Глава 4. Может быть волчонок?

— Эй! Занято вообще-то!       На шум воды из приоткрытой дверцы душевой кабины мозг среагировал быстрее, чем на писклявый голосок в тонких струйках душа. Стройное тельце, не могу признать, что достаточно красивое для моих параметров, за запотевшем стеклом смотрелось ничего так. На аперитив сошла бы, будь грудь чуть больше второго размера на ещё парочку и мозг не в розовых соплях. — Щеколду придумали явно не для таких идиоток, как ты.       Понять, что нарушил чужие личные границы — я понял, предпринять что-либо, чтобы очистить свою карму — и не подумал. Не будь в блоке, на минуточку, парня моей соседки, чьи личные границы я сейчас бессовестно нарушал, а в моем рту — Сахары, так и остался бы стоять перед раковиной в одних трусах. Ну, ладно уж, пришлось закатить глаза до мозга и нарочно не прикрыть за собой дверь.       Стерва заняла ванную первой, хотя знала, что не имела права. Мне стоило, наверное, объяснить ей ее маленькую ошибку в своей самоуверенности, но, к ее огромнейшему счастью, я был не в том расположении духа, чтобы качать свои права перед тупой выскочкой с мозгом меньше моего похуизма на ее испорченное на весь оставшийся день настроение.       Мое ничего испортить не смело. Не осмелилось бы.       Ровно неделю назад наш блок пополнился новой шавкой, подобранной с улицы заботливым Кириллом. Притащил эту мелкую пиявку. У нее, видите ли, такое случилось в общежитие, а мест свободных в других корпусах больше не осталось, и она уже собрала вещи, чтобы свалить обратно в свой богом забытый посёлок за Уралом, но Кирилл все решил сам. Забрал ее шмотки в наш блок, поселил в своей комнате и обхаживал так, словно она царевна-Несмеяна, мать ее, бедная пострадавшая девочка, не заслуженно обиженная жизнью.       А я заслужил?       Я люблю женщин. Люблю их тела, их стоны, их попытки соблазнить меня и обойти соперниц по счастью оказаться на уровне моей ширинки в туалете вип-клуба.       Я ненавижу женщин. За то, что они женщины. За то, что делают, что хотят, живут ради себя любимых и не думают о других. За свою мать, свалившую вместе с любовником в Тайланд, когда мне было восемь. Звонила три раза в год: на Новый год, день рождения моего отца и мой. Я трубку не брал, она удивлялась, в чем дело. Ещё и умудрилась перед отцом винить меня в том, что позволяю себе так с ней обращаться. Никак, одним словом.       Ее в моей жизни нет и никогда не было. Но в эту пустую дыру в моем травмированном сердце пришла ее точная копия.       Мирослава Волкова. Не так много букв, чтобы успеть прочувствовать всю мою ненависть к ней.       Она так сильно похожа на нее, что порой я забываюсь и, хоть женщин не бью, да и в целом, мне не свойственно насилие над кем-либо, мысленно вижу, как сворачиваю ее шею и окунаю головой в дерьмо.       Мои редкие преступные мысли порядком пугают уже и меня самого. Но что поделать, когда каждый божий день у тебя под боком лобзаются два ботаника. Живут в соседней комнате, за стенкой по ночам смотрят сериалы и тихо посмеиваются, нет, чтобы трахаться, я этому был бы больше рад.       И все бы ничего. Она переехала только-только и первое время не вылезала из комнаты Кира. Вся смущалась, стеснялась, не хотела беспокоить личное пространство своим лишним здесь присутствием. А потом вдруг осмелела что ли, то ли Кир так ее облизал во все дыры, что она расслабилась. Раскрепостилась.       Мне смела… Мне! Главному жителю этого чертова блока перечить, когда я не упускал возможности сказать ей что-нибудь намеренно гадкое, чтобы она расстроилась, обиделась и убежала собирать свои манатки!       По блоку стала ходить в трусах. А мне, привыкшему видеть красивые, модельные женские тела, ее тело совершенно не приходилось по вкусу. Даже если бы в мире остались бы только я и она, и нам велено было бы продолжить род, я бы выебал дупло в березе, но не ее точно. Метр с кепкой, кривой нос, тонкие губы. Плоская спереди, с детским животиком, пухлая сзади. Ноги короткие, ребра рвут кожу, на лице изъяны. Правильная до невозможности, такие девушки уже давно вымерли. На дворе двадцать первый век, две тысячи двадцать третий год, а она краснеет, когда ее собственный парень кладет ей руку на плечо.       Ну и ну. Полный треш, других слов я уже не мог подобрать.       Даже сегодня она дверь на щеколду не закрыла, мол, я не имею право заходить в своем блоке в свою ванную комнату к своему унитазу, потому что она там, видите ли, моется. Смотреть не на что, моя опухшая морда и то сексуальнее выглядит. — Не мог бы ты в следующий раз стучаться?       Не могу сказать, что я удивился такому вопросу. Больше меня поразила его бодрость в столь раннее время дня, хотя в этом доме только я в праве был считать, что утро начинается в три часа. — В следующий раз проверим, — пожав плечами, я не планировал продолжать свою мысль, но она вырвалась сама. — но что-то мне подсказывает, что не мог бы.       