VI

Вышел из школы я со звоном в голове и ушах. Взглядом быстро нашёл девочку. Яна ждала меня за школьным забором, лениво пиная ботинком грязные снежные комки. Я протяжно выдохнул, воображая, как с белым облаком пара, напоминающего сигаретный дым, из меня выходит вся усталость от учебного дня. Было бы глупо испортить обстановку интимного доверия — а брекеты, всё-таки, обсуждают не с каждым встречным — собственным гневом, причиной которого была далеко не Яна. Я посмотрел на неё. Девочка теперь задумчиво смотрела в серое небо и щурилась. Видимо, там, где она стояла, солнцу удалось пробиться сквозь вечное покрывало тоски. Щёки покалывало. Я направился к Яне и, только поравнявшись с ней, заметил, что она без шапки. Решила заболеть в такой мороз? Это было легко устроить. Или просто стесняется носить подобный головной убор? Это, конечно, могло объяснить её опрометчивое решение наградить свои уши болью и треском, но воспринималось мною как безусловно глупое. — Тебе не холодно? — поинтересовался я, натягивая на руку перчатку. — Мороз ведь. Девочка вздохнула и надвинула на затылок капюшон. Только вряд ли искусственный мех мог спрятать её от понижающейся температуры. — Тебе далеко идти? Не хочу, чтобы ты замёрзла, — заботливо проговорил я, когда мы уже перешли на противоположную часть дороги. Этот жест для меня стал очень смелым. — Нет, тут рядом, — Яна спрятала руки в карманы, — расскажешь про брекеты? Я повёл плечом. — Могу только сказать, где их ставили. Никаких интересных фактов о них я не выделил… Девочка заглянула мне в лицо. По её взгляду я понял, что она хочет, чтобы я продолжил говорить хоть что-то. — Ставили в областном центре, семейный стоматолог наш… — А к нему сложно попасть? — с участием поинтересовалась она. Я пожал плечами и задумчиво выкатил нижнюю губу. — Да нет… Тебе нужен номер? Я могу спросить у мамы. — Было бы славно, — улыбнулась девочка. Отлично! Хоть какая-то ниточка теперь связывает меня с Яной. До поворота к парикмахерской оставалось минут пять, а мы шли молча. Говорить о чём-нибудь ещё я боялся, да и никаких идей в голове не было. Усталость брала верх. Всё-таки внезапная самостоятельная работа по физике дала свои плоды. Яна иногда смотрела по сторонам. Иногда чему-то улыбалась. Хотя, по моему мнению, улыбаться в этой глуши было нечему. Только если ей… Как же сильно мне хотелось просто улыбнуться этому рыжему солнышку! Взять и разорвать на себе шкуру забитого чужим мнением додика и предстать перед ней в образе решительного и уверенного в себе принца! Но что я мог сделать?.. Когда до парикмахерской оставалась пара шагов, в моей голове созрела идея. Кажется, всё-таки что-то мог. Расставание было неизбежным, и я принял его как факт. Спокойно и уравновешенно. Конечно, внутри всё бушевало от злости и влюблённости, хотелось схватить Яну за руку, повиснуть на ней и никуда не отпускать. Но я твёрдо решил не делать этого, пока не реализую свою затею. Мне срочно требовалась консультация специалиста. Девочка мило улыбнулась и, сказав мне: «До завтра!», пошла прямо, по той улице, на которой находилась наша школа. Мысленно я прикинул, где она могла жить. Но реальный адрес я смогу узнать, только когда провожу её. А для этого нужно проконсультироваться с главным похитителем женских сердец. Подстриженный и вроде бы даже симпатичный, я направился в Дом Культур, где прямо сейчас проходила тренировка по боксу. Ещё из гардероба я услышал нужный мне голос и обрадовался. Признаваться в предмете своей любви не хотелось, и я очень надеялся, что Рома не будет настырничать. Но всё получилось иначе. — Ну, так кто она? — друг колотил грушу, хотя мне казалось, что мой собственный мозг. Я вздохнул. В пятый раз за минуту. — Ром, да какая разница… — Большая! — крикнул он, ударив финальный раз. — Все девки разные. К каждой свой подход нужен. Я грустно уставился в пол. — Рома, какой подход… Я даже заговорить стесняюсь. Рома снял перчатки и открутил крышку на маленькой бутылке воды. — А о чём таком ты с ней говорить собрался? — заговорщицки поиграл бровями мой «боевой» товарищ. — Скажешь тоже, — недовольно вздохнул я, скрестив руки на груди. Спиной я навалился на стену, но даже это не помогало: уставшее и измученное самоедством тело норовило сползти на пол. — Нет, а правда? — Рома сделал глоток. — О чём-нибудь!.. Ты можешь просто дать мне совет? — не выдержал я, разъярённо зыркнув на друга. Тот вздохнул. — Хорошо. Можешь не говорить, кто она, — я обрадовался, — но хотя бы примерно мне её опиши. Какая она, чем интересуется… Я попытался вспомнить хоть что-то о Яне, но в голове было пусто. Все их девчачьи разговоры, что я тайно подслушивал в классе на переменах или в столовке, вела исключительно Катька. Изредка в них вклинивалась Полина, и ещё реже — Яна. Она вообще всё время молчала. Только на уроках активничала. В этом я ей завидовал. Я даже вынужденно ответить не мог, а она с лёгкостью поддерживала диалог с любым преподавателем, объяснявшим новую тему. Я знал о ней только парочку сухих, никчёмных фактов типа освобождения, которые никак не характеризовали её как личность. Конечно, её учебная активность говорила о хорошем образовании в её прошлой школе, но знания школьных предметов тоже мало о ней говорили. Поняв, что это провал, я одними губами ответил: — Я не знаю… — Вот-те раз! — хохотнул Рома. — А ты куда метишь-то тогда? Погулять её пригласил бы для начала, поговорил с ней… Рома осёкся, вспомнив, что именно за решением этой проблемы я к нему и пришёл. — Послушай, о чём она на переменах с девками разговаривает. По-любому же есть какое-нибудь слабое звено… Ну, тема, в которой она слабо разбирается! А ты — раз! — и героически предложил свою помощь! Я с недоверием посмотрел на друга. Вряд ли у Яны могли быть такие сферы. Но воспользоваться его советом всё-таки решил, вспомнив о номере регистратуры стоматологии.