Глава 2

Каталин спускался по лестнице медленно, как человек, который не столько проснулся, сколько был возвращён в мир живых по ошибке. Каждая ступенька жалобно вздыхала под его шагом, а рыжие волосы были скрыты за белым полотенцем. В глазах его читалась усталость, словно он всю ночь пререкался с бурей и проиграл ей с разгромным счётом. Халат, украшенный астральными мотивами, сейчас придавал ему вид уставшего провидца, которого разбудили слишком рано, чтобы он мог предсказывать хотя бы завтрак. В кухне теплился мягкий утренний свет. Хелен сидела за столом — воплощение спокойной, уверенной элегантности, будто и не поднималась в шесть утра в чужом доме. Крис, напротив, устроилась у столешницы, как хозяйка пространства. Глаза ведьмы поблёскивали живостью, как у человека, который встал раньше всех, только чтобы увидеть, как умирает кто-то менее бодрый. — Доброе утро, — произнесла Хелен, намазывая масло на хлеб. — Bună dimineața, — выдал Каталин, не пытаясь превратить это в человеческую речь. — Как спалось? — спросила Крис. — Nu știu. — промямлил он, его глаза почти смыкались. Крис подошла и поставила перед ним кружку горячего зелёного чая. Глаза мага заискрились, он выпил всё залпом. Казалось, пространство вокруг него просветлело. Он потянулся за телефоном, готовясь к традиционному утреннему ритуалу: проверить, не рухнул ли мир за ночь. Экран вспыхнул. Новое сообщение от Дороти. Каталин замер. Хелен уловила это без слов — её взгляд мгновенно стал настороженнее. Крис прекратила жевать тост и наклонилась вперёд. — Что там? — тихо спросила Хелен. Рыжий молча передал девушкам телефон. Сообщение было коротким, но весило, как выстрел: **”Найдены новые останки. Похоже, то же дело. Нужно, чтобы вы приехали. Это важно. Место — за городом, у болотистой стороны. Я скинула метку, постарайтесь поскорей. — Дороти.”** Он убрал телефон. — Ну что ж. Боги всегда знают, как испортить утро. — Похоже, убийца не дремлет. — выдохнула Хелен. — Нужно поторапливаться. Каталин снял с головы полотенце, мокрые волосы упали на плечи. — Надеюсь сегодняшний день будет интереснее, чем вчера.