Не знаю, что там за спиной у меня случилось в этот момент, но я услышал только скрип зубов и тяжелый выдох, и благо не повернулся, потому что она наверняка обдала бы меня паром кипящей башки, а в гостиной итак было жарко. Только дверь хлопнула в ее комнату, где вовсю торопливо собирался Кирчик, а она, как и любая другая особа женского пола, конечно же, только начинала и уже опаздывала.       Сегодня ночью я жестко проебался с немалой суммой денег и не по своей вине, уж точно. Доверить самое простое дело, как оказалось, нельзя было никому, кроме себя самого, но я отчего-то решил дать шанс своему новому сотруднику, от которого утром и след простыл после моего дичайшего ора по телефону. Проснулись все, даже соседи приперлись ругать меня за то, что посмел разбудить их первого сентября за два часа до будильников, но как же плевать мне было на их прерванный сон.       Я редко сталкивался с трудностями в работе, потому что досконально проверял каждый шаг каждого сотрудника, самостоятельно продумывал все пункты работы и контролировал их выполнение, а тут один раз не приехал встретить важного клиента, и эти черти умудрились наебать важного дядю на сотню тысяч, да так, что он потребовал в три раза больше ещё и за моральную компенсацию, помимо потраченного в пустую времени.       Ну ладно, допустим, они не знали, кто он, не учли факт, что его нужно облизать со всех сторон столько раз, сколько потребуется, но почему дерьмо никогда не случается поодиночке? Именно в этом году всех студентов обязали прийти первого сентября на какое-то овер-важное собрание, и я впервые решил выспаться, чтобы не пропустить объявление и благополучно забить на него после, но добила меня Мирослава Волкова, занявшая душ первой после того, как я всю ночь потел, разгребая проблемы моих подчиненных.       Сейчас тыкал на кнопку кофе машины, желая просто сделать хотя бы один глоток бодрящего напитка, но палец промазывал от злости на весь мир, а в носу стояла вонь сраной жижи из турки, приготовленной Мирочкой до моего пробуждения. Она-то просекла фишку, что варить запрещенный в этом блоке кофе нужно до того, как я сквозь сон почую этот жуткий запах и вылью его в раковину, и теперь пользовалась этим навыком, пока я собирал всю волю в кулак, чтобы и баристку не вышвырнуть нахрен. — Устал насиловать нам мозги, взялся за кофе машину? — смешок за спиной явно был лишним, и Кир прекрасно это знал, но его тихий смех не остановил даже мой укоризненный взгляд убийцы. — дай я сам.       Кирилл перенял мои попытки сделать кофе на себя, что у него получалось лучше, чем у меня, наверное в силу хорошего настроения с утра пораньше, а я сел за стол и запустил пальцы в волосы, оттягивая кожу так, чтобы сорвать с черепа скальп и хоть немного освободить себя от головной боли. — Нельзя было купить нормальную машину, а?! — злостно возмутился я, закипая ещё сильнее. — Ее подарил твой отец, между прочим. — напомнил Кир. — Как всегда дерьмовый подарок вышел.       Кирилл промолчал. Я тоже продолжать мысль не стал, потому что мы оба знали мою речь на затронутую тему от и до, а сейчас и без того хватало не самых приятных мыслей в голове. Вместо этого он поставил на стол две чашки кофе и уселся напротив, неспешно помешивая кубик сахара на дне.       Я же засмотрелся на его банальное действие, заметно ощущая, как раздражает меня звук сребущей по дну чашки ложкой, а тут ещё и дверь в комнату открылась назойливо медленно, скрипя и выпуская из душного помещения посвежевшую после утреннего душа девушку. — Приятного аппетита. — чмокнув Кирилла в щеку, как никогда счастливая Мира вприпрыжку рванула в ванную. Опять.       Утопиться, надеюсь? — Чего это она такая счастливая? — прищурившись с подозрением, я дождался, когда виляющая в одних шортах задница исчезнет с обзора моих глаз, и обратился к другу. — израсходовала воду всей общаги на свою метлу и рада до усрачки. — Выражения выбирай. — строго отозвался Кир, указав на меня ложкой.       Нет, я ничего против ее волос не имел, тем более был наслышан от своих бесконечных подружек, как тяжело ухаживать за такой длиной-густотой-красотой, но когда в очередной раз эти черные нитки попадались мне везде, куда бы я не кинул взгляд, даже на полке в холодильнике, это порядком выводило из себя и настраивало против всех длинноволосых красоток. — Сегодня начинается учеба, и она наконец-то будет видеть тебя реже, чем по утрам тех исключительных дней, когда ты встаешь с нами в одно время, а не дрыхнешь до ночи и сваливаешь на работу, когда мы уже сопим в подушки, — четко и без лишних слов пояснил Кирилл, но выражение лица его буквально кричало о том, что это не все, что он хотел мне сказать. — вот и радуется, что больше никто не будет врываться к ней в ванную и упрекать ее за незакрытую щеколду.       