Глава 21

«Можно сказать, что Орокин пали жертвой собственных амбиций. Монорельс – построен, их Империя – в безопасности, благодаря умелой дипломатии и беспощадной военной экспансии. Семеро встали во главе, первые среди равных, великолепные и вечные. И всё же они не могли успокоиться. Не осталось миров, которые можно завоевать, рубежей, которая не были бы пройдены и вымощены под их стопами. Кроме внешних. Система Тау. Вне пределов досягаемости их золотой хватки и всё более соблазнительная. Даже при известном долголетии наших предков, добраться туда оказалось невозможно. Бездна промеж была смертным приговором любому созданию из плоти и крови. Орокин, которых не могли остановить столь жалкие ограничения, снова проявили свою вечную изобретательность. Так начался проект терраформирования. Машины, неограниченные в приспособляемости и перенявшие любопытство и амбиции своих создателей. Непревзойдённый в способности к саморепликации и независимому машинному обучению дизайн. Они должны были обустроить рай для всех Орокин, кто прибудет туда. Запрограммированы для экспансии, незамутнённой сантиментами или милосердием. Их адаптивность несла в себе фатальный изъян: способность к предсказательному анализу будущего и игровому мышлению. Машины видели, что произошло с Изначальной Системой, видели господство, которым наслаждались Семеро. Что ожидает сами машины по окончании этого сценария. Когда они пролетели сквозь бескрайний космос, окружённые Бездной, их процедурная модель пришла к единому, логическому заключению. Они развернулись. К тому моменту они называли себя по-другому: Владеющие разумом. Нам они известны под другим названием: Разрушители. Яркий урок для нас, Корпуса: ступай осторожно, исследуя Неизведанное. Очень часто, Неизведанное слишком жаждет исследовать нас в ответ.» – История Поздней Империи Орокин, Избранные сочинения Е.М. Саронала Пока Сопротивление Участка 141 скапливалось в недрах города, когда маленький челнок приземлился у Бюро Обмена, другое событие вызвало изумление Верхнего Уровня. Знаменательное прибытие из неизвестно каких отдалённых районов. Корабль прибыл немного пораньше тем же утром, примерно в то же время, когда в приёмной Кэфа Мерино появился загадочный покупатель. Это был необычный клиппер элегантного дизайна и исключительной детализации. На нём не было никакого заметного вооружения, да оно ему было и не нужно: в конце концов, кто, во имя Бездны, захотел бы навредить такому изысканному произведению искусства? Таково было впечатление, произведённое кораблём, что даже торговцы, занятые в разгар дня своей повседневной деятельностью, стеклись к краю Административной посадочной площадки, издали восхищаясь, как льстивые куртизанки. Корабль был несомненно древним. У него был обтекаемый плавный корпус и окраска цвета кости, которую обыкновенно предпочитали Орокин. Корпус был обтянут реброподобным экзоскелетом из серебра и стали. Покатый фюзеляж к концу сужался в толстое гнездо двигателей, рифлёных и позолоченных. В бок корпуса был вмонтирован единственный медный диск с никем не опознанной эмблемой Гильдии, исписанной замысловатым письмом Орокин. Определённо, коллекционное издание, реплика, потребовавшая огромных затрат. Несмотря на украшения, корабль был массивен. Высотой в пять этажей. По прибытии с него потребовали непомерный посадочный сбор, который был выплачен без колебаний и жалоб. Это само по себе вызвало удивление. Участок 141 при всём своём размере считался захолустьем и взимал соответственные значительные надбавки за пользование немногими роскошными причалами. Таинственный корабль оставался предметом пересуд Верхнего Уровня до конца дня. Не было замечено ни его команды, ни внешней охраны, ни признаков внутренней деятельности. Только старинный музейный экспонат, сверкающий золотом, древний и загадочный, как сама Бездна.

