если присмотреться, все кажется другим

      Кэролайн нравится быть саркастичной.       Она будто преображается, становясь другим человеком. Более зрелым и знающим. Криво усмехается, выстраивая в голове пункты язвительных замечаний, которые сейчас выдаст, а потом приоткрывает рот в невинном жесте — мол, боже, я ничего такого не имела в виду.       Кэролайн когда-то подсмотрела эту модель поведения у Логана Фелла, который нянчился с ней все вечера, когда Лиз задерживали на службе, а ушедший Билл не отвечал на телефон.       Парень прижимал ее к себе и укачивал на руках, когда девочка ядовито повторяла все его замечания, и она чувствовала, что на ее стороне кто-то есть.       На самом деле, Кэролайн всегда нравились мерзавцы.       Тогда все закончилось не очень хорошо.       Кажется, новообращенный вампир вырубил ее и нанес сотрясение, а подоспевшие Деймон со Стефаном спасли вечную даму в беде. О, Кэролайн ненавидела, когда злодеи округи выбирали ее самым слабым звеном и требовали расплаты. — Все было не так, — вдруг хмурится Стефан в ответ на замечание. — Мы пришли позднее, чем следовало. Если бы не… ты была бы мертва. — Если бы не «кто», Стефан? — подрывается она, потому что в голове на его слова ничего не проясняется. Ей до жути надоело быть в неведении от всего этого.       Стефан молчит. Кажется, он сам растерян той ситуацией и не может объяснить нормально. — Сейчас все кажется таким другим. Как только ты напомнила о том случае, знаешь, все воспоминания — другие. Я даже и не задумывался… — Стефан, — предостерегающе говорит Кэролайн, а потом замолкает.       Все кажется другим. *** — Ты будешь такой идиотской вампиршей, малышка Кэролайн.       Логан мурлычет, вытаскивая ее из машины. Он продолжает напевать веселый мотив, будто издеваясь над ней за что-то, чего Кэролайн не понимает и хочет лишь одного — чтобы это закончилось.       Ей больно, страшно и одиноко. Никто не спасет ее. Мэтту было плевать, когда она уходила, ведь ему по душе лелеять свои чувства к Елене; Деймон использует ее снова и снова, и так по кругу ее никому не нужной жизни. — Ты была врединой в роли человека, малышка. В роли вампира ты будешь величайшей стервой.       Кэролайн стонет и хватается за разрывающуюся голову, когда Фелл, бывший ее другом, начинает совать под ее нос кровоточащее запястье. Свое.       Кэролайн жалко вздыхает и старается отползти, но он настигает и награждает пощечиной за неподчинение.       Боже, в чем именно она так провинилась?       Она никогда не была любительницей абьюза и насилия. Но стала их жертвой. — Разве так ведут себя с дамой?       Внезапный ледяной тон заставляет Фелла вздрогнуть; и когда он поднимается на своей супер скорости, Кэролайн опять отползает. Она не видит ничего, перед глазами лишь пелена от слез, только слышится хрип и звук чего-то падающего.       Кэролайн стоит приложить над собой усилие, чтобы протереть глаза и уставиться на неподвижное тело ее мучителя.       Взор закрывается, когда на корточки перед ней опускается какой-то мужчина, небрежно обтирая о ткань дорогого пальто кровь со своих рук.       Кэролайн сглатывает, потому что видела возможности Фелла. А теперь он мертв. И тот, кто убил его, намного и намного сильнее.       Опаснее. Жестче. Невыносимее.       Она больше не пытается отползти, лишь смотрит на ухмыляющееся лицо, выдавая первобытный страх. — Тебе нужно держать себя в руках, — будто ребенку, так снисходительно и надменно, но он подает руку, и Кэролайн не позволяет себе противостоять такой силе.       