***

Туман клубился над дорогой, как дыхание старой зверюги, терпеливо поджидающей глупцов у края своих владений. Машина остановилась у обочины, и Каталин, Хелен и Крис вышли в холодный, сырой воздух. Лес и сегодня был негостеприимным: тёмные стволы, влажная земля, густая сырость — всё говорило, что люди здесь лишние. Их уже ждала фигура в форме. Это была Дороти, темнокожая, высокая, женщина с крепкими плечами и усталой, но твёрдой стойкой, подняла руку. Её глаза — жёсткие, внимательные — казались ещё темнее на фоне светлого тумана. Волосы были стянуты в пучок торопливо, под глазами залегли тени, но взгляд оставался прежним. Она была той, кто держится до конца, даже если мир на секунду забыл, как держаться ровно. Рядом с ней стоял мужчина, с которым даже окружение, казалось, не решалось спорить. Шериф Роберт Левенштейн. Матёрый, широкий в плечах, в тяжёлых ботинках и длинной плотной куртке. У него были огромные, стальные, бесцветные глаза и усы такой формы, что ими можно было бы командовать кавалерией. Щека слегка дёргалась от раздражения. Он выглядел так, будто в молодости играл роль “сурового помощника шерифа” в школьном спектакле — и настолько вошёл в образ, что никогда больше из него не выходил. Когда ребята подошли, Левенштейн смерил их взглядом, который мог заменить целый допрос. — Дороти, — низким голосом произнёс он. — Я не помню, чтобы я разрешал приводить сюда прохожих. Дороти уже раскрыла рот, но Каталин влез между словами лёгкой, почти театральной улыбкой: — Мы частные детективы, сэр. Прибыли по приглашению офицера Джонсон. Шериф посмотрел на Дороти долгим, тяжёлым взглядом. — Это правда? — Да, сэр, — твёрдо ответила она. — Они… специалисты. И у нас мало рук. Левенштейн долго жевал щёку изнутри, обдумывал, стоит ли арестовать всех троих за сам факт существования. Но затем кивнул. — Ладно. Но ответственность на тебе. — он ткнул пальцем в землю. — Все последствия — тоже. Дороти чуть заметно выдохнула; напряжение в её плечах ослабло. Шериф коротко взмахнул рукой в сторону туманных зарослей. — Пошли. Медик вас ждёт. Тропа тянулась через заболоченную землю, по которой никто бы не прошёл ночью без фонаря. Грязь чавкала, цепляясь за ботинки. В воздухе витал запах железа. Там, где лес становился глуше, перед ними возник мужчина в светлом плаще. Судмедэксперт Уинифред Найтли — худощавый, аккуратно причёсанный, со спокойными движениями человека, который пережил слишком много смертей, чтобы реагировать на очередную. Он поправил очки, сложил руки, кивнул. — Доброе утро… если его можно так назвать. Уинифред Найтли. Приятно познакомиться. Каталин, Хелен и Крис подошли ближе — и туман, словно по воле чего-то невидимого, пополз в стороны, открывая им вид. — Винни, значит. Милое имя для такого серьёзного парня. — заметила Маршалл. — Да… наверное. — медик растерялся. Он повёл их глубже, туда, где обычные люди старались не смотреть. Каталин замедлил шаг. Нечто переди исходило таким холодом, что даже воздух дрожал. Тело… если это можно было ещё назвать телом… лежало в центре примятой поляны. Руки и ноги были разбросаны вокруг, словно отметины сторон света. Каждая лежала отдельно, отрезанная чистым, но одновременно диким движением — резали с силой, но рука, державшая нож, была слишком опытной. Или возможно это был вовсе и не нож, пока было не ясно. Туловище было облачено в грубо сшитую одежду из оленьей кожи — старая, потёртая,точно взятая не из магазина, а из прошлых веков. Нитки, швы — все неровные, выполненные вручную. Но самое жуткое было впереди. Там, где должна была быть голова девушки, торчала оленья голова — тёмная, окровавленная, с грубой шерстью, и рогами, на которые уже сел иней. Но в её глазницах — два неправильных светлых круга. Глаза жертвы. Слишком человеческие. Слишком узнаваемые. И смертельно неподходящие для зверя. Они, казалось, смотрели прямо на троицу. Хелен тихо вдохнула, но смогла сохранить внешнее спокойствие. Крис дёрнулась, будто кто-то резко стужей ударил ей по спине. Дороти отвернулась — впервые за время встречи её голос едва слышно дрогнул. Винни говорил почти шёпотом: — Такие… композиции, — он сглотнул, — не похожи на работу обычных маньяков. Слишком много символизма. Каталин подошёл ближе, присел на корточки, внимательно вглядываясь. Оленья шкура на груди была не просто накинута — к ней пришили небольшие кожаные полосы, образующие рисунок — едва заметный. Узор, похожий на сплетённые ветви. Внизу, под снегом, были видны маленькие круги пепла, расположенные на равном расстоянии, друг от друга — почти незаметные, но Буше уловил их. — Расскажите нам про жертву Винни. — Крис пыталась отвлечься от того, чтобы в тупую смотреть на изуродованное тело. Он вздохнул: — Жертва — предположительно Зои Дарт. Девятнадцать лет. Азиатка. Студентка колледжа неподалёку. И почему она снова приехала в этот город — непонятно. Уехала отсюда два года назад, и… странный выбор места для возвращения, при её-то истории. Крис нахмурила брови: — Истории? Винни бросил взгляд на шерифа. Тот лишь кивнул: Говори. — Она была одной из немногих, кто пережил нападение, — сказал Винни тихо. — Нападение того самого, первого дела. Тогда всех посчитали пропавшими. Но Зои нашлась — живая, в ужасе, едва связно говорила. Потом уехала отсюда, будто от огня бежала. И вот — вернулась. Чтобы… — он кивнул на тело. — …кончить так. — Это не круг, — негромко сказал Каталин. — Это след от хождения. Кто-то ходил вокруг. Ритмично и долго. Хелен присмотрелась: — Но почему одежда из шкуры? — Возможно, символ животного духа, — пробормотала Крис, до сих пор оторопевшая от увиденного. — Или что-то связанное с превращением. Или с тем, что похищает сущность человека. Маг надел перчатку и поднял отрубленную руку — на внутренней стороне оленьей шкуры виднелись крошечные надрезы, кто-то делал засечки, считал удары сердца? Дни? А может, жертв. — И она… — Хелен с усилием перевела взгляд на голову, — была обезглавлена? Винни закрыл глаза: — Голова Зои исчезла. Мы не нашли её поблизости. Только глаза. — Убийца хотел, чтобы именно они смотрели, — прошептал Каталин. Шериф фыркнул: — Не начинайте. Это может быть просто больной, символический жест. Фетиш, или что-то подобное. Но Дороти смотрела на раскинутые конечности, на рога, на снег, истоптанный в странной последовательности и недоумевала: зачем надо было оставлять жертву, на таком видном месте, и с таким гротеском? Хелен изучала расположение рук и ног — они были выложены под точным углом, словно стрелки на древнем компасе. — Смотри, — шёпотом сказала она Каталину. — Правая рука направлена строго на запад. Нога — на северо-восток. Очень похоже на то расположение, которым пользуются западные маги и ведьмы, для проведения любой мистерии. — Это ритуал. Ветер пробежался меж деревьев, и всем вдруг стало ясно — кто бы ни сделал это, он ещё не закончил. И кто-то, возможно, наблюдает за ними сейчас. Сквозь оленью голову с глазами, которые должны были принадлежать живой девушке. Каталин медленно выпрямился. Задумчиво, тихо, очень тихо сказал: — Думаю, мы столкнулись с тем, что не хочет быть найденным. Когда криминалисты отошли, Каталин кивнул Крис. Та поняла всё без слов. Она подошла к оленьей голове, опустилась на колени. Лёгкий снег ложился на её короткие волосы, завиваясь в мелкие кольца. Шрам на брови стал резче, когда она нахмурила лоб. Её глаза на мгновение стали расстоянием между мирами. , догоняет его. Память обрывается до удара. До момента смерти. Крис открывает глаза резко, Хелен тут же подхватывает её под локоть.

