Глава 9

«Много что может порадовать остронца, Сура. Например, кредиты. Или хорошая компания, с которой их можно потратить. Но более всего? Охота. Всегда – Охота.» – Парсон-Лак из Цетуса, о простых радостях жизни. Тэлин и Келпо, крича, упали в темноту. Дно тёмной ямы неслось им навстречу. Тэлин зажмурился. Собрался с духом. Тэлин почувствовал, как чья-то рука с неестественной силой вцепилась в отделанный мехом подол его костюма. Порыв штормового ветра отбросил их в сторону. Хватка на его одежде разжалась. Они приземлились в боковой тоннель, впадающий в нижние эшелоны основной ледяной шахты, ударились о землю, сотрясая все кости, и несколько раз перекувыркнулись. Тэлин перевёл дыхание, прежде чем он перевернулся на спину, ощупал себя и пошевелил пальцами ног. Его перенесло, нет, кинуло футов на десять вниз в боковой проход. Он чувствовал каждую шишку, синяк, ушиб и ссадину на своём теле, но к счастью, он был жив, к счастью, не парализован. Келпо растянулся несколькими метрами дальше, стонущий, но живой. Это было чудо. А возможно, и нет. Мальчик стоял во мраке, выпрямившись, глядя на них сверху вниз. Его широко распахнутые глаза светились эфемерным голубым огнём. Это был единственный источник света в тусклой пещере. Казалось, само пространство вокруг него мерцало и искажалось. Тэлин отпрянул в ужасе. “Демон Бездны!” – пробормотал он. Так же внезапно, как и появился, вихрь, окутывавший мальчика, испарился. Его глаза закатились и он свалился на пол, дрожа. Воцарилась тишина. Мальчик лежал, обмякший и недвижимый и всё ещё похожий на ребёнка, каким он казался физически, едва достигший возраста подростка. Мусорщики держали дистанцию. Тронутый Бездной. Это была запретная вещь. Ребёнком, ты слышал истории. О странных мирах за дальними рубежами Солнечного Монорельса, где время, и пространство, и законы природы не имели больше значения. Сумрачное царство сверхъестесвенных сил, где люди теряли рассудок, а безглазые ужасы проступали из щебечущей тьмы, чтобы красть детей из их кроватей. Для Тэлина это всё было чушью. Старые женские сказки, которыми пугали торговцев и всех прочих, чтобы были хорошими маленькими рабочими. Выдумки. А теперь это стало похоже на правду. По всем признакам это было правдой. Тэлин и Келпо смотрели на бессознательного мальчика. Сломанный и маленький, он теперь представлял из себя жалкое зрелище. Кроме их рваного дыхания и гула тоннелей вокруг них, всё было тихо. “И что нам делать?” – наконец спросил Тэлин. “Мы не можем его тут оставить, – прохрипел Келпо. – Не вот так”. “Мальчик проклят, – Тэлин ненавидел суеверный трепет в своём голосе. – А мы здесь увязли по уши”. “Проклят или нет, он спас наши шкуры, – возразил Келпо сквозь кашель. Его лицо невероятно осунулось и побледнело, и он посмотрел на Тэлина. – Один я его не донесу”. “Ты как?” “Бывало и хуже”, – скривился Келпо “Врёшь.” “Абсолютно, – Келпо снова закашлялся. – Но скулёж этому не поможет”. “Отдыхай. Я его понесу.” Тэлин осторожно подошёл к ребёнку и положил ладонь ему на лоб. Несмотря на окружающий холод, лоб мальчика оказался тёплым, даже сквозь изолирующий материал перчатки. Он аккуратно приподнял мальчика, кряхтя. Ребёнок или нет, а мальчик всё-таки не был совсем уж мелким. “Демоны Бездны, разозлённые наёмники, падения в ямы… – Тэлин начинал закипать, перекидывая мальчика через плечо. – Размер наших выплат только что увеличился”.

***

Браккар наматывал канат на механическую руку, вытягивая на свет от фонарей направленного освещения, встроенных в его экипировку, спутанный узел покинутой обвязки. Пустые ремни покачивались на ветру. Зарычав, он отбросил верёвки в сторону, пока Парсон-Лак посмеивался. “Хорошо Утз, – смеялся остронец, восхищаясь в равной степени стойкостью их добычи и разочарованием Гринира. – Только достойная добыча прогрызёт путь из ловушки”. Верн коснулся наушника коммуникатора: “Изольда. Статус?” “Они живы, – ответила девочка. Верн был благодарен, что ей хватало вежливости пользоваться связью, а не отвечать прямо в его голове. – Но Сон Спящего начинает развеиваться”. “Переведи”, – голос Верна был полон нетерпения. Изольда изучала центральную опору в погибшем космическом корабле. Техники как раз очищали обломки от оплавившейся биомассы, срезая её слои и постепенно обнажая истинные очертания скрытой под ней боевой машины. “Ладар и Байсек должны поторопиться.”