Ее вздергивают, и когда Кэролайн оказывается на своих двоих, ведут в сторону от лежащего тела. — Мир намного ужаснее, чем ты привыкла видеть сквозь призму розовых очков и наивных подростковых лет, — тихо говорит он, продолжая вести за руку.       Кэролайн качает из стороны в сторону; голова продолжает раскалываться, но она слушает каждое слово. Она хочет знать о мире. — Кэролайн! — через мгновение за спиной оказывается Стефан, придерживающий ее за плечи, а Деймон повторяет тоже самое со стороны незнакомца.       Кэролайн внезапно хочет предупредить его, что с Деймоном нельзя шутить, что он опасен и ужасен, что этому человеку лучше скрыться или просто исчезнуть. — А ты еще кто? — протягивает старший Сальваторе. — Тот самый, который обратил этого идиота? Ты должен лучше следить за своими творениями.       Ухмылка мужчины становится чуть шире, но он продолжает смотреть на Кэролайн, которая в еще большем ужасе. Вампир. Еще один. Это неважно. — Он спас меня, не трогай его, — жалобно говорит она, делая неосторожный шаг вперёд. Ей до безумия хочется хоть раз в жизни поступить так, как поступили с ней. Спасти кого-то. — Заткнись, идиотка, — Деймон переводит свое недовольство на нее, и Кэролайн вздрагивает. — Почему ты всегда оказываешься в самой жопе? Я не нанимался быть твоим спасителем. Надо было преподнести Лиз твой хладный труп уже давно. — Деймон, — шипит Стефан, продолжая держать ее в руках. — Прекрати. Ты знаешь, что она не причем! — Ну да, — Деймон закатывает глаза, а она лишь чувствует, как из глаз продолжают бежать слезы унижения и обиды. — Глупая пустышка, которую все хотят попробовать. Хотя на вкус ты ничег…       Он не успевает договорить и летит в сторону, прокатываясь пару метров по асфальту. Стефан тут же задвигает ее за спину, но Кэролайн не страшно.       Кэролайн смотрит на мужчину, который больше не ухмыляется. Презрительно щурится и хмурит тонкие брови. — Я был лучшего мнения о твоем брате, Стефан. И это — твоя хваленная семья? — мрачно говорит он, больше не обращая на нее внимания. — Кто ты такой? — Стефан протягивает руки назад, чтобы держать ее подле себя. — Дай ей уйти, хорошо?       Он тоже отлетает в сторону брата.       Сальваторе помогают друг другу подняться и смотрят настороженно, продумывая план, как бы уничтожить еще одну помеху в их жизнях. — Я могу избавить тебя от них навсегда, — он подходит ближе.       Тонкие пальцы невесомо пробегают по ее лицу, и он кладет ладонь на влажную щеку. Глаза смотрят неотрывно и вопрошающе. — Этого желает твое сердце?       Кэролайн боится ответить неправильно.       Ее сердце желает забыть все это, оказаться дома и продолжить марафон фильмов с Мэттом. Желает, чтобы Деймон больше никогда не заставлял ее что-то делать; а Стефан — был влюблен в нее также, как и в Елену. Желает, чтобы этот странный мужчина разобрался со всеми проблемами скучающе и быстро и отвез ее к матери. — Не надо, — вместо этого говорит она, но он все понимает. Читает по бегающим глазам так, будто делал это тысячу лет. Улыбается ласково и продолжает гладить щеку. — Удачи, Кэролайн.       А потом она просыпается дома. *** — Клаус, — говорят они одновременно, ловя ошарашенные взгляды друг друга. — Но как? Значит, Елена была в опасности уже тогда…       Кэролайн хочет поморщиться и дать себе по лицу в то же время. Первое, потому что даже сейчас, когда ее подруга выбрала не того брата, Стефан беспокоится о ней так же страстно и преданно; второе, потому что нельзя думать о своих друзья плохо, но в то время… Клаус спас ее.       Первородный гибрид, незнамо как оказавшийся в их городе, спас ее от смерти.       