толкование ненависти

Всё это время я ненавидела Шунтаро. Того, кто был мне ближе всех. Разве такое вообще возможно? На чистый рассудок осознание, кем он являлся, укладывалось ещё хуже. А вспоминая наши чересчур откровенные ночные дебаты, дак вовсе хотелось провалиться под землю. Желательно прямо сейчас. И это все говорил мне комок шерсти, которого я считала единомышленником. Что за бес в него вселился, и почему он внезапно так зазнался. Ещё же недавно стоял над духом и выпрашивал молоко, а уже гонора больше, чем он сам. Теперь сидит, читает, спасаясь от солнца под импровизированным козырьком своей руки. Никакой он не кот, а самый настоящий кобель. Кровь прилила к лицу. Я была уверена, что похожа на помятое, сотни лет валявшееся под тансу яблоко. Мог бы предупредить, что будет сидеть рядом со мной во всей красе и читать книгу. Да откуда он вообще умеет читать? Я спешно попыталась поправить своё подобие причёски и двинулась к нему. — Э-м, ты ведь Чишия, да? —встала я напротив блондина, загораживая ему всё освещение. — Нужно ли мне вообще отвечать на это? — скучающе поднял он на меня вгляд. — Нет, просто... — смотреть в глаза напротив я больше не решалась, — нам ведь нужно поговорить. — Мы уже разговариваем. Воспоминания не врали. Он правда ужасно заносчивый. — Что читаешь? — попыталась начать беседу я. — Это то, о чем ты хотела поговорить? — с знакомой усмешкой спросил Таро в ответ. — Ладно. Тогда давай ближе к делу. — Нервно сглотнула я слюну и заодно все имеющиеся у меня возражения. — Что ты мне вчера сказал до того, как я отключилась? Он задумался на секунду, отводя глаза вправо вверх, а после плавно вниз по той же траектории, и уверенно заявил короткое : — Да. Я опешила и заморгала ещё чаще, чем до этого. — Всмысле да? — Я сказал тебе да. — Если это очередная шутка, — обиженно процедила я сквозь зубы, — то не смешно. — А я и не шучу. — Закрыл он своё чтиво и откинул его назад, переключая все своё внимание на меня. — Ты задала мне вопрос, аналогичный твоему первому за сегодня. Мог бы объяснять и попроще. Обязательно выставлять меня идиоткой? Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сбавить раздражение и собралась с мыслями. — Значит ты говоришь о разговоре, который состоялся ещё вечером, а я говорю про ночь. — Но ты не упоминала время суток, — паясничал тот. На несколько секунд я замолкла. Мне все больше хотелось его ударить, но я вновь втянула носом воздух и спокойно повторила вопрос. — Тогда что ты говорил мне вчера вечером, перед тем, как я отключилась? — Если бы ты действительно не помнила, то не смотрела бы на меня так злопамятно. — Я помню... Просто не всё. Я не помню, что было перед тем, как я выбежала во двор. — И почему ты спрашиваешь об этом меня? — иронично выделил он конец предложения. — Потому что я хочу знать, чего мне следует ожидать от тебя. — Только идиот будет спрашивать того, кому не доверяет, — язвительно хмыкнул Шунтаро, — я ведь могу соврать в свою пользу. — Я все таки надеюсь на твою честность, — прозвучало слишком наивно, но других вариантов у меня не было. — Только потому что мы спали вместе? Шунтаро был несправедливо откровенен. И эта его часть характера играла на нервах хуже колких издевок. Да, он был прав. Все что мы делали все это время — засыпали вместе. Но почему нельзя было хоть раз умалчать про то, что слышать не хотелось? У меня было чёткое ощущение, что из семейства кошачьих здесь не он, а я, потому что меня, как на зло, постоянно гладили против шерсти. — Почему ты просто не можешь ответить на вопрос? — скрестила я руки на груди, словно образовав защитный жилет, — Это так сложно для тебя? — Не исключено, — поднял он книгу вверх тормашкой, к слову, мало на неё похожую, и покрутил передо мной — как ты могла заметить, я был занят, а ты потревожила меня, даже не спросив. Ему почти удалось убедить меня в своей бестактности и я решила оставить Шунтаро в покое. По правде говоря, я просто нашла достойное оправдание, чтобы прекратить трепать свои нервы, ведь разговаривать с ним было невозможно. И стоило мне сделать шаг назад, как он мгновенно окатил меня смехом и снова освободил свои руки, внимательно слушая. Таро приходил в инертный восторг от каждого своего слова и каждой моей реакции. Как кот, он был в разы терпеливее, и