***

— Ты в порядке? Крис кивнула, хотя на висках выступили капли пота. — Я… видела его последние минуты. — Что именно? — уточнил маг. — Он бежал. Что-то его преследовало. Нечто большое. И лес словно сам отступал. Ни звука. Ни птиц. Ни дыхания ветра. Он чувствовал, — она закрыла глаза, вспоминая. — голод. Такой… нечеловеческий. Я не видела его. Но мне кажется, что у маньяка какая-то особенная парафилия. Лес знает его, боится. Каталин посмотрел в сторону Дороти, которая слушала, затаив дыхание. — Спасибо Крис — ты молодец. — Буше улыбнулся поглаживая подругу по плечу. — Но, Левенштейн не воспринимает наши видения всерьёз. Они подошли к Дороти со стремительной нежностью: не важно, что она была полицейским — сейчас она выглядела просто уставшим человеком, который учит себя не дрогнуть. Её бойкая грубость была шершавой бронёй; когда она повернулась, в её взгляде уже читалась ломкость, на которую она не дозволяла никому смотреть слишком долго. Каталин первым заговорил ровно. — Дороти, — сказал он. — Скажи Роберту, что олень не испугался от обычного хищника. Он… загнан, и это было быстро. Раны слишком аккуратные. И — слушай внимательно — вокруг нет обычных следов. Ни копыт, ни чьих-то шагов в том радиусе, в котором тело тащили. Он выдохнул, и слова упали как камни. Хелен добавила — Если это действительно шкура убитого оленя, — прошептала она. — то должно остаться что-то тёплое. Отголосок. Каталин положил ей руку на плечо. Хелен молча встала рядом, как хрупкий щит спокойствия. Крис закрыла глаза, вдохнула глубоко, медленно. Воздух вокруг неё стал тише, плотнее, как перед бурей. И вдруг — хрустящий морозный лес развернулся внутри её сознания.

