал, обслуживая пациентов. Были случаи, когда части лечения и способствовала она, ложилась на болезненное место, и оно быстрее восстанавливалось. Это стало достаточным вкладом в изменение мировоззрения местных, сейчас подобных издевательств над животными не встретишь. — Можно? — спрашивает успокоившаяся Ами, на что получает согласное мычание Кеншина. — Что ж, будем надеяться, что драмы в этих ваших бреднях больше нет, — разминает шею Рин. — Спустя несколько лет кошка пропала. Лекарь больше не показывал её людям, потому и подумалось им, что она умерла... Но реакция его не выражала ни скорби, ни скуки, ни отчаяния. Понимаете? Он будто стал даже счастливее, чем был до этого, вот только постоянно спешил домой! Люди по-прежнему верили в её смерть, списывая все на то, что он ведёт себя так от полученной наконец-то свободы. — Дак она умерла или как? — вклинивается с вопросом Ито. — Как же знать, — игриво отвечает ей Кеншин, — полагаю, именно это и хотела обсудить Ами. Это определяет само наличие легенды неко-отоко в данной истории. — Чего? — Возможная смерть или жизнь и являются главным спором у людей, предпочитающих науку, и тех, кто верит в сверхъестественное, — поясняет травнице Кохару, — слушай дальше и сама поймёшь, о чем мы. — Дак вот, — Ами вновь улыбается, — как-то раз один купец шёл мимо реки и увидел на ее берегу пару. Поднявший на него взгляд молодой человек оказался тем самым лекарем, а рядом с ним сидела девушка с огненными волосами и зелёными глазами. После того, как их заметили, они начали появляться на улицах чаще, пока лекарь вновь не стал неразлучен со своей спутницей. Она была безумно красива, словно не человек вовсе, а божество, оттого к ней стали тянуться люди. Дети, что ранее обижали животных, стали подростками и постоянно пытались с ней заговорить, вот только девушка уходила от них, хоть и взгляд её не выражал отвращения, он был такой же добрый, как и того котёнка. — То есть ты имеешь в виду, что та кошка, которую спас лекарь, стала девушкой? — скептически спрашиваю я. — Да-да-да! Мнения расходятся, но лично я верю в любовь, — слегка смущённо ответила мне Ами. — Но с другой стороны, все куда проще, — пожал плечами Сэтоши, — кошка умерла, и он просто нашёл себе девушку. Все это совпало в один момент, поэтому он такой довольный и был, спешить он мог не домой, а на свидания, да даже если и домой, то может они съехались к тому времени, а девушка не общалась с обидчиками потому, что была доброй и видела их прежние действия со стороны, вот и все. — Ты также прав, в этом и заключается ирония. Легенда не даёт ни чётких подтверждений, ни чётких опровержений, — Кеншин звучал более заинтересованно, когда речь зашла об обсуждении теорий, — в любом случае, никто не знает, существовали ли эти люди вообще. — А может, кошка и не умерла вовсе? Могла сбежать или он отдал её в хорошие руки. А может, она вообще все это время оставалась дома, но была больна, потому он так и спешил к ней? — вклинилась в рассуждения Нацуко. — Как человек немного иного мышления, хочу предложить вам теорию о близнецовом пламени, — заявила Аханэ, — возможно, кошка и девушка имели одну душу, но земное воплощение произошло в разных телах. Когда же одно из них умерло, второе просто встало на его место, продолжая свою миссию с лекарем, но уже в другом теле. — М-м, Ко, если говорить так многогранно, то есть вариант и того, что ему просто послали нового кармического партнёра в наиболее сложном виде, вместо того, что скончался, — задумался Такахаши, — расщеплять душу на животного и человека весьма странно, не находишь? — А может, тогда она переродилась? — предлагает Нацуко. — Конечно же, исключено, временные рамки разные, она бы просто не успела, — пояснил Кешин. — Блять, завязывайте с этой брахмапутрой, а, — цокает Рин. — А ты сама-то как считаешь? — провоцирует её Ито. — Что он конченный. — Неудивительно, — хмыкает Нацуко, — я согласна с Ами. Все же легенда остаётся легендой, когда в неё не приписываешь занудную логику. — То есть вы про то, что кошка стала человеком? Вы серьёзно? — скептизм в моей интонации не прекращается. — Существует только эта легенда касаемо этой темы? — задает вопрос рассказчице Сэтоши. — Нет! Конечно, нет, — воскликнула Ами, — я много всего нашла, это целый культ. Есть даже несколько правил или условий. Вот, слушайте: 1. Кот может воплотиться в человека, только если их любовь взаимна. 