потому ему открывалась прекрасная возможность дразнить меня. — Чишия! — несдержанно рявкнула я его имя, — да что ты сказал мне? — Я много чего тебе говорил. — Например? — Что ты... благоухаешь, — без какого либо угрызения совести ответил он, — но сейчас уже лучше. Конечно, это был сарказм. И конечно, теперь я стала себя чувствовать ещё более растерянно, чем до этого. — Или что ты ведёшь себя как... — Промычал он, подбирая нужное слово. – Не больше, чем беспомощный ребёнок. Шунтаро был первым человеком, говорившим мне такие вещи. — А еще, на твоем лице все ещё виден стыд. Не сложно догадаться почему. И вместе с тем видевшим меня насквозь. Через тело. — Потому что ты истеричная и бестолковая человеческая особь, — безмятежно перечислял Таро, — мне продолжать? Мне оставалось лишь одарить его нерешительным кивком, хотя с каждой секундой голова все больше вдавалась в плечи. Ощущение привычное. Знакомое буквально ещё несколько часов назад. — Хотя, думаю, твоя реакция превзошла мои ожидания на другой фразе. Я опустила взгляд на свои руки, с нажимом перебирая ими рукав юката. Если все это было лишь фоном, то что могло ждать меня дальше? Что могло выпустить человека, вечно сидящего у себя внутри? — И на какой же? — охрипло спросила я, с местами пропадающим голосом. — Я сказал, что ты похожа на свою мать. Правды с меня стало достаточно. Теперь я могла оправдать каждое свое действие. Это был пик моей выдержки. Уйти. Только уйти. Навсегда. С этого момента ничего между нами больше не существовало. — Я поняла тебя, — голос предательски дрогнул, хоть я и всеми силами старалась держать непринуждённый вид, — спасибо, что рассказал. В глазах защипало и я подняла их к небу, пытаясь скрыть никому ненужную влагу. Шунтаро медлительно поднялся с нагретых солнцем деревяшек и встал напротив меня. От прикосновения его пальцев к моему лицу, вытирающих жидкую соль, спровоцированную им самим, я тут же встрепенулась и отступила. И все же его рука ощущалась приятно. Кожа была тёплой и гладкой, лишённый всяких изьянов, если не брать в счёт когти, щекотно оцарапающие щеки. — Сегодня ты покладистее, чем вчера, — чуть тише сказал тот. — Это не меняет того факта, что ты не имел права говорить мне это, — с трудом удержавшись, чтобы не скинуть его кисть, я попятилась назад. — Тогда что изменилось? — Если твоя задача вывести меня на эмоции, то не в этот раз. — Вот оно как, — растянул он губы в хитрой улыбке, — заметь, я бы предпочёл, чтобы этого разговора не состоялось. Это была твоя инициатива. — Но это были твои слова. И мне не важно говорил ты их вчера или сегодня, — произнесла я надломленно, — Я не жалею, что услышала их снова. Я осмотрела его последний раз. Не выше снежных волос ниспадавших на шею и грудь. — Вернешь мне моё кимоно, хорошо? Он скептически выгнул бровь. — Хотя нет, оставь его себе. Развернувшись, я попыталась сморгнуть раздражающие слезы и направилась обратно в дом, к главному входу в рёкан. За моей спиной же слышались непрерывистые шаги, что означало только одно — Шунтаро следовал за мной. — Ты спала слишком долго, — буднично заявил парень, — так что мы пропустили завтрак. — Какой ещё завтрак? — затормозила я, окончательно срываясь с цепи, — Ты издеваешься? — Но на обед мы успеем, — еще более удовлетворенно произнес белоснежка, — если ты поторопишься. — Мы? Я не собираюсь с тобой трапезничать, — отрезала я, стараясь воссоздать в своей интонации максимальный холод. — Это твоя обязанность, — поровнявнялся со мной Таро. — Чишия, если ты был моим котом, то это не означает, что я приму тебя как человека. — Мне не нравится долго находиться в кошачьем обличии, — говорил он так естественно, будто знал, что я обязательно под него подстроюсь. — Это ничего не меняет, — встряхнула я головой, — даже если ты навсегда станешь котом вновь, я не смогу воспринимать тебя как раньше. — Тогда воспринимай меня таким, какой я сейчас. Таро знал всё. И ему не требовалось моих объяснений, чтобы понять что-либо. Но ему требовалось мои объяснения, чтобы разыграть спектакль, где в конечном итоге я сделаю так, как хочет он. И кто мог знать, что мой кот окажется таким невыносимым? Молчание драгоценность выше золота, особенно в таких случаях, когда чей-то острый язык способен резать хуже ножа. Он говорил со