***

Крупными мазками, как настоящая дикая память. Сначала — бег. Снег пружинит под копытами, воздух пахнет влажной корой и дальним ручьём. Мир — это движение. Мир — это сердце, стучащее в ритме леса. Где-то сбоку — другие олени. Тонкие трески веток от их шагов. Но внезапно что-то меняется. Лес становится слишком тихим. Птицы — молчат. Ветер — застревает между стволов, точно боясь пройти дальше. Олень поднимает голову. Там, в глубине деревьев, — стоит размытая фигура. Крис не видит её. Она знает: животные помнят только ощущениями, не образами. Но чувство огромно, как камень. Хищное, как ночь, которая ест солнце. Олень делает шаг назад. Фигура впереди двигается — но без звука. Дышать становится тяжело. Снег превращается в вязкий, а тени — длиннее. Он поворачивается и бежит. Бежит, что есть силы, но воздух уже дрожит вокруг, словно кто-то большой и голодный идёт позади. Крис успевает только почувствовать: запах гниющих листьев; резкий звук ломающейся кости, но не оленьей; и кого-то, сильнее леса. — Источник испуга был чем-то большим, чем само животное. Что лес реагировал — птицы стихли, ветер замер. Это не просто “кто-то с ножом”, — она называла вещи своими именами. — Но донеси до Роберта эту информацию более спокойно. Дороти слушала, сжимая в руках папку с протоколами, пальцы её нервно дёргались. — Великолепно. Ещё скажите, что это были лесные духи. Шериф меня живьём сожрёт, если я приду к нему с мистической дрянью. — в голосе её слышится не издёвка — она видела, что случилось с Зои. Она видела ужас. — Мы не обычные детективы Дороти. — ухмыльнулась Хелен. — Ты знаешь об этом, поэтому и написала Каталину. Так что тебе повезло, что мы здесь. — Мы берёмся за это дело. — Каталин широко улыбнулся. — Но, нам нужно ещё сопоставить некоторые факты с друг другом. — Ладно, всё равно спасибо вам. — процедила сквозь зубы полицейская. — Я поговорю с Робертом, постараюсь направить разговор туда, где он поверит: на факты, на паттерны, на то, что можно измерить. Троица кивнула. — И ещё, — добавил Каталин. — Скажи ему, чтобы оставил периметр охраняемым, чтобы никто не трогал тонкие отметки на земле. Они мелкие — но могут быть ключом. И пусть держит людей подальше от плясок и разговоров вокруг этого дела. Также, пусть фотографируют всё как есть. Дороти выдавила короткую, искрующую ухмылку — она не была сентиментальна, но понимала, когда ей доверяют не только факты, а и то, что скрыто между строк. Она выпрямилась, встряхнула плечами — бойко, с тем непокорным огарком юмора, которым она маскировала страх. — Я позабочусь об этом, — сказала она. — А вы, идите, опросите людей. Я буду держать шерифа в образе миролюбивого идиота, а не позволю ему разогнать всё дотла. И если ещё что-нибудь найдёте — сразу ко мне. Они развернулись и ушли в сторону деревни. Туман сомкнулся за их плечами, и лес, казалось, снова шевельнулся. Чёрный внедорожник проглатывал дорогу мягко, хотя асфальт под ним был испещрён трещинами, земля здесь давно устала держать людей. Дороти вписала адрес на клочке бумаги, и сунула его Каталину в ладонь с фразой: “Начните с родителей. Они должны знать, зачем она снова вернулась в город”. Теперь клочок лежал между сиденьями, словно в ожидании приговора. Каталин вёл машину, глядя прямо, но мысли у него шли косыми путями. В зеркало он видел Хелен на заднем сиденье: она читала лес так же, как читала людей. Крис сидела рядом, вытянув ноги, и крутила в пальцах шнурок от худи — привычка, которая появлялась, когда она чувствовала тревогу, но не хотела признавать её вслух. Видение всё ещё витало перед глазами. — Если начать с логики, — произнёс Каталин наконец, — убийца не просто разделал тело. Он выстроил нечто новое, скорее всего пытался что-то воссоздать. Это очень похоже на шаманский обряд. Оленья шкура. Голова животного вместо человеческой. Глаза Зои пересажены… — он на миг замолчал, подыскивая слово, — взгляд как отдельный элемент. Это не импульсивное убийство, — это также и сообщение. Крис поёрзала. — Сообщение кому? Нам? Родителям? Или кому-то конкретному? — Сообщение миру, — проговорила Хелен. — Или себе. Такие символы часто обращены не вовне, а внутрь. Как будто убийца пытается укрепить собственный миф. Каталин кивнул. — Девочка из колледжа, этническая азиатка. Судя по данным Дороти, это не первая цветная жертва — остальные тоже были небелыми. Значит, первый мотив, который полиция попробует примерить — расистский. — Это не похоже на экстремистов. — Крис вздохнула. — Они не делают ритуальных сцен. Обычно действуют грязно, массово, оставляют следы групп. Здесь… — она замолчала, — здесь одиночка. Умный, сильный, знающий куда бить. А ещё Зои вернулась в город. Зачем? Что-то же вызвало её сюда. Почему она приехала вновь, но не говорила никому, что конкретно ищет? — Возможно, она знала, что происходит. Или догадывалась. — он сжал руль. — Если так — она могла стать свидетелем. Или вовлечённой. — Не в ту сторону, — покачала головой Хелен. — Зои по описаниям была слишком рациональной. Если бы знала об опасности — не вышла бы одна. С другой стороны, как она была найдена, — она прикрыла глаза на миг. — Это не месть, а ритуал. Вынужденный или добровольный — мы пока не знаем. Каталин ударил пальцем по окну. — А я думаю вот что. То, что Крис видела в памяти оленя. Оно не было человеческим. Да, да, я знаю, ещё рано говорить об этом прямо, — он обернулся к Крис со смешком, — но я чувствую. Зверь не боится ножа. Не боится человека. Он боится чего-то инстинктивного. На уровне выживания. Машина свернула на узкую улочку, где дома выглядели так, словно вросли в землю ещё до того, как появилась карта города. Серые, низкие, тяжёлые. Дом семьи Дартов — двухэтажный, с выцветшей синей дверью и аккуратно подстриженными кустами — казался единственным, за которым кто-то по-настоящему ухаживает. — Приехали, — произнёс Каталин.

