болотная девочка

      Ей было около пяти, когда Лиз погибла. Это был солнечный день, не редкость для их маленького городка, и залетная банда устроила перестрелку в Мистик-гриль.       Шериф же не может остаться в стороне, когда жителям угрожает опасность?       Кэролайн стояла перед закрытым гробом и чувствовала, как погода менялась: усиливающийся ветер и раскаты грома. Ничего в ее жизни больше не будет, как прежде.       Билл Форбс установил новый порядок в доме, в котором девочка больше не могла чувствовать себя счастливой. Или просто живой.       Поэтому она сбежала в свой собственный мир, поселившись на болотах.       В шалаше, который когда-то помогла построить малышка Бонни; ее бабушка сказала, что это безопасное место, что они могут там быть.                   ***       Кэролайн семнадцать, и она продолжает вести не совсем обычную жизнь.       Ее утро начинается с раннего подъема, когда роса еще не впиталась в жаждущие влаги растения; бутилированная чистая вода, которую поставляют в ее дом Елена и Бонни, умывание и утренний заплыв по небольшому озеру.       Дом Лиз все еще стоит на своем месте, принадлежит Кэролайн, но она не хочет возвращаться. Там все чужое, там все не по вкусу.       Бонни несколько месяцев приходит со своей книгой, садится на землю и скрещивает ноги, тяжело вздыхая: — Ведьмы, вампиры и даже оборотни, Кэролайн, — с грустной усмешкой говорит она. — А я думала, что самой болельщиц странностью Мистик-Фоллса будет одинокая девочка на болотах.       Кэролайн смеется и вплетает в укрепленный шалаш цветы. Ей нет дела до происходящего за пределами болот.       Не интересует жизнь вне ее понимания.                         ***       Этой ночью не спится, и Кэролайн выходит наружу, закутанная в плед. Она привыкла к температуре, она не боится холода и влаги, но иногда ледяные порывы идут изнутри, а не с плотного тумана. — Как ты здесь выживаешь, love?       Кэролайн не трусиха, но резко подскакивает, мгновенно оборачиваясь: — Кто здесь?       Она смотрит на широкую язвительную улыбку, высокую и худощавую фигуру и разведенные в сторону руки.       Кэролайн становится любопытно: — Кто вы? — Первородный гибрид, — добродушно отвечает он, рассматривая обжитое место возле нее. — А ты — та самая болотная девочка, легенда этого пропащего городка… — Меня не интересуют его легенды, — говорит Кэролайн, вздергивая носик. — Я сама по себе.       Незнакомец смеется и подходит ближе.       Кэролайн не собирается отступать. Это ее территория. — Разве друзья не рассказывали тебе обо мне? — Я знаю о тебе. Бонни искала способ уничтожить тебя, чтобы спасти Елену, — она пожимает плечами, бесстрашно глядя ему прямо в глаза. Горящие оранжевым светом. — Но мне плевать. Я сама по себе.       Первородный гибрид задумывается, еще раз оглядывая ее дом. — Надеюсь, ты не встанешь на сторону моих врагов, love, — практически с горечью говорит он. — Они не живут долго.       Мужчина исчезает так же неожиданно, как и появился.       В эту ночь она так и не сможет заснуть.                         ***       Тайлер Локвуд приходит к ней слишком часто: молчаливый и отстраненный. Садится рядом и смотрит долгим нечитаемым взглядом. — Я влюблен.       Кэролайн улыбается одними губами, но послушно сидит рядом, принимая его глубокие вздохи. — В реальном мире все совсем паршиво, — продолжает он. — И ты стала спасением. Ты — свет, Кэролайн.       Он целует ее решительно и крепко, будто уже давно разобрался в самом себе; но не дал ей сделать это.       Кэролайн не отстраняется, потому что это все еще любопытно.       Она знает об отношениях между людьми. Она знает, что если в сердце загорается искра, ее пламя может спалить мир. — Ты будешь со мной, Кэролайн? Тайлер смотрит с воодушевлением и горящими зрачками, а у нее перед лицом совершенно другие: оранжевые и волчьи, дикие и необузданные. — Я люблю тебя, Кэр. Но искра в ее сердце не появляется                         *** — Ты убил Дженну и Джулс, пытался убить Елену и свернул шею Тайлеру, — говорит она, когда чувствует его присутствие в следующий раз.       Тень первородного гибрида колеблется, но он не уходит, присаживаясь рядом на поваленную ветку. — Я делаю так на протяжении тысячи лет, love, — улыбается он, но им совсем не весело. — Ради власти, ради себя, ради своей семьи. Это все, чему меня научила жизнь. — Жизнь не может чему-то научить, Клаус, — она плетет венок из травинок и опавшей листвы. Осень уже вступила в свои права. — Мы сами пишем свою историю.       Он смотрит на нее странно, и Кэролайн не может прочитать этот взгляд: он слишком взрослый, слишком разбитый, всего слишком. — Я не хочу больше оставлять тебя, love, — шепчет он. — Будь со мной.       Первородный гибрид умоляет, сбитыми костяшками впиваясь в грубое дерево. — Я всегда буду девочкой с болот, будущий король, — отвечает Кэролайн. — Зачем я тебе?       Клаус смеется. — Ты единственная девочка с болот для единственного короля-монстра. Разве это не иронично?                         ***       Ребекка притаскивает целый ворох платьев, скидывая ногу на кровать.       Перед любопытствующим Колом захлопывается дверь, и он ругается с той стороны. Впрочем, достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания братьев. — Так какой твой любимый цвет? — Оранжевый, как закатное солнце, — уверенно отвечает Кэролайн, придерживая живот. — А мы обязательно должны туда идти?       Первородная гневно фыркает: — Эти клуши должны раз и навсегда уяснить, что Ник принадлежит тебе! Разве это не бесит? Женевьева раздражающая…       Кэролайн смеется.       Она не знает, что такое ревность.       Клаус не позволяет ей узнать. Он слишком заботлив, слишком страстен, с ним всегда будет всего «слишком».       Но она понимает младшую сестру мужа, потому что та смогла смириться с законной супругой и будущей матерью наследника, но не с остальными.       Остальных Ребекка не переваривает, сворачивая шеи и вонзая ногти.       Кэролайн все еще девочка с болот.       Но теперь она девочка-королева болот с кровавыми берегами.                   ***       Хоуп начинает встречаться со Стефаном в семнадцать, и Кэролайн смеется, наблюдая переполох в своей семье, драку Клауса с Элайджей и бормотания Кола. Она вообще много смеется с тех пор, как становится частью семьи. Ей тоже всегда будет семнадцать.