2. Если хозяин разлюбит кота, он вернётся в прежнее состояние. 3. Кот, полюбивший человека, больше не сможет никого полюбить. — То есть это по всему миру распространено? Я думала, только у нас такие люди отбитые, — усмехается Рин. — Конкретно эта легенда принадлежит Цумаго, но подобные ситуации случались не только у нас, — улыбается ей Ямамото. — Так человеком может стать обычный кот или среди них есть екаи? — вспоминает про них Нацуко и морщится. — М-м, мне вот также любопытно это, потому что конец их пары неизвестен, — вздыхает Кеншин. — Разве? — Над девушкой надругались, и они уехали. Больше их никто не видел... — М-да, если бы они доживали свою жизнь здесь, то можно было бы понять, смертная ли она, — Аханэ звучит немного жестоко. — А этот чего? — переводит тему Рин, — за последние пять минут ни слова не проронил. — Правда, Цуя, ты чего замолк? — трясёт его за плечо Сюн, а после наклоняется и рассматривает, — глаза вроде открыты. — Весьма нехарактерно для него, — щурится Кеншин, — быть может, плохо стало? Сэтоши похлопал его по щекам, пока толпа тревожно наблюдала, а после пошёл на крайние меры и плеснул минералку в лицо. На поляне отразился крик. — Ох, идиоты, — отчаянно стонет Ко, — зачем вы про него вспомнили? Он спал. Так жизнь наладилась, когда он замолк. — МУДАК, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?А, СУКА? — растирая по лицу влагу, яростно матерился и кричал Мацуока. — Да я это, — опешил Сюн, — как лучше хотел. — Как можно было напиться до такой степени, чтобы уснуть с открытыми глазами? — брезгливо отодвинулась Нацуко. — Космея... — отчаянно тянулся к ней парень, — я не.. — Хватит ему, — недовольно прокомментировала Кохару, — смотреть противно. Может, его уложит кто? — Космея... — продолжал выть Цуя, обнимая Нацуко, — не покидай меня.. — Я не собираюсь тебя покидать, — устало распутывала его руки травница, настойчиво смотря на сидящую сбоку от неё. — Хах, а вот это уже интересно, — не без доли злорадства усмехалась Рин, с её места наблюдать за этой картиной было ужасно удобно, — вечер начинает мне нравиться все больше и больше, сразу бы так. — Поможешь? — прозвучало не как просьба, а требование, когда Ито попыталась подняться, но крепкая хватка парня удержала её. — Ну как же я могу отказать, — самодовольно поднялась старшая, а следом помогла Нацуко и Митцуе, — самой космее. — Давайте я тоже помогу, — попытался встать Сэтоши, но Нацуко надавила на его плечо. — Сиди, второго мы не потянем, — сказала Нацу перед тем, как уйти к палаткам, придерживая ношу за одну из рук. — Но Рин ведь тоже пила, — беззлобно, скорее непонимающе уставился на них Сюн, но девушки уже не слышали его. — Она покрепче всех вас взятых будет, парнишки, — выделяя последнее слово, подметила Аханэ. Стебать мужское эго определённо было ее коньком. — На что ты обижена? — серьезность в голосе Сэтоши переходила на грубость. Он явно не был из тех, кто умел промолчать, — на то, что я предложил помощь? Серьёзно? — Обиделась? — пропустила смешок девушка, забавляясь его реакцией, — не я восприняла на свой счёт тот факт, что алкоголь на Рин действует менее эффективно. — Потому что ты специально провоцируешь меня, — парень был прав, и он прекрасно знал это. Знали все. Такова сущность Кохару — испытывать веселье, демонстрируя свой стервозный характер. — Тише, — Кеншин всегда действовал на людей как успокоительное, — Сэтоши, я уверен, что ты помнишь о том, что Рин присоединилась к нам позднее, потому и трезвость сейчас в её владении. Будь умнее, не развивай конфликт. — Ох, мужская солидарность, — наигранно восхищается девушка, — как трогательно. Мы с Ами не успеваем и сказать хоть что-то за стремительно разгорающейся атмосферой, лишь наблюдая, пока в один момент все не замолкают. Кеншин несколько безумно долгих для Аханэ секунд разглядывает её, анализируя, но взгляд его выражает не попытки подобрать правильные слова, абсолютно нет. Он считывает ее, разгадывает как загадку, понятную