Глава 12. Интерлюдия: Пробуждение.

«…Что им нужно, Маргулис, так это быть уничтоженными! Они демоны из ада, больше не люди.» – Исполнитель Баллас Тогда. “Изольда!” Изольда, хихикая, бежит их встречать. Легкомысленно босые ноги шлёпают по холодной гладкой палубе, она ныряет в открытый вестибюль. Сверху, с затворов, льётся золотой свет. За ними дрожит и переливается бесконечная Бездна. Остальные дети ждут её. Пятеро друзей, которых свела вместе жизнь на судне Орокин. Вот Сара, её ближайшая и доверенная подруга. Озорная и игривая Сара хлопает в ладошки своей приёмной сестры. Они болтают, перебивая друг друга, обмениваясь захватывающими сплетнями с ошеломительной скоростью. Серьёзный Дорик утихомиривает их. Он самый высокий из мальчиков, строгий и широкоплечий. Его выделяет пепельная кожа. Каэль, бледный мальчик рядом с ним, бормочет что-то в сторону, и эти двое тихонько пересмеиваются. Изольда краснеет. Сара хмурится и понарошку его ударяет. Они пререкаются. Каэль громко жалуется, пока та ерошит копну его непослушных тёмных волос. “Сюда.” Это Сорен. Ему недостаёт командного роста Дорика, но он старший в их маленьком объединении. Они были командой, отдельно от остальных детей на корабле. Каждая предложенная шалость была делом рук Сорена, каждый крупный замысел, или злоключение, или разговоры шёпотом после отбоя. Он ещё едва подросток, но уже видны задатки будущего мужчины. В иерархии могучего корабля его родители стояли где-то внизу. Им это было неважно. Они дети. Иерархии образуются сами по себе и неосознанно поддерживаются. Он самый быстрый, самый сильный, самый умудрённый опытом. Они его почти что боготворят. Банда собирается вокруг. Сорен стоит у большого овального обзорного иллюминатора, возвышающегося над Смотровой Палубой. Это одна из наиболее удалённых частей корабля, забытая за более близкими к центру и более посещаемыми обзорными галереями. В обычное время обзорные иллюминаторы открывали великолепный вид на плавные линии и изящные золотые изгибы внешней части корабля. Это был обширный пейзаж, почти бесконечный. Но сейчас не обычное время. Они движутся, со всех сторон окружённые бурлящей энергией Бездны. Экспедиция в Бездну, для Эры Бездны. Иллюминатор замутнён – необходимая мера предосторожности. Он предстаёт перед ним алебастровым зеркалом, гладкий и холодный на ощупь. Он обрамлён золотом и украшен кружевной серебряной отделкой. Только Взрослые имели доступ к исследовательским палубам, где окна можно было открыть, и только со строжайшими предосторожностями. Дети никогда не были в этих загадочных и запретных местах. “Что такое?” – спрашивает Каэль, подходя ближе. “Смотри”, – просто отвечает Сорен. Он делает шаг к стеклу и кладёт на него ладонь. Муть стекла изменяется под его касанием, скручиваясь и образуя фигуру. Она приобретает очертания мальчика, в точности как он. Идеальная тень. Тень наклоняет голову набок. Они все вскрикивают, все, кроме Сорена. Он смотрит, заворожённый. Огни палубы мигают. В темноте раздаются ошеломляющие холодные смешки, игривые, но искажённые. Каэль хватает друга и тясёт его. Сорен моргает. Тень пропала. Огни заработали, и корабль гудит, как и прежде, в успокаивающем мерном ритме. Всё снова спокойно. Дети переглядываются. “Ни слова об этом никому, – строго предупреждает Сорен. – Даже друзьям”.