Не Стефан с Деймоном.       Клаус Майклсон, который хотел принести ее в жертву после. Который издевался и мучил ее друзей. Хотел убить Елену. «Не убил» — предательски говорит внутренний голос, и Кэролайн слушает его прежде, чем отправиться в дом древних, чтобы устроить одному из них разнос.       Стефан пытается остановить ее, но Кэролайн вырывается из его рук; Элайджа хочет закрыть дверь перед ее носом, чтобы спасти от самой себя, но она отпихивает и его; Ребекка смотрит издевательски и пытается что-то сказать, но она проносится мимо; хохочущий Кол хочет схватиться за ее задницу, но летит со второго этажа.       Кэролайн врывается в его комнату и хлопает дверью. — Ты… ты… ты же!       Клаус будто бы удивляется, и они оба на мгновение прислушиваются к возмущенным крикам снизу. Возможно, ей будет стыдно, но сейчас. — Это был ты!       В ее обвинительно-направленном на него пальце чувствуется вся ярость.       Клаус не понимает. — Это всегда был я, love. Ты только что это поняла? — Ты уже давно вмешиваешься в мою жизнь и покрываешься внушением! О скольких еще волнительных встречах ты забыл мне поведать?       Кэролайн не хочет принимать его непонимание.       Клаус ухмыляется. — Ты все еще не научилась держать себя в руках, love.       Она глубоко вздыхает и держит себя в руках, потому что теперь на ней другая ответственность. Первородная тысячелетняя гибридная ответственность, которая когда-то спасла ее от смерти.       Не единожды. — Почему ты заставил меня забыть то единственно-хорошее, что в тебе было?       Кэролайн знает ответ на свой вопрос. Потому что это Клаус Майклсон. И он не может быть хорошим. Не для того количества людей, что есть в ее жизни.       Даже для Ребекки он не хороший уже тысячу лет.       Старая Кэролайн начала бы бегать по городу, встречая всех и каждого, и вопить, что в ее жизни есть тот самый мужчина, который сделает для нее все.       Для которого она слабость.       Клаус знает, что она знает, и не отвечает на вопрос.       Отворачивается и продолжает писать свою картину. — Ты слишком много на себя берешь, love, — вместо тонны сарказма из него вылетает лишь это. — Я бы хотела, чтобы все было по-другому, — отвечает она. — Но мои друзья…       Кэролайн не понимает, зачем прикрывается ими. Всегда.       Почему каждый раз, стоит ей почувствовать симпатию, боже, гребаную симпатию к этому мужчине, она проговаривает про себя имя каждого, кто заставит ее пожалеть. Елена Стефан Бонни Деймон Мэтт Тайлер… — Да-да, твои друзья, — ухмылка на лице Клауса достигает невероятных широт, и Кэролайн хочет задушить его и поцеловать одновременно.       Какой же мудак; неужели так трудно просто поддержать ее вспышку и объясниться?       Настоять, чтобы она доверилась окончательно и впустила в свое сердце. — Это невыносимо, — тихо говорит она, сжимая кулаки. — Мы всегда будем по-разные стороны, потому что ты сам говорил мне быть сильной. Как я могу проявить слабость сейчас?       Кисть в его руках ломается, и он загнанно дышит, будто сдерживает сам себя.       Кэролайн не знает, что на нее находит, но осторожно ступает вперёд, делая шаг за шагом, будто приближается у пропасти, в которую вероятнее свалится с громким криком. Она касается его спины пальцами, опускает свою голову между напряженных лопаток и прижимается всех телом. — Уходи, love, я могу стереть твою память, и это останется между нами, — таким же шепотом отвечает он на ее действия. — Стефан знает, — усмехается Кэролайн, дыша запахом красок, коньяка и животной страсти. — Мы напились и вспомнили.       