Глава 23

«Орокин были не из тех, кто так просто стерпит вторжение. Они озадачили самые блистательные умы из когда-либо известных. Решения были разноплановы, их подходы – многообразны. Техноцит был первым. Инстинктивная реакция, возможно. Совершенно определённо, недальновидная. Направленная биологическая чума, столь же адаптивная и многочисленная, как и сами машины, обрушившиеся на Изначальную Систему. Записи о том, где именно была выпущена чума, почти полностью ликвидированы из открытых источников, но автору известны определённые, по-видимому, запретные тексты, указывающие на то, что наиболее неуправляемые элементы гражданского населения могли быть намеренно заражены вирусом. Вероятнее всего это ложные тексты, направленные на дискредитацию наших предков. Другие версии расходятся во мнениях, утверждая, что чума опередила прибытие Разрушителей. В любом случае, неукротимым Техноцитом оказалось невозможно управлять. Невозможно было обуздать его в его первоначальном, сыром виде. Требовался механизм контроля. Учёные Орокин бросились искать способ это сделать. Нынешнее существование Тёмных Секторов показывает, что они так и не преуспели. Тем временем, почитаемые солдаты Дакс были задействованы в масштабах, доселе невиданных Империей Орокин. Их жизни в обмен на время: суровый расчёт в поисках более верного решения. И в исследовании этих решений я наткнулся на любопытный случай Заримана Десять Ноль, забытого исследовательского судна Орокин, почти полностью вычеркнутого из официальных записей…» – История Поздней Империи Орокин, Избранные сочинения Е.М. Саронала Рифлёный бокал Кэфа Мерино упал на пол и разлетелся на мелкие осколки. Горизонт за панорамным окном превратился в живописный пейзаж взрывов и внезапных вспышек плазменного оружия, а за ними – линия надвигающихся враждебных судов, едва видимых в дымке. Он мгновенно повернулся к Эйтану, показывая на него через комнату. “Ты! Ты это сделал! Уловка, корпоративная измена! Как ты посмел!” Спустя мгновение Кэф Мерино задыхался, его горло сжала золотая перчатка. Сила, необходимая, чтобы поднять дородного торговца Корпуса, превосходила человеческую. Как и скорость, с которой Эйтан преодолел зал. Охранники Мерино остолбенели на своих местах, испуганные золотым воином. “Ещё одно обвинение, Директор Мерино, и я заставлю тебя замолчать единственным способом, который мне известен.” Кэф Мерино дёргал ногами в воздухе, пытаясь вдохнуть. Глаза Мерино вылезли из орбит, лицо неуклонно синело. “Теперь слушай сюда и слушай внимательно, червь: наше соглашение в силе, но только после доставки.” Последнее слово прозвучало как плевок. Эйтан разжал хватку, роняя Мерино, как хрипящий мешок, и вышел из зала. Кэф Мерино, багровый и вспотевший, на полу хватал ртом воздух. Он махнул рукой Крену Мэруку. “Иди, иди, идиот! – прохрипел Мерино. – Защищай тот корабль! Защищай мой город!”