только ему. На его губах отражается лёгкая полуулыбка, когда он словно находит ответ на собственный вопрос и убирает ее прядь выбившихся черных волос за ухо, открывая лицо полностью. — Что ты... — не успевает договорить девушка, когда замирает, в удивлении расширяя глаза. Такахаши накрывает её губы, придерживая за голову, и медленно посасывает их. Он поглаживает её, успокаивая и заставляя расслабиться, мягко проводя языком между губ. Дожидается реакции, но девушка никак не отвечает, видимо, все еще находясь в шоковом состоянии, потому вести начинает сам, проникая языком в рот и умиляясь от ее податливости. Кто же мог знать, что своенравность Кохару так легко испаряется при уязвимости перед посторонними? Чужая покорность безумно льстит, буквально сносит голову, потому Кеншин обязательно возьмёт это на заметку. Приходя в себя, девушка постукивает по груди, ненавязчиво прося прекратить. Её лицо не выражает ни капли агрессии, лишь ужасно редкую, но так подходящую ей смущённость. — Я очень надеюсь, что ты получила достаточно внимания, о котором желала, — выдыхает он в ее губы, говоря шёпотом, слышным только для Кохару, — и не будешь провоцировать никого хотя бы до того момента, пока мы не вернётся в палатку. — Идиот, — отстраняется Аханэ, расплываясь в довольной улыбке. — Ахуеть, — разбавляет повисшее в воздухе молчание Сэтоши, озвучивая мысли каждого из присутствующих. — Пролжайте уже, — прерывается Кохару, вновь меняя интонацию на язвительную, — надоели. — Она просто устала и хочет спать, — поясняет Кеншин, усмехаясь, — дак кто же там следующий? — Может.. дождёмся ребят? — нерешительно предлагает Ами, находясь под общими впечатлениями. — А вдруг они вообще возращаться не собираются? — настаивает Ко, сведя брови к переносице, — по-любому, пока укладывали его, сами прилегли, видят там третий сон. — Рин, Нацуко и Митцуя спят в одной палатке? — залился смехом Сэтоши, — ты ещё скажи, что в единорогов веришь. — Знаешь, исходя из обсуждений этого вечера, вера в единорогов не кажется настолько сюрреалистичной, — добавил Кеншин. — Ладно, Ко права, — беру инициативу в руки я, — Митцую в любом случае так просто не угомонить, так что не будем терять время. Я вытягиваю ладонь, чтоб дотянуться до бутылки, но Ами накрывает её, задерживая. Я перевожу на неё взгляд в непонимании. — Единственный из присутствующих, кто не участвовал сегодня — это Сюн, так что смысла в этом нет, — объясняет мне блондинка, мило улыбаясь. Точно. А я и забыла совсем. — Хорошо, тогда что ты загадываешь? — сдержанно обращаюсь к парню я. — Романтика, — мгновенно отвечает мне Сэтоши, — семейное. Ему правда интересно узнать о любви в моей семье? Серьёзно? Должно быть, это отличная шутка от человека, кто знает меня лучше всего. Или, быть может, он специально делает мне больно. Снова. Рассказывать романтические истории ему? Человеку, что недавно мной воспользовался? О какой же любви он хочет узнать? Поток мыслей проносится в моей голове бесконечно долго, пока я смотрю в одну точку и проживаю все эмоции внутри. — Хорошо, — соглашаюсь я, смотря на него нечитаемо. Гнев берет свое, оттого я испытываю лишь сладкое предвкушение, желание не поддаться на провокацию и победить не только его, но и свои личные чувства. Ты ведь этого ждёшь, да? Моего страха и растерянности? Или, быть может, хочешь, чтобы я расплакалась и убежала? Грубо высказалась, накричала или, чего интереснее, ударила? Конечно, ведь любое проявление эмоций не так болезненно принять человеку, как равнодушие. — Позавчера по пути домой мы с Сэтоши остановились на мосту. И там встретили золотого карпа кои. — Да ну! — эмоционально перебивает меня счастливая Ами, — я его встречала всего два раза за жизнь. Что вы загадали? — Нельзя говорить. Не сбудется, — настороженно смотрит на меня Сюн, прищурившись. Он явно не ожидал этой истории. — А вот и неправда, — сознательно радостно улыбаюсь я, — это всего лишь негативный паттерн. Желания не сбываются только тогда, когда ты в них не веришь. — Ну и что загадала-то? — повторяет за блондинку Аханэ. — Загадала отлично провести осень в Цумаго и вернуться домой, — с прежней безмятежностью делюсь я, внутренне ликуя от меняющихся