***

Проходят недели. Каждый день после занятий они собираются в том самом месте, где тень поприветствовала их. Сорен пытается вызвать её ещё раз, безуспешно: хлопаньем в ладони, стуком в иллюминатор, пением. Он тяжело садится, потерпев поражение. Очевидно, тень нашла другие способы занять себя. Но тут всё ещё есть странности, в этой удалённой части корабля. Остаточные особенности. Дорик приносит с собой набор волчков ручной работы, старый подарок на именины. Дети восхищаются тем, как волчки крутятся и сходятся перед иллюминатором, двигаясь в непостижимых закономерностях, прежде чем наконец остановиться. На следующий день Сара устанавливает вертушку аятан. Она поворачивается и крутится по-нормальному, пока наконец не сходит с ума, резко раскручиваясь в обратную сторону с безумной скоростью. Они в один голос взвизгивают, когда её швыряет через комнату и разбивает о дальнюю стену на тысячи осколков. Их дружный визг полон восторга. Тайные эксперименты продолжаются. Изольда делает расклад таро, бормоча в удивлении, когда раз за разом открываются те же карты, сколько бы раз она ни тасовала колоду. Колода ей в новинку, это подарок от матери, работающей в исследовательской команде. Несерьёзный подарок, просто чтобы занять её застенчивую дочь на время долгих рабочих смен, на которых большую часть времени пропадают родители. Отвлечение. Больше нет. Теперь они ложатся в последовательности перед мутным стеклом в стене. Нервничающее отражение Изольды смотрит на неё в ответ, пока она переворачивает карты в последовательности. Остальные дети сгрудились вокруг, наклонившись, чтобы лучше видеть. Она переворачивает последнюю карту. Одна и та же последовательность, каждый раз. Не важно, сколько раз она тасует и перетасовывает карты, на неё смотрят одни и те же. Девятка Перьев. Четвёрка Цепей. Глаз Дурака. Юван. Башня, обращённая. И наконец, Смерть. Изольда изучает последовательность. На этом раннем этапе её жизни карты ей незнакомы, их истинные смыслы и тонкие ньюансы столь же неподатливы и мутны, как и иллюминатор перед ней. И всё же карты, кажется, гудят сами по себе, дрожа по еле заметной амплитуде. Они тёплые на ощупь. Изольда хмурится и пытается намеренно поменять карты местами, сломать порядок прямым грубым воздействием. Как только она это делает, всю колоду сдувает в воздух, раскидывая карты и заставляя хихикающих под дождём карт детей разбегаться в поисках укрытия. Придя в себя, они снова принимаются за дело. Изучение должно продолжаться, несмотря ни на что, в конце концов, это же исследовательское судно. Шестой раз – ничего. Поникнув, они дружно вздыхают. Волшебство снова пропало. Они договариваются вернуться на следующий день, чтобы снова искушать судьбу заигрыванием с силой непознанной и, возможно, непознаваемой. Судьба настигает их первой.

***

Поздно в ночную смену начинается резня. Всё уже началось, когда она, проснувшись, распахнула глаза. Её каюта наполнена зловеще-красными сигнальными огнями. Раскиданные по комнате игрушки ухмыляются ей, их пустые улыбающиеся выражения кажутся дикими в дезориентирующем мерцании. Изольда спрыгивает с кровати и зовёт из темноты родителей. Единственный ответ ей – сирена сигнализации. Она инстинктивно хватает с тумбочки колоду таро, прижимая её к себе, пока она крадётся в общую гостиную, к которой примыкает спальня её родителей. Колода тепло пульсирует в её руках. Она зовёт снова. Дверь распахнута, кровать заправлена и так ужасающе пуста. Она знает, что должна запереть дверь, оставаться на месте и ждать, как ей говорили её родители. Её палец зависает над кнопкой, которая запрёт её здесь, наедине с этой пустой кроватью. Сирена не перестаёт орать. Прижимая к груди колоду таро, Изольда выходит в дым и огонь.