***

Комиссия Обмена, как и большая часть архитектуры Верхнего Уровня, была стерильным, функциональным пространством: сплошные ровные линии и безупречная облицовка. Единственное её отличие состояло в том, что здание было защищено от взрывов, защищено от сканирования и звукоизолировано, оснащено тысячью систем безопасности и наполнено широким разнообразием головорезов, наёмников и прочих наёмных бойцов с этого края Венеры. Оазис дурного поведения в стерильной окружающей среде. Но всё же здесь не нарушалось правил. Для этого нужно было быть суицидальным до крайности. Терренус Верн с командой сидел в зале заседаний напротив единственного худощавого клерка, который спокойно оформлял их заявку. Они оставили Нииру Хоск у охраны в приёмной, откуда её должны были забрать на независимую верификацию. Рядом с Браккаром стояли двое охранников – необходимая мера предосторожности, порождённая его гринирским происхождением. По дальним углам стояли ещё двое, сложив руки за спиной. Охранники были Комиссионными Агентами, одетыми в безупречно чёрные плащи и с глазами, скрытыми за тёмными очками, которые без сомнения предоставляли им доступ ко всем возможным программам сканирования. Они были сильно киберизированы, но модификации были дорогие и незаметные. Комната была пуста, не считая кувшинчика воды со льдом и ряда хрустальных стаканов. Парсон-Лак потянулся грязными руками и начал жадно пить прямо из графина, подёргивая адамовым яблоком. Клерк сморщил нос в отвращении. Изольда спрятала невольную улыбку. На стенном экране появилось лицо: щеголеватый мужчина с аккуратно подстриженной козлиной бородкой и кибернетическими глазами, похожими на глаза Верна. Он улыбнулся им свысока, как учитель своим любимым ученикам. “А, Терренус. Такая радость – видеть один из наших самых реализованных активов”. “Драск, – кивнул Верн. – Давно не виделись”. “Ты уже несколько месяцев работаешь по контракту на том куске камня. Не пора ли тебе вернуться к истокам?” “Да. Сначала дела. Привёз тебе заказ. Считай моим входным.” Драск пробежался по загруженным клерком данным. “Ниира Хоск, – Драск присвистнул. – Рискованное предложение. Хотя ты никогда не боялся расстраивать людей”. “Обычно это оплачивает счета”, – согласился Верн. Их разговор был прерван приглушённым взрывом. Парсон-Лак расплескал воду по столу, разворачиваясь на своём кресле, звякая серьгами. Даже так глубоко в недрах Обмена, Изольда почувствовала дрожь её стула. Они с Верном переглянулись. Агенты Обмена стояли, как и прежде, недвижимые. Выражение лица Драска осталось столь же вежливо цивильным, как и всегда. “Домашние разборки. Местные агитаторы, предполагаю. Тем не менее, ты знаешь правила.” Ряд жёлтых кружков появился на безупречно белой стене справа. “Руки на кружки, пока ваша личность не будет подтверждена.” “Это необходимо?” – нахмурился Верн. “В наши дни проекционных покровов невозможно быть слишком осторожным.” Команда Верна приложилась к стене, с ропотом выстраиваясь в линию и кладя руки поверх жёлтых кружков. Это было обычной рутиной, но неприятной. Они давно заслужили свой Платиновый Рейтинг. Круги Верна подсветились зелёным, следом – Парсон-Лака. У Браккара они помигали оранжевым. Он пару раз подёргал механической рукой, ударил ей по стене, затем попробовал снова. Круги тоже засветились зелёным. У Изольды они загорелись оранжевым, затем вспыхнули яростным красным. Она нахмурилась, отступила. Попробовала снова. Ещё одна вспышка яростного красного. Под потолком развернулось устройство подавления. Внезапно комнату затопило неприятным вибрирующим энергетическим желе, которое украло у Изольды её Чувство Бездны. Нуллификаторное Поле. Комиссионные Агенты, как один, развернулись к ней. “А, так это правда”, – Драск улыбнулся. Верн повернулся и пристально взглянул на экран. “Что происходит, Драск?” “Мы слышали слухи, что ты работаешь с лицом, представляющим интерес для нас, но надо было убедиться. Потребовалось время, чтобы перенастроить программу на сравнение образцов с теми, которые нам предоставили. Видишь ли, в Секторе есть кое-кто с кучей кредитов, в активном поиске людей, очень похожих на твою юную спутницу. Что самое характерное, Тэнно.” Все взгляды теперь были на ней. Верна, стоический и мрачный. Парсон-Лака, с обеспокоенно распахнутыми глазами. Лицо Браккара было нечитаемо, но даже сквозь визор она ощущала его внимательный взгляд. Изольда побледнела ещё сильнее обычного. Без Сил Бездны она внезапно почувствовала себя обнажённой и одинокой. Она была в меньшинстве, значительно проигрывала по вооружению. И самое критическое, с ослепленным зрением Бездны. Улыбка Драска уширилась до ухмылки. “Поздравляю, Терренус. Вы все заработали здоровую кучу кредитов.” Изольда посмотрела на Терренуса. Терренус посмотрел на Изольду. “Эм, Сэр, не будете ли вы так добры приложить палец к экрану, пожалуйста?” – спросил клерк, через стол протягивая Верну планшет с данными. Верн взглянул на сумму, написанную на квитанции о вознаграждении. Больше, чем можно заработать охотой за всю жизнь. Его губы плотно сжались. Он снова пристально посмотрел на Изольду. “Терренус… – сказала Изольда. Она ненавидела непривычный страх в своём голосе. – Терренус, пожалуйста”. “Что я сказал тебе в тот день, когда мы встретились, девочка”, – тихо сказал Верн. Она моргнула. “… Что я не буду сражаться ни за кого, кроме себя самой.” Он коротко кивнул. “А второе?” “Что никто в этой галактике не позаботится о нас…” Слова застряли у неё в горле. Верн кивнул с мрачной окончательностью. Он сработал быстрее, чем Изольда успела моргнуть. Лекс прозвучал дважды, парные раскаты грома в закрытом пространстве. Верн опустил пистолет с дымящимся дулом. Мозги клерка разлетелись по стене, он свалился на пол. Нуллификаторное Поле моментально исчезло. “Кроме нас”, – закончил за неё Верн. Это было таким же указанием, как и всё остальное. Агенты Обмена мгновенно переключили внимание на Верна. Первый упал тихо, с воткнутым в глазницу кунаем. Второй опустился, кашляя, с дротиком в горле, редкие яды разъедали его лицо до неузнаваемости. Двоих рядом с Браккаром просто подняли и стукнули вместе, как музыкальные тарелки. Громадный Гринир откинул их в сторону с мягким стуком. Эдмун Драск, Главный Брокер Обмена, посмотрел на Верна сверху вниз, закипая ледяной яростью. “Никогда не думал, что ты из сентиментальных, Терренус”. “Никто не тронет мою команду. Даже ты.” “Мы объявим на тебя охоту. Ты это знаешь.” Лекс зазвучал снова. Верн спустил всю обойму в экран. На пол посыпался дождь искр и битого стекла. “Собирайтесь, – приказал Верн, без промедления перезаряжаясь. – Мы уходим”.