мной исключительно в целях махинаций. Всегда. Каждое его слово вело в одно из выгодных ему русел. Я развернулась, желая наконец-то прогнать этого усатого, но украдкой бросив взгляд на его руки, удивлённо распрямилась. — Это учебник по математике? — вылупилась я, наконец-то разглядев знакомые иероглифы, и вырвала вещь из его рук, — это учебник Нацуко, откуда он у тебя? – Она оставила его на столе еще вчера. — Верни его ей, она ведь наверняка его ищет. — Что мне с этого будет? — Чишия, это чужая вещь, — отчитывала его теперь я. Какой пародокс, мы вновь поменялись позициями. —Если ты не уважаешь меня, то она тебе ничего плохого не сделала! — Я бы поспорил, — вдохнул он так, словно на его плечах лежал весь мир, — из-за неё мне пришлось уйти. — И что? — А когда я вернулся мне посчастливилось начать уборку. Не скажу, что я был рад. — Я не знаю что на меня нашло, — немного притушила я свои негодования, словно он вынес мне ужасно постыдный приговор, — на самом деле это был знак протеста, но очень глупый так что... — Протест мне? — Какая разница?! В любом случае спасибо, что помог. — Тогда в таком случае, ты удвоила её вину в этой ситуации, — самодовольно сказал Таро, будто раскрыл всемирную тайну. — Но этот учебник я тебе не отдам, — прижала я книгу к груди, перестраховываясь от его наглости, — Зачем тебе вообще алгебра за котогакко? — Цифры — это единственное, что я могу понять без чужой помощи. — Так значит ты не умеешь читать? — А сама как думаешь? — Конечно, это логично... —неловко замялась я, — но впрочем это не важно. Ты снова станешь котом и книги тебе не понадобятся. Прощай, Чишия. Я торопливо засеменила по траве, в надежде на то, что он отвяжется. Войдя в помещение, меня мгновенно заметила Ито младшая и я ликуя подбежала к стойке. — Это, кажется, твоё? — протянула я ей учебник. — За что ты так со мной? —проревела она, и у меня сложилось впечатления что я разговариваю с заводилой Цуей, — Я почти поверила, что больше никогда его не увижу. — Не судьба. Я на кухню, хочу разгрузить мысли. На самом деле я просто хотела спрятаться. Было бы не плохо, если бы навечно. — Стой, подожи. — Схватила она меня за локоть, когда я уже собиралась ускользнуть в проход. — Дак как все прошло? — Никак, Нацу, он подлая зануда и жуткий кобель. — Но тем не менее вы теперь вместе? — расплылась она в игровой улыбке. — Что? С кем? — С подлой занудой и жутким кобелем. — С ума сошла? Нет, конечно. — Оу, — приподняла она брови, неловко взглянув за мое плечо, — тогда это было смело... Сорри, что подставила. — О чем ты? — Твой коб... то есть тот мужчина, он все слышал, — с мнимым сочувствием и нескрываемым смехом в глазах она невинно оскалилась. — Когда? — Прямо сейчас, — скрытно кивнула за мою спину подруга. Я в ужасе повернула голову. Шунтаро стоял прямо за мной, оперевшись туловищем об колонну и лукаво смотрел на меня сузив глаза. Он был настолько тих, что я даже не слышала его шагов. Я украдкой бросила взгляд на Нацуко. Потом на сидящую за столом группу людей. А после снова на Таро. Возмущенно схватив этого бродягу за руку, я настойчиво потянула его в сторону пустующей кухни, чтобы прекратить этот публичный позор. — Перестань за мной ходить, — сказала я, прижав его в кухонной гарнитуре. Всё это было сплошным недоразумением, что не прекращало надо мной измываться. А я ведь всего лишь хотела спасти бездомное животное, не подумав об том, что сама обрекаю себя на проблемы. Порядком надоевшее утомление от всей этой чертовщины взяло своё, и моя неришимость сменилась явной серьезностью. Всё, что у меня осталось, помимо головной боли и урчащего желудка — это желание прогнать блондина. — Ты назвала меня кобелем? — изумленно ухмыльнулся он, демонстрируя свои точеные клыки. — Это вполне справедливо, не считаешь? — Нет, это глупо, — опустил взгляд на свою грудь Шунтаро. К ней я в порыве аффекта прижимала его левую руку. — Мне напомнить как ты оскорблял меня? — Это были исключительно факты, неважно положительные они для тебя или отрицательные, —коснулся Таро моего запястья своей правой, аккуратно скользя вверх, — в твоём же случае это даже не оскорбление, а абсурд. — Хватит умничать! Просто исчезни уже, — я осознала близость только тогда, когда он переплел наши пальцы, не позволяя мне вырваться из