Ну всё, началось. Безобидный сосед возомнил себя грозным папашей, отцом, я бы даже сказал, собравшимся отругать непослушного сыночка, дергающего девочек за косички. — Не мои проблемы, что щеколду реально придумали именно для такой очевидной цели, — ухмыльнулся я, самозабвенно откинувшись на спинку стула и закинув ноги на соседний. — или вам распечатать статью из Гугла про защиту личных границ? — Ты сам нарушаешь эти личные границы, — уверенно заявил сосед, разжигая огонь начинающегося, видимо, конфликта. — постоянно лезешь к ней, хотя она тебя не трогает и обходит стороной, как ты и просил изначально, и сам же на ровном месте раздуваешь проблему, лишь бы обвинить ее в том, что сам себе напридумывал. Тебе настолько скучно живется? — Напротив, мне очень даже весело живется. Особенно сейчас, когда перед глазами мелькает эта девк…очка, — стало быть, я чуть в очередной раз не получил подзатыльник от Кира, уже приготовившего ладонь для удара за оскорбление его пассии, но быстро ретировался. — ты знаешь, как я отношусь к личному пространству, холостяцкой жизни и свободе, и заранее предупреждал тебя, что твоя идея поселить ее с нами меня не устраивает. Так что же ты хочешь от меня теперь? Чтобы я окружил ее заботой и уютом и благодарил бога за возможность делить свое гнездышко с воробьем?       Тем, что я называл своим личным пространством, являлся не только блок, но и вся моя жизнь, впрочем. Я не любил лишние глаза, видящие меня круглосуточно в любом состоянии, не любил много болтать на пустые темы и не любил делить бытовые условия на те, к которым привык я, и те, которые выставлял любой другой человек. Ещё будучи подростком я терпеть не мог, когда кто-либо смел врываться в мою комнату и наводить свои порядки, как это делал абсолютно каждый член моей семьи, за исключением свалившей далеко матери.       После побега несостоявшейся женушки отец ещё долго винил себя в том, что не смог удержать ее возле себя и так и дальше кичиться красавицей женой перед своими друзьями и партнерами. Ему даже было плевать, что он, в первую очередь, лишил своего ребенка его матери, нет, самым важным тогда для него стала утрата модели под боком, которая не лезла в его дела, не мешала ему развиваться и работать, а сама потихоньку сосала деньги из его кошелька, как клещ, и ходила налево с молодыми мальчиками. — Если бы не ее, к нам бы все равно подселили кого-то другого, потому что мест ребятам из того корпуса точно бы не хватило, — отозвался Кирилл, напрягая с каждым словом челюсти все сильнее и сильнее. — не лучше жить не с чужим человеком, девушкой твоего соседа, которую он знает от и до и уверен, что она не сделает ничего плохого, нежели не пойми с кем, от кого можно будет ожидать всего чего угодно?       Я ожидал все, что угодно, но только не то, что мой великовозрастный папаша найдет себе новую женщину. Те пять лет полного одиночества он страдал так, словно был виноват в том, что она нашла себе кого помоложе и побогаче, и мне даже было жаль его в какой-то степени, хотя я и не пытался выразить ему свое сочувствие, потому что никто и не спрашивал моего мнения и отношения ко всей этой ситуации. Он пил, начал курить, раздавать бабки направо и налево, набрался долгов, хрен пойми, зачем, продал часть своего бизнеса дружку, который кинул его через пару месяцев, оставив вообще ни с чем, а тут она!       Марина, точнее, Мари-и-ша, женщина мечты, любовь всей его жизни, взрослая учительница старшей школы, экономист по второму высшему, да ещё и мать-одиночка, героиня века просто! Приданный груз в лице сыночка, к слову, моего сверстника, она таскала везде за собой и даже на знакомство со мной с чего-то вдруг взяла, что нам будет весело, и мы обязательно подружимся.       Подружились, мать вашу. — Если так хотел предостеречь нас от ебанутых соседей, а впридачу съехаться со своей девушкой, чего квартиру не снял? — выгнул бровь в вопросе я, в ответ на что Кир закатил глаза. — жили бы себе вдвоем, счастливые, и я бы вам не мешал, не врывался бы в ванную без стука. — Ты прекрасно знаешь, что я коплю на покупку квартиры, потому что съем обычно ничем хорошим не заканчивается. Тем более Мира бы настаивала разделить материальный вклад в собственность, а у нее сейчас нет таких денег. — Никаких нет, да? — ухмыльнулся я.       Деньги вообще мало у кого есть. Как сейчас помню, каждый раз при встрече в ресторане, парке, у нас в доме, да где угодно Марина жаловалась на низкую зарплату и невозможность обеспечивать своего сына всем тем, в чем нуждается среднестатистический подросток. Сводный братец рос мальчиком умным, хотел поступить в достойный университет, а для этого требовались репетиторы, связи, возможности, нормальный ноутбук, как минимум, на что у нее не было ни гроша, зато находились бабосики на маникюры и укладки, посиделки в кафешках с подружками и новые платья на каждое свидание с моим отцом.       