эмоций в его глазах. — Токио стал домом для тебя, — печально вздыхает Ами, но глаза ее по-доброму светятся,— а я и не знала. Надеялась, что ты надолго к нам. Но я понимаю, рада, что ты нашла место, куда хочешь возвращаться. — Я вот тоже в город хочу, — рассматривая свои ногти, предъявляет Аханэ, — сколько раз тебе это нужно повторить, дорогой? — поворачивается она к нему, говоря более ласково, — может, покажешь уже мне свой второй домик? — Ты ведь не проживёшь в Киото и дня. Слишком шумно, Ко. — Дак ты не окончательно переехал сюда? — уточняет Ами. — Не совсем. Мама не стала продавать свою квартиру, они часто приезжают туда. Но мне этот город не интересен. — То, что ты вернёшься домой, мы поняли, — меняет тему Сэтоши, — но это не соответствует выбранной мной тематике. — Не волнуйся ты так, — нарочно усмехаюсь я, — это только начало. — Дак ты не о карпах поговорить хотела? — спросила Кохару, — а чего тогда время тянешь, давай выкладывай. — О карпах. Знали ли вы, что золотые карпы отличаются не только окрасом, но и самим своим видом? — Так-так, — более вдумчиво стал слушать Такахаши, — не изучал эту тему. — В детстве мы с папой часто гуляли, он был зоологом и в целом умным человеком. Много всего мне рассказывал. Однажды мы отправились на рыбалку, тогда он и рассказал мне легенду про золотого карпа. Знаете, почему его выделяют среди остальных? — Потому что у него равномерный окрас, — уверенно отвечает мне Кохару. — Делать рыбу выше остальных только из-за цвета весьма эгостично, вам не кажется? — лукаво намекаю я. — Они отличаются в строении организмов? — пробует Ами. — Но какое значительное преимущество перед другими существами может дать строение? — вступает в спор Такахаши. — А вот и нет, Кеншин. Строение меняет их судьбу кардинально. — Воу, а ты, оказывается, умеешь ошибаться, — злорадствует Аханэ. — Конечно, да, — в его глазах появляется интерес, — что же, интересно послушать. — Начну издалека. Диплозоид — паразит гермафродит, но тем не менее ищет подобную себе особь. Безумно умный и может спокойно управлять другими. Когда же молодые особи находят друг друга, то спариваются и срастаются вместе навсегда. Получается один сильный организм из двух. Диплозоид живёт на жабрах обычных кои, как только инфицирует их, то убивает. Однако это встречается далеко не у всех разноцветных карпов, потому многие из них живы, — спокойно объясняю я. — Что насчёт золотых? — задает вопрос Кеншин. — Золотые же карпы уже рождаются с диплозоидом. Вот только он не на жабрах у них, а в головном мозге. При соитии двух золотых карпов, их паразиты тоже сливаются в одно целое и откладывают яйца. От количества паразитов внутри организма карп погибает, именно поэтому они и вымерли. Но есть одно но.. Диплозоид управляет мозгом карпа, потому его безумно тянет на такого же зараженного карпа. Но на деле того хочет не сам карп, а диплозоид. Потому что только так паразит сможет размножаться. Вы спросите, откуда эти единицы? Есть просто карпы, что побороли в себе это желание. Если же золотой карп выбирает размножаться с обычным карпом, то он остаётся жив. А из рождённых мальков лишь 10% оказываются такими же золотыми. Так что золотой карп кои — настоящая редкость. Он смог побороть свои чувства и остался жив. Потому и считается волшебным существом, что появляется в жизни людей, достойных его лицезреть. — Что за бред, Мэй? В чем заключается романтика вообще? — А хочешь узнать, почему карпов называют "кои", что означает любовь? Как только паразиты инфицируют золотого карпа, то избавляются от его глазных яблок в течение суток. Потому что любовь слепа. Достаточно романтично, Сюн? — Всё, остановись. Голова взрывается, — морщится Аханэ, поворачиваясь на Кеншина, — ты что-то понял? — Весьма занимательная история, — его лицо выражало явное уважение, — благодарю за информацию, Ватанабэ. — Конечно. Я рада, что тебе понравилось, — кивнула я. — И мне понравилось, — подмигнула мне блондинка, — не знаю, о чем говорил Сэтоши, для меня в этой истории романтично все. И любовь диплозоидов, и любовь карпов. — Не думаю, что одноклеточные бактерии и водные животные способны испытывать любовь, — усмехнулся Кеншин, — всего лишь