***

Дверь открыл Мартин Дарт — высокий мужчина с покрасневшими глазами и такой сжатой челюстью, что казалось, она вот-вот треснет. Его кожа была пепельно-бледной, словно он был трансильванским вампиром. Он смерил их взглядом и подошёл поближе. — Вы… те самые частные детективы, — сказал он, — Офицер Джонсон меня уже предупредила что вы приедите. — Да, вы правы. — мягко ответил Каталин. — Каталин Буше. Это Крис Грэй и Хелен Маршалл. Мы хотели бы поговорить о вашей дочери, если вы готовы. Мужчина отступил, давая им пройти. Гостиная пахла ромашковым чаем и солью — солью слёз. На столе лежали фотографии Зои: школьные, совсем детские, фотографии с отдыха и дня рождений. Везде она улыбалась так широко, — было трудно представить, что она была замешана в чём-то тёмном. На диване сидела мать — Кейла. Маленькая, худощавая женщина с глубокими морщинами вокруг глаз, которые, появились за последние три дня. Она держала в руках свитер Зои, сжимала его, как спасательный круг. — Спасибо, что пришли, — прошептала она. — Я… я просто хочу понять… почему она была там. Каталин сел напротив, так чтобы видеть обоих родителей. — С вашего позволения, давайте начнём опрос. Мартин и Кейла кивнули. — Вы знали, что Зои приезжает в город? — Она не говорила. — Кейла покачала головой. — Совсем ничего. Последний раз мы разговаривали три недели назад. Она звучала… напряжённо. Но сказала, что всё хорошо. Она была умной девочкой, всегда всё держала под контролем. — С ней никто не конфликтовал? Она не говорила о проблемах? На учёбе, в отношениях, на работе? — осторожно спросила Хелен. — Нет, — Кейла всхлипнула. — Но… — она оглянулась на мужа. Мартин резко повернулся к ним. — Она встречалась с кем-то, — буркнул он. — Парень из города. Зои не хотела чтобы мы знали, я случайно нашёл переписку, открыв её компьютер. Номер незнакомый. Она говорила ему, что “приедет, когда будет готова”. И что “это должно закончиться”. Крис подняла бровь. — Закончиться? Что? — Не знаю, — бросил Мартин, отводя взгляд. — Она стёрла всё остальное. Но она не боялась. По тону диалога было видно, что она смотрела на ситуацию холодно. Как на задачу, которую ей нужно было выполнить. Наша девочка всегда была упрямая, если что-то решила — не остановить. Кейла вдохнула воздух так, что ей не хватало места в груди. — Ещё уточню, что она была не в себе последние месяцы. Я думала — учёба. Может, у неё с этим парнем какие-то проблемы в отношениях. Может, стресс. Зои стала закрытой, не такой как раньше у неё появилась тайна — с которой она не могла поделиться с нами. Каталин смотрел на них внимательно словно собирал пазл из обрывков слов, жестов и пауз. — Тот парень, вы думаете, он может быть связан с исчезновением? — спросил он. — Я не знаю. Но когда Дороти сказала, как она была найдена… — он замолчал. Его пальцы дрогнули. — Я подумал, что это не просто убийство. Это… — он сглотнул, — наказание. Комната наполнилась тишиной, которая могла бы раздавить стекло. Хелен аккуратно положила ладонь на спинку кресла. — Миссис и мистер Дарт, мы сделаем всё, чтобы узнать правду. Крис добавила: — И чтобы это не повторилось. Кейла закрыла лицо руками. — Пожалуйста… просто скажите, что она не умерла… так… без смысла… — Мы узнаем, что она искала. И найдём тех, кто сделал это, — проговорил Каталин тихо, но в голосе его был жар, от которого дрогнули даже тени на стенах. — А сейчас, прошу, мы можем осмотреть комнату вашей дочери?