Его спина дрожит, когда Клаус начинает с облегчением смеяться.       Кэролайн вторит ему, впрочем, не спеша отстраняться. — Ты мне тоже нравишься, — тихо говорит она после, обвивая его талию руками. — Но я боюсь этого мира, потому что все, что у меня когда-либо было — это мои друзья.       Он не отвечает, не двигается и практически не дышит. — Я не смогу тебе помочь, если ты сама не захочешь определиться. — Я хочу тебе верить и принять тебя. Любым. Потому что это ты — многогранный, мудрый и взрослый. Но я боюсь последствий. Всех последствий, представляешь, со скольким нам придется столкнуться?       Кэролайн улыбается, когда он осторожно отстраняется, но тут же хватает ее за талию, повернувшись и прижимая к себе. — Знаешь, раз я такой многогранный и мудрый, — Клаус поджимает губы, скрывая смех, и Кэролайн бьет его кулачком в грудь. — Хотя Элайджа будет крайне не согласен с твоим мнением… Я думаю, что мы справимся. Просто доверься мне, Кэролайн, доверься своим чувствам.       Она не отвечает, просто смотрит, и этот взгляд, полный загадок, прожитых столетий и танцующих бликов, тянет к себе магнитом.       Когда Клаус целует ее: мягко, нерешительно и даже робко, Кэролайн отвечает, соединяя их языки. ***       После школьного выпускного, они впервые выезжают за пределы страны; и Кэролайн восторженно ахает, следя в ночи за сверкающей Эйфелевой башней.       Клаус улыбается, позволяя ей опираться на мужскую грудь спиной.       Она пробует улиток и неприязненно кривит лицо: — Ожидала большего. — Надеюсь, ты не обо мне? — его бровь резко взлетает вверх, и Кэролайн смело меняет их тарелки местами, начиная хмуро есть ростбиф.       От улыбки у нее сводит челюсть. ***       Елена все-таки остается с Деймоном, и Кэролайн решает обсудить это в тот же момент: «Я не понимаю. И мне жаль Стефана» «Ты не можешь отвечать за чужие чувства и желания. Это был ее выбор» «Все равно странно. И я ненавижу Деймона, ты же знаешь?» «Поэтому ты поцеловала Кола, когда тот вырвал ему печень?» «КЛАУС! Это твой брат поцеловал меня! И он был пьян! И вообще, завоевывай наш будущий город, не отвлекаясь на переписки!»       Кэролайн надувает щеки, откладывая телефон, и смотрит на занудного лектора.       Расстояние между ними заставляло ее творить глупости.       Елена понимающе морщится, уговаривая устроить вечеринку. ***       Стефан решается подойти к Фрее, только когда Кэролайн подталкивает его, шипя на ухо проклятия.       Старшая первородная спокойно улыбается, соглашаясь на поход в ресторан.       Кэролайн радостно смеется, показывая большие пальцы, когда абсолютно потерянный и счастливый Сальваторе оборачивается к ней.       Марсель недовольно морщится, и Элайджа удерживает улыбку, думая, что его жестокий брат каким-то образом становится опекуном двух вампиров, которым он когда-то подал руку и показал другую дорогу.       Стефан щурится, и они с Жераром обмениваются подозрительными взглядами.       Кэролайн думает, что неожиданно стала мамочкой для двоих мужчин, старше ее в миллион раз.       И женой третьего.       Впрочем, судя по поведению последнего, она все-таки мамочка тройни, а не счастливая молодая супруга.       Ребекка понимает ее, как никто, и они сбегают в город, устраивая себе шопинг, только бы не участвовать в разборках.       Пусть Элайджа разбирается. ***       Елена с Деймоном, недовольные, сердитые и немного испуганные появляются в городе, решая вернуть Стефана.       Младший Сальваторе стоит на одном колене, медленными движениями надевая кольцо на безымянный палец Фреи.       