***

Реакция Городского Дозора на вторжение была неуклюжей, как будто пьяной от стремительной атаки Сопротивления, но несмотря на это, они начали координироваться. Местные сервера дронов были отключены, но многочисленные торговые суда не сидели сложа руки, пока Верхний Уровень охватывало огнём. Открытое восстание было анафемой Порядку Корпуса, независимо от принадлежностей к Гильдиям. Были посланы срочные сигналы бедствия. Если Эньо Корп почти полностью умыла руки из колонии, это не значило, что Флот Корпуса сидел бездействуя. Подкрепления, несомненно, были уже в пути. Пока что Дозор был сам по себе. Боевые команды спешили сквозь клубы дыма, таща за собой противовоздушные излучатели и пусковые установки перехвата. Огневые расчёты тащили длинноствольные ретрансляторы Супра, в кратчайшие сроки устанавливая их на сошки. Корабли Сопротивления были почти что над ними, когда по посадочным площадкам открыли огонь. Блоки переработки воздуха стали командными пунктами, канавы технического обслуживания – импровизированными траншеями в попытках Городского Дозора обустроить линию обороны в последние минуты перед надвигающимся штормом. Хоск ожидал такого ответа. Их транспортёры были не беззубы. Из помятого фюзеляжа транспортёров развернулись ракетницы. Это было расходное одноразовое вооружение. Не имело значения. Это был билет в один конец. Ракеты взвизгнули, выписывая в воздухе круги, прежде чем удариться в линии Корпуса гейзерами огня и дыма. Плазменные выстрелы и снаряды повторителей просвистели сквозь пыль, прошивая транспортёры насквозь. Ракетный отсек одного корабля загорелся и разверзся извержением огня, шлейф дыма свободно вырывался из его днища, когда он перекрутился и врезался в землю среди сил Корпуса с обжигающей вспышкой, испепеляя всё в радиусе взрыва. Транспортировщики приземлились, голые металлические брюха проскрежетали по площадкам, высекая потоки искр. Десантные шлюзы с резким лязгом распахнулись, выпуская бойцов сопротивления. Они бросились в атаку, испустив оглушительный рёв. Тяжёлые выстрелы и непривычный стрёкот оружейного огня присоединились к какофонии. Орудийные расчёты на верхних палубах транспортёров обрушили испепеляющий град огня на подавление. Корабли превратились в импровизированные осадные башни, выстроившиеся вдоль посадочной площадки, как зловещие надгробия. Хоск был первый среди своих людей. Мужчины и женщины вокруг него свалились, их подрезали на попытке атаковать. Он не стал утруждаться стрельбой. Он просто напряг свои ноги, бросаясь в первую попавшуюся траншею для технического обслуживания. Он не ощущал ни своего возраста, ни болезненного удара коленями, когда они стукнулись о землю. В его организме кипел адреналин. Каждый волосок стоял дыбом, каждая деталь битвы представала перед ним с кристальной ясностью. Остальные повстанцы достигли первой вехи; рядом с ним в импровизированной траншее укрылась собака. Дно траншеи было укрыто телами Корпуса. Задыхаясь, с трясущимися руками, но решительный, Хоск вскинул свой Бёрстон над краем траншеи и сделал серию выстрелов. Он не понимал, попадал ли он в кого-то или нет. Над головами промелькнула тень. Тэнно пролетела сквозь воздух в закрученном прыжке, отрицавшем все рациональные законы физики. Хоск мог почувствовать жуткую Бездну на языке, электростатический привкус. Мираж упала посреди сил Корпуса с пистолетом-пулемётом в каждой руке. Ещё не успев приземлиться, Варфрейм уже двигался, убивая, смеясь. Куски тел разлетались в воздухе, когда шар света пронёсся над траншеей Корпуса, уничтожая всех и вся на своём пути. Тяжесть входящего по траншее Сопротивления огня мгновенно ослабла. “Вперёд! – взревел Хоск, поднимаясь на ноги. – Вперёд! Ради колонии, за ваших детей!”