***

Комната Зои встречает их странной, почти вязкой тишиной. Обычная спальня подростка — но сейчас она напоминает место, где воздух задержал дыхание. На стене — коллаж из фотографий, сушёные лилии в стеклянной вазе, гирлянда тускло мигает одним последним живым диодом — словно моргает. Кейла стоит на пороге, зажав платок между пальцами; Мартин — рядом, руки в кулаки, челюсть хрустит. Каталин делает первый шаг внутрь. Ковёр чуть продавлен в том месте, где Зои явно часто сидела. На столе — разложенные тетради, стопка комиксов, на одной из тетрадей были её наброски. На кровати — бледный лоскут света. Запах — лёгкий, сладковатый, похожий на жасмин. Крис шла по краю комнаты, Хелен задерживается у стены, скользя взглядом по полкам. Комната будто всё время выжидала их. Неожиданно взгляд Хелен цепляется за предмет, который не должен был вызвать дрожь — но вызвал. На туалетном столике стоит маленькая шкатулка. Тёмное дерево, блеск старого лака. Резной узор напоминает корни, сплетающиеся в круг. По крышке идёт тончайшая серебряная линия, похожая на трещину льда. Именно её она увидела в зеркале своей комнаты. Сырой мороз пробегает по её позвоночнику. — Ребята… Они поворачиваются в сторону ведьмы. — Ты что-то нашла? — спросила Крис. — Эта шкатулка, я видела её раньше. — она глотает. — В зеркале, в своей комнате. Но только в отражении, после того как мой взгляд упал на шкатулку — она исчезла. — Похоже на обычный антиквариат. — Каталин осторожно касается крышки кончиком пальца, проверяя не вспыхнет ли она. — Хорошо. Открывает. Крышка мягко щёлкает, вздыхает после долгого молчания. Внутри была густая, почти бархатная подложка. На ней — предмет, который не просто лежит, он затаился. Это — брошь. Небольшая, из тёмного металла, в форме вытянутого глаза, пересечённого переплетающимися линиями, словно это схематический знак или символ старой школы магии. В середине — синяя вставка. Она мерцает, свет исходит не снаружи, а изнутри. Крис невольно выдыхает. — Это… чертовски странная вещь. Вроде бы выглядит обычно, но энергия — жуть. Каталин берёт брошь за края, чтобы не трогать центр. Металл холодный, неестественно — как лёд, который не тает от тепла рук. — Это не украшение, — тихо говорит он. — Это что-то, похожее на амулет. Сделанное для определённой функции. Хелен не сводит взгляда с броши: — Камень, у меня был зелёный. Я помню. В отражении — он светился чуть зеленоватым. — Ты точно уверена, что это была та же шкатулка? — Да. Один в один. Сзади раздаётся дрожащий голос Кейлы: — Она нашла её месяц назад. Принесла домой. Не сказала, где. Тогда я подумала что это просто чей-то подарок. Или находка. Зои сказала, что она “ей понравилась” и больше ничего не объяснила. Мартин, стоящий рядом, сдерживает ярость: — Я говорил, что это неладно. Эта штука… она меня бесила. Я хотел выбросить это. Но Зои… запрещала. Хранила её… как талисман. Хелен снова почувствовала колючий холод между рёбрами. Каталин поднимает брошь ближе к свету. Синий камень внутри реагирует лёгким дрожащим блеском. — Это не просто символ, — произносит он низким голосом. — Это часть набора. Я уверен, таких вещей должно быть несколько. Они похожи по форме, но разные по цвету. Могут быть разные по роли. Крис движением пальцев обозначает круг: — Значит… серия артефактов. Или знаков. Разных, но связанных общей системой. Значит у этого точно должен быть свой “автор”. — И этот автор пока не выглядит дружелюбным. — ответил Каталин. — И если Зои одна из жертв, у которой была одна из таких, — он делает паузу. — Мы не можем игнорировать возможность, что это связано напрямую. — Значит, кто-то выбирает девушек. — Хелен трёт переносицу. — Все жертвы были девушками. — А также, ведёт их за собой. — заканчивает Каталин. Троица обменивается тяжёлыми взглядами. Никакие слова не нужны — вывод один. Все жертвы и правда связаны одним убийцей. Каталин закрывает шкатулку. Щелчок звучит как маленькая клятва.