капкана, — Что тебе от меня надо? — На этот вопрос я уже тоже отвечал, — усмехнулся парень и полуприкрыв глаза, заставил меня вытаращить собственные, когда потерся щекой об замок наших рук, — тебе не кажется, что ты слишком часто повторяешься? — Ты говорил что выбор быть нам вместе или нет за мной. Мой ответ нет. — Почему я должен полагаться на твои слова? — Лениво отозвался Таро, поглядывая на меня незаметно, как настоящий дремлющий кот. — Ты ведь желеешь о всем, что говорила мне вчера, не так ли? — Потому что у людей принято разговаривать. Я попыталась впиться в его костяшки ногтями, чтобы высвободиться от спроектированной мной же ловушки. К моему же нескончаемому несчастью, бдительность парня не ослабла, и в ответ он предупреждающе прикусил мою ладонь. — Зачем мне вникать в твои разговоры, если ты сама не знаешь о чем говоришь? — говорил он отдалённо от своих действий, зализывая свой укус, что того не требовал. В своём прежнем обличии он впивал свои клыки практически до появления капель крови, что ощущалось в разы больнее этого легкого дискомфорта. Такое происходило изредко, когда я не уделяла ему достаточно внимания, а потому он, видимо, не считал нужным помогать мне заботиться о полученых ранах. Неужели став мне подобным у него появилась совесть хоть в чем-то? — Разве тебя вообще это касается? — Всего лишь помогаю тебе обнаружить собственную ложь. — Мне не нужна твоя помощь, потому что я ничего общего с тобой иметь не собираюсь. — Сделала я рывок в сторону и высвободила затекшее запястье. — Мы не сможем быть вместе, понятно? — И почему это? — Потому что ты изменился. Теперь я вижу в тебе человека, но я больше не вижу в тебе человечности. — Разве что научился говорить, — легкомысленно пожал он плечами, — эта информация ничего не доказывает. — Мы ненавидим друг друга, — внезапно вырвалось из моего рта, — Доволен? И вот Шунтаро смолк. Его взгляд стал чернее, а сами зрачки заблестели в немом возбуждении. Будто он ждал этих слов целый день. Теперь ему действительно стало интересно разговаривать со мной? Серьёзно? — Моя ненависть хоть и стихла, но не ушла. А ты только и делаешь, что продолжаешь лить масло в огонь, — пояснила я, перебираясь с ноги на ногу, — О какой лжи ты говоришь, если мы правда друг друга ненавидим! — Но ты говоришь за нас двоих, — добавил он насмешливо. — Потому что других объяснений твоим действиям я дать не могу. И я не собираюсь терпеть это, ясно? — Как забавно — склонил он голову набок, любопытно раздумывая — сказала бы ты мне это двадцать минут назад назад? Или может несколько часов назад? День? Два? Я сжала челюсти, отводя вгляд в сторону. Он опять выставлял меня слабовольным посмещищем. — Но если тебе интересно моё мнение, то я не ненавижу тебя. — Тогда почему я ненавижу тебя? — спросила я, глотая ком в горле. — Откуда мне знать? — прозвучала знакомая усмешка, — Спроси у себя, зачем ты решила в это поверить. Он блефовал. Он говорил всё это специально. — Хватит. Ты снова пытаешься меня запутать. — Ответ куда проще, чем ты думаешь, и я уверен ты сможешь его найти. Парень прошёл мимо меня, нарочно задев своим плечом, но без какой-либо агрессии, а словно побуждая меня искать этот самый ответ. Когда я посмотрела в его сторону, на дзабутоне у стола уже находился кот и ожидающе глядел на меня, укладываясь в удобную позу. Я подобрала с пола белое кимоно и метнула в него. Это была приятная месть. Шунтаро вновь все продумал. Он просто обхитрил меня, понимая, что в таком обличии я считаю его безопасным. Потому и привилегий у него появляется больше. Например, то, что я не посмею вышвырнуть его за шкирку, а просто сделаю вид, что его не существует. Как минимум потому, что все еще вижу в нем кота, с которым провела по ощущениям целую жизнь. Просто забыть, просто игнорировать. Кажется это устраивает нас обоих? В любом случае я промываю рис и ставлю его на плиту, переходя к нарезке мяса. В его сторону я даже не смотрю. Слишком много чести на его итак неподьемное эго. Я не ненавижу всех подряд. Это далеко не так. Сейчас я ненавижу только его. А если я ненавижу только его, то в этом есть смысл. А в его словах? Стоит ли искать смысл в его словах? Быть может он правда сплошной эгоист, что пытается сбить меня столку. Я не ненавижу просто так. Я ненавижу его