Ребекка держит Марселя и Кола за руки, чтобы эти двое не испортили долгожданный момент.       Элайджа наливает им с Клаусом порцию виски, и они недовольны. Не так просто было принять сестру, чтобы опять ее отпустить.       Кэролайн бегает по кругу, собираясь сделать лучший кадр за всю свою жизнь.       Деймон перехватывает ее на полпути, чтобы она не снесла Елену, и презрительно морщится: — Какие страсти, — говорит он, растягивая гласные.       Елена предупредительно дергает его за рукав куртки. — Нежеланных гостей обычно разворачивают обратно, — фыркает Кол, все-таки вырываясь из рук сестры, и мгновенно оказывается между Сальваторе и Кэролайн. — Не твое — не хапай! — Кол, — шипит она. — Ты обещал вести себя хорошо! — В следующей столетии, милая.       Кэролайн обреченно идет к мужу, понимая, что все окончательно испорченно.       Стефан соглашается, выдвигаясь на передний план: — Деймон, что вы здесь делаете? — Идиотский вопрос, Стеф, — хмыкает Деймон, обходя застывшего и злого Кола.       Младший Первородный ненавидит его всем сердцем. Потому что, несмотря на их недодружбу со Стефаном, Деймон оставался сволочью. И он делал больно Кэролайн. — Возвращайся домой, брат, хватит гостить. — Я дома, Деймон, — спокойно отвечает Стефан.       Кэролайн думает, что не ошиблась, когда впускала Стефана в свой мир. Он был и остается ее самым преданным другом.       Он останавливает разбирательства Клауса и Марселя еще до их начала; он заставляет Кола принять ответственность за свою жизнь; он делает так, чтобы Элайджа нашел себя, прекратив посвящать свою жизнь опеке над семьей; он заставляет Ребекку принять свою сущность и быть счастливой рядом с семьей.       Стефан делает все, чтобы Клаус однажды назвал его Майклсоном, тут же переведя тему разговора.       Елена понимает это, встречая совершенно спокойный взгляд бывшего парня, который смотрит доверительно, радостно, но безразлично. Когда Кэролайн говорит ей одними губами, чтобы они прекращали.       Клаус меняется. Семья меняется.       Но они все еще первородные. — Удачи, Деймон.       Стефан не предлагает им остаться на свадьбу.       Стефан знает, что пройдет сотни лет, прежде чем его брат примет чужой выбор.       Кэролайн сжимает руку Клауса, и тот впервые позволяет каждому разобраться самостоятельно. — Я люблю тебя, — говорит она, когда все расходятся, чувствуя странный привкус горечи, после посещения гостей. — Ты же знаешь это, так? — Я знал это всегда, love.       Он с мальчишеской улыбкой поднимает ее, заставляя обхватить себя за шею. — И ты не обсуждаешь это со своим психотерапевтом, так? — Ревность — странная штука, love, она делает тебя такой бестией.       Кэролайн оттягивает ему волосы, заставляя посмотреть глаза в глаза: — Я доверяю тебе, Клаус, — отвечает она. — Больше, чем кому-либо в этой жизни. ***       Кэролайн убивает Женевьеву, когда та отходит от ребенка на безопасное расстояние.       Стефан мгновенно хватает сына, прижимая закутанное в пеленки тело к себе, и судорожно дышит. — Идем, идем к Фрее, — говорит Ребекка.       Клаус с брезгливостью отпинывает сердце рыжеволосой ведьмы и обнимает Кэролайн: — Считай, что мы стали его вторыми родителями, — язвительно говорит он, и вампирша смеется. Все хорошо. Что бы не случилось, они вместе. Они семья. Они будут стоять друг за друга всегда и во всем. Ей не хватало этого. Кэролайн не смогла бы получить этого, оставшись в Мистик-Фоллс. Не рискуя. Не решившись кинуться в пропасть, которая оказалась порталом в Райские Сады. Теперь она знает о мире. Теперь все кажется другим. Клаус в очередной раз спасает ее.