Глава 24. Интерлюдия: Ковка.

“Пятеро душ. Ты обещал вдвое больше.” “Помилуй, Септимус, даже у моего влияния есть свои пределы.” “Они кажутся хрупкими.” “Так исправь это. Твой эксперимент, твои подопытные; всё, что произойдёт дальше, я оставляю на тебя.” “Отлично. А Варфреймы?” “Будут в своё время. Запомни: необходимость в секретности абсолютна. Маргулис не должна узнать об этой работе.” “Архимедиан? Я думал, что ты выше мнения обычного учёного.” “Считай это личной просьбой, старый друг.” – Неопознанный разговор, Витрувиан 4-17 (Место Обнаружения Изменено) Тогда. Реальность и сон размывались. Воспоминания перетекали одно в другое. Сначала он снаружи, смотрит на Зариман, на его могучие плавные линии, иссечённые и искажённые там, где энергии Бездны прокатились по обшивке. Его окружает флот крейсеров Орокин и дозорных кораблей меньшего размера. Воспоминания мальчика потеряли связность и структуру. Он чувствует крепкие руки, удерживающие его бессознательное тело. Он смотрит на это извне своей физической формы, как будто с большой высоты. Люди, которые его несут, – солдаты Дакс, в сияющих золотых доспехах. Коридоры наполняются Лористами и Архимедианами, которые начинают строить солдат, закончивших с первоначальной зачисткой и обеспечением безопасности территории. Это попытка спасения. Затем он слышит щелчок криокамеры. Наступает покой без сновидений. А следом он моргает и обнаруживает себя в темноте, со скованными конечностями. Он кричит. Никто его не слышит. Или он так думает.

***

Проходят часы. Или, может быть, месяцы, годы? Он моргает и оказывается в зале. Это не Зариман. Нет гудения двигателей или попискивания корабельных систем. Только тишина. Жуткий покой. Голос снова обращается к нему. “Проснись, малыш.”

***

Вздрогнув, Каэль просыпается. Рядом с ним – Золотой Человек. Улыбающийся, и благоухающий, и такой невозможно высокий. Его сияние почти всепоглощающе: Каэлю приходится прищурить глаза и отвести взгляд. Голос человека – молоко и мёд. “У тебя снова был выброс. Всё в порядке, дитя. Не бойся. Здесь ты в безопасности.” Но Каэль боится. Он не может пошевелиться из-за Кресла. Другие голоса зовут это Соматической Связью. Он ощущает это тюрьмой. Каэль не один. Он видит Изольду справа, Сару слева. Дорик тоже тут, спящий и вечно грезящий. И, наконец, Сорен. Сорен не спит, его глаза настороже. Он тоже скован Креслом, но не паникует. Он смотрит прямо на Каэля, ловит его взгляд; он всё такой же сильный и командующий, как и всегда. Голос Сорена говорит с ним, успокаивая, взгляды двух друзей прикованы друг к другу, но губы не шевелятся. Я с тобой. Я здесь. Уверенность Сорена отлита из железа, заразительна. Мы все здесь. Я тоже, добавляет неизвестный голос со смешком, прежде чем тьма вновь поглощает Каэля.

***

Снова скачок во времени. Зал круглый, высокий, золото на алебастре. Соматическая Связь занимает его центр, грубые провода свиваются вниз с высокого сводчатого потолка. Все взгляды с Галереи направлены на него. Очередная демонстрация. Перед ним Каркас. Это кукла жалкого вида, тонкая, истощённая вещь, на её лице – золотая маска скелета. Его рот раскрыт в молчаливом крике, но не издаёт ни звука. Каэлю его жаль. Он не знает, почему. Это просто кукла, ничего больше. Медовый голос обращается с высоты: “Надень его снова, мальчик.” Каэль закрывает глаза. Каркас содрогается, поднимаясь на ноги. Он теперь видит не своими глазами. Чувствует упругие мышцы под металлической кожей. Связь укрепляется. Он чувствует боль и страдание, не вполне принадлежащие ему. Он моргает, понимая, что теперь он тоже кричит. Глазами Каркаса Каэль видит себя, бледного и маленького, почти что поглощённого могучим троном, в который он заключён. Он протягивает к нему руку, желая освободить себя. Требуя этого. Провод, уходящий в Соматическую Связь, прерывисто вспыхивает с треском и шипением. Соматическая Связь обесточивается. Но контроль остаётся. Перенос стабилен. По толпе проносится бормотание. Каэль вздрагивает, когда Золотой Человек одобрительно кричит, и ожидающая галерея взрывается аплодисментами. Концентрация нарушена. Каркас опять безжизненно шлёпается на пол. Золотой Лорд опускает свой кубок с раздражённым рыком, стук эхом отражается от высокого потолка. “Ещё раз!”