***

Дверь дома Дартов хлопает за спиной, и звук затягивает улицу вязкой тишиной. Воздух густеет. Каталин проводит рукой по волосам — влажный воздух делает их более рыжими, чем обычно. Крис осматривается и морщится: — Здесь прям… чёрт. Как будто кто-то смотрит. Хелен только поправляет манжет своего пальто и тихо отвечает: — Потому что смотрит. Каталин не успевает спросить “кто”, потому что небо трескается звуком, похожим на расколотое дерево. И тут же — первый удар дождя — такой, словно тысячи игл врезаются в землю. Ливень обрушивается резко, без предупреждения, и по асфальту перед домом начинают бежать мутные серые потоки. — Отлично, — бурчит Крис. — Хотели приключений — получили душ. Как это вообще возможно, чтобы в декабре шёл ливень? Они подняли голову и увидели огромных размеров птицу. Она возникла из разреза в облаках — огромная, чёрная с белыми вспышками, перья её были подобно молниям. Глаза — два светящихся разряда, мёртвых, как земля на снегу. Она расправила крылья — и ливень на мгновение расщепился, как если бы птица раздвинула занавес мира. — Кат… Кат, это… это что, твоё? — Крис делает шаг назад. — Моё? — Каталин таращится. — Да я бы такую тварь даже во сне не призвал! — он обратно смотрит на чудище. — Вру, призвал бы. — добавляет он тихо. Хелен стоит ровно, почти не моргая. В лицо бьёт дождь, но она не отводит взгляда. — Она не случайно здесь, — говорит она. — Она зовёт нас. И действительно — птица разворачивается и летит в сторону леса, оставляя после себя грохочущую дугу света. — Ну конечно. Почему бы не пойти за огромной электрической курицей в лес под дождём… Зимой! — Крис встряхивает волосы. Они садятся в машину. Дождь барабанит по крыше машины так, будто кто-то пытается пройти внутрь. Дворники едва справляются — за стеклом всё плыло, сгибалось, становилось почти нереальным. — Ты уверен, что она не ведёт нас… ну… на съедение? — спрашивает Крис, вглядываясь в мелькающую тень птицы впереди. — Громовые птицы не едят людей. — кричит Каталин. — Супер. А ведьмы-каннибалы едят людей. — Пожалуй      ста, не сейчас. — сказала Хелен. — Я не думаю что она хочет нам зла. Я чувствую это. — Ты вчера мыло почувствовала как угрозу. — сказала Крис скептически. — Оно было скользким, — парирует Хелен холодным британским тоном. И вдруг птица резко пикирует вниз — к узкой просеке, которую они бы никогда не заметили сами. Они резко останавливают машину, она трясётся. Зрелище в которое они выходят, кажется вырванным из чужой эпохи. Три тотема высотой с человека, но ощущение — что они выше. Старое дерево потемнело от дождя, трещины на поверхности напоминают раны. Запах сырой земли, плесени, мокрой хвои — и ещё чего-то железного. Каталин делает шаг вперёд, а Крис хватается за его куртку. — Осторожно. У меня ощущение, что они сейчас начнут говорить. — Надеюсь, ты права.

Первый тотем — олень.

Рога вырезаны так тонко, что казалось что они были сделаны из настоящей кости. Глаза — углублённые, блестят от дождя, и кажется, они смотрят. Под рогами — вырезанные круги, похожие на узор брошки Зои. Те же линии, те же изгибы, Только здесь — они глубже. Хелен наклоняет голову: — Наши догадки подтверждаются всё сильнее и сильнее.

Второй тотем — ворон.

Крылья раскинуты, но фигура перекошена, и перья вырезаны, ветер вырывал их во время резьбы. Он выглядел неподвижным и в то же время живым — как застывшее течение времени. Взгляд его проникал сквозь троицу, заставляя ощутить весь хранящийся в его тени опыт — силу предков, и мудрость. Присутствие ворона — это всегда мост между мирами, между видимым и невидимым. В его облике обитают древние духи, которые мудро наблюдают за судьбами тех, кто ищет их помощи.

Третий тотем — человек.