Кристально чисто. — Что же ее родители не позаботились о ее жизни в столице? Москва — город не дешевый, неужели там, за Уралом, об этом не знают? — я действительно искренне поинтересовался этим вопросом, но Кирилл явно понял меня неправильно, а оттого закатил глаза и встал со своего места. — Это уже не твое дело, Руслан, и точно не повод усложнять ей жизнь виной за свои сложности.       Спустя полгода после знакомства отец женился на Марине и усыновил ее сына, потому что бедный мальчик знать не знал о своем происхождении, будучи брошенным отцом ещё задолго до своего рождения. Где-то в глубине души я понимал его, в какой-то степени даже сопереживал каждый раз, когда тема разговора заходила о том, как бессовестно иногда поступают родители со своими детьми, но жалость эта распространялась исключительно на него, про меня вспоминали разве что тогда, когда я снова и снова пакостил в школе на уроках и винил во всем идиотское воспитание. И то даже в такие моменты отец не удосуживался осознать, что сам виноват в моем поганом характере и попытках намерено совершить какую-нибудь херню, чтобы выместить таким образом злость и обиду на недостойного воспитателя. — Бедная девочка живет на всем готовом, пользуется теми средствами, которые зарабатываешь ты, и теми условиями, которые с первого курса здесь обустраивал я… — пробормотал я, думая, что мой лепет слышно не будет. — Мы встречаемся с ней, если ты не заметил, и я имею все возможности, чтобы помогать ей и содержать ее, к тому же, она и сама зарабатывает, пусть и мало, но старается! — твердо отозвался Кир, даже не повернувшись ко мне лицом, зато предоставив мне отличную возможность получше рассмотреть его гуляющие под футболкой напряженные мышцы спины. — если тебя не устраивает ее присутствие здесь, ты смело можешь собрать свои шмотки и свалить нахрен отсюда в каморку три на три, куда к тебе точно никого не подселят, и так и дальше довольствоваться гордым одиночеством и своими требованиями, которые, так к слову, Мира соблюдает с точностью до сносок серым шрифтом.       Марина уволилась из школы, что было ожидаемо. Вместе с моим отцом закупилась всем необходимым для своего сына, наняла лучших репетиторов, настояла на том, чтобы новый муж через все свои связи сделал все возможное, чтобы ее сын поступил в лучший вуз страны, что у него прекрасно получилось. Гадкий утенок, шугающийся меня, как огня, преобразился в прекрасного принца на белом мерседесе, вымахал в альфа-самца и потерял страх предъявлять мне в ответ свои претензии.       Как же я возненавидел его за то, что он перенял все мои привычки на себя, играя против меня моими же правилами. — Мне тебя жаль, в первую очередь, — вдруг прищурился я, заметив резкое дерганье своего друга от услышанной фразы. — не зря ли все эти попытки защитить ее от страшного мира? Или через восемь лет брака она скажет тебе спасибо за обеспеченность, помашет ручкой и свалит на Бали с молодым любовником? — Ты опять перенимаешь ошибку своей матери на весь женский пол. — тяжело выдохнул Кирилл, выпуская скребущий виски пар недавней злости. — Это не ошибка, Кирчик, это четко продуманный план любой женщины с непростой судьбой, — пожал плечами я, сжав в руке салфетку. — с того самого момента, как они начинают взрослеть и понимать, что на копейках своих родителей не вывезут беззаботную жизнь. И хватаются за любую возможность свалить подальше из своих унылых городков, куда-нибудь в сторону столицы, как это сделала моя мать когда-то. И таких, как она, сотни, в том числе и твоя безобидная Мира, уже обустроившаяся у нас в блоке, как в своем родном доме.       Кирилл повернул голову в профиль, и я заметил четкое недопонимание на его лице, затененном висящим над головой кухонным шкафчиком. Ах, наивный парень даже прямыми объяснениями реалий современного мира не понимал абсолютно ничего, что я пояснял ему из раза в раз, как в первый. — Ее попытки делать невинный вид — уж точно не привычка. Такие девочки прозрачнее минералки в моей бутылке. Сначала они, как невинные клещики, присасываются к тебе своими ротиками, болтающими что-то о бесконечной любви, — поднявшись со стула, я приблизился к другу, оказавшись точно у него за спиной. — Через время место укуса начинает чесаться: клещики вьют из тебя веревки, обживаются в твоем доме, делают все возможное, чтобы проявить себя с лучшей стороны. Ты начинаешь понимать, что что-то тут не чисто, уж слишком много себе позволяют вытворять в твоем личном царстве, и выдергиваешь их, а их головки остаются внутри, и вскоре ты погибаешь от количества требований.       