по широкому спектр причин, которые он сам воссоздал для меня. Сначала втерелся в доверие. Стал неотъемлемой частью жизни. А потом предал. Разве человек, который хочет быть с тобой, может говорить такое? Разве смеет причинять своими словами боль? Разве не выпускает тебя из комнаты, лишь потому что недоверяет? Лишь потому что не хочет разбираться с проблемами, которые могут возникнуть после твоей свободы. Это заслуживает ненависти. И он не вправе её у меня отнимать. Достав глубокую алюминиевую чашку я смешиваю в ней соевый соус, мед, уксус, крахмал и кучу специй. Таро точно не будет такое есть, уже проверенно. Он предпочитает молочные и ненавязчивые вкусы в отличии от моих ярких и острых. К обжаренной курице я добавляю свой соус, нарочно не оставляя ни кусочка пресного мяса для кошака. Не заслужил. Да и к тому же, с чего мне его жалеть, если он столько лет добывал еду сам? Сомневаюсь, что за месяц я успела его разбаловать и разучить охотиться. В конце концов, он со мной только из-за комфорта. Так что единственный способ прогнать его — уничтожить комфорт. Как он уничтожил мой. Всё что я делала эти два дня, это слушала его издевки. Разве есть человек, кому могло бы это понравиться? Это ненормально. И что я пытаюсь сделать? Доказать себе, что это нормально, что я заслуживаю такого отношения? Разве Шунтаро добивается не именно этого? Или же он хочет, чтобы я осознавала несуществующую правду? Придуманную, видимо, им самим. Перемешав прилипающий к кастюле рис, я открываю ящик с чаями. В этом рёкане они щедро размещены в каждом углу, Нацуко постаралась. И если бы создание за спиной сейчас бы было человеком, оно бы обязательно усмехнулось, увидев сбор успокаюващей мелиссы в моих руках. Хотя, радоваться было рановато, Таро из тех, кто мог напомнить об этом в любой подходящий для него момент. И тот факт, что он кот лишь на время, огорчал также сильно, как и нечаянно пролитый на руку кипяток. Я заскулила, поставив чайник на место, и промыла ожог холодной водой. Скатившись на пол, я развернулась спиной к столешнице и обняла свои колени, начиная очередной поток. Плакала ли я от физической боли или от чего-то другого, было мне параллельно, но, смотря на то, как наблюдает за этим Шунтаро, всхлипы лишь усиливались. Жалкая. Я была слишком жалкой в его глазах. Я закрыла лицо ладонями, лишь бы он это не видел. Таро был прав в каждом своём слове. Я действительно выглядела как глупый и дикий ребёнок, если не являлась таковой. Я ненавидела это в себе, сколько себя помню. Всё это было отвратительно мне. Я не хотела быть такой. Но не могла ничего изменить. И если вопрос заключался бы в том, кого из нас двоих я ненавижу больше, то ответ был бы очевиден и без озвучивания. Неужели это та правда, о которой он мне говорил? Неужели я и не ненавидела его вовсе? Шунтаро просто был моим зеркалом, смотрев в которое каждый раз я видела лишь себя. Свою никчемность. Свою трусливость. Своё презрение к самой себе. Если я была бы другой, то имели ли бы его слова для меня какое-то значение? Было бы мне больно от них? Верила бы я им? Я не знаю. Потому что не такая. И все что я могу, это утонуть в раскаиние, за то, что я не такая. — Кажется, ты его нашла? — промурчал знакомый голос, усаживаясь рядом со мной. Я тут же, как ошпаренная, от него отодвинулась. — К-когда ты успел? — осмотрела я его боковым зрением. Рядом со мной сидел человек. Теперь уже в помятом кимано. — Предполагаю, что через минут пять здесь начнётся пожар. На секунду я решила, что это вновь одна из его двусмысленных колкостей. А потом я рефлекторно шмыгнула носом, пытаясь вновь задышать и до меня дошёл запах гари. Я тут же вскинулась, отключать плиту, позабыв обо всем на свете, и обнаружила, что моё мясо покрылось чёрными углями. Сбоку же послышался ядовитый смех. Он нескрываемо злорадствовал моему провалу. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? — севшим голосом спросила я у него. — Потому что нам стоит приготовить что-то другое. Я разочарованно выдохнула, поняв, что сегодня он не умрёт от голода и растирая непрекрощающуяся мокроту со своего пунцового лица, усмехнулась от своих же мыслей. Удивительно. Таро снова добился желаемого, не прикладывая и долю усилий. — Если бы ты была права, я бы не стоял перед тобой человеком.