***

Изольда не помнит, где она была, когда первая Буря Бездны пробивается сквозь корпус Заримана Десять Ноль. Неудачный прыжок в Бездну. Сама концепция невообразима. Это исследовательское судно, наполненное тысячами самых квалифицированных и блестящих умов Империи Орокин. На борту целые поколения, бесчисленное количество детей. Семеро принимают все предосторожности, понимая, какие потери понесёт Империя, случись даже малейшее происшествие. Дизайн безупречен, такой же прочный и неподвластный времени, как и всё, созданное во времена бесконечного правления Империи. Он терпит провал, полный провал. Щиты Бездны вышли из строя, и пульсирующие волны жуткой энергии проносятся по коридорам, окутывая каждую душу на борту. Неизвестно, естественный ли это сбой или преднамеренная диверсия. Теоретический вопрос. Зариман Десять Ноль становится домом убийственных забав, полем резни. Истинный ужас этого утерян во времени. Системы пожаротушения по всему кораблю выходят из строя. Сторожевые орудия на главных перекрёстках начинают работу, паля по паникующим выжившим и убивая их толпами. Все программы опознавания стёрты. Средства абордажной защиты оживают, режущие лучи рассекают кости и поджаривают плоть, кося тех, кому не повезло оказаться на их пути. Изольда ничего из этого не помнит. В один момент она осторожно ступает по сумрачному коридору, слушая общекорабельную передачу, приказывающую всем прибыть на станции чрезвычайных происшествий. В следующее мгновение она на полу, и её рвёт. Карты рассыпались по палубе. Она упала. Воздух воняет палёным, как и её волосы. Вонь Бездны. Кожа у неё на голове кровоточит. Россыпь кровавых пятен на ночнушке, брызги на раскрытых картах. Ухмыляющийся череп лучезарно смотрит на неё, чистый и насмехающийся. Это те же самые карты, как и раньше, та же проклятая последовательность. Коридоры заполнены дымом, наравне с криками и воем, безумным смехом. Сирена всё ещё ревёт. Испачканные руки трясутся, Изольда сгребает карты и поднимается на ноги, оцепенело хромая дальше. Первый взрослый, которого она встречает, – мужчина среднего возраста. Один из сотрудников охраны, его зовут Агнас. Дружелюбный мужчина, он ей знаком, но не таким. Шлем Агнаса пропал. Его рубашка истёрта и порвана, багровая от запёкшейся крови. Причина становится очевидна. Агнас раз за разом бьётся черепом о переборку – медленные преднамеренные удары. Он не издаёт ни звука. Только сводящий с ума монотонный хлюпающий стук, когда порванная синюшная плоть встречает непреклонную обшивку корабля. Обшивка выигрывает, и мужчина падает с влажным стуком, его лоб вдавлен внутрь. Изольда кричит громче любой сирены.

***

Её, травмированно свернувшуюся клубочком в углу, находит Сорен. Её глаза опухли от потока слёз, лёгкие Изольды неспособны сейчас ни на что, кроме протяжного измученного хрипа. Он бросает испуганный взгляд через плечо. Он знает, что скоро придёт больше Взрослых. Некоторые организованы, они рыщут в животной ярости. Бездна забрала их. Они рвут друг друга на части или бродят группами, бросаются на всё и всех, кого считают Другими. Детей тоже не щадят. У этих детей есть правило. Во время проблем, или обиды, или неуверенности в себе их убежище – одинокая Смотровая палуба. Сорен осторожно ведёт Изольду сквозь темноту. Они добираются перепуганные, но невредимые. Появляется Сара, почти что таща за собой шатающегося Каэля. Вентиляционная шахта почти полностью изжарила коридор, где он с родителями находился во время первой Бури. Сара обычно жизнерадостна, с горящими глазами и неугасающим оптимизмом. Теперь это пропало. С угрюмым упорством она тащит Каэля прочь от обожжённых тел, оказывая ту немногую помощь, какую может. Каэль хрипит в дыхательную маску, из глаз течёт. Они собираются в единственном месте, которое приходит им в голову. Дорик уже ждёт их там. Волчки клацают, трясь друг об друга в сжатых кулаках. Он тоже покрыт кровью. Он смотрит в иллюминатор в благоговейном ужасе. Он больше не замутнён. Завеса поднята. Немигающее Око Бездны смотрит в ответ, зловещее, бледное и переменчивое. Дети оседают на пол вместе, прижимаясь друг к другу и плача.