***

Ладар Морвал, Мастер Моа, пригнулся навстречу ветру, щурясь в направлении визуальных атмосферных аномалий, отмеченных в его визоре. Его роботы рассыпались в охотничьем построении, сканеры бились о лёд и камни. Надо будет уделить особое внимание уходу за оборудованием в таких экстремальных условиях. Они почти покрыли пятикилометровый радиус вокруг точки высадки, показывая неплохое время для такой сложной местности. Моа были проворными двуногими роботами, но с птичьим разумом. Каждый из них был сильно модифицирован, неся на себе обширный арсенал, предназначенный для мультизадачных операций. Это придавало Ладару тактическую гибкость, но сами машины из-за этого могли подтупливать. Особенно в таких условиях. Температура на поверхности была очень низкой, что для Венеры было нормально. На большей части планеты царствовал испепеляющий жар, обширные просторы расплавленного камня, покрытого потоками завезённого извне охладителя. Шахты хладагента составляли большую часть экономики Венеры. Орокин засадили определённые зоны древними технологиями: тайными двигателями, спрятанными глубоко под поверхностью и превосходящими все примитивные попытки Корпуса вместе взятые. Большая часть планеты представляла собой необычайную картину крайнего контраста: по бесплодному ландшафту дрейфовали ледники, вгрызаясь в землю и делая планету пригодной для обитания. Загадочные двигатели, питавшие эти уникальные феномены, порождали редкие области особого микроклимата. Такие, как Замёрзшие Сектора, в которых они сейчас вели охоту. Снег сам по себе был простым охладителем, который за долгое время приобрёл свои собственные уникальные свойства. У дрона 4 появились сбои в работе сенсора. Сначала охотник не обращал на это внимания, но теперь они стали влиять на общую картину за пределами допустимой погрешности. Хватит. Ладар остановил свою разведывательную меху, спрыгивая с неё и вбил последовательность команд в панель управления. Обозначенный дрон щебетнул и послушно потрусил к нему. Торр Байсек тоже выбрался из заднего сиденья, радуясь возможности размять ноги. Он побрёл к возвышению для лучшего обзора, держа в руках свою фирменную лазерную пушку. Они двое часто работали вместе, стрелок и ищейка. Снайпер и наводчик. Байсек говорил редко. Ладара это устраивало. Он лучше ладил с машинами, чем с людьми. Ладар занялся починкой, вскрыв беспокоившую его в дроне линзу и мурлыча себе под нос что-то немелодичное. Звук терялся в шуме бури. Старая привычка, которая помогала ему сосредоточиться на работе. Убрать все отвлекающие факторы. Ладар продолжал напевать, когда Байсек похлопал его по плечу. “Вон там, – по меркам Байсека это была целая речь. – Что-то есть”. Они поспешили на верхушку каменного обнажения. Из лощины внизу всё было подчистую сметено порывами ветра. Но с дальностью обзора Байсека и отслеживающей оптикой Ладара, там всё-таки что-то нашлось. Спрятанное на дне впадины, рядом со старым тоннелем. Ладар ввёл несколько команд на своём ремне. Моа заняли позиции по краю впадины, настраивая свои видоискатели на вход в тоннель. Через визор Ладар видел всё, что видели они. С нескольких углов и во всём световом спектре. Камуфляжный тент, небрежно натянутый на маленький двухместный скиммер. Судя по всему, какая-то дешёвая модель. Арендованный, фыркнул Ладар. Сеть образовывала магнитное поле, призванное отводить нежелательные взгляды от приземлившегося корабля. Снег сделал его почти невидимым в воющей буре. “Хорошее зрение, Торр”, – присвистнул Ладар, похлопывая его по спине. Байсек хмыкнул. Он уже устраивался на огневой позиции. Ладар поспешил к своему шагоходу, выхватывая объёмный полевой набор с приборной панели. “Верн, это Ладар, – передал Мастер Моа. – Прокладываю маршрут от вашего местоположения”. Ещё вихрь команд, отправленных дронам. Моа подкрались ближе и превратились в заснеженные холмики, наблюдающие за входом в тоннель. Почти невидимые, не считая самых краёв их шпионских линз. “Мы их нашли.”