Я четко видел каждый пункт продуманного ею плана обжиться на территории жизни своего соседа, и иначе представить себе не мог. Всем своим видом, спокойным характером, добротой и заботой о своем парне, который, впрочем, не был таким идеальным, что она прекрасно понимала, и я часто замечал ее недовольство некоторыми его поступками и действиями, как, например, работой днями и ночами вместо проведенного вместе времени.       А ещё она слишком открыто терпела мои выходки, и отчего-то не спешила валить куда подальше. — А поскольку вы живете тут вместе, с тобой погибают и другие. — Все сказал? — резко развернувшись, Кирилл оттолкнул меня свободной рукой и молча направился в свою комнату, тяжелыми шагами явно пытаясь усмирить свой пыл и рвущуюся наружу злость. — Я не намерен умирать из-за твоей занозы в заднице! — а мне осталось только рассмеяться и громким голосом указать на очевидное ещё и вышедшей из ванной комнаты Мире.

***

— Ну ты имбецил, конечно.       Подзатыльник все же прилетел, и искусные женские ножки поерзали на моих бедрах, крайне опасно проскальзывая в считанных сантиметрах от горящих огнём трусов под брюками. — Говорю, что думаю, в этом вся моя прелесть.       Ладонью шлепнув по щиколотке, я сжал тонкую кость пальцами, надавливая на потенциально чувствительную точку, за что меня мало было убить, но сбоку послышался тихий смешок. — Твоя прелесть в том, что ты чертов красавчик, а болтливый язык — врожденный порок, который ты даже не пытаешься исправить. — На то он и врожденный, зайка, что его не исправишь, — хмыкнул я, подтягиваясь ближе к пассажирскому сидению. — за него разве что можно наказать…       Едва провел пальцами по оголенному женскому плечу, задев бретельку лифчика, как бы играя на нервах сегодняшней спутницы. Но Карина уже была настолько научена моим соблазнениям, что даже не сглотнула в страхе оказаться раздетой посреди студенческой парковки вуза. Только захлопнула палетку с какой-то сыпучей мутью и облизала блядски накрашенные губы. — Инвалидов не за что наказывать, Руслан, — пухлые губки чмокнули в нос, ура, хоть чего-то хорошего добился этим сраным утром. — вообще не понимаю, чего ты прицепился к этой сладкой парочке, посмотри на них.       Кивнув куда-то в сторону через лобовое стекло, Карина мило улыбнулась и одобрительно покачала головой, вынудив и меня перевести взгляд точно траектории ее перекрашенных до ужаса глаз. Там из машины сначала вылез Кирилл, обогнул капот и, открыв пассажирскую дверь, галантно подал руку своей попутчице. — Выглядят счастливыми, тебя не трогают… — продолжила свою речь блонди, но ее я уже не слушал.       Я никогда не уделял внимание тому, что мне не было интересно, и не должен был сейчас так пристально рассматривать каждое движение влюбленной парочки, но не оценить то, настолько тошнотворно нежно они смотрелись друг с другом, я просто не мог. По сравнению с Кириллом Мира казалась серой мышью, а даже белое платьице, которое идеально зафиксировало ее тонкую фигуру, сейчас нисколько не делало ее привлекательной. Я видел ее в вузе редко и каждый раз удивлялся тому, как сильно она не старалась ради себя любимой выглядеть более менее женственно, но сегодня, признаю, был удивлен ещё сильнее.       Волосы распустила, видимо, накручивала все то время, что я промывал мозги ее парню, на всякий случай взяла темный пиджак, шла походкой от бедра и прижималась к крепкой мужской руке. Странное поведение для некогда скромной девочки. — В который раз убеждаюсь, что сидит у него на шее. — прервав монолог подруги, буркнул я. — Потому что надела платье или потому что распустила волосы? — усмехнулась она. — брось наговаривать на нее, ты ее совершенно не знаешь. Она выглядит обычной милой девочкой в счастливых здоровых отношениях, и уж тем более не способной сидеть на шее у мужика ради собственной выгоды. Или ты завидуешь ей? — Да, завидую, что с Кириллом она, а не я, я ведь специально жил с ним три года в одном блоке, чтобы охмурить, а тут пришла баба и увела его у меня! — раздражению не было предела. — Фу, как грубо: баба… — перекосила лицо Карина и вылезла из машины.       Я кипел с самого утра, и, казалось, предела моей злости на всё в подряд не было. Никогда не любил делиться своими переживаниями с кем-либо другим, кроме своего отражения в зеркале, но Карина была тем самым человеком, которого и трахать не стыдно было, и после вывалить всю душу, потому что всю свою жизнь она мечтала отучиться на психолога и неплохо разбиралась в человеческих душах, несмотря на то, что родители запихнули ее на юриста.       Только ничего дельного на этот раз от нее я не услышал, потому что она как всегда стояла на своем мнении и считала Миру белым и пушистым зайчиком, видите ли, успела изучить ее досконально неделю назад, пока ждала меня в блоке перед свиданием. Но я на нее не злился, не смел просто. Карина не была такой, каковыми являлись все девушки: она жила ради себя, делала то, что хотела, состояла со мной в свободных недоотношениях и ничего не ждала в ответ на свои попытки излечить мою психику. Попытки, которые обычно не увенчивались успехом от слова совсем, но порой внушали мне хоть какую-то истину и не позволяли начать убивать.       