инстинкты. — М‐мг, у одних преобладал инстинкт самосохранения, а у других — размножения. Вот и вся сказочка, — Кохару начала потягиваться, — но звучит красиво. Сэтоши молчал. Возможно, переваривая информацию, что я открыла для него с явным намеком. Сзади послышались шаги. Но в этот раз мы прекрасно помнили о тех, кто нас покинул, потому я, повернувшись, лишь спокойно помахала девушке. — Ты чего одна? — настороженно спросила я. — Я от него заебалась, — прямолинейно заявила Рин, — в следующий раз сами укладывать будете. — Что случилось? — веселье в интонации Ко читалось слишком откровенно. — Я его укладываю, а он, сука, встаёт. Песни пел, анекдоты времен Эдо рассказывал, эту чуть не изнасиловал. — И ты оставила их там? — начала подниматься я, взглянув на нее ошарашенно. — Да не паникуй, — остановила она меня, — я образно выразилась. Просто уж больно он любвеобильный, без неё спать отказался. Лежат теперь в обнимку, что поделать. — Ох, Нацуко пожертвовала собой во имя общего блага, — сочувствующе проговорила Ко, — ну, главное, что он нам нервы не треплет. Не будем о грустном. — Через час рассвет, — напомнила Ами, — когда спать будем? — Я не горю желанием, — пожала плечами Окумура, но ее измученный вид говорил об обратном, — кто там дальше? — Я последний. Раз они остались спать, — ответил Сэтоши. — Ну вот и славненько. Так уж и быть, послушаем тебя и разойдемся, — улыбнулась Кохару. — Я пойду сейчас, — все-таки поднялась я, — не хочу оставлять её одну. Иначе мне госпожа Мудзуки свернёт шею. — Ты серьёзно добровольно готова спать с Митцуей? — уставилась на меня Аханэ. — Я положу Нацу посередине, — усмехнулась я, — спасибо вам за вечер. Давно я не ощущала себя так.. уютно. Выслушав все пожелания о счастливых снах рядом с Цуей, я отправилась в глубь леса. Наши палатки находятся недалеко, но пройтись все же придётся. Хоть на улице и лето, но едва видимая прохлада ощущается. Мы планировали разжечь ещё несколько костров возле палаток на ночь, но всю ночь провели лишь у одного костра. Думаю, в спальном мешке температура будет как раз комфортной, тем более, если брать тактильность Мацуоки в счёт. В любом случае, терпеть недолго — солнце скоро встанет. Я слышу, как кто-то догоняет меня сзади, и слегка сбавляю темп шага, позволяя нам выровняться. Голос заставляет меня остановиться, когда я понимаю, кто за мной шёл. — Мэй, я хочу спросить, — говорит запыхавшийся Сюн, — что значили твои слова? — Почему ты здесь? — поворачиваюсь к нему я, — сейчас же твоя очередь. — Я выкрал время, пока они думают над тематикой, — он подходит ближе, на что я делаю шаг назад, — это ведь не просто легенда. Я знаю. Объясни мне, что ты хотела сказать? — Что твоя любовь закрывает тебе глаза и управляет рассудком. Позволяет делать омерзительные вещи, — честно отвечаю я, — и не подходи ко мне больше. В этот раз я не застыну. — Мэй, прости, я же не специаль.. — И если ты думаешь, что мои чувства возьмут надо мной верх, то не в этот раз, — продолжаю я, перебивая парня. — Если у тебя тоже есть ко мне чувства, то мы ведь можем все исправить? — Не говори ничего, каждое твое слово делает хуже. Ты всегда был для меня старшим братом, рядом с которым я чувствовала поддержку и безопасность, но все, что я испытываю сейчас — лишь отвращение, — безэмоционально проговариваю я, наконец-то высказавшись напрямую, отчего на душе становится немного легче, — наша любовь друг к другу — антагонист, потому сегодня наши пути расходятся. Это последний день, где мы были друзьями. Доброй ночи, Сюн. Я ухожу. Видимо, он впервые за этот период понял меня, потому что его я больше не слышу. Этот разговор должен был состояться, и я рада, что он произошёл сегодня. После ярких эмоций от проведённой ночи, внушивших мне уверенность. И там, где нас никто не слышал. Не хочу портить отношения в компании лишь из-за наших проблем. Они правда делают меня счастливее, потому, заходя в палатку, я думаю лишь о том, что в следующий раз надо попросить Рин взять гитару. — Ну как ты здесь? — расстегиваю мнимую дверь я с полуулыбкой. — Кажется, уснул. Давай кинем его и займем чужую палатку? — шёпотом предлагает Нацуко, — пусть другие теперь с ним мучаются. — Давай.