***

Одна из охотящихся групп в конце концов их находит. Их пятеро, трое мужчин и две женщины. Их глаза горят смертельным умыслом. Некоторые таскают с собой винтовки, но держат их как дубинки. Другие обходятся только ободранными ногтями, покрытыми запёкшейся кровью. Дети безоружны. Их окружили с обеих сторон. Их спины упираются в прохладное стекло. “Не подходите!” – предупреждает Сара с плохо скрытой паникой. Сорен встаёт между наступающими убийцами и Изольдой, укрывая её. Она замерла в ступоре. Дорик пытается прорвать окружение. Он несётся вперёд, размахивая сжатыми кулаками. Его встречает приклад винтовки, врезаясь в его лоб со звучным шлепком. Волчки отскакивают и разлетаются по коридору, когда оглушённый, он падает на палубу. Сара инстинктивно срывается вперёд, рыча. Одна из женщин с лёгкостью перебарывает её, сжимая жилистые руки на её горле. Каэль бросается на спину безумной женщины, его респиратор работает сверхурочно. Он тянет её за волосы, вцепляется в глаза – что угодно, лишь бы спасти свою маленькую подругу. Безуспешно. Взрослые не чувствуют боли, и она только хихикает, туже сжимая хватку на горле Сары. Сорен приходит на помощь. Он безнадёжно в меньшинстве. Непокорный до конца, он поднимает кулаки, принимая атакующую стойку. Его отец – рядовой охранник, а он сам всего лишь мальчик. Он бросает им вызов. Что-то проносится мимо него. Это Изольда. Она больше не плачет. Её глаза горят яростью. Сорен не узнаёт этот взгляд. В нём холодная ярость, безжалостная и мстительная, Изольда смотрит на дьяволицу, которая душит Сару. Она поднимает руку и издаёт первобытный крик. Ударная волна проносится по коридору. Членов экипажа раскидывает, как кегли, и Каэля вместе с ними. Смертельная хватка на Саре разжалась. Сара пропадает во вспышке, сваливаясь испуганной кучкой шестью метрами в стороне и приподнимаясь на локтях. На её лице застыла маска замешательства. Взрослые нападают. Ещё одна ударная волна сбивает их с ног. Сорен бросается на них, но он преодолевает слишком большое расстояние невозможно быстро. Сбитый с толку, он ловит себя на том, что рассматривает свои руки. Взрослые вскарабкались на ноги. Один из мужчин принимает вызов и замахивается винтовкой на Изольду. Жгучая вспышка света испаряет его на месте, выкидывая пепел в коридор. Хлопья дрожат в воздухе, как отвратительные бабочки. Оставшиеся взрослые сбегают, крича, как спасающиеся бегством животные. Глаза Каэля сверкают ярко-голубым над краем респиратора. Энергия потрескивает на кончиках его пальцев. Он поднимает руку, поворачивает её в трепете, изучая. Над ними застыла тишина. Одна и та же сцена разыгрывается на каждой палубе каждого уровня. Границы реальности скручиваются, изгибаются, а затем разрушаются. Это своего рода Пробуждение. Неукротимая сила вырвалась, связавшись с умами юными и живыми достаточно, чтобы противостоять необузданной и запретной мощи, но неспособными управлять ею вне слепых порывов. Взятая под полный контроль, она определит судьбу Империи. Дорик, со стоном поднимающийся на ноги, вгляделся в иллюминатор, в котором за спинами его друзей стоял силуэт. Он контужен и на взводе. Глаза наверняка обманывают его. В этот краткий момент, тень смотрит на них. Она склоняет голову в насмешливом удивлении и пропадает так же неожиданно, как появилась.