Сегодня я планировал посетить только одно единственное собрание, назначенное на девять утра деканом нашего факультета для всех трех курсов, поиздеваться над первокурсниками, оценить новую кафешку на третьем этаже и отправиться на работу, дабы разгрести там ошибки сбежавшего по собственному желанию сотрудника. — Что на этот раз придумал Лев Георгиевич, как думаешь? — стремясь поддержать разговор, Карина дождалась, пока я перездороваюсь со всеми попадающимися на пути в аудиторию знакомыми, и поравнялась с моим горделиво ползущим телом. — Он когда-то придумывал что-то сам? — приобняв спутницу за плечо, ухмыльнулся я. — его секретутка, желая занять пост зама, наверняка опять наплела ему какую-то лабуду после секса, и он посчитал это самой гениальной идеей для страдания бренных студентов. — Ты думаешь, они все-таки спят? — Я не думаю, я знаю.       Эта тема среди студентов нашего вуза поднялась ещё год назад, когда я нечаянно спалил их за лобзаниями на рабочем столе в кабинете декана и также нечаянно распустил слухи через Карину. Точнее, просто поделился с ней этим открытием, а она уже сама, будучи девушкой общительной и любящей сплетни, растрепала это среди своих подружек, а те среди своих, а те так далее, пока стыдливая информация не дошла до самого декана. Он, естественно, попытался докопаться до истины и разоблачить зачинщика, но никто понятия не имел, что именно я таковым являлся, оттого ни к чему дельному устроенное им срочное и обязательное собрание в пятницу вечером, когда мы три с половиной часа всем вузом сидели и ждали, что кто-то признается в своей ошибке, не привело.       Да даже если бы я тогда встал и гордо раскрыл свою истинную сущность, он бы не сделал мне ничего как минимум потому, что мой отец слишком много сделал для него.       Деканом, например.       Огромная аудитория, предназначенная для учебных мероприятий и лекций, кишела сотней студентов, как тараканами на помойке, и я невольно улыбнулся, представив, как славно было бы залить всех дихлофосом. Ребята с четвертого курса, то бишь мои сородичи, задолбанно рассматривали орущих от радости наконец-то начать учиться в вузе мечты первокурсников, угарая с их нетерпения увидеть толстого очкастого декана вживую. Со второго курса и старших я практически никого не знал, но среди бесчисленного множества голов различил тех, кто когда-то бухал на моих вечеринках. С третьего курса я был знаком разве что с Женей Назаровой, но только потому, что не знать ее было равносильно самоубийству, потому что именно она держала весь вуз в страхе, а Кирилла в узде подчиненным, несмотря на то, что они были на равных условиях, да и он старше, но тоже шарахался от нее, как от огня.       Мне довелось познакомиться с Назаровой два года назад, когда она ещё была сопливой мелюзгой с первого курса, но уже смела качать права и сделала мне замечание за слишком громкое поведение на мероприятии в честь первого сентября. Я тогда назвал ее нелестно в ответ, за что в прямом смысле получил по яйцам и первый в жизни выговор, и больше после этого старался с ней не пересекаться. — Сядем туда? — предложила Карина, указав на последний ряд, чему я тут же согласился и первый рванул туда, даже не ответив на ее вопрос.       Толкаться в котелке не выспавшихся студентов сейчас хотелось меньше всего.       А вот оказаться ровно за Волковой показалось идеей веселой. — Так, тишина в аудитории! — проорал голос декана, и все, как один, замолчали. — важное объявление займёт не более пяти минут, и вы сможете отправиться на занятия, преподавателей о вашем опоздании я предупредил.       По-моему, всем было насрать. — Значит, во-первых, рад снова вас всех видеть в стенах нашего университета. Первому курсу добро пожаловать в новый дом, надеюсь, вам с нами понравится!       Точно также говорил, когда я ровно три года назад сидел на третьем ряду и кидался бумажками в своих новых однокурсников. Мне не понравилось. — Итак, все вы знаете, что с этого года мы ввели новый курс лекций, необходимый для всех курсов для полного погружения в вашу будущую деятельность, — начал что-то лепетать декан, а я вынул из кармана телефон, коротко взглянув на черную макушку рядом ниже. Я: Классные чулки!       На самом деле, факт. Такие я видел только на одной из своих любовниц, и то долго она в них не задержалась. А тут перед глазами предстал черный кружевной край на бледном бедре, и я просто не смел не сделать комплимент достойному выбору.       