***

Время уже потеряло всякий смысл. Они теперь сидят, как ученики, все пятеро. С ними – их Дакс. Их защитник, их учитель. И во многом – их тюремщик. Они обращаются к нему только как к Наставнику. Он оправдывает звание. Он учит их искусству и поэзии, науке и войне. Основам знания и понимания. История рассказывает о конфликтах, а именно о конфликтах – их обучение. Они узнают о Вторжении. О прибытии Владеющих разумом. О том, что Оборонительные системы подвели – и продолжают подводить. Что мы, Могучие Орокин, проигрываем. Что они теперь известны как Тэнно, и должны стать безупречными. Что угодно меньшее означает смерть. Обучение как ментальное, так и физическое. Им преподают атакующие движения, боевые искусства, даже Тысячу Уловок, запрещённую технику боя, известную только Даксам. Каждый день оканчивается одинаково. Дети валяются на спинах, дрожа от утомления, их тела покрыты синяками и почти что переломаны. Над ними хлопочут Лористы, пока Золотой Лорд наблюдает с галереи; эта холодная улыбка словно выгравирована на его лице навечно. Наставник требует идеала. Им не стоит и надеяться пережить битву, пока их мышечная память не безусловна. Они должны двигаться, как двигаются Даксы, думать, как думал бы Дакс. Они должны стать всем этим и больше. Огнестрельное оружие столь же важно, как и клинок. Винтовки и пистолеты, всех видов, всех дизайнов. Дети двигаются и стреляют по парящим кубам-мишеням и по медным Каркасам, похожим на те, которых их заставляли надевать разумом. Снова и снова. Пока процесс не станет инстинктивным, Соматическая Связь почти бессмысленна. Движения комбинируют. В начале каждой серии спаррингов выдаются муляжи оружия, простой деревянный реквизит. Дети тренируются друг на друге: отрабатывают борьбу, захваты, чередуют удары кинжала с перекатами и бросками, переходящими в удушающие приёмы и прикладывания тренировочного оружия к вспотевшему лбу или открытому горлу. Никакой пощады, никаких лишних движений. Безжалостные тренировки продолжаются одна за другой. Измучены, доведены до предела прочности и выбиты за него. Незнакомый голос, взывавший к каждому из них в глубине ночей, начинает угасать, вытесненный слишком суровыми запросами реальности. Что-то другое привлекло его внимание. Каждую ночь, сон одолевает Каэля сокрушающей волной. Впервые с инцидента на Заримане, мальчик познаёт покой.

***

Детей вновь собирают вместе. Они сидят на коленях в ряд, одетые в одинаковые комбинезоны Переноса. Их тела стройны и подтянуты, на лицах – настороженность. Этот день отличается. Галерея заполнена. Демонстрация, но на этот раз другая. Наставник с закрытыми глазами опускается перед ними на колени. Выбирают двоих. Всегда двоих. В этот раз очередь Каэля. Он выходит вперёд и поворачивается к сопернику. На поклоне его сердце замирает. Сорен. Конечно же он. Изольда требовательна к себе и более беспощадна, безупречный стрелок, но Каэль быстрее и лучше в обращении с клинком. Сара пылкая и дерзкая, но безрассудная. Дорик нерешителен, слишком много думает о стратегии, чтобы извлечь максимальную выгоду из своей грубой массы и роста. Каэль превзошёл их всех. Но никогда – Сорена. Он просто немного старше, выше и сильнее. Наставник это знает, понимает яростный дух соперничества, который движет Каэлем и который, в свою очередь, заставил Сорена стать таким исключительным Тэнно, каким он стал. “Начали”, – командует Дакс. Тренировочные деревянные сканы затуплены, но по коже прилетают жгуче больно. Деревянные клинки сталкиваются со стуком и треском, когда мальчики бросаются друг на друга, чувствуя на себе взгляды других детей и тех, кто стоит на галерее вокруг. В воздухе чувствуется электрическое напряжение. Каэль не позволит себе проиграть снова. Каэль быстр. С каждым ударом по Сорену скана покрывается вмятинами и сколами, раз за разом. За месяцы спаррингов, после многочисленных синяков, украсивших его предплечья, Сорен выучил движения Каэля. Сорен – мастер клинка. Где ему недостаёт скорости, он добирает эффективностью и дисциплиной, которых Каэль не смог достичь. Парирование, уклонение. Скана Сорена бьёт в ответ, одним рассчитанным ударом. Каэль вскрикивает, скана вылетает из его хватки. Скана стукается о пол. Глаза Каэля намокают, а щёки вспыхивают, пока он сжимает ноющую руку. Сорен поднимает клинок в торжественном салюте: высокий, красивый и сильный. Галерея разражается аплодисментами. Он кланяется Каэлю. Каэль уважительно возвращает поклон с горящими от стыда щеками. Дакс поднимает голову на Золотого Лорда. Золотой Лорд прохладно кивает в знак одобрения. Решение принято.