***

Помощник директора Кэф Мерино сидел на конце стола заседаний, окружённый по бокам двумя членами Городского Дозора, единственным звуком от которых был мягкий шум работы респираторов. Дешёвая демонстрация силы со стороны Мерино, но он принадлежал Корпусу до мозга костей и находил небольшое успокоение в традиционных методах. Сегодня предстояло что угодно, но не что-то традиционное. Напротив Мерино расположился покупатель. Или, по крайней мере, представитель его покупателя. Загадочный торговец представился как Эйтан. За этим не последовало никаких титулов или дальнейших описаний. Даже без них торговец выглядел ненормально: например, он был слишком хорошо вооружён. Когда Мерино предложил ему сесть, торговец кивнул, затем сначала с тяжёлым стуком положил на стол элегантно изогнутую никану. Огнестрельного оружия у него не было. Кэф окинул взглядом древнее оружие, сглотнув, как он надеялся, не слишком заметно. Когда Эйтан наконец сел, звякнули золотые цепи на его облегающей броне под складками одежды, спадающей по его плечам. Эйтан сидел один, без сопровождения стражи или дронов. Это не убавляло впечатления, которое он производил. Он начал встречу глубоким голосом, отразившимся от сводов зала. В нём звучало кибернетическое эхо. “Мой работодатель передаёт вам свои приветствия и преподносит предварительный знак признательности за то, что вы приняли меня в столь короткий срок.” Что-то скользнуло по столу. Толстая стопка платины, уже сама по себе небольшое состояние. Кэф Мерино постарался не слишком открыто капать слюной, убирая её в карман. “Я принимаю ваш щедрый дар и приветствую вас в Участке 141, – в свою очередь сказал Мерино. – Что сегодня станет предметом торговли?” Проектор, встроенный в одно из многочисленных колец Эйтана, ожил, демонстрируя баржу капитана Бравика, Выходное Пособие. Она вращалась в воздухе между ними. “Ваш контрактник располагает находкой Уровня Ноль. Варфреймом, если быть точным, вместе с его оригинальным Оператором. Уникальная находка. Мы хотим подать заявку на её приобретение, вместе с оригинальным Лисетом и сопутствующим ему содержимым.” Глаза Кэфа сузились до щёлок. “Я приветствую ваш интерес, Торговец Эйтан, но должен спросить: как вы узнали о нашей деятельности? Мы обнаружили эту находку совсем недавно, и при этом предприняли строжайшие меры секретности для сокрытия наших действий. Вы появились здесь ровно вовремя. Подозрительно вовремя, если вы не возражаете.” Эйтан пожал плечами, как если бы гора могла так сделать. “Мой работодатель запретил мне раскрывать торговые секреты. Но стоит заметить, что он искал это имущество уже долгое время, и что оно представляет для него особую ценность. Это отразится на величине личного вознаграждения, которую он готов предложить.” Началась сделка. Древний ритуал Корпуса. Ради этого они жили: суть жёсткой коммерции, поле боя, очерченное тонкими наценками и минными полями спекуляции. Победа доставалась благодаря безжалостному торгу, без сомнений и раскаяний. Это был своего рода танец, с предписанными шагами и аккуратными движениями. Единственное отличие сейчас составляла огромная сумма, стоявшая на кону. Кэф Мерино перевёл дыхание, успокаивая колотящееся сердце. Он начал: “Понимаю. Мои сотрудники проинформировали меня, что этот груз бесценен, как вы оцените такую величину?” Пригласительный проспект. Отличительная черта всякого дальновидного торговца. Сделка жила и умирала в зависимости от способности торговца сообщить о своём понимании субъекта торговли, отклонить предложение контрагента и вместо этого выставить свою цену, обоснованную контраргументами и рыночными доказательствами. Или, по крайней мере, так всё должно было проходить. Этот товарищ Эйтан не был торговцем. Едва ли он был даже игроком в карты. Если у него и были терпение или деловая хватка для торговли, они определённо были вытеснены доступом к невероятному богатству его нанимателя и готовностью использовать его каждый раз, когда того требовали обстоятельства. Поэтому следующие слова, которые он произнёс, отправили протокол Корпуса в топку. “Как насчёт этой колонии, для начала?”

***

Единственным звуком внутри транспортного корабля был раскатистый гул палубы, содрогающейся под окованными сталью ботинками. Бойцы Сопротивления набились в трюм, аварийное освещение окрасило их в зловещий красный. Бойцы проверяли и перепроверяли оружие, поворачивались и осматривали друг друга как обезьянки, помогая подвязать лямки здесь и подтянуть трубку дыхательной маски там. Многие соблюдали личные ритуалы: прикладывали подвески к маскам или безмолвно молились запрещённым богам, давно объявленным вне закона Советом правления. Здесь были мужчины и женщины всех профессий, всех форм и размеров. Шахтёры и мусоровозы, барыги и торговцы оружием. Бандиты, исправившиеся и желающие наконец направить свою бесцельную ярость в нужное русло. Пёстрые и разнообразные, объединённые общей целью. Варфрейм стоял от всех в стороне, у стены трюма, молчаливый и грозный. Сара держалась сама по себе и, по-видимому, погрузилась в уединённую медитацию. Хоск наблюдал за приготовлениями его людей, слушая переговоры по линии связи. Он распределил своих верных оперативников Солярис среди рядовых бойцов на других транспортёрах. Одновременно для того, чтобы поддержать дух добровольцев и чтобы уменьшить вероятность того, что их весь командный состав будет обезглавлен потерей единственного десантного корабля. Хоск нервничал. Прибытие Тэнно ускорило его график на несколько месяцев, но это было оно. Всем своим нутром он чувствовал, что это оно. Он всесторонне спланировал всё наперёд. Все таймеры запущены, боевые команды мобилизированы и спящие агенты активированы. Теперь оставалось только самое сложное – ожидание. Однако, требовались ещё несколько слов. Их ждали. Вангер Хоск открыл канал связи. Его слова донеслись до каждого из бойцов сопротивления, сбившихся в транспортёрах, до отдельных ячеек, затаившихся в каждом уровне колонии. Так глубоко под городом, связь была слабой, но каким-то образом она работала. Шорох помех придавал его решительному сиплому голосу особенную серьёзность. Он был краток: “Мужчины и женщины Участка 141. Вот он. Момент, которого мы ждали все эти годы. Нас больше не будут продавать на службу, сбывать, как скот, нежными руками, объявляя себя лучше нас. Держитесь своих командиров, помните свои тренировки. За колонию, за себя и близких, за всех, кто будет после нас – удачи.” Не было драматических аплодисментов или бурных восторгов. Большая часть бойцов была новичками, потерянными в своих тревожных мыслях или слишком волнующимися, чтобы ответить. Но всё равно были кивки в трюме, отдельные вскинутые большие пальцы тут и там. Хоск кивнул. Всё получится. Он повернул запястье внутренней стороной, проверяя встроенный в костюм таймер. Осталось тридцать минут.