Мира на уведомление внимание не обратила, хотя я был уверен, что не заметить его на телефоне, лежащим прямо перед ней, она бы точно не могла. Наверняка увидела имя отправителя и тут же осеклась, сделав вид, что очень внимательно слушает декана. Я: Невежливо игнорировать человека, с нетерпением ждущего от тебя ответа на эсэмэс, Мирослава.       Снова бросив взгляд вниз, я успел поймать тот момент, когда Волкова схватила телефон в руку и нажала пальцем на боковую кнопку, перевернув гаджет экраном вниз. Я усмехнулся, пожалуй, слишком громко, но заметно для своей цели, правда перетерпел пинок Карины ногой по моей под партой. Но ничего не стоило угомонить ее, схватив пальцами за коленку и сжав, чтобы не мешала развлекаться. Я: Интересно, Лев Георгиевич в курсе, что студентки его вуза позволяют себе так развратно одеваться на учебу?       Чужой телефон мигнул вспышкой от пришедшего уведомления, что заметил и декан, сделав паузу в своей речи и взглянув с прищуром на предпоследний ряд. — Извините… — стыдливо отозвалась Мирочка, спрятав телефон под парту.       Декан продолжил. Я усмехнулся. Неизвестный абонент: Что тебе нужно?!       Будь я идиотом, сначала не понял бы, почему мне пришел ответ с неизвестного номера, не обозначенного никаким именем в записной книжке. Вообще, ее номер я стырил в списках учащихся, вывешанном на сайте вуза в разделе студентов. Никакого инкогнито ради безопасности вышка не предусматривала. Я: Хотел извиниться за утро. Прости. Был не прав. В следующий раз постучусь…правда, все равно сразу же зайду)       Я увидел, как напряглась спина у моей собеседницы, а палец завис над клавиатурой, дабы написать ответ, но пришлось подождать, пока малышка соберется с мыслями и начнет отбивать ноготочками по экрану. Неизвестный абонент: В следующий раз я возьму с собой в душ Кирилла, чтобы он встретил тебя за дверью своим кулаком)       Достойный ответ для все же напуганной девочки. От упоминания имени того, с кем утром из-за этой темы сложился не самый приятный разговор, должно было стать неприятно, но стало только больше плевать. Я всмотрелся в аудиторию в попытке найти суженного своей одиноко сидящей соседки и увидел его рядом с деканом, вспомнив, что все старосты на всех выступлениях обязаны были быть поддержкой и опорой для начальства на случай, если какой-нибудь студент попробует открыть рот против руководства вуза. Я: Я только что обнаружил, что никак не записал тебя в контакты, а ты? Неизвестный абонент: Записала. Вонючий индюк тебя устраивает?       Я ожидал чего помягче от такой нежной скромницы, но явно недооценил ее возможности. Я: Почему же вонючий?       Ну да, это единственное, что меня волновало сейчас. Неизвестный абонент: У тебя отвратительный парфюм.       Не знаю, как я сумел сдержать порыв смеха, но мне вдруг стало так смешно с этой детской попытки задеть меня за что угодно, лишь бы показать свое превосходство! Явно больше никаких минусов она придумать во мне не смогла. Я: Главное, чтоб он случайно не разлился на твои шмотки, волчонок.       Что-то ёкнуло внутри, и имя неизвестному абоненту пришло на ум само собой. Мире же ответить, видимо, больше было нечего, или она намеренно сдержала себя в руках, чтобы не разозлить меня ещё сильнее, и я не воплотил написанное от балды в реальность. Она только выключила телефон и убрала его в сумку, а сама коротко повернула голову на меня и театрально закатила глаза, предоставив мне возможность получше рассмотреть ее лицо.       Ее прямой нос, густые брови и тонкие губы меня нисколько не привлекали. Ни в обычном виде, ни даже сейчас, когда она неплохо так накрасилась, слегка переборщив с румянами, отчего образ ее казался еще более невинным, а оттого придурошным.       Но я обратил внимание на ее большие черные глаза, в который раз подметив, что никогда раньше не встречал людей, у которых найти границу между зрачком и радужкой было практически нереально. Это два громадных черных пятна, как затягивающая куда-то вглубь бездна, каждый раз невольно до дрожи пробирали, если слишком долго смотреть в них.       Помню в детстве изредка замечал такие пятна на своих глазах в отражении зеркала. Как-то раз, рассказав своим одноклассникам о том, что моя мать бросила меня и свалила с любовником, получил в ответ насмешки, мол, сам виноват, значит плохо вел себя, и будучи ребенком глупым врезал обидчику по морде. Учительница отвела меня умыться холодной водой и прийти в себя, потому что я рвался продолжить набивать морду всем, кто посмел посмеяться надо мной, и тогда я впервые увидел в зеркале, что не вижу свои привычные глаза. Вижу вместо них какие-то дьявольские круги, горящие где-то по центру огнем. Испугался даже, но классная руководительница посмешила успокоить меня, объяснив, что такое бывает когда человек очень сильно зол или расстроен.       Детская байка, короче, в которую я до сих пор продолжал верить, потому что она почему-то работала.       