Лицо вытянуто, рот слишком широк, глаза как у маски — пустые. Руки длиннее нормальных, пальцы были острые, словно когти. Самое странное — дождевые капли в углублениях лица выглядели как его слёзы. Хелен делает шаг назад, стирая воду со лба: — Это иллюстрированная деградация. Человек, который стал не-человеком. Или тот, кто продал что-то важное. Каталин касается резьбы у основания тотема. Дерево тёплое. Неприятно тёплое, как кожа. — Выгравировано недавно, — произносит он. — Недели две максимум. Примерно когда вновь нашли жертву. Всё вокруг вдруг стихает. Даже дождь начинает падать тише. На секунду — все трое чувствуют, что кто-то стоит между деревьями. Это была тень, неясная, без чёткой формы. — Я уже видела её. — нервно проговорила Хелен. — Вчера вечером. Существо резко исчезает. Каталин отступает от тотемов. Дождь льёт, мир точно пытается смыть сам себя. Громовая птица вновь кричит где-то над облаками, и все принимают решение. Каталин встряхнул волосы, дождь прилип к нему как к дереву. — Отличное место, — буркнул он. — Прямо “курорт Дикого Севера”. Крис уже шла вперёд, её капюшон отбрасывал тень на лицо. Три тотема стояли в полукруге, как старейшины племени. Громовая птица приземлилась на верхушку тотема-ворона. Её перья вспыхивали тусклыми полосами белого света каждый раз, когда где-то вдали прорезал грохот грозы. Природа ждала. Крис остановилась в центре полянки Ветер стал неугомонным, как только она ступила на землю меж тотемами. — Духи привели нас сюда, — сказала она. — Чтобы мы услышали то, что иначе осталось бы скрытым. Чтобы открыть тропу, которую глазами не увидеть. Мы будем спрашивать их, что произошло в лесу. Крис достала из рюкзака что-то, завёрнутое в оленью шкуру. Развернула — и мягкие удары дождя забарабанили по старому шаманскому бубну, натянутому на круг их светлого дерева. На коже был нарисован символ — три линии, пересечённые четвёртой. Она подняла его двумя руками. Гром прогудел в ответ. После, она достала чашу и высыпала в него травы — полынь, чернокорень, сухую смолу. Как только смесь коснулась дна, она вспыхнула дымом, который не рассеялся под дождём — он поднялся ровно вертикальной линией. Она обвела каменный круг шагами, рассыпая пепел. Шла так, словно каждый шаг был частью ритуальной математики — идеальная дуга. Ветер ловил её движения, поднимая края её плаща, как крылья. — Встаньте так, чтобы вы смотрели лицом к тотемам, — приказала она. Ребята прислушались. Вороньи глаза тотема блеснули. Олень как будто наклонился вперёд. Человек завыл… нет. Это ветер завыл, но слишком похоже, чтобы быть случайностью. Крис ударила в бубен.

Первый удар.

Земля дрогнула.

Второй удар.

И грозовая птица взмахнула крыльями, Все понимали что команда была дана ей лично. Крис начала танцевать. Не как человек, а как часть стихии. Повороты её были резкие, шаги были как удары сердца земли. А бубен был ритмом, который шёл откуда-то с глубины первородного мира. Каталин и Хелен встали по бокам, и Крис кивнула: — Повторяйте за мной. — голос её стал намного ниже, она словно запела и слова её вылетали из грудной клетки. — Anaq’thar senu… — остальные повторили за ней. — Rau-mah, rau-thir, du’lenh… Тотемы отвечали: треск дерева, шелест мха, стук капель — каждый из них говорил на своём языке. Воздух стал плотным и горячим, как перед новым ударом молнии. Дым поднялся выше и начал сгущаться. Расширяясь и заполняя пространство между ними. Крис кружилась, ударяя в бубен всё быстрее. — Sa’thal! Na’ruun! — крикнула она. И их голоса — уже троих — сорвались в один ритм: — Sa’thal! Na’ruun! Sa’thal! Na’ruun! Земля дрожала, лес стонал. Деревья изгибались, животные где-то внизу кричали, убегая. Вода в лужах вибрировала. гром гремел без перерыва. Птица поднялась, расправила крылья — и от них сорвались искры. Настоящие, белые, электрические. Каталин шагнул назад и смешок вырвался из его глотки. — Крис… — не успел договорить маг. Птица резко нырнула вниз. Вокруг него замкнулся круг света. Хелен закричала его имя так, что сорвала голос. Она попыталась прорваться к нему — её отбросило, словно врезалась в невидимую стену. Она упала в грязь, больно. но снова рванулась вперёд. Крис ударила по невидимой преграде ладонью — и также отлетела назад, воздух выбило из лёгких. Каталин стоял в центре вихря, свет танцевал по его коже, волосы поднялись от статики. Он вытянул руку, и прошептал: — Я не знаю, что происходит девочки… Но надеюсь будет очень весело! — его улыбка сверкала. Молниеподобный поток света прорезал вихрь сверху вниз — и Каталин исчез. Ни вспышки, ни хлопка, ни запаха. Только мокрая земля под ногами и одинокий звук дождя. Громовая птица взлетела, растворяясь среди облаков. Хелен кричала, стоя под уже заканчивающимся ливнем. сжимая вдруг там, где секунду назад был друг. Крис дрожала, от увиденного. И где-то вдалеке затянулся низкий, тяжёлый вой. Что-то в лесу тоже поняло — теперь тропа открыта.