***

Выходное Пособие в небе продолжало бороться со штормом, когда ещё больше десантных кораблей Сопротивления пролетели мимо, привозя вторую волну свежих бойцов. При отключённых противовоздушных системах обороны флаеры Сопротивления сосредоточили свой яростный натиск на повреждённой раскопочной барже. Снова и снова щиты грозили выйти из строя. Более чем несколько пилотов попали под грохот его обстрела, перемолотые пылающей шрапнелью и короткими вспышками огня. Команда Выходного одобрительно ревела и била кулаками в грудь на каждом успешном убийстве. И всё же атака продолжалась. Несколько раз щиты были близки к отключению. Это подчёркивало плотность входящего огня. Под своей шероховатой внешней обшивкой Выходное скрывало абсолютное судно Корпуса, оснащённое резервными щитовыми системами. Но даже они были не вечны. “Вторичные щиты на тридцати процентах”, – предупредил Польд. “Перенаправьте мощность, со всех несущественных систем! – гаркнул капитан. – Не дайте вывести нас из строя!”

***

Нуллификаторное поле в камере мальчика натянулось до предела, а затем разом пропало, угасая с убывающим скрипом. Мальчик поднялся на ноги, от нахлынувшей обратно связи с Бездной его кожа пошла мурашками. Энергетический барьер, образовывавший обычную камеру, был до жалкого слаб. Мальчик просто поднял руку и взорвал стену рядом, прожигая обшивку. Мальчик вышел в коридор, затянутый дымом. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к Бездне. Оно звало его, вело его. Палубы были по большей части пусты, ему встретился только один из младших членов экипажа, который увидел его, побелел и с невнятным бормотанием сбежал в противоположном направлении. Мальчик не обратил на него внимания, вместо этого прикасаясь к стене и глубоко вдыхая. Уже недалеко. Ещё немного. Он нашёл его в одном из инженерных отсеков, растянутого на столе, как анатомический образец. Мальчик заколебался, когда увидел его. Его притягательность была почти физически ощутима, но чувство ностальгии и связанности почти сокрушительны. Фрейм принадлежал ему, а он, во многих смыслах, фрейму. Плоть и сталь были не его собственные, но всё же он знал каждый дюйм, каждую пластину брони и линию изгиба. Он восхищался мастерству, с которым тот был сделан, сухим мышцам под кожей из оружейной стали. Инстинкт звал его. Мальчик положил мерцающую руку на выпуклую голову Варфрейма. Фрейм содрогнулся, встряхнув руками, будто пробуждаясь от столетий сна. Сияющий свет поднялся по руке мальчика, охватил его целиком, когда он закрыл глаза. И вспомнил всё.