Странно, что с Мирой. — Именно поэтому, чтобы сэкономить и время, и место, мы решили объединить на эту лекцию первый курс со вторым, третий с четвертым, а пятый с шестым! Надеюсь, претензий никаких не будет, — я вслушался в речь декана, дабы отвлечься от дурацких воспоминаний, и не понял ничего ещё сильнее. — сейчас вам на почты отправят расписание тем, лекции будут проходить по пятницам в двенадцать утра. — Че там происходит? — придвинувшись к Карине, поинтересовался я у нее, хотя она и сама не особо-то и слушала важное объявление, а зависала в телефоне. — опять на своем онлифансе идиотском фотки продаешь?! — Не твое дело. — рявкнула блонди, продолжая копаться на сайте для взрослых девочек.       Я ее идею не поддержал, сразу говорю, но когда она сказала, что ей срочны нужны деньги, вместо того, чтобы одолжить у меня не такую уж большую для меня сумму, она заявила, что заработает сама, и попросила сделать ей пару снимков. Я вообще такие вещи терпеть не мог, все, что касалось интимных сливов и прочего дерьма должно было иметь отношение только к порнозвездам, работающим в этой сфере, а не прилежным студенткам ведущих вузов страны, но блонди все же сумела убедить меня в том, что ничего такого не случится, а я в качестве аргумента получил возможность поразглядывать ее со всех сторон, пока фоткал. — Лев Георгиевич сказал, что мы теперь по пятницам сидим на лекциях вместе с третьим курсом, и пропускать нельзя, потому что отчетность о присутствии ведет Женька и отправляет на подпись ректору, — пояснила все-таки Карина, хотя я и так ничего не понял. — да где она?! — После упоминания Женьки можно было уже не продолжать про ректора, его подпись не сравнится с ее гневом, — внимательно рассматривая мелькающие перед глазами фотки полуголых женских тел, уточнил я. — что ты ищешь?       Карина закатила глаза и раздраженно выдохнула, явно не в силах справится со своим делом, и в качестве приятного успокоительного я положил голову ей на плечо, а руку на бедро, принимаясь медленно вести ею вверх, прямо к краю бесстыдно короткой юбочки. — Подружка попросила найти ее аккаунт и отправить жалобу, чтобы ее кинули в блок, и она не спалилась перед парнем. — напрягшись от прикосновений к оголенной коже, тихо отозвалась блонди. — А сама удалить страничку не может? — я же приблизился ещё больше и прикусил мочку ушка своей собеседницы, точно зная, что она поплывет ещё хлеще. — Пароль забыла, а он подозревает ее и грозится найти…аккаунт… — едва не замурчала от удовольствия девочка, когда моя ладонь добралась до края трусиков.       Безусловно, не то время и не то место были для пошлых игр, но я уже начал и удержаться не мог. Карина затормозила с листанием ленты и прикрыла глаза, нисколько не стесняясь своего постыдного сейчас вида перед сотней макушек, не обращающих никакого внимания на нас, сидящих на последнем ряду, как школьников в кинотеатре. И мне нравилось подчинять девушек до такой степени, что они забывали и забивали на все на свете, отдаваясь минутной похоти моих грязных мыслей. — Нашла! — вдруг дернулась Дуброва так, что выбила своей челюстью мне пару-тройку зубов. — сорри.       Я схватился за ушибленное место, мысленно проклиная пластических хирургов за то, что делают своим клиентам такие острые углы, и всмотрелся в открытую страничку очередной модели.       Ну, ничего такая, будь я не против такого рода заработка денег, наверняка задержался бы на ее фотках на подольше. На них красовалось миниатюрное тельце с бледной кожей и выдающимися формами, но в нижнем белье и без лица, что редко можно было встретить здесь. Вероятно, подружка Карины шифровалась от своего парня, чтобы он точно не узнал ее и не убил.       Я б убил.       Хотя и убивать было не за что, ничего особенного на фото не было, таких девушек в купальниках было полно и в других социальных сетях, хотя эта малышка нарядилась в сексуальное нижнее белье, едва прикрывая кончиками темных коротких волос виднеющиеся за прозрачной сеточкой бюстгальтера соски и небольшое родимое пятно под ключицей, по которому легко можно было догадаться о личности ее хозяйки.       Легче, чем можно было себе представить. — Скинь-ка мне ссылочку… — прищурившись на фото, я едва нащупал рукой свой телефон в кармане. — Да это не она, перепутала, у нее на груди нет родинок. — вздохнула Карина, собравшись пролистнуть чужую страничку, но моя рука остановила ее. — Скинь. — Ладно… — нахмурилась блонди, цокнув языком.       Перечить она мне не стала, вопросов лишних задавать тоже, потому что знала, что я сплю не только с ней и не была против изредка и сама находить мне новые знакомства. Правда сейчас, судя по моему твердому голосу и застывшему на чужой макушке взгляду, вопросов у нее ко мне